ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [12.09.2016] Спасибо, что живой


[12.09.2016] Спасибо, что живой

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Спасибо, что живой
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

http://geekcity.ru/wp-content/uploads/2016/09/2193_jean_grey.jpg
Джин Грей | Скотт Саммерсhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
У Скотта проблема с глазами, у Джин еще адаптация, она не совсем понимает что происходит и разборки сейчас ни к чему. Но кого это волнует, когда у нее в анамнезе смерти-смерти-смерти, а Скотт одна из жертв?

ВРЕМЯ
12.09.16.

МЕСТО
Аляска, лаборатории базы

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
семейные разборки, все ок

+2

2

Две шипящие таблетки аспирина, растворявшиеся в стакане, очень явно намекали на то, что Джина утратила навык пить, полежав несколько лет трупом. Похмелье грозило разорвать голову на части, билось в виски и топот стада слонов, которые вроде как были учениками, добавлял Джин малоприятных ощущений.
Зато она уже хоть как-то приобщилась к миру, из которого так резво, с шумом и гамом, вывалилась в свое время.
У воды с аспирином был кисловатый привкус, а действие не торопилось спасти Джин от набата в висках. Думать удавалось с трудом, рыться в сказанном за ночные посиделки вообще не хотелось. Где-то упорно продолжал работать предохранитель, не позволяя постичь весь пиздец ситуации и необходимость с этим что-то делать. Джин малодушно скрывалась от этого, хотя и знала, что рано или поздно придется перестать прятаться, пойти навстречу, а там...
Ну по крайней мере, она сейчас не была настолько взрывоопасной, как тогда, уже хорошо. Джин не чувствовала в себе Феникса, не испытывала желания жечь и пепелить, если не считать этого мерзкого похмельного самочувствия, которое заставляло терзать ни в чем не повинную кофеварку.

Кофеварка, кстати, выиграла, а Грей осталась без кофе.
- Ну и иди на фиг, - буркнула она, сердито глядя на неподатливую кухонную утварь.
Только будучи вне жизни какое-то время, понимаешь, как быстро развивается все вокруг. Прогресс идет семимильными шагами, кажется, что в другой мир попала. Новая кофеварка вела себя, как заправская сука, разве что ехидно не ухмылялась, намекая, что пить, Джин, ты не умеешь.
- Все я умею, - она вцепилась в спасительный стакан с аспирином, планируя устроить дезертирство в сторону медчасти. У некоторых обитателей института началась подозрительная простуда, вроде бы ничего особенного, но Джин не могла понять, откуда ветер дует, и какая именно симптоматика выдается.
Но в дверях она неожиданно для самой себя налетела на Скотта, расплескав на него половину содержимого стакана.
- Черт, - Джина отступила на шаг, от резкого движения похмелье радостно решило напомнить о себе, но злобное шипение Грей сдержала. - Прости, я не хотела тебя травмировать...
Больше, чем уже есть ее стараниями.

Они толком и не виделись с момента ее возвращения. Скотт куда-то бежал, Джина не останавливала, позволяя всему идти своим чередом. Ее собственное состояние напоминало сейчас то, что с ней когда-то сделал Чарльз - тогда он поставил блок, который снижал ее возможности в плане способностей. Сейчас блок будто бы стоял на эмоциях, и где и когда его прорвет, Джин не могла сказать, как и то, чем это для нее закончится.
И для окружающих тоже.
- Пила вчера я, а паршиво выглядишь ты. Скотт, ты как себя чувствуешь?
Что ж, прогресс, вместо пары слов целый десяток, вполне себе связное предложение, причем достаточно содержательное, а не просто потрясла воздухом и сбежала в закат, прихватив бутылку минералки.
От этого не сбежишь.
Может, время пришло.

+2

3

Он очень долго ходил стороной, избегал ее, старался не замечать. Он очень долго жил с мыслями о том, что любил ее и не мог потерять. А потом потерял, сначала себя, потом ее, потом еще раз себя. Три года, проведенные где-то, где он не мог бы жить с ней, напоминали о себе в виде легкого кристалла, который теперь приходилось носить на себе. За это вмешательство нужно было сказать Эмме, потом, когда он прекратит и ее избегать, стремясь оградить себя от эмоций.
Джин не изменилась, хотя нет, не так, изменилась, еще больше похорошела, если так можно было сказать о той, что вернулась с того света. Никто не умирал окончательно, Скотт усмехнулся, никто в их жизни не уходил насовсем. Он направлялся на кухню, собираясь забрать сок из холодильника и добраться до тренировочной комнаты. Логан в последнее время редко попадался ему на глаза, а форму поддерживать было нужно. Поэтому он забыл о том, что она где-то здесь, что все между ними где-то здесь, в этом доме, проклятой базе, в коридорах, среди сумрака и теней. Все здесь.

Скотт вздрогнул, когда его окатили чем-то из стакана и слабо усмехнулся. Глаза жгло уже несколько дней, странная простуда среди мутантов беспокоила, еще сильнее беспокоили способности, которые потеряли стабильность и грозили то ли исчезнуть, то ли стать еще более неуправляемыми. Он собирался найти Джин чтобы поговорить, чтобы бросить ей в лицо свое возмущение, свои обиды, свою смерть. Только так и не нашел в себе смелости — это сделать, Скотт Саммерс, слишком правильный мальчик.

- Привет. – И вышло все как нельзя глупее, странная встреча вместе, где всегда все было так или иначе по-семейному, а теперь все разрушено, даже само место. Скотт вздрогнул, вспоминая момент, когда Габриэль стал неуправляемым, когда вырвался наружу его гнев и часть школы оказалась в руинах. – Рад тебя видеть.

Его ложь почти скрипела на зубах, наверное, от него и несло ею. Что такое случайные слова для телепата, который с легкостью мог стереть его обратно до уровня только что очнувшегося Слима. Скотт прошел на кухню и взял полотенце, чтобы промокнуть футболку, все равно придется потом переодеваться, спасать тут явно нечего.

- Хотел с тобой поговорить, но что-то как-то дела. – Он даже не стал делать вид, что все под контролем, что все хорошо, что они справятся. Их больше не было и от этого внутри все еще все болело, все еще было не по себе, все еще тянуло как следует треснуть по груди, чтобы оно прекратило.

Хотел поговорить, даже фраза такая, кривая, постановочная, глупая. Скотт вздохнул, ладно, им так или иначе есть что обсудить, даже без обвинений и без прошлого, которое теперь горит на кончиках пальцев. Он, в общем-то, знал, что будет вспоминать ее, и цвет волос, и тепло кожи, и даже вкус поцелуев, знал. Но не был готов к тому, как ярко это будет, как будет гореть все внутри от потери, утраты и горя, которое он не пережил, потому что был слишком далеко.
А еще будет гореть ревность, глупая, яркая, собственническая ревность, которой не место внутри, потому что там вообще ничему нет больше места. Только всполохам и чужому, орлиному, взору. Скотт вздрогнул и вернулся к реальности.

- Не хорошо, в последнее время, ты заметила, наверное, у всех у нас что-то не хорошо. Глаза жжет. – Он бы потер переносицу или глаза, но опасался снимать очки, тонкая кожа века была единственной защитой от него, и он не мог позволить себе полагаться на это. – Что-то происходит и от этого не по себе.

+2

4

"Рад тебя видеть".
"Хотел поговорить".
Серьезно? Ну и чего не поговорил?
Джин сглотнула эти вопросы, придя к выводу, что это совсем не то, что следует обсуждать. Просто кивнула, глядя на такую знакомую недоулыбку, от чего стало внутри как-то холодно, неприятно и тоскливо. Будто кто-то проколол кокон, в котором Джина была последние несколько недель, и внутрь начинала просачиваться струйка свежего воздуха.
Осталось вспомнить, как дышать этим свежим воздухом.
- Скотт, я...
Что-то должна сказать, но что?
Дорогой, прости за то, что я утопилась в озере?
Или что воскресла и убила тебя?
Или что сейчас мы стоим как два идиота, не знающие что сказать, что сделать, как себя вести?

Джин аккуратно поставила стакан с водой на стол. И попыталась унять поток мыслей, которых оказалось неожиданно много. Проследила за ним взглядом, ожидая ответа на свой вопрос. А услышанное ей совершенно не понравилось.
- Как давно?
И почему ты говоришь только после моего вежливого пинка?
Впрочем, ответ на этот вопрос Джин и так знала - он не хотел с ней видеться, говорить, и ее помощи тоже не хотел. Чертов мученик. Это так неправильно, так дико, черт его дери, неужели так трудно вспомнить, как они умели друг другу доверять?
Внутри начинало кипеть недовольство, но она все еще не позволяла вырваться ему наружу, даже не понимая, что, наконец, что-то начинает сдвигаться с места. Хотела эмоций? Ну и что тебе не нравится, а, Джинни?
Она коснулась кончиками пальцев руки Скотта:
- Я хочу тебя осмотреть. Пойдем, - хватка на его руке стала крепче, это был не намек, и даже не приглашение последовать за ней в лабораторию.

Струйка воздуха стала сильнее. Это уже походило на очень хороший прорыв, когда воздух залетает со свистом.
А вместе с ним поднимаются воспоминания.
Легкое прикосновение губ, тихий смех, более настойчивый поцелуй, шепот признаний.
Джин словно на краткий миг окунулась в прошлое, завертевшее ее, закружившее, потянувшее цепочкой минуты, часы, дни, от ничем незамутненного счастья, когда поняла, что ее чувства к Скотту взаимны до практически всепоглощающего ощущения единения и целостности, когда она говорила ему "да".
Да - до конца жизни рука об руку.
Да - потому, что именно этого она хотела.
Да - потому, что когда она падала, он ее ловил.
Джин ничего не боялась в своей жизни тогда потому, что была уверена, если она споткнется, ее поймают сильные руки Скотта. Если она упадет, он поможет ей встать. За ним, как за каменной стеной.
А потом ничего не стало.
Потом была пустота.
Потом была смерть.
То странное ощущение радости там, на берегу озера.
И тот жуткий вкус смерти, который ее накрыл вместе с поцелуем.

Если бы ей пришлось тащить Скотта силком, она бы попыталась. Даже несмотря на то, что ее внутренне начало слегка потряхивать. Но сейчас ей было важнее разобраться с его состоянием, чем со всеми отношениями. Сделать анализы, понять, что происходит.

Отредактировано Jean Grey (2018-02-09 00:46:38)

+3

5

У Скотта на самом деле были большие проблемы с головой, вот что он точно понимал. Огромные проблемы, вызванные неуверенностью, бессилием, собственной несостоятельностью. И в них был виноват только он сам. Выкопал себе могилу и лег в нее умирать, так это было со стороны, так оно было изнутри. Он сам выкопал себе яму поглубже, искал утешения, искал поддержки и помощи у тех, кто даже не в состоянии был его понять. Кто не мог его до конца признать равным, важным, нужным.
Скотт вздохнул. Ну что ж, время пришло, покаяние или воздаяние, тут уж как повезет. Но время пришло. Расставить точки над «и», вспомнить последние слова, обращенные к Джин, постараться не забывать их, не смотря на общее удивление, показавшееся чем-то связующим между ними. Звеном, которое чуть слышно лопнуло, когда он перешел к проблемам с глазами.

Он не видел ее тысячу лет, не касался еще дольше, он скорбел и оплакивал ее смерть, он видел ее живо. Он горел за нее во снах каждый день, горел снова и снова, без права на спасение, наверное, это была любовь. Наверное, это было доверие. Что-то внутри треснуло, лопнуло еще раз. На самом деле нет, на самом деле он боялся ее, боялся, того, что она может сделать, боялся того, что она сделать не сможет. Поэтому вздрогнул от прикосновения, мурашки побежали по телу.

- И из всего случившего только глаза? Правда? – Скотт даже не дернулся в сторону, позволяя вести себя в сторону лабораторий. – Не про смерть, Логана и скучала, только вирус?

Им двигало желание задеть ее побольнее, вызвать лавину, реакцию, эмоции, вызвать какие-то подспудные мысли. Она не могла забыть, Скотт тоже не мог. Им нужно будет, им так или иначе, важно будет, все это пережить, перешагнуть, сделаться чуть сильнее, чем они были сейчас. Больше не было тонкого и звонкого чувства, больше не было «вместе» и «она моя», он был разбит, исчерпан, выжжен, как пустыня у стен Каира. Он был мертв.

И, кажется, до сих пор не верил, что это больше не реальность. Что вся эта вторая жизнь не чей-то сон, что все, что случилось с ним, не морок, не исчадия ада, ни прочая ерунда, все это действительно здесь. Ее рука реальная и живая, и сама она теплая, даже пахнет так же, чуть древесного, чуть цитрусов. Когда-то он любил утыкаться в ее волосы, и просто дышать ею, оставляя себе надежду на то, что хотя бы за рыжим водопадом он спрячет свое истерзанное сомнениями «я». Хотя бы здесь он обретет покой.

Они были слишком идеальными друг для друга. Они не могли быть другими. Они были слишком близки.

- Ты меня убила, Джин. – Скотт протянул руку к ее волосам и коснулся, почти коснулся их, чтобы провести, ощутить мягкость, собрать их цвет. – Я скучал по тебе, пока не встретил у озера, живую, целую, невредимую.

Воспоминания о той встрече давались с трудом. Тянулись, тащились еле-еле, как будто он заставлял себя выписывать их на бумажку. Воспоминания ее мягких губ, рук, ее тела, прижимающегося ближе, ее обжигающих поцелуев, страсти, которой в них никогда не было. Скотт вздохнул и стряхнул с себя морок.
В какой момент они подошли к лаборатории? В какой момент нужно было остановиться?

Отредактировано Scott Summers (2018-02-23 12:09:53)

+2

6

Джин вздрогнула. И отпустила руку Скотта.
Одной фразой он объединил все бесконечные проблемы Джин Грей: смерть, Логана, и самого себя. И что на это было ответить? Дорогой, а что нам говорить о смерти, я тебя убила; Логана я не видела со своего возвращения, кстати, его я бы тоже убила, но увы, он не ломается, а жаль; а скучать на том свете очень неудобно, там нет ничего.
А если есть, то Джин не помнила, разве что могла списать видения геенны огненной на это.

Иногда ей казалось, что тогда, когда она на озере приняла решение спасать всех за счет себя, она думала не о том, что они должны выжить, а о том, что ей не придется снова слышать о выборе и снова делать этот выбор, доказывая, что она неизменна в своих привязанностях и чувствах. Если бы она могла объяснить хотя бы самой себе, что значил для нее Логан и Скотт, жизнь была бы проще намного, но все заканчивалось на том, что Скотт ее настоящее и будущее, а Логан – ее вечный соблазн.
Что ж, озеро решило эту проблему, а теперь она призраком возникала, теперь уже в вопросе Скотта. Грей очень хотелось что-нибудь больно пнуть, а затем попросить помолчать, но она ждала еще одной фразы, которая должна была прозвучать, хотела она того или нет.
И она прозвучала. Нарушила пустоту коридора, заставила остановиться и обернуться, ведь о таком не говорят, не глядя друг другу в глаза… ну или хотя бы в лицо. Они замерли скульптурной группой почти у цели, но цель теперь не имела значения, по крайней мере, пока.
- Винил меня? Винил себя? Не смог отпустить?
Может, поэтому она дозвалась до него, когда набралась сил. Может, потому смогла его позвать, чтобы потом отобрать жизнь. Там, под водой, в своем защитном коконе, она словно плыла в воспоминаниях, проваливаясь в небытие, потом снова всплывала, звала, плакала, сходила с ума наедине с тем, с чем не могла справиться. Ее душило собственное одиночество, чувство брошенности, ведь за ней не вернулись, хотя и не должны были – она умерла.
Она сама считала себя мертвой.

- Я знаю. Я чувствовала.
Его боль была как капля свежего воздуха. Как ниточка, по которой Джин хотела выбраться из собственного замкнутого пространства. Его боль ей помогла. Его боль убивала раз за разом, но вместе с тем помогала не потеряться в пустоте, вынуждая цепляться за себя.
- Я…
Не хотела тебя убивать? Не думала об этом? На радостях залюбила до смерти? Случайно?
Ну да, профессора она тоже убила, как и несколько десятков людей и мутантов на острове. Или сотен? Она так и не удосужилась уточнить количество жертв инцидента трехгодичной давности. Ей было страшно столкнуться с реальностью, ей было страшно понять, как много боли она причинила, не только тем, кого любила, но тем, кого не знала.
- Я помню, как это было. Все, от начала и до самого конца, Скотт. Как томилась в озере, как звала тебя, как поняла, что свободна, что хотя бы один мой призыв достиг цели.

Джин говорила, но в голове одно за другим всплывали воспоминания. Искренняя, чистая, ничем не замутненная радость при виде Скотта. Его глаза – карие, она помнила, как смотрела в них – прикосновение его губ, такое желанное и жадное… и невозможность остановить то, что начало происходить. Ей, словно, было мало. Она впитывала в себя его чувства, его тоску, его боль, растворялась в этом, собиралась вновь – и ей все так же было мало.
Джин почти чувствовала сейчас ту волну эмоций, которая владела ею тогда, разница была лишь в том, что она не поддавалась ей, помнила, что это лишь выплеск прошлого, совсем не настоящее. Настоящее их, это пустой коридор, и этот разговор, состоящий из слов, которые ничего не могли исправить. Ей до боли хотелось коснуться Скотта, стереть из его памяти то, что случилось, он был не обязан жить в аду.
- Что ты надеешься от меня услышать? Что мне жаль? Да, жаль. Что это была не я? Но это была я. Я не хочу, я не буду прятаться за Фениксом, Скотт. Это была часть меня, и то, что тогда происходило, делала я. Мне с этим жить. Мне просить прощения, хорошо, что есть у кого, что ты и Чарльз, в конечном счете, живы. Единственное, за что я не буду просить прощения, что ушла тогда. Потому, что только я могла вас вытащить с озера, и я вас вытащила.
Скотт почти коснулся ее волос.
Джин почти хотела сейчас его прикосновения. Физического. Живого. Настоящего. Принадлежащего ей.
Но чего-то не хватило, и она поймала его руку, сжав в своих ладонях, не зная, что делать.
- Скотт, на что ты злишься больше, что я утонула? Что убила тебя? Или что жива сейчас?

+2

7

Она всегда так филигранно умела убивать словами, отточенное за долгие годы умение никуда не исчезло. Не было новой Джин, не было старой Джин, она всегда была одна и с этим ему трудно было ужиться, с этим приходилось смиряться, это приходилось держать в голове постоянно, не скрашивая себе долгие раздумья пустыми отговорками.
Не было ничего и было все, кто знает, чем это в итоге закончилось бы.

Скотт не стал касаться ее, боясь, что тогда что-то разрушится, боясь, что тогда она исчезнет как мираж или заберет его. Он не знал, чего боится больше, не понимал, что страшнее, что самое страшное из того, что между ними случилось.

- Мы оба знаем, что это была ты. Это не тот вопрос, который меня мучает. Не тот, на который я хотел бы ответ. – Скотт замер, хотелось стянуть очки и как когда-то, просто смотреть на нее, позволяя себе растворятся в глазах женщины, которую любил.

Любил ведь? В последнее время даже такие вопросы вызывали оторопь и панику. Она убила его, сожрала в прямом смысле, впитала в себя, оставив после себя только край сознания и агонию на долгие столетия. Скотт знал, что прошло три года, Скотт знал, что в мире, где он умирал, прошло больше трех лет, прошла вечность, в которой никогда не было времени.

Он любил ее так сильно, что готов был отпустить, убить, умереть. Он любил так остро, что это ранило изнутри. Он осыпался к ее ногам, когда она попросила и он кончился. Больше не было ни любви, ни тоски, ни других чувств, которые должны были бы где-то внутри теплится. Больше не было ничего, что он мог бы выдать за эти чувства.

Ему больше негде было прятаться.

- На то, что все это не отменить, Джин, я злюсь больше всего. И на то, что у нас больше нет «нас», пожалуй, тоже. – Он улыбнулся, рассказывая то, до чего додумался не хитрыми изучениями. Улыбнулся, позволяя себе непрошенный вызов, попробуй оспорь, попробуй скажи, что это не так.

Ничего не осталось, там, где раньше были они, пустота. Даже Логан не так важен, не так остра эта проблема, нет тех эмоций и нет той жадности. Он вздохнул.

- Проверим глаза? – Смена темы была хреновой идеей с самого начала. Смена темы была очень хреновой идеей, но ему больше нечего было сказать.

«Да, убила», - все еще звучало в его голове. И он тоже больше не чувствовал ничего, не мог чувствовать. «Да, убила», - звучало почти приговором им обоим.

Не понятно только, как им действовать дальше, как жить день за днем, забывая прошлое, уходя от него все дальше и дальше? Как справится с тем, что убить она его убила, а любить, кажется, не перестала, хотя и не хотела больше.

Зеленый глаза напротив все еще казались такими же притягательными. Такими, как он их запомнил там у озера, такими, какими они должны были быть. Магнетически красивые.

+2

8

Джин была не уверена, что хочет знать, какие еще вопросы мучают Скотта, на что она должна давать ответ. За последние годы жизни ей так часто приходилось зарываться в собственные чувства, чтобы найти правильные ответы, что она просто не была готова к очередному раунду. И все же не хотела его избегать, замалчивать, недоговаривать. В чем-то именно она была виновата в том, к чему все привело, у Феникса была благодатная почва сводить Джин с ума, доводя ее до состояния ничего не буду делать, только ломать и портить все. Она дала благодатную почву для того, чтобы стать тем, кем стала.

«Нас нет».
«Нас».
«Нет».
Больно. Вот как это было. Больно, как будто от удара, от пореза, до невозможности дышать. Больно, и сказать же нечего, нет подходящих слов. Больно – вместе со словами и улыбкой Скотта будто что-то разбилось. Может, так сердце разбивается?
Где-то в подсознании Джин сидела одна-единственная мысль, что у нее всегда есть Скотт. Всегда, чтобы ни случилось, даже после смерти. Брачные клятвы растворяются в прошлом словами, произнесенными на церемонии, но в конечном счете имеет вес лишь вера в то, что они всегда будут друг у друга. И сейчас, произнесенные Скоттом слова становятся неприятным сюрпризом, болезненным пониманием, что все уже не так. То, что ничто не будет как раньше, это было понятно практически с самого воскрешения, но лишь сейчас Джин осознавала, какая между ними со Скоттом залегла пропасть.
Он на той стороне, она на этой. Как преодолевать? Прыгать? А стоит ли? А если не долетит, попробует ли Скотт ее поймать? А если не поймает, как долго она будет падать в кроличью нору?
А выберется ли после?
Но готовность прыгнуть была. Разбежаться бы только.

Мучил лишь вопрос – а что на деле чувствует Скотт? Мучил потому, что Джин как-то совсем по-детски стеснялась узнать это сама, хотя и могла. Всего-то заглянуть в его мысли, всего-то прислушаться к тому, что от него исходит.
Слабый проблеск эмоционального фона. Слабый, но достаточно яркий.
Ему не все равно.
Джин сглотнула, опустила глаза, где-то там под ресницами предательски задрожала слеза, чувства накатывали волнами – отчаяние, страх, непонимание, ничего из этого не могло ей помочь решить проблему, как ни крути. Обида на себя за то, что так вышло, обида на Скотта, что он не готов протянуть к ней руку, страх первого шага – а что потом, если, действительно, больше ничего не осталось?
Они выросли, они переросли многое, они умерли, но умерло ли то, что их связывало? Она его любила, она помнила этот трепет, восторг, прикосновения, страх… страх утраты. Он был такими живым, настоящим, он вел ее на озере, он вел ее гораздо раньше в свое время, в каждом опасном задании. Не дать Скотту погибнуть, что она без него будет делать?
И никогда не думала о том, что он без нее будет делать.
И этот страх был сейчас. Под всеми остальными чувствами был страх потери. Он вынуждал бороться, пытаться что-то делать – не отпустить просто так, сказать.

Им придется строить отношения заново, Скотт прав, тех их уже не было, были другие, обжегшиеся, поломанные своими демонами, но где-то там оставалось то, с чего начиналось все. Джин помнила это.
Она всегда это помнила.
Глаза она проверит. Но через пару минут. Нет, Джин не собиралась задавать вопросы, она надеялась, что то, что она скажет сейчас, хотя бы будет услышанным. Просто услышанным, чтобы потом Скотт мог подумать об этом. Никто не собирался браться за руки и бежать по ромашковому к счастливому совместному будущему, но так бездарно все потерять…
- Нет. – Она все-таки сделала это, коснулась его щеки, пальцами вспоминая ощущение его кожи, прослеживая знакомые черты лица. Уголки ее губ дрогнули призраком улыбки. Джин покачала головой: - Мы все еще есть, Скотт. – Наверное, надо было выдать нечто красивое о значимости Скотта Саммерса в ее жизни, но у Джин сейчас не было подходящих слов, кроме щемящего чувства нежности и обжигающего чувства отчаяния, что она не может ничего изменить, что не знает, как вернуть обратно хоть что-то. - Все зависит только от нас.

Она сморгнула влагу из-под ресниц, та быстро исчезла, заставляя вернуться в реальность.
В горле встал комок. Джин струсила. Она так и не закончила свою речь тем, чем хотелось.
Я тебя люблю.
Ты мне нужен.
И я хочу быть нужной тебе.

Может, он ее услышит...
Но мир летел к чертям, сколько у Джин прав устраивать посреди бардака семейные разборки?
- Да, давай проверим глаза, - вернуться к изначальной причине в лабораторию было сложно. Она кивнула на кушетку, предлагая сесть: - Что с твоими способностями? Они работают нормально или сбоят?
Джин честно пыталась перейти на деловой тон, выходило паршиво. Защитный кокон безразличия лопнул с неприятным звуком, и теперь она чувствовала себя беззащитной перед обстоятельствами.
- У студентов школы начались нарушения в работе способностей. Я забрала с собой образцы крови, но пока еще не занималась ими. Твой тоже будет не лишним.

+1

9

Когда-то, когда было время, когда были другие времена в общем-то, он ценил эту звенящую тишину между ними, ценил тем больше, что она сглаживала их острые углы, заставляла слушать друг друга. Когда-то очень давно, за пределами вечности у него была счастливая жизнь с женщиной, которая любила его, а он ее. Только, Скотт сам себя одернул, только все закончилось, все нестерпимое, все самое страшное, все самое жуткое, закончилось.
И осыпалось к ее ногам, как всегда.

Он вздохнул, нечего было говорить. Кроме того, что он уже сказал, нечего было говорить, только молча смотреть в зеленые глаза, местами тонуть, местами выплывать, местами становиться другим. Ему было больно оставлять ее одну такой, раздробленной, сломленной, нестабильной. Ему было не по себе от того, что он мог ее такую оставить.

Они клялись друг другу, когда-то, в вечной любви. Что-то случилось с ним потом, что-то в нем исчезло, чего-то не стало, важного и нужного. Потому что он не понял, как получилось так, что сейчас, отпускал женщину своей жизни, одну, в свободное падение.

Стало даже страшно.

А потом полыхнуло перед глазами, чертовски больно и Скотт ожил.

- Да, возможно, все зависит от нас. – Он не отказывался, но и не бежал больше за ней, теряя себя по дороге. Феникс что-то сжег в нем, что-то безвозвратно утратил Скотт Саммерс, возможно, что-то крайне нужное, что-то дикое, что-то до безумия счастливое.

Он все еще цеплялся за «нас», все еще искал это «нас» в ней, все еще думал о том, что все вернется, как-нибудь, но вернется. Только, почему-то, проще не становилось. Почему-то больше не было ничего там, где раньше была Джин. Может быть виноват был он сам, распахнув глаза так широко в свое время он не заметил, как они медленно распадаются на отдельные части. Может быть не нужно было ее до дрожи в руках искать.

Может стоило сохранить воспоминания о ней, пусть и выжженные напрочь.

- Если честно, не знаю, как назвать то, что происходит. – Скотт хмыкнул. – Глаза режет, как будто стекла насыпали, иногда лучи пропадают, в последнее время это происходит все чаще и чаще. Какая-то штука, которая действует на всех, на сколько я понял, появилась.

Скотт раздумывал, как бы подробнее описать свое состояние. Перед тем, как способность пропадала или появлялась у него всегда резало глаза, как будто кто-то проворачивал гвозди в глазнице. Это ничем не могло ей помочь сориентироваться в происходящем, но, должно было помочь с тем, чтобы определить можно ли снимать с него очки или лучше не стоит.

Пока что он и сам не мог это определить, интересно было бы хотя бы раз увидеть себя без них.

- Когда способность исчезает, режет глаза, как гвоздями в глазницы забивает или стеклом.

Он не решился попробовать стянуть очки только привычно пожал плечами. Возможно, оно все пройдет со временем, были уже моменты, когда мутанты лишались сил и возвращали их обратно. А может быть он станет человеком, интересно, станет ли и получится ли в итоге так, как ему мечталось тысячи дней назад. Один в домике на краю света, подальше от всего, что его тревожит.

+1

10

Можно было давить, пытаться решить все сегодня. Могло получиться, а могло и не получиться, и тогда пришлось бы жить с этим, переваривая, привыкая к тому, что не вышло. Собирать по осколкам разломанную еще более чем сейчас жизнь, гадать, стоило ли так торопиться.
Можно же было делать медленные шаги, один за другим, осторожно проверяя то, куда ступаешь. Не особо безопасно, но все-таки не так головокружительно. Может выйти, а может и нет. Игра на авось, так всегда. Жизнь такая штука, где не просчитаешь план наверняка. Джин давно это поняла, но каждый раз все еще пыталась убедиться в том, что все идет, как следует.
В этот раз ей хватает подтверждения Скотта. Хватает того, что они смогут продолжить потом. Сегодня не тот день, чтобы пытаться выяснить все сразу и одновременно, спотыкаясь о камни преткновения, ошибаясь. В этот раз надо хотя бы попытаться допустить меньше ошибок, чем обычно.
В этот раз следует помнить, что ей тоже придется приложить усилие.
Если она хочет что-то изменить, ей придется быть готовой начинать практически с нуля. Смерть имеет поганую привычку все обнулять, планы, клятвы и обещания. Что ж, придется делать первые шаги, искать правильные варианты.

Шприц, пробирка, закатанный рукав, кровь наполняет емкость.
Момент завораживал, будто бы затягивал. Кровь обладает определенным магнетизмом, то ли цвет виноват, то ли сама субстанция. Джин помечает колбу двумя буквами, чтобы не перепутать, кладет на место.
- Возможно, вирус. Скорее всего передается воздушно-капельным путем, но при этом за две недели своего контакта с зараженными, я все еще не заболела. Возможно, что-то дает иммунитет, черт его знает. Попробую выделить и разобраться, сейчас этим займусь.
Она снова посмотрела на Скотта. Единственное, в чем читалось беспокойство, это ее взгляд, но она не собиралась это скрывать. Пусть знает, что ее беспокоит.

Сколько она себя помнила, Скотт всегда страдал от своей способности, от невозможности ее контролировать. Вынужденный постоянно носить очки, все время помнить о том, что он не может себе позволить, он, казалось бы, сам себя лишил многих радостей жизни. Как-то быстро вырос, как-то быстро стал таким вот взрослым, лидером группы, правой рукой профессора. Что же теперь для него значила возможность лишиться способности, а ее не стоило исключать, даже не зная природу вируса. Может, это временный эффект, а может все приведет к тому, что способность исчезнет. Сделает ли это Скотта счастливым или, наоборот, огорчит его? Можно было бы спросить, можно было бы считать, но... честность, не так ли? Надо наводить порядок в доверии, а это значит, никаких несанкционированных вмешательств.
Пока же ей хватало растерянности Скотта, похоже, он тоже думал о том же, о чем и она.
- Значит, ты знаешь, когда можешь снять очки. Это хорошо. Что сейчас? Можешь показать мне глаза? И насколько пропадает способность? Несколько минут, полчаса, час, увеличивается ли ее нерабочее время. Или же интервалы невозможно проследить?

+1

11

У них было много воспоминаний, иногда горьких, иногда радостных. У них было много улыбок на двоих, когда-то давно, когда все только начиналось. У них была жизнь, которая мечталась, которую они хотели сложить друг для друга. Скотт все это прекрасно помнил, как и свою тягу, стремление быть к ней ближе, желание быть рядом. Желание защитить, предоставить плечо, о которое можно опираться, желание быть для нее рыцарем.

Рыцарем, который сломался, когда-то. Глубоко внутри сломался и не смог восстановиться обратно, по привычке играя роль плеча, жилетки, человека, который может присутствовать в ее жизни постоянно. Он был опорой так долго, что разучился подавать признаки слабости, разучился доверять ей.

И от этого всегда было больно.

Еще больнее было осознавать, что она, возможно, знала это всегда. Что возможно, она была той причиной, которая ломала его дальше, потому что поблажек не было, не было просьб остановится, не было ничего, пустота.

Скотт вздохнул, глядя на то, как шприц медленно наполняется его кровью. Он был бы рад, не будь у него способностей. Он был бы рад, если бы смог справится с собой, прекратить перебирать в голове способы решения, собственные возможности. Он мог бы прекратить все это прямо сейчас.

Вместо этого, он изучал вирус. Пытался найти решение. Пытался спастись. Страх ли им двигал или что-то более приземленное? Мог бы он распрощаться с внутренними демонами и оставить самого себя в одиночестве? Один на один с вопросом, что будет, если ты снимешь очки?

Он зажмурился.

- Мне кажется, это на пару часов, иногда она возвращается мгновенно, я даже не пытаюсь снимать очки, понимаешь. Такое ощущение, что она где-то внутри есть, способность, но канал, передача, нарушены.

Он пожал плечами, стряхивая с себя оцепенение и очарование моментом. Джин была так до боли красива, так до смерти притягательна, даже теперь, когда внутри все было давно выжжено огнем и яростью. Даже теперь, когда они больше не могли ничего противопоставить друг другу.

Он все еще всматривался в нее, пытаясь найти какой-то ответ для себя.

- Я редко снимаю очки, даже если способность исчезнет вовсе, наверное, не сразу смогу отвыкнуть от этой потребности, спрятать глаза. – Улыбка вышла вялая, Скотт не верил, что мечты сбудутся так просто. Не верил, но надеялся. – Хотя, это был бы интересный эксперимент.

Он мог быть обычным. Его не глодала бы потребность все контролировать, он мог бы бродить среди людей, закрывая глаза обычными пластиковыми очками и не опасаясь, что при неосторожном движении очки слетят и мир раскрасится в алый и желтый, вместе с разрушениями.

Скотт задумчиво изучал пробирку с собственной кровью.

- Но если это вирус, то кто-то его создал. Кто-то специально под нас создал вирус, который теперь распространился, я так полагаю, по всему миру. Кто-то додумался выпустить биологическое оружие, которое привело к катастрофе! – Скотт замер, сжимая кулаки. – Нам нужно разобраться в этом. Обязательно нужно разобраться.

+1

12

- Примерно так, как я и думала. Вирус не убирает способность, не уничтожает ген икс. Скорее всего, он пытается его блокировать, и пока есть возможность, организм ему сопротивляется. Отсюда потеря контроля, вспышки активности или полное отключение способности. Проблема в том, что целью вируса, определенно, является полное уничтожение мутантов. Значит, рано или поздно вирус должен победить ген икс, заблокировав его настолько глубоко, насколько это возможно.
Перспектива, совершенно нерадужная.
Не то чтобы Джин оптимизмом страдала на ровном месте, но вот чего она точно не хотела, так это подобного исхода.
Рано или поздно вирус и на нее подействует. Что она будет делать без способностей? Ведь это часть ее, ее жизни, ее будущего, ее прошлого. Нельзя так просто взять и выкинуть все то, что было с тобой так давно.

- Биологическое оружие против мутантов. Как думаешь, кому это надо? Как по мне, только Гидре. Хотя я могу и ошибаться...
Где-то там был Эрик. Леншерр извечный противник Чарльза и обитателей его школы, но вот вся ирония в том, что Эрик хотел бы лучшей жизни для мутантов. Имеет ли Эрик отношения к Гидре, знает ли он что-нибудь об этом? И вообще, может, она просто не в ту сторону смотрит.
- Но пока меня больше волнует, как справиться с этим, а не источник. Не думаю, что знание источника мне поможет, хотя, конечно, я бы не отказалась получить исходные материалы по вирусу. Ладно, об этом надо будет более плотно подумать, когда я разберусь, что у меня есть вообще, - рыжая слабо улыбается. - Будем искать способ справиться.
Чтобы тебе не пришлось привыкать ходить без очков.
- И все-таки, Скотт, я бы хотела взглянуть на твои глаза. Я успею, - она протягивает руки, почти касается пальцами дужек очков.
А ведь Джин никогда не видела его глаз. Не могла рассказывать об их красоте. Не могла целовать, хотя много раз хотелось. Не чувствовала в этом проблему, но все-таки подумала, что было бы не плохо, хотя бы раз...
...а ведь был один раз.
Тот единственный.
Минута, стоившая Скотту жизни.
Минута, когда Джин тонула в его глазах, видя в них отражение себя.

Джин так и не стягивает со Скотта очки, шарахаясь в сторону от него, и почти пряча руки за спину каким-то детским жестом.
- Ччерт...
Почти по-настоящему, почти как тогда, какой-то миг фантомного воспоминания, аж голова закружилась. Джин смотрит на Скотта испуганно, делает еще шаг назад.
- Знаешь... лучше не сегодня. Завтра или послезавтра. И разговор нам бы тоже закончить в другое время, а то что-то не очень хорошо себя чувствую.
Ее начинает потряхивать, а вытолкнуть из головы образы прошлого, когда она без зазрения совести оборвала жизнь Скотта, там, на озере, практически невозможно. Тряси не тряси головой, но сейчас ей лучше держаться от Скотта подальше. В ней нет Феникса, нет той силы, что может причинить ему вред, это всего лишь чертова психосоматика. Но она бьет по нервным окончания, заставляя шарахаться от Скотта, теряя нить разговора.
- Я найду тебя, когда смогу немного разобраться с анализами, сделаю кое-какие выводы, и тогда продолжим.

Нужно перестать саму себя считать угрозой Скотту и заняться делом. Более весомая угроза ему, да и всей расе мутантов, это вирус. А позволить по ее вине чему-то случиться сейчас с Саммерсом... нет, спасибо. Это уже будет перебор, и она больше такого не позволит. Больше Джин не станет причиной его смерти.
Она и правда хочет, пусть не вернуть, но воспользоваться шансом на что-то новое. Они оба наломали дров, но если посмотреть на смерть и воскрешение не с точки зрения - смерть разлучила, все свободны, то можно придти к выводу, что вторые шансы существуют. Стать более чуткой, более внимательной, перестать принимать все то, что давал ей Скотт, как должное, быть ему опорой, а не самой хвататься за него, когда падала.
Они смогут.
Она сделает первые шаги.
Только разберется с бардаком в своей голове, который как-то не очень удачно запустил Скотт этим разговором.
Зато в этом был один неизменный плюс - Джин поняла, что все так же любит.
И что в самом Скотте полно сомнений.
С этого можно начинать.
Понемногу.

+1

13

Он слишком многое помнит и лабораторию хочется разнести к черту. Хочется стереть это место из памяти силой, вырвать из себя его, ее, все что их связывает. Скотт сжимает ладони сильнее, впиваясь ногтями в руки и выдыхает.

- Вряд ли я буду полезен тебе в исследовании того, как вирус влияет на мутантов. Честное слово, иногда мне кажется, что все в порядке, а потом бах и приходится начинать все с самого начала. Как будто мне шестнадцать и мутация снова не стабильна, только нет Чарльза, который утешает и гладит по голове. – Скотт смотрит в сторону, специально смотрит в сторону.

У Скотта есть на то веские причины, потому что у Скотта свои демоны внутри. И у демонов рыжие-белые волосы, красивые губы и нет ни стыда, ни совести. Ничего. Он смотрит поверх ее макушки, забывая о том, что она телепат, надеясь на то, что она не станет его читать, что она не захочет знать, как глубоко он увяз в себе, так и не решив, что было то было, или стоит об этом еще говорить?

- Ничего не удалось выяснить, вирус появился слишком внезапно, никакой локальной точки, от чего мы могли бы отталкиваться. Гидра и Оружие Икс, сами по себе страшны, но, насколько мы знаем, Магнето тоже где-то там, около всего этого, происходящего. Интересно, что он хотел доказать, выпустив заразу гулять? – Скотт усмехается, он не верит в чистые помыслы лучшего из врагов, он не верит даже в то, что он справится с Магнето при встрече.

Раньше у него были шансы, раньше у него были лучи из глаз, самое стабильное, что в нем было на самом деле. Теперь? Теперь он уже не так в этом уверен. Он почти человек и пока до сих пор не решил, как ему с этим быть. Как ему выживать с этой мыслью и стоит ли раньше времени расстраиваться от нее же.

- Я не думаю…- Он почти дергается.

Вспышка страха сильна, очень сильна. Джин пытается рассмотреть его глаза через стекла очков, прикасаясь к дужкам. Почти стянула, почти сняла их. Скотт отступает, физически разделяя их, понимая и ее панику, и собственную реакцию на это. Ему физически больно и плохо от того, что она здесь, что она рядом, что ее так много и она так чертовски далеко.

Она убила его, распылила то, что было им по ветру, скормила своему ручному зверьку, а он по-прежнему доверял ей. Доверял и от этого болело внутри, горело внутри, как будто часть Феникса не заживала в нем, раздирая снова и снова изнутри.

Джин пугается не меньше его самого, тараторит, обещает скорое участие в его судьбе, собирается что-то посмотреть, доказать, уходит от него. Ускользает, почти теряясь где-то в тумане. Скотт физически ощущает, как между ними растет стена из слов, недоверия, прошлого, чего-то такого, что пугает его сильнее, чем руки Джин, готовые снять очки.

- Мы справимся. – И даже это звучит уверенно, хотя уверенности в нем нет. Ничего в нем нет.

Он подходит чуть ближе, притягивает ее к себе, утыкаясь носом в макушку.

- Не бойся, мы справимся. – Вот и все, что он может сегодня сказать, что стоит сегодня сказать ей. Вот и все, и очки остаются на месте и Джин затихает, смолкает вокруг него паника, уходит страх.

Что-то связывает их до сих пор и Скотт не знает, что это. Но он очень хочет разобраться, решить этот ребус, перестать сомневаться.

+2


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [12.09.2016] Спасибо, что живой


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно