ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [19.09.2016] Biggest muscle in the body


[19.09.2016] Biggest muscle in the body

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

BIGGEST MUSCLE IN THE BODY
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

http://ipic.su/img/img7/fs/ezgif.1516565617.gif
Bruce Banner | Charles Xavierhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
У Брюса Беннера проблема. Ему нужно спрятать формулу лекарства от вируса «Геном», и если уничтожить документы не проблема, то что сделать с собственной памятью? Говорят, в ГИДРЕ есть очень хорошие специалисты по извлечению информации… Однако и на этих специалистов можно найти управу. Только вот согласиться ли доктор Беннер принять помощь телепата, планирующего залезть ему в голову, пусть и ради общего блага?

ВРЕМЯ
19.09.2016

МЕСТО
Нью-Йорк, Куинс, Флашинг-Медоус — Корона-парк

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
совсем немного ментальных извращений

Отредактировано Charles Xavier (2018-01-25 17:17:48)

+1

2

Дел на Аляске оказалось гораздо больше, чем Чарльз предполагал. Для начала базу Оружия Икс пришлось переоборудовать – она явно не была рассчитана на набег сборной команды иксменов, Мстителей и сочувствующих. Наиболее глобальную перестройку претерпел ангар, где теперь нужно было вместить Блэкберд, малые джеты команды и ту колесную технику, которую Чарльз при помощи Тони и Ороро успел вывести из школы. Чуть меньшие изменения коснулись лабораторий и жилых отсеков. Работали все – даже сам Чарльз сменил классический костюм на рабочий комбинезон, а книги и газеты – на инструменты. Серьезную работу ему не доверяли, но Чарльз все равно старался. Как мог. И, как говорится, чем мог. Но больше толку от него все равно было в зале Церебро – переоборудование он целиком и полностью доверил Тони Старку, который явно разбирался в этом раз так в двести лучше.
Вынужденная изоляция раздражала. Чарльз попросту не умел ничего не делать. Раньше, если он не работал с учениками, то всегда был чем-то занят. Разбирал счета, обсуждал с Хэнком его исследования и в некоторых даже участвовал, планировал выступления в Сенате и благотворительно-просветительские мероприятия. Сейчас же ничего этого не было, и Чарльз с неким ужасом осознал, что просто отдыхать, ничего не делая, уже не умеет. Свободное время, которое, теоретически, он мог бы потратить на отдых и сбрасывание стресса, ввергало Ксавьера в состояние банальной растерянности. Сразу же накатывало чувство подступающего одиночества и ощущение траты времени впустую. Того самого драгоценного времени, которого потом в решающий момент не хватало. И Чарльз раз за разом плевал на остановленный им же самим режим и убегал в зал Церебро.
Теперь этот зал представлял собой небольшую комнату в непосредственной близости от главного генератора и по своему устройству больше напоминал свою самую первую версию. Разве что дополнительно установили кресло – иногда после сеансов Чарльз в прямом смысле еле-еле стоял на ногах. Но с каждым разом у него получалось все лучше и лучше. Молодое тело отлично переносило нагрузки, а мозг, избавленный от старческих проблем, работал быстрее и продуктивнее.
Он следил. Следил за правительством, за рядом ключевых представителей действующей власти, за «своими» в оппозиции. Залезал в головы редакторов крупнейший гостей и телеканалов, узнавая новости гораздо раньше, чем общественность – это помогало вовремя планировать операции по спасению мутантов и предупреждать тех, кого нужно. Это помогало вести учет заболевших – наблюдать за ними приходилось через силу, потому что цифры неуклонно росли. И были намного выше, чем те, что предоставляли официальные источники. И все чаще и чаще Чарльз читал в чужих мыслях знакомые имена и прикасался к разумам тех, кого знал лично… Прикасался и уходил, незаметно стирая самые малейшие следы своего присутствия и ненавидя себя за это.
Он мог им помочь. Поддержать. Делать все то, что делал раньше. Мог и хотел, но, увы, не имел на это права. Да, он засветился перед ГИДРой. Враги знали, что Ксавьер снова жив и снова молод, но почему-то эта информация пока еще не получила широкого распространения. Чарльзу оставалось только гадать, почему. Были ли у ГИДРы какие-то особые планы? Или Эрик выбил себе право разобраться с заклятым другом лично? Пожалуй, Чарльз не хотел этого знать. Но он все равно не мог рисковать… И почти ненавидел себя за это. Ведь раньше он всегда действовал. Соблюдал нейтралитет, находил способы и лазейки, но не уходил в подполье. А теперь вот… Аляска. Подземная база, осточертевшая сырость и вынужденная подпольная война, в то время как многие его друзья и соратники сражались на передовой.
… Шлем привычными тисками сжал виски. Облегченная конструкция или нет, он всегда опускался на голову, как небо на плечи атланта. Мягко загорелся датчик подачи энергии, мир сузился до ослепительно яркой точки и взорвался сверхновой, на мгновение ослепляя и дезориентируя. Пальцы судорожно сжали поручни, ногти до боли впились в мягкую обивку… К этому невозможно было привыкнуть. Никогда. Невозможно было привыкнуть к целому миру в своей голове. Столько ненависти, злобы, боли, отчаяния, агрессии, зависти, ревности, страха, ярости… Столько любви, надежды, счастья, радости, мечтаний, восхищения, восторгов, ликования…Двух полярный мир смешивался в одну беснующуюся массу голосов, и каждый раз Чарльз на несколько мгновений сходил с ума и забывал, что это такое – дышать. Потом начинали работать щиты, и оглушающе вопли стихали, превращаясь в фоновый шум, с которым уже можно было работать. И на этот раз работать было с чем.
Чарльз не сразу опознал, чьему разуму принадлежат столь навязчивые мысли об антивирусе к «Геному» - но сразу же за них зацепился. Тем более что в ментальном голосе человека нет-нет, но и проскальзывали ноты отчаяния и паники.
Антивирус. Формула, которую нужно спрятать. ГИДРа… Одни мысли, наслаивающиеся на другие – но общая канва прослаивалась достаточно четко. Чарльз поднял щиты, отрезая себя от чужих мыслей, и сосредоточился на этом мутанте. Ему нужно было имя найти – найти оказалось несложно. Ну конечно же. Брюс Беннер. И как он не догадался? Тони Старк же говорил, что Брюс Беннер разрабатывает лекарство. И, судя по всему, он добился успеха.
Чарльз какое-то время продолжал слушать чужие мысли, чтобы лучше понять ситуацию и понять, насколько серьезны проблемы доктора Беннера. И судя по тому, что он услышал…
«Здравствуйте, доктор Беннер. Меня зовут Чарльз Ксавьер. Я телепат. И я знаю, как решить вашу проблему с сокрытием информации от ГИДРы».

+2

3

Я крепко убежден, что не только очень много сознания,
но даже и всякое сознание — болезнь.
Ф. М. Достоевский

Этот город не хотел помогать Брюсу. Наоборот, чем дольше он здесь находился, тем больше проблем ему подкидывала жизнь, словно пытаясь проверить насколько крепкие нервы у Беннера. Не крепкие. Не нервы. Это началось чуть больше недели назад, как раз к указанному сроку.

Поздним вечером, когда едва ли удалось найти какую-нибудь неприметную захудалую кафешку с работающей кухней, Брюс словил себя на первой панической мысли что недостаточно хорошо спрятал таблетки. К своему дому он практически бежал, спотыкаясь и нервно сглатывая сердце на каждом судорожном вдохе. Едва ли удалось затормозить перед кпп Адской Кухни изображая непринужденную походку и скучающий вид. Документы в окошко под сканер, дата, время, роспись, документы в карман. Четвертый день, а парни по-прежнему провожали его настороженным взглядом, судорожно хватаясь за щиты и шлемы, сжимая в руках автоматы. Будто бы это чем-то могло помочь, если бы пришел тот, другой парень. Такой показательный человеческий страх болезненно ударял по лицу, словно обжигающий удар кнута, от чего Беннеру хотелось забиться в свою квартирку на несколько дней и даже не выказывать признаков жизни. Неужели они не понимают, что он боится себя сам?
Думали ли они, какого жить в эпицентре всех проблем, когда под рукой колба с одним из вирусов, и за одну каплю каждого из них ты будешь отвечать своей собственной душой. А ведь он хотел помогать. Даже взялся, даже удалось. Но что будет потом?
Нервы сдавали. Провода оптоволокна, которые так усердно взращивал в себе Брюс Беннер, с каждым днем тоньшали, превращаясь практически в скрипичные струны, готовые лопнут от любого сильного напряжения.

Сколько он держится от приступов со дня икс? Двадцать семь дней и двадцатьдва часа. Он запоминал, отсчитывая каждый прожитый день без намека на приступ. Просто потому что после той ночи с Беловой вряд ли бы удалось подавить волну трансформации. Доктор Беннер был замедленной бомбой, готовой добить город, если он будет слишком недружелюбен.
Первое, к чему Брюс бросился, когда стоило войти в квартиру, это образцы антивируса и на месте ли. Ничего не трогали, потому что он знал, как это можно было проверить. Маленькое средство, некая незаметная жидкость, растекшаяся пленкой по краям колбы, она бы не нарушила структуры крови, вирусов или даже сыворотки, но точно сообщила бы под микроскопом, опускали ли туда хотя бы иголку шприца. Чисто. Никто не рискнул лезть в наработки, но это не успокоило Брюса. Он стал искать дальше.
Доктор знал, что его будут подслушивать, был уверен, что попытаются, но все равно не смог сдержать ужаса, когда восемнадцатого сентября действительно нашел жучок. Целую-мать-его гору жучков, подслушивающих чипов, встроенных камер и даже микро-пластин. В таком безумном количестве, что едва ли хватило кухонного стола чтобы свалить все это в кучу.

Стало по-настоящему страшно, потому что, если его формула попадет в руки Гидры, все его старания, все усилия Джеммы Симмонс, Барбары Морс будут впустую. А ведь женщины даже не знали, что Брюс пытался придумать что-нибудь и с сонным вирусом. Он просто не решился тогда рассказать об этом, намеренно утаивая и всю формулу сыворотки. Если документы еще можно было как-то уничтожить, то разум людей можно просто взломать. Ведь у Гидры полно безумных наивных добровольцев-мутантов, верящих, что их обязательно спасут за честную службу. На том и решили, что всю формулу целиком ради безопасности самих женщин, они знать не будут, только несколько частей. Но Брюс…Он обязан знать.
А теперь, выходит, все может пойти прахом.

Радовало то, что тайник с частью таблеток так и не обнаружили. Беннер спрятал его практически под носом у любого, кто решиться провести обыск квартиры. Пусть даже тайно.
Но...разве это действительно решит проблему? Отчаяние готово было почти затопить Брюса до самых краев, пока в голове не раздался незнакомый голос. У доктора и раньше была привычка говорить самому с собой, да и голос Халка он мог отчетливо различить везде, где бы не услышал, но этот голос…он принадлежал другому.

Телепат…В моей голове? Вы…Чарльз Ксавьер? Брюс чувствовал себя ужасно глупо, практически повторяя за профессором каждое слово. Что-то было знакомое в этом имени, что-то он такое слышал. Там определенно было слово «школа» и «мутанты». Не тот ли это самый...?

"Ой, простите, вы наверняка читаете мои мысли. Я…Не каждый день ко мне в голову влезают телепаты. "
Там, на самом дне зеленого колодца раздалось эхо рычания. Зеленый демон недовольно заворчал, явно не одобряя присутствие третьего, от чего Брюс нервно сжал кулак, стараясь успокоиться.

"Ну же, дружище, все в порядке. Я знаю этого человека. Он…вроде бы за хороших." Халк молчал, но его присутствие все равно ощущалось.

"Простите за это. Я…он…мы слегка нервные. Брюс потер рукой губы, все-таки было непривычно говорить вот так, в никуда.
Я бы хотел с вами познакомиться, профессор. Если вы тот, о ком я думаю, то…возможно вы и правда мне поможете. Но я должен убедиться, что вам можно доверять. Как на счет встречи в парке? Сейчас в Флашинг-Медоус — Корона-парк ночь фейрверков. Много людей. Вы готовы отправиться в прогулку?"

В этом был риск и для самого профессора. Если он тот, за кого себя выдает, то наверняка должен скрываться от той же Гидры. Хватит ли у него смелости так просто пойти на встречу с доком, только ради разговора?

Отредактировано Bruce Banner (2018-01-26 14:26:22)

+1

4

«Телепат. В вашей голове. Чарльз Ксавьер»
Кажется, они повторялись. Тратили время. Но это было очень важно – провести четкую грань между своим и чужим сознанием, обозначить свое присутствие четко и ясно, не оставив разуму, не привыкшему к телепатии, ни малейшего шанса посчитать голос игрой воображения, иллюзией или галлюцинацией. Сразу и безоговорочно верили только дети, и то не все и не всегда. А пластичный человеческий разум, к тому же разум ученого, несмотря на всю свою гибкость и готовность к познанию нового, первым делом все равно искал объяснения среди известного и знакомого.
«Школа и мутанты…»
Чарльз прекрасно знал, что телепатическое общение обладает всем спектром возможностей обычного вербального. И даже больше. Делиться своими эмоциями и чувствами с доктором Беннером Чарльз не собирался, визуализировать себя в его сознании – тоже, но и интонаций своего голоса лишать не стал. Имитация обычного телефонного разговора – самое удобное на данный момент для них обоих.
«Да, тот самый»
В голосе проскользнула добрая насмешливая улыбка – впрочем, Чарльз действительно улыбался.
«Читаю. И еще раз извиняюсь за то, что без приглашения. Но вы думали так громко и так отчаянно, что я не смог проигнорировать… И вы не волнуйтесь из-за своего… друга. Он обеспокоен, это нормально. Я не собираюсь причинять вам вреда. Просто хочу поговорить и предложить свою помощь».
Халк. Гамма-мутант. Мутант без икс-гена, претерпевший генетическое изменение во взрослом возрасте. И какие изменения! Великая загадка современной биологии. Ох, с каким удовольствием Чарльз познакомился бы с ними обоими! Он заочно восхищался и доктором Беннером, гениальным ученым, и Халком. Вот только изливать свои восторги не торопился… Несмотря на прожитые годы, он помнил, что испытывают мутанты, когда кто-то начинает восторгаться их особенностями. Те картины, которые иногда мелькали в сознании мутантов, навсегда запечатлелись в памяти тошнотворными свидетельствами человеческой жестокости и бессердечия.
Недоверие. Отторжение. Отвращение. Страх. Что он хочет? Исследовать? Препарировать не только тело, но и чувства? Превратить в лабораторную крысу? В оружие? Кто он? Сумасшедший? Маньяк? Убьет? Почнитит? Или сделает нечто более страшное и дикое?
Чарльз сосредоточился, прогоняя голоса из своей головы.
«Встреча? Я надеялся на то, что мне не придется покидать своего убежища. Расстояние для меня значения не имеет. Но… Вы имеете полное право требовать этого, доктор Беннер. Я приду. В одиннадцать вечера. Просто прогуливайтесь, любуйтесь фейерверками. Я вас найду. До встречи, доктор».
…Чарльз вылетел через час после разговора, никому не сообщая, куда именно направился. «По важным делам» - этого было достаточно, чтобы никто не задавал вопросов. Для верности Чарльз заложил крюк, приблизившись к Нью-Йорку не с севера, а с юго-востока. Шаттл он оставил за пределами городской черты, в безопасной зоне, где контроль воздушного пространства практически не осуществлялся. Вышел на трассу, поймал попутку, нагло воспользовавшись способностями и для того, чтобы машина остановилась, и для того, чтобы после водитель об этом не помнил. Потом он взял такси, заложил очередной крюк, внушил водителю, что он подвозил не тридцатилетнего мужчину, а милую пожилую леди с маленькой собачкой. Потом прогулялся пешком, снова взял такси, добрался до парома. Пересел на паром, пересек Ист-Ривер, запрыгнул в рейсовый автобус.
На него совершенно не обращали внимания. По радио не крутили сообщения с его приметами, на столбах не висели плакаты. ГИДРа знала, что он жив – но то ли скрывала эту информацию… То ли искали девяностолетнего лысого инвалида. Тут Чарльзу оставалось только гадать и постоянно, ни на секунду не прекращать сканирования мыслей людей в радиусе километра от себя. Чарльз не имел права рисковать – он был нужен оппозиции. А тот, на встречу с кем он так отчаянно пытался успеть, был нужен десяткам тысяч мутантов всей планеты. И рисковать его жизнью Чарльз не имел ни малейшего права.
…Боро Куинс готовился к народным гуляниям. Латинское население США готовилось к Дню Независимости одного из своих государств – Чарльз уже и не помнил, какого именно. Люди в праздничных одеждах наслаждались жизнью – запускали фейерверки, плясали под бодрые зажигательные мелодии уличных музыкантов, пели, пили. Чарльз пробирался сквозь толпу, широко улыбаясь в ответ на адресованные ему улыбки и крепко сжимая в руке пластиковый стаканчик с подтаявшим шариком мороженого со вкусом чизкейка. Да, ему было девяносто. Да, его, наверное, мечтали уничтожить люди, пришедшие в этой стране к власти. Да, на его спине была нарисована мишень… Но Чарльз не собирался отказывать себе в маленьких радостях жизни, которых он был лишен на протяжении почти семидесяти лет. И для его возможность взбегать по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, значила так много… Даже сейчас. Особенно сейчас. Человек, который веселится во время народных гуляний, не выглядит подозрительно.
Чарльз добрался до «Унисферы», вскочил на парапет фонтана, раскинул руки и пробежал метров пять по скользкому камню. Ловко спрыгнул на асфальт рядом с рассматривающим модель земного шара мужчиной, снял очки, убрал их в нагрудный карман легкого серого пиджака.
- А вы выбрали весьма символичное место для встречи, доктор.
Чарльз снова коснулся сознания Беннера, обозначая свое присутствие ощущением покоя и умиротворенности, которых им всем сейчас так не хватало.
- Не беспокойтесь, нас никто не слышит.
Окружающие действительно их не слышали. И, судя по взглядам, еще и не видели. Чарльз мягко улыбнулся и протянул руку.
- Рад познакомиться с вами, Брюс.

+1

5

Удел наш - побеждать,
мы должны ему покориться.
Шодерло де Лакло

До последнего доктор не знал, хорошей ли будет эта идея, вот так вот встречаться с Чарльзом, слабо представляя, чем он может помочь. Чтобы добраться до Боро Куинс пришлось воспользоваться старым ходом через канализацию, иначе ночной визит на кпп Адской Кухни вызовет слишком много вопросов у солдат Гидры, а лишние глаза были бы очень некстати доктору. Тем более, после того, когда им удалось доделать лекарство от Генома.
Брюс так же не знал, зачем в самый последний момент захватил с собой несколько таблеток. Да, Ксавьер мутант, но судя по тому, что он мог использовать свои способности, больным он не был, а значит то место, где он скрывается, может еще не в зоне заражения? Но один ли он там? Или, быть может, со своими учениками? А если им нужна помощь? Настоящим альтруистом Брюс не был никогда, даже несмотря на то, что помогал как доктор в трущобах Индии. Но тогда это был незаметный способ себя прокормить, а сейчас от этого лекарства зависели жизни людей. А для Брюса не было разницы кого бы он мог спасти, человека или мутанта. Ведь он сам…
Хватит, Беннер, ты так себя в край умотаешь, и тогда не сможешь нормально пообщаться с профессором. А с ним стоило хотя бы поговорить, и лично увидеться. В голове всплыли какие-то заметки из дел о мутантах, где имя Чарльза всплывало очень часто. Даже были фотографии его школы и группа школьников на фоне. У всех радостные лица, но во взгляде все равно читалась настороженность и опасение.
Яркие краски фейерверков стали заметны еще до поворота в сам парк. Брюс приостановился, ощущая легкую панику перед таким количеством народа. Он слишком давно был среди толпы, так беспечно гуляющей и упивающейся мимолетными радостями. Здесь было слишком ярко и людно, Брюс неловко огибал веселящиеся компании людей, дергался от резких взрывов хлопушек и больше нервничал, чем действительно думал о встрече.
Что он скажет профессору? Как обойти тонкую грань между раздражением Халка на присутствие третьего в своем сознании? А если они договорятся с профессором, как воздействовать на память, то что скажет большой парень? Брюс знал о ментальном блоке, готовым проступить крепкой стеной, стоит любому телепату нанести его сознанию вред. Но ведь сейчас ему нужна была эта помощь.
До большого земного шара Брюс дошел в полном смятении, уже почти не обращая внимания на толпу, хотя, где-то там, на грани все еще переживал, если у них не получится и Халк решит пообщаться с профессором. Ведь могут пострадать сотни людей. Одна эта мысль пульсирующей тоненькой струйкой боли добивала и без того загруженную мыслями голову профессора. За три дня исследований с этим лекарством он толком не спал, почти не ел, и едва ли мог выглядеть нормально, не то что для прогулки в парке.
Мягкий голос вывел из забытья, и Брюс поспешно обернулся, ожидая увидеть…чего угодно, но не этого. Молодой человек с легкой улыбкой на лице, стоящий на своих собственных ногах не вязался с образом Профессора Икс. Тот, кажется, был куда старше и вообще не мог ходить.
- Профессор? – Не смотря на предупреждения Чарльза, все равно хотелось понизить голос до шепота, хотя среди шума фонтана и гуляющих людей их разговор вряд ли бы кто услышал.
- Я…не ожидал что вы будете так молоды, - Брюс неловко улыбнулся, - Но вы хорошо выглядите, - Беннер хмыкнул чему-то своему и крепко пожал протянутую руку телепата.
- Когда предлагал место для встречи, не думал, что меня будет это все так…беспокоить, - Брюс мельком покосился на проходящую семейную парочку с детьми. Они смеялись над какой-то историей малышки с ярким розовым шариком в руках. Мило. Слишком мило. Особенно для доктора, которому лучше подходит антураж заброшенных частей города и поменьше цивилизации, чтобы спрятать свое чудовище.
- Что вы…что вы успели уже услышать в моих мыслях? – Говорить о таком тоже было странно, но все же любопытно. Как вообще профессору удалось зацепиться за его сознание? – Вы сказали, что можете мне помочь, но как именно? Ведь Халк не позволит мне навредить. Скрыть воспоминания? Я…я в этом не сильно разбираюсь, могу только предположить, - Брюс пожал плечами и нахмурился, - И, если вы будете знать тоже, что и я…Я бы этого не хотел. Это слишком опасно, - Говорить сразу по делу, это то к чему привык Брюс за эти полмесяца. Практически никогда не хватало времени на то, чтобы просто узнать человека. И так выходило, что Беннер вторгался в личное пространство людей ради той же оппозиции, к которой «якобы» не имеет отношения.

+1

6

- Профессор?
Что ж, удивление доктора Беннера можно было легко понять. С тех пор, как людям стало известно о существовании мутантов, Чарльз не скрывался. Наоборот, он активно продвигал просветительские реформы, в том числе и с трибуны Сената, выступал на телевидении, давал интервью. Да и любое крупное дело, касающееся мутантов, так или иначе не обходило его стороной. Дошло даже до того, что его фото напечатали в учебнике по социологии. Так что то, что у Брюса образ «профессора Чарльза Ксавьера» с реальностью как-то не соотносился, было вполне объяснимо. И создавало определенные проблемы –Брюсу нужно было доказать, что Чарльз – это действительно Чарльз.
Очередной вопрос доверия. Вопрос доверия между двумя людьми, которые видели друг друга впервые в жизни.
- Если честно, я и сам не ожидал, что буду так молод. Поэтому я тут кое-что принес. Так себе доказательства, но вдруг…
Всего лишь паспорта – старый и новый. На старом – лысый мужчина лет восьмидесяти с умиротворенно-спокойным несмотря на усталость взглядом. На новом – такой Чарльз, как сейчас, только взгляд будто со старого фото скопировали. И данные идентичны.
Всего лишь три газетных вырезки. Первая – шестьдесят второго года, под заголовком «самый молодой профессор». Вторая – времен восьмидесятых, со статьей про школу. Третья – статья о политике, с совместным снимком Чарльза и Хэнка.
Всего лишь данные сравнительного анализа ДНК.
- Понимаю, все это очень легко подделать. И легко, и не так, чтобы очень дорого. Но кроме этого, слов мистера Старка и моих способностей у меня доказательств нет. Так что вам придется либо поверить, что мне за девяносто, либо… Либо не верить. На это у вас тоже есть полное право. Я бы рассказал, как так вышло, но сейчас не очень подходящее время. Потом, если захотите.
Брюс ему пока что не верил. Точнее, не совсем так… Он хотел верить, потому что на данный момент Чарльз был наиболее перспективным способом решения его проблемы. А люди, которые хотели верить, могли убедить себя в чем угодно. Только если вера какая-никакая присутствовала, то о доверии речь и не шла. И Чарльза это, как ни странно, успокаивало. Любой разумный человек на месте Брюса, с учетом того, что речь шла о лекарстве, которое крайне невыгодно действующей власти, трижды бы все проверил. Значит, Чарльз приехал не зря.
- Не переживайте. На данный момент я больше сосредоточен на контроле разумов окружающих нас людей. Они будут думать, что мы обсуждаем планы на праздники и кафе, где дешево и вкусно, - Чарльз едва заметно улыбнулся. – Поэтому я ловлю только ваши самые громкие мысли. С вашей особенностью, Брюс… Можно я буду называть вас Брюс?.. Без разрешения в ваш разум я не полезу. Это будет крайне неосмотрительно.
Чарльз кивком указал на одну из аллей, где было поменьше народа. Судя по тому, что Чарльз успел узнать, одну из зон парка, с каким-то маленьким прудом, закрыли на реставрацию. Людей там не должно было быть, и можно было поговорить спокойно, сосредоточившись на проблеме Брюса и не отвлекаясь на окружающих.
- Вас напрягает такое количество людей. Вы боитесь, что вмешательство в ваш разум приведет к тому, что вы не удержите Халка. Что люди пострадают. А еще вы очень устали, Брюс, и эта усталость вызывает целый ворох ненужных мыслей, мешающих вам принимать решения так, как вы привыкли. Это все, что я услышал. И… Пойдемте, Брюс. По дороге я расскажу вам, как я работаю и чем могу вам помочь.
Окружающие люди вели себя так, как раньше. Улыбались, поздравляли друг друга. Маленький мальчик в большущем и явно сделанном силами родителей пронесся мимо, размахивая бенгальским огнем. Следом бежал, тяжело отдуваясь, его дед, явно уже вымотанный этой суетой, но здесь и сейчас – абсолютно счастливый… Чарльз не мог не улыбаться. Люди, мутанты…А важно-то вовсе не это. Важно просто уметь вот так улыбаться.
- Итак. Я могу вам помочь. Я заблокирую вашу память – ту ее часть, которая касается лекарства. Сверху наложу другие воспоминания – о том, что вы пытались, думали, что все получилось, но проверка показала, что нет. Это необходимо, чтобы заполнить пустое место. Тогда ваш мозг не будет искать потерянный кусок воспоминаний. И даже если вы столкнетесь с другим телепатом, он ничего не узнает. Я сделаю совершенную конструкцию. Вам останется придумать «кнопку» - в идеале фразу – которая свернет конструкт и вернет настоящую память. Или выбрать время, в которое вы все вспомните. – влезать в дебри того, как конкретно Чарльз это будет, он не собирался. Иначе встреча затянулась бы на несколько часов как минимум. – Я сохраню себе память о том, что лекарство есть. И что его сделали вы. На тот случай, если придется экстренно возвращать вам вашу память. Не бойтесь, эта информация будет под лучшей ментальной защитой, обещаю. И… Я понимаю, почему вы не хотите, чтобы я все знал. Поэтому всю лишнюю информацию, начиная с имен ваших коллег и заканчивая формулой препарата, я себе сотру. Но тут вы не сможете проверить. Вам придется мне довериться.
Чарльз свернул с главной аллеи, увлек Брюса с дорожки на газон и минут через пять остановился возле ограждающей ленты.  Здесь фонари не горели – только несколько красных, обозначающих границу пруда. Полуразвалившаяся беседка, закрытая от глаз натянутой на рамы зеленой тканью, показалась Чарльзу вполне удобным местом для продолжения беседы.
- Решайте, Брюс. Без вашего согласия и доверия ничего не выйдет. Будь вы человеком, проблем бы не было. Но с вашей особенностью… Без вашего участия никак.

+1

7

Тиамат — это Ид, подсознание, а Мардук — это Эго, сознание, верхушка айсберга. У человека есть множество субличностей, ролей — это другие «боги пантеона», отражения Эго. Когда ребенок достигает той стадии развития, когда начинает различать области реального и нереального — Мардук думает, что победил Тиамат, и ошибается... Тиамат — это все, что человек привык вытеснять из сознания: ночные кошмары, природную жестокость, тьму и кровь, смерть и мортидо. Тиамат — это бессознательное всего человечества.
Мерлин Маркелл. Никта

Профессор был прав, во все это было поверить было чертовски сложно. Брюсу оставалось только слушать, пытаясь сопоставить все за и против. Он даже флегматично отнесся к мысли, что все, о чем он сейчас думает – для Чарльза открытая книга. Это должно было смутить, но…Брюс просто смирился, принимая слова профессора с каким-то странным и обреченным спокойствием. Он живет итак постоянно как один обнаженный нерв, вздрагивающий от любого дуновения ветерка, в самом деле, почему бы еще и не раскрыть разум?
Мистер грин внутри недовольно взрыкнул, отдаваясь тяжестью в груди и настороженностью. Вот кто не доверял Чарльзу. Хуже, Брюс был уверен, что Халк не доверяет и его собственному выбору, а значит договориться будет сложнее.

- Я, кажется, понимаю, о чем вы говорите, Чарльз. И да, я не против, давайте по имени, просто…- Господи, вот таких вот вскрытий всех прав и мыслей Беннер еще не переживал. Даже напор агента Романофф, которая почти заставила поверить в возможность их совместного будущего, казался детским лепетом по сравнению с тем, как легко бы Ксавьер мог войти в…его голову? Мысли? Личную жизнь? Представлял ли вообще профессор, какой хаос твориться в голове у дока? Из-за разделения характера на части между двумя личности Брюсу не раз приходилось себя собирать по осколкам. В буквальном смысле. Он иногда не мог понять чья именно это привычка, Халка или его, Беннера, чесать кулаки. Он помнил какие-то отдельные части своего прошлого, свое детство, но эмоции, они доходили даже до большого парня, и он будто их менял, заставляя думать Брюса что гнев был в нем всегда. И, Брюс уже не был уверен, кажется ли ему это все, или действительно так и было.

Хуже было с разделением воспоминаний. Иногда он мог сидеть в заднем ряду и наблюдать как в кино, за каждым действием Халка, не способный что-то сказать или сделать, но иногда...В самое последнее время там, на Фиджи, он не раз в себя приходил в зеленом теле, и мог им даже управлять. Немного, не долго, но этого хватало, чтобы осознать насколько расщеплена его личность, разбита на осколки, где нет возможности собрать воедино хоть что-то. А были мгновения, когда Халк и он как единый организм, давали Беннеру настоящую защиту и преимущество. Вспомнить хотя бы тот случай, стычку с безумным наемником Гидрой(Брюс назвал его про себя «Чашечка кофе с тротилом»), где ему удалось…удалось позеленеть лишь частично и разнести стену ударом кулака. Большого, зеленого, но в теле человека. Не самый приятный бонус, если честно. Потому что в любую секунду ты можешь совсем позеленеть и «Халк крушить». А ведь гнев мистера грина был лишь защитной реакцией, когда опасность угрожала Брюсу Беннеру.
Но разве Чарльз Ксавьер по-настоящему опасен?
Брюс невольно сжал в руках вырезки из статьи и чужой паспорт, хмуро рассматривая фотографии с лицом человека, стоящего перед ним. 

Беннер, ты все еще сомневаешься? О, да. Ксавьер опасен. Что там о нем говорят? Сильнейший телепат, суггестия и что-то там еще? Для начала уже достаточно. Как минимум чтобы посеять хаос хотя бы в половине города. Они…были чем-то похожи. Может быть немного, может быть даже больше, чем Брюсу хотелось. Это…пугало.

- Нет, - Решительное нет. Так не пойдет. Брюс поднял голову всматриваясь в лицо телепата. Тяжелым, серьезным, потемневшим взглядом, - Чарли, я буду так говорить с тобой…Ты должен понимать, что даже если мы останемся один на один, я все равно остаюсь опасен. Я могу тебя убить, понимаешь? На разум Халка практически невозможно воздействовать. Я….боюсь представить, что будет с тобой, если вдруг….я не сдержусь. А, боги видят, я буду стараться из всех сил, - Брюс тяжело выдохнул и заметил ту самую полуразваленную беседку. Видимо Чарльз считал, что там им будет лучше, и док не возражал. В полной тишине он дошел до деревянной обшарпанной скамьи и опустился на нее пряча лицо в руках.
- Знаешь, ты, наверное, подумаешь, что я готов поверить уже в любые слова, потому что хочу верить тебе. Я верю, ты прав. Мне нужна помощь, и я уже не в той ситуации, когда могу отказаться. Тони, он…Если я обрушу на Старка еще и мои проблемы с Гидрой, и при этом ничего ему не дам, это будет не честно. Понимаешь? Он потерял все. Он живет в аду практически каждый день. И в отличии от Роджерса, ему нужна моя поддержка. Хотя бы чем-то, хотя бы как-то. Я не буду сдаваться, я не сдамся. Но…- Брюс убрал руки в карманы брюк, стараясь не показывать профессору дрожь в пальцах, настолько она очевидна стала за последние дни.
- Я не могу тебе обещать, что Халк будет доверять. Но я сделаю все, чтобы его сдержать, профессор, - Грустная улыбка на лице доктора не вязалась с его словами, будто он сам не верил в то, что говорил. Но очень-очень хотел верить в то, что у него получится. У Чарльза получится.
- Я уже знаю какую фразу использую, - Взгляд Брюса наконец-то мазнул по лицу телепата, хотя Брюс все равно смотрел сквозь него, четко вспоминая тот день, на котором будет все завязано. Пусть Чарльз увидит, пусть поймет.

Четвертое июля. Знойный летний день. Америка и ее независимость. Брюсу всего шесть, и все, о чем он думает, это крепкий запах мясного пирога, который печет мать на кухне. Сегодня он не придет, потому что на суточной смене, а значит, весь день можно слоняться на заднем дворике, лежать в траве и слушать голос матери. Она поет о Мэри и мороженщике, и в ее голосе слышится счастье и облегчение. Она тоже знает, что сегодня будут сутки покоя, а потом мальчика можно спрятать у соседки, ведь он непременно напьется.
Брюс точно не знает, думает ли тогда мама именно об этом, или о чем-то более приятном, но хватает маленькой вспышки злости чтобы начать давить мелких букашек, пробегающих сквозь пальцы.

Сложно сказать, чей именно это конец воспоминаний. Халка или самого Брюса, потому что особой жестокости за собой он не помнит, но, если так подумать…в последнее время он вообще мало что помнит. И формула, как раз из того списка, который лучше бы не.
- Делай, Чарли, все что нужно, Я готов, - Брюсу кажется что да, Брюс уверен что сможет, Брюс знает что должен.

Отредактировано Bruce Banner (2018-01-28 22:09:09)

+1

8

Брюс так легко перешел на "ты", что Чарльзу оставалось только позавидовать. Он сам так не умел… Уже не умел. Мог когда-то, но десятилетия чужого страха, направленного на него подобно дулу пистолета, научили Чарльза держаться в стороне. От всех. Даже от части учеников, которые так и не смогли понять и принять его телепатию.
- Не бойтесь. Я в состоянии защитить себя и окружающих. Мои способности – не только чтение мыслей, а псионические щиты не пробьет даже ваше альтер-эго. К тому же я буду очень аккуратен и попытаюсь не допустить такого.
Чарльз первым пошел к беседке. Высокая, не кошенная трава достигала колен, но, к счастью, систему полива отключили, иначе пришлось бы мириться с влажной одеждой и мокрой обувью. Беседка внутри оказалось не такой уж развалюхой, как снаружи. Пол не прогнил, лавки тоже, разве что столик спилили, крыша местами прохудилась, но балки перекрытий на первый взгляд не проседали. Чарльз сосредоточился, и слабо мерцающие пласты псионических полей накрыли опорные конструкции. На всякий случай. И только потом жестом предложил Брюсу присоединиться.
- Брюс, - Чарльз положил ладони на плечи доктору Беннеру, аккуратно сжал. – У меня тоже есть такой друг. Который терял, начинал сначала, снова терял, и так раз за разом. Которому тоже нужна моя помощь и поддержка. И я как никто понимаю, как… Как паршиво, когда тебя кто-то или что-то лишает этой возможности. Но… Это и хорошо, знаешь, - в таких разговорах на "вы" невозможно. – Когда есть такая цель, всегда проще держаться. Не ради абстрактного "надо". А ради него. Думай об этом Брюс. О людях, которым ты нужен несмотря на Халка. О людях, которые нужны тебе - и вам обоим. И все получится.
Так действительно было проще. Те, кому есть, куда и к кому возвращаться, ломаются хуже. Эволюция придумала альтруизм не просто так, а человеческий мозг вывел альтруизм на новый уровень, хитроумно сочетая инстинкты с интеллектом. А такую связку разорвать было очень сложно. Почти нереально. Чарльз усадил Беннера на скамью, ободряюще улыбнулся и коротко кивнул.
- Если знаешь, покажи.
Чужие воспоминания всегда и пугали, и завораживали Чарльза. С одной стороны, он погружался в них с головой, проживал заново, как эпизод из своей собственной жизни. И это было как настоящее приключение, захватывающее и неповторимое. С другой стороны, Чарльз был более чем опытным телепатом и всегда мог отделить свое от чужого, так что понимание иллюзорности происходящего так или иначе догоняло, расставляя все по своим местам. Но след оставался всегда. Всегда и навсегда - каждый телепат этого мира таким образом расплачивался за свои способности. И постепенно отпечатков становилось все больше и больше, и... И это было сложно. Хранить их. Беречь их. Не выдавать чужие секреты.
Чарльз закрыл глаза, ныряя в короткий отрезок жизни Брюса. Его детства. Он видел то, что видел Беннер, чувствовал то, что чувствовал он, и...
- Это было прекрасно. Сейчас ты напомнил мне моего друга. Воспоминания о матери тоже были самыми счастливыми из его детства.
"Жаль, что моя мать была другой, и я никогда не почувствую того же".
Чарльз присел рядом, вполоборота, чтобы было удобнее. Коснулся кончиками пальцев висков Брюса, вынуждая его смотреть прямо в глаза. Вообще, Чарльз мог обойтись и без этих жестов, но в случае с Халком он предпочитал тактильный контакт - прежде всего для того, чтобы у Брюса оставалась привязка к реальности.
- Сейчас мы начнем. Ты должен шаг за шагом вспомнить все то, что касается изобретения лекарства. Как можно подробнее. Как можно точнее. Ты будешь ощущать мое присутствие. У тебя может закружиться голова и начать покалывать в висках. Не обращай на это внимания - обычно процесс смены памяти происходит мгновенно и безболезненно, но я не хочу случайно захватить лишнее. И менять буду мелкие, но ключевые моменты. Это...ювелирная работа. Поэтому я не стану торопиться, и ты будешь ощущать, как что-то меняется. Прежде чем мы начнем, у тебя есть еще вопросы?

+2

9

Со мной произошло то же, что происходит с подавляющим большинством моих ближних:
я выбрал свою лучшую половину, но у меня не хватило силы воли остаться верным своему выбору.
Джекил и Хайд


Чарльз казался таким одухотворенным, уверенным в себе, познавшим жизнь достаточно, чтобы быть спокойным и готовым ко всему. Но ведь он и был.

Беннер, ты забыл, что ему девяносто лет? Он успел пережить столько, сколько тебе и представить сложно. Наверняка были ужасы и пострашнее Халка. Ведь профессор бывал в стольких головах, и при этом умудрялся сохранить себя, свою сущность и уникальность. Как…как у него это получалось? Великий человек.

Брюс завидовал. Совсем чуть-чуть, стойкости Чарльза, выдержке и способности принимать чужой страх, не считая его чем-то чужеродным, или глупым. Чарльз Ксавьер не клеймил людей, похоже, считая их всех, какими бы их ужасными силы не бывали, прекрасными и…нужными этому миру?
В последнее поверить было сложно. Брюс не считал, что Халк нужен этому миру. Что Халк вообще кому-то нужен, даже ему. Внутри тут же отозвалось недовольством, скрутило жгутами сердце, от чего Беннер судорожно вдохнул, ощущая присутствие мистера Грина сейчас так ясно, как никогда. Словно он стоял за спиной, и уже протягивал свою зеленую лапищу к плечу.
Я тут человек, я на тебя смотрю.
О, ему не нравилось то, что собирался сделать Чарльз. Он злился от желания Беннера позволить ему это.

Прости, дружище, но я на исходе. Все лимиты вычерпаны. Мне это нужно, даже если это тебе не нравится.

- Чарльз, погоди…По правде есть кое-что, что я…Я не думал, хорошая ли это идея, не знал, но, - Касание чужих пальцев к голове вызвало панику в Беннере. Он не привык вообще к человеческому теплу, а уж что говорить об ощущениях, когда твоя кожа соприкасается с чьей-то. Если с приятельскими рукопожатиям можно было социализироваться, то все остальное было личным, нарушением зоны комфорта, вызывало агрессию и желание уйти. Брюс знал откуда эта дерганность. Всё та же вина, он монстр, которого боятся за все те разрушения, что он способен принести. Ненависть, страх, ужас - это то, к чему он привык. И такого в голове доктора было очень много. Даже тот несчастный поцелуй с Наташей дался Брюсу с победой. Никто, даже сама Наташа, кажется, не верила до конца в то, что у них получиться, но очень цеплялась. Брюс почти поверил, почти доверился, но вовремя понял, что ничем хорошим это не кончится. Халк не хочет делиться ни с кем своим человеком. И ему не нравится, когда его боятся так много.

- Вот, я…Мы недавно это закончили, это лекарство от генома. То самое. Я…не знаю еще полностью побочных эффектов, возможно сообщу тебе через несколько дней, но тогда нам надо придумать как связаться. Ты должен понимать, что лекарство не спасет мутанта если уже началась третья стадия, и…те, чьи жизни зависят от способностей. Им это не поможет, - Из кармана Брюс достал пластинку с двумя белыми таблетками и протянул их Ксавьеру. Дрожь в руке удалось унять, но вот влажные ладони, наверняка профессор это заметит. Стало неудобно, стыдно за то, что он нервничал так неприкрыто, словно волновался перед защитой своей первой диссертации, а ведь ему было тогда всего двадцать.

- И еще, я…должен предупредить тебя, Чарльз. Я готов тебя впустить, но Халк не рад. Он агрессивно настроен, и…я боюсь, что возможно ты можешь увидеть что-нибудь не то, не только касательно самого лекарства. Пожалуйста, отнесись к этому с пониманием. Я держусь так уже много лет, и пусть тебя это не пугает. Даже если тебе покажется, что так быть не должно. Просто, не забывай, он смотрит на нас. Постоянно. Чтобы я не делал, - Последнее почему-то Брюс прошептал, смотря в сторону. Это был не страх, только отчуждение, смирение. Он давно принял свою беспомощность, сдался под силой мистера Грина, признавая даже свою неспособность противостоять ему. Это просто невозможно. Он сильнее. Он сильнее во всех смыслах, он не обладает воспоминаниями Брюса, он даже думает по-другому, от чего не редко болит голова, а мысли путаются.
- Вот теперь я готов, - Закрывать глаза не хотелось. Было…стыдно, потому что Ксавьер увидит все, не только исследования, но и обычную жизнь глазами доктора Беннера. Все как есть. День ото дня.

Третье сентября. Короткая встреча у здания Гидры, куда его вызвал Стив. Ему вручают чемоданчик с образцами крови и самого вируса и короткую записку от самого капитана. Брюс поджимает губы и старается быть доброжелательным даже с солдатами Гидры.
Два дня приходится потратить на анализы всего, что ему выдали и Брюс уже практически не спит. Дальше, почти десять дней бесконечного бодрствования, где ему удается вырвать пару часов тревожно сна с кошмарами. Он видит Халка утром рано в отражении стекла в собственной ванной, и они слишком долго смотрят на друг друга. Либо Брюса непроницаемое, никаких эмоций, ни грамма страха, только смирение. Он молча вытирает лицо полотенцем и уходит, хотя прожигающий взгляд зеленого демона чувствуется до самого хлопка дверью.
Брюс работает на износ. Мало спит, почти не ест, его нервы сдают, и он иногда он сидит тихо на полу, забившись в темный угол и просто смотрит в одну точку. Он думает, потому что в голове сплошные графики, вариации формулы, но так хотя бы можно не встречаться в отражениях с зеленым взглядом. Ближе к десятому дню таких «приступов» становиться все больше.
Пятнадцатое сентября. Лаборатория МКА, он работает с Барбарой Морс и Джеммой Симмонс. Много споров, Брюсу иногда не хватает сил, и он просто оставляет коллег в стороне чтобы отойти и успокоится. В этот раз Халк почти не появляется, словно ему доставляет удовольствие доводить доктора только тогда, когда они наедине. Трое изнуряющих суток, и таблетки готовы, но нет точных данных о побочных эффектах. В лаборатории остается мутант, вызвавшийся испытать на себе лекарство, а Брюс уходит потому что его силы кончаются. Он обессилен, обесточен во всех смыслах, но все равно не может заснуть. Воспоминания идут вплоть до внезапного внутреннего монолога с самим Чарльзом.

Но на этом все не обрывается. Брюса словно уносит, воспоминания рвутся на клочки, растекаясь в бесконечной карте информации, которая хранится в голове доктора. Ее слишком много, она содержится буквально в каждом клочке воспоминаний физика. Словно зашифрованные записки, они расползаются по всему, что он видит. А у Беннера фотографическая память.
Больно. В голову словно вбили длинный тонкий гвоздь и теперь раскачивают его за шляпку, от чего голова кружится. Брюс стонет, хватаясь рукой за несчастную скамейку, сжимая ее так сильно, что даже белеет костяшки пальцев.
Халк внутри рычит, подымаясь волной гнева, обжигающего и удушливого.

Поторопись, Чарльз, пожалуйста…

+1

10

С каждой минутой Брюс переживал все больше. Сейчас он был похож на человека, остановившегося на краю пропасти. И назад нельзя, и вперед нельзя, а земля под ногами осыпается , мелкие камешки срываются вниз, дробным перестуком, так похожим на «нет-нет-нет-нет» бьются о стены, прежде чем, отскочив, навсегда затеряться в зияющей пустоте.
- Чарльз, погоди…По правде есть кое-что, что я…Я не думал, хорошая ли это идея, не знал, но…
Чарльз медленно убрал руки, внимательно выслушал Беннера и без колебаний взял таблетки. Две маленькие таблетки… Две жизни. Так мало, так жалко, что всего лишь две, потому что им нужно больше, гораздо больше. Но даже это – несоизмеримо лучше, чем ноль. Чарльз вообще и не надеялся на то, что Брюс принесет с собой лекарство. Это было очень опасно, но Беннер рискнул, чем заслужил еще большее уважение Ксавьера. Чарльз бережно убрал блистер в карман рубашки и с благодарностью сжал слегка подрагивающую ладонь Брюса. Догадывался ли Беннер о том, как много он уже сделал для мутантов? Как дорого и как необходимо мутантам не только это лекарство, а даже просто желание кого-то помочь таким, как они?
- Брюс, ты не должен мне ничего объяснять и тем более не должен оправдываться. Ты – хороший человек. Очень хороший человек, который смог пережить ужасные вещи и не потерял при этом желание помогать окружающим. Да, Халк опасен, своеволен, не подчиняется контролю, но… Знаешь, что я думаю? Он – не монстр и не убийца. Он – твоя защитная система, твои эмоции, которые ты отвергал и прятал, твои сомнения, твои комплексы, твое желание противостоять страху. Халк – как обособленная часть тебя, развивающаяся параллельно твоему сознанию. Он приходит тогда, когда не справляешься ты. И… Это не повод для осуждения. Это не повод для страха. По крайней мере я точно не буду судить ни тебя, ни его.
Чарльз уважал Брюса еще до этой встречи. В его распоряжении была информация, которую успело собрать правительство, и рассказы Тони. И если Чарльз что и понял, так это то, что Брюс Беннер заслуживает не жалости, не сочувствия даже, не осуждения, а именно уважения. И теперь Чарльз только убедился в этом. И… И хотел помочь Брюсу не только с этим лекарством, а вообще… Ведь по сути его проблема была так похожа на проблему мутантов, которые не могли справиться со своими способностями. И так сильно напоминала Чарльзу его собственную жизнь в то время, когда в его голове «жил» Онслот.
Но все это – потом. И только если Брюс сам захочет.
- Вот теперь я готов.
- Тогда начнем. Не бойся, Брюс. Все будет хорошо.

Чужой разум – целая вселенная. Безграничная, уникальная, многогранная вселенная. В первую секунду всегда сложно разобраться, куда идти и на что смотреть, но, к счастью, Брюс мгновенно сориентировал Чарльза.  Все же Ксавьеру не хотелось случайно залезть туда, куда его не хотели пускать. Потому что Халк действительно следил, и этот тяжелый, пристальный, пассивно-агрессивный взгляд заставлял Чарльза вспомнить времена своего далекого-далекого детства… Так на него смотрел психиатр, определяя, нормален ли маленький наследник четы Ксавьер.
Чарльз стоит за левым плечом Брюса и видит, как ему передают чемоданчик. Чарльз неотступно следует за Брюсом, отмечая малейшую деталь и прикидывая, что и когда лучше изменить. Он проживает вместе с Брюсом эти кошмарные дни секунда за секундой, минута за минутой, час за часом ровно до того момента, как в голове Беннера раздается его собственный голос. Давление усиливается, в голове Брюса все смешивается, резкие вспышки боли окрашивают все черно-красным. Халк рычит, Халк недоволен, но Чарльзу сейчас не до Халка.  Он спокойно принимает на себя волну его гнева и смотрит в ядовито-зеленые глаза. Чарльзу не страшно в полном смысле этого слова – он научился воспринимать страх как элемент предупреждения. Чарльзу даже не больно – он смог превратить себя в буферную систему, которую нельзя расшатать обычной болью.
Чарльз смотрит в зеленые глаза и улыбается. Халк ничего ему не сделает, потому что знает – Чарльз не причинит вреда. Халк просто предупреждает. Ксавьер кивает и щелкает пальцами, начиная работать.
…Чарльз стоит за левым плечом Брюса. Тот держит в руках чемоданчик, улыбается через силу, но Чарльз знает, насколько ему сейчас паршиво. В этом воспоминании он ничего не меняет – это ни к чему. Начальную точку вообще лучше не менять, поэтому Чарльз вместе с Брюсом возвращается в лабораторию. Вместе с ним он не спит, склоняется над приборами, меняет образцы. Вместе с ним он смотрит в зеркало, но не вздрагивает, когда видит там Халка. Ему хочется положить руки на плечи Брюса, подбодрить его, но – нельзя. Потому что прикосновение Брюс почувствует, и это уже будет изменение. Но не то изменение, которое нужно.
Они продолжают работать, и Чарльз наконец-то тоже принимается за дело. Незаметно меняет цифры, переставляет местами данные в таблицах, портит несколько образцов самым типичным образом – сбоем в температурном режиме. Теперь он уже не может остановиться – изменение в воспоминаниях влекут за собой появления точек напряжения в памяти о последующих событиях, и Чарльз вылавливает каждую такую точку. Одна пропущенная разрушит все, и ему следует быть очень внимательным. Настолько, что он вынужден пропускать мимо себя состояние Брюса. Возможно, это даже к лучшему – ведь это прошлое. А если и помогать Беннеру, то в настоящем.
На календаре пятнадцатое сентября.  В лаборатории непривычно многолюдно, и Чарльз пристально следит за тем, чтобы не создать парадокс. Мисс Морс и мисс Симмонс должны видеть и знать только то, что Чарльз не менял, потому что их память он если и сможет изменить, то без их согласия, а это… как-то нечестно. В беседе Брюс не упоминает ничего из того, что Чарльз менял. Потом Брюс уходит, Чарльз следует за ним и наблюдает за тем, как сознание Беннера само видоизменяет формулу с учетом внесенных Чарльзом корректив. Итоговая формула отличается от настоящей кучей мелочей – вероятно, синтезированное по ней лекарство буде оказывать те же побочные эффекты, но в итоге не сработает.
Напоследок Чарльз меняет причину их сегодняшней встречи. Теперь Брюс будет думать, что просто передал таблетки. А потом касается пальцами своего собственного виска и стирает всю информацию о формуле. Со своим разумом проще. Чарльз будет помнить, что и зачем сделал, но тайна лекарства навсегда останется только в голове Беннера.

Чарльз открыл глаза и медленно выдохнул. Ощущение чужого взгляда притупилось, но до конца так и не исчезло. Халк продолжал за ним следить – похвальная верность, что уж тут сказать. Если бы только эта самая верность не причиняла Брюсу боли…
- Тише. Брюс, тише. Посмотри на меня.
Чарльз  кое-как отодрал руки Брюса от лавки, сжал его ладони.
- Все хорошо. Теперь все будет хорошо.

+1

11

Если стоишь на краю обрыва и раздумываешь,
прыгнуть или нет, — прыгни!
© Джон Леннон,

Брюс человек, который уже пришел к краю. За спиной рассыпались все миры, все уничтожено, а впереди только пропасть длинною в бесконечность, но он все равно видит на дне того, кто его ждет там. С радостью и торжеством, сверкая зеленым взглядом, готовый принять в любой момент.
Халк это разрушитель, злая личность, Хайд в самом жутком и отвратительном воплощении, которое только можно было бы придумать. Там нет человечности, есть только гнев ко всему. Мир вокруг как искра для струйки газа. Только чиркни спичкой и все рванет к чертям. Брюс Беннер константа между этим миром и Халком, но непонятно кого от чего нужно спасать. Халк же защита, совершенная, непробиваемая, обладающая своим разумом и силой и даже Брюсу Беннеру не удается ее пробить.
Вместо этого Халк поглощает. Постепенно, день за днем, час за часом, довольно рокоча, стоит Брюсу совершить хоть какую-то ошибку.
Первой ошибкой было обратиться к Чарльзу Ксавьеру. Второй, позволить ему войти в свой разум.

Брюс моргает, неожиданно сильно вцепляясь в теплую руку профессора и ошалело моргает, пытаясь привыкнуть к ярким краскам вокруг. Шум улицы, хлопков, фейерверка, чужих голосов врезается в голову Беннера так, будто он в первый раз вообще слышит.
- Моя…голова…Чарльз? Что я...? Как вы? Мы…- На висках Брюса будто два гвоздя, которые по очереди вбивают прямо через кости, троща к чертям все его мысли. Он хмурясь коротко вспоминает что отдавал Чарльзу таблетки от вируса, но совершенно не уверен, что они помогут.
- Чарльз, прости, я предупреждал? Я не знаю, как они работают! Они могут вообще не помочь, я…скорее всего не помогут. Ты…не обязан давать их кому-то, понимаешь? Мы не испытывали их, - Что-то не так. Здесь, вокруг, в этой чертовой беседке в глубоком понимающем взгляде профессора. Брюс словно чувствует, что его обманули, что-то сделали с ним ужасное, чего он не должен был позволять, но он не уверен в этом, потому что даже последние пять минут разговора кажутся…не четкими? Хотя нет, вот он говорит с профессором про лекарство, дает ему маленькую пластину и…провал.
Брюс было встает со скамьи, в голове боль нарастает все сильнее, но тут же оседает, совершенно не понимая, что с ним происходит.
- Я, кажется, переутомился. Черт, Чарльз, прости, я не…Как я вообще умудрился тебя вытащить сюда, - Брюс вспоминает разговор с профессором, жмурится, потому что теперь боль отдается даже в глазах. Мир все еще слишком резкий, от красок рябит, хотя они сидят в тени беседки и на закрытой части парка не горят даже фонари. Но Брюс морщится, чувствуя как режет глаза, даже проступают слезы. И только потом он замечает Его.
Огромной тенью он нависает над профессором, делая только одно движение зеленой рукой в сторону головы телепата. Брюс хочет закричать, сбить профессора, предупредить его в конце концов, но с приоткрытых губ срывается только хрип. Он не чувствует сердца, снова не слышит ничего кроме шумного дыхания демона, видит его взгляд, тяжелый как весом в несколько тонн.
Рука доктора опадает на скамейку безвольно разжимаясь.
- Чарльз…что вы…сделали? – Брюсу очень хочется, чтобы этой причине было объяснение, хочет найти крайнего, но знает что никто в этом не может быть виноват кроме самого Беннера.
Только не оборачивайтесь, профессор, только не оборачивайтесь.
Какого это жить с кошмаром наяву? Ты просыпаешься, и смотришь по утрам ему в глаза, и это даже не твое отражение, потому что с тобой человеком совладать можно – тебя можно хотя бы убить! А он….невозможен, ненормален, вне категорий.
Чего ты хочешь? Уходи. Пожалуйста, уходи.
Монстр улыбается, довольно и сыто, в миг обращая все нутро Беннера в одну единственную эмоцию – безразличие.
Только бы ты его не увидел, Чарльз, только бы не…
Монстр протягивает свои здоровые ладони к голове профессора, почти касаясь его волос. Всего на несколько секунд. Брюс готов поклясться, что этот морок действительно стоит здесь и сейчас над ними, потому что он ощущает тяжесть его тела даже в скрипящих досках под его лапами.
Халк медленно разводит руки в стороны, осторожно (аккуратность никогда не была его черта, это все принадлежит Брюсу) и медленно, а потом так же резко хлопает в ладони. До оглушительной волны, от которой Брюс слепнет и глохнет одновременно.
Он не хочет убить профессора, он показывает, что может сделать это с ними обоими. Он…почти свободен.
Господи, нет.
Брюс даже не замечает, как срывается с места, испуганный, не соображающий, что делает, просто хватает профессора за руку и тянет за собой. У Беннера неожиданно стальная хватка, а пальцы сжимаются почти до хруста, на руке Ксавьера останется след, один из тех, о которых задают очень странные и неловкие вопросы.
Брюс врывается в толпу живых людей так, будто именно они сейчас могут спасти их обоих от монстра, а не наоборот. О, он теряется, конечно теряется, моментально переставая понимать где они находятся и что тут происходит.
Это не паника, просто Брюс Беннер больше не чувствует. Все его эмоции и ощущение остались там, в беседке, рядом с тенью Халка, который, кажется, теперь-живет-сам-по-себе. От одной этой мысли должно быть страшно, но Брюс пуст.
Он не говорит ничего профессору, увлекая куда-то в сторону, к ярким огням ярмарки, которая в самом разгаре. Резкие запахи еды вызывают у доктора мимолетное отвращение, но он ведет своего спутника прямо к киоскам, в саму гущу толпы, и все равно слышит. Слышит только тяжелый шаг великана, грохот земли под его ногами.
Не страшно. Я справлюсь. Я справлюсь. Уходи.
Он повторяет это настойчиво, как мантру, цепляясь взглядом за какую-то только ему известную дорогу. Краски смазываются, меняя очертания ярмарки и даже торговых рядов, но Брюс не сразу это замечает.
Не видит неизвестно откуда взявшегося блестящего от ламп колеса обозрения, не замечает выскакивающие стайки танцоров в ярких костюмах из перьев, не слышит даже как музыка словно состарилась, будто запись на пленке, течет медленно, фальшивя. Он видит впереди мальчика в знакомой кожаной куртке и женщину в желтом платье с крупными цветами. Она невероятно красива и улыбка ее успокаивает даже в самые ужасные ситуации, Брюс знает. Он сам улыбается, внезапно остановившись лишь бы не спугнуть эту пару. Совсем неподалеку идет мужчина, высокий, с очками на глазах. На висках уже седина, хотя кажется, мужчина слишком молод для этого.
Мальчик даже не поднимает взгляда на мужчину, когда она ровняются. Он отпускает руку своей матери(это несомненно она) и послушно складывает руки в карман брюк.
- Иди вперед, и смотри, я слежу за тобой, - Голос у мужчины очень строгий, опасный.
- Брайан, пожалуйста, дай ему передохнуть, он еще не оправился…Ты же обещал, что все будет хорошо, - Брюс не чувствует эмоций мальчика, он как послушная кукла, ничего не говорит, ничего не чувствует, только делает то, что ему говорят.
Не делает ничего.
Брайан Беннер. Самый ужасный человек на планете, но Ребекка его любит. Беспамятно, беспробудно, слепо и глупо. Даже не смотря на побои и ненависть к их единственному ребенку.
Рука Брюса разжимается, отпуская пальцы Чарльза. У доктора совершенно пустой взгляд, такой же как у мальчика. Даже звуки дыхания Халка стихают.
Он снова не делает ничего.
- Эй, ты куда смотришь? Чего уставился на моего сына?! – у доктора Брайана очень властный голос и злой, опасный взгляд зеленых глаз. Он щурится на Чарльза и делает несколько предостерегающих шагов к профессору. Брюс из реальности словно прозрачная статуя, которую он не замечает.
- Брайан, пожалуйста, перестань! – Дальше все происходит слишком быстро. Странное видение смазывается, где мужчина и женщина так и остаются в попытках перекричать друг друга.
Брюс из реальности только сейчас замечает у одного из прилавков, прямо рядом с мальчиком в кожаной куртке двое мужчин в черных костюмах и вышивкой щупалец на плечах.
Гидра. Это настоящие агенты, настоящие солдаты, призванные наблюдать за порядком даже во время праздника. Они ленивым взглядом водят по толпе, натыкаясь на самого Беннера и замирают, всего несколько минут, они видят друг друга, ничего не происходит и…солдат продолжает осматривать толпу, хотя его рука уже тянется к рации.
О нет.

Отредактировано Bruce Banner (2018-02-07 20:18:46)

+1

12

-  Моя…голова…Чарльз? Что я...? Как вы? Мы…
- Брюс? Брюс, с тобой все в порядке?
Люди реагируют на телепатическое вмешательство по-разному, и никогда не возможно точно предугадать, какой будет эта реакция. Девяносто девять и девять десятых процента вообще ничего не замечают, ноль целых ноль девяносто девять процентов какое-то время страдают от неприятной, но терпимой головной боли. И только одна тысячная, обладающая определенной защитой от телепатического вмешательства в некоторых случаях реагирует более остро. Ну а Брюс… Такого Чарльз не ожидал.
Короткое прикосновение к сознанию. Резкая отдача – словно прутом по пальцам врезали. Явное предупреждение: «Не лезь! Не смей!». Пальцы сжимаются сильнее, ногти впиваются в запястье, но Чарльз не отдергивает руку. Наоборот, накрывает ладонь Брюса свободной рукой, успокаивающе гладит.
- Да. Да, ты предупреждал. Брюс, успокойся, прошу тебя. Это не первый экспериментальный препарат, с которым я имею дело. Я знаю, что и как нужно делать. К тому же у нас есть Хэнк Маккой, он будет все контролировать… Брюс?
Чарльз едва успевает подхватить Брюса, помогает ему сесть на скамью. Это уже ненормально, потому что Брюсу не просто плохо. Ему больно, и Чарльз понимает, что это его вина. Но не успевает ничего сделать, потому что глаза Брюса широко раскрываются, зрачок, кажется, заполняет собой всю радужку. Когда Брюс неожиданно срывается с места, Чарльз не сопротивляется. Послушно бежит следом, пытаясь на ходу придумать, что делать. Ему знакомы эти симптомы. Этот ужас в глазах, дерганные движения, дрожащие руки, ясно читаемая на лице паника. И этот взгляд… Брюс смотрел «в никуда», и точно видел в пустоте что-то…кого-то? У Брюса галлюцинации, Чарльз в этом почти уверен. Он помнит себя в подобные моменты, и помнит, чем это заканчивается.
- Брюс. Брюс, прошу тебя, успокойся. Все хорошо, Брюс!
Брюс не слышит. Чарльз практически физически ощущает его панику и не хочет усугублять. Ему остается только брать под контроль окружающих людей, чтобы те не обращали на них внимания. И молиться о том, чтобы камеры журналистов случайно не выхватил из толпы именно их. Когда Брюс резко остановился и разжал пальцы, Чарльз понял, что пора. Пора брать все в свои руки.
Мир привычно замер. Нет ничего быстрее человеческой мысли, и дни в глубинах разума могли занять две-три секунды реального времени. Чужие мысли вихрем врывались в сознание, чтобы уже через секунду оказаться надежно закрытыми в очередной «тайной комнате». Позже разум сам избавится от лишнего, а сейчас… Солдат ГИДРы, потянувшийся к рации, нажимает на кнопку и передает, что все в порядке. Он не видит Брюса и Чарльза – только старого дедушку, которого постоянно куда-то тянет очень активная внучка. На детей ГИДРа не обращает внимания. По крайне мере, если это обычные дети, а не мутанты.
Теперь уже Чарльз хватает Брюса за руку, тянет прочь из парка. Им нужно уйти туда, где нет людей. Но гуляет, кажется, весь Куинс, и на улицах столь же многолюдно, как и в парке. Поэтому Чарльз сворачивает к первому попавшемуся отелю, где можно купить номер на час. Девушка за стойкой регистрации видит молодую пару – оба навеселе, улыбаются смущенно, девушка хихикает и отводит взгляд. Они сразу же получают ключ в так называемый «люкс» - судя по цене, этот люкс оставляет желать лучшего. Но Чарльзу совершенно не важно, что там будет в этом самом номере, главное, что там будет пусто, и беспокоить их не станут, даже если будет несколько… шумно.
Чарльз вталкивает Брюса в номер, ведет в уборную, включает холодную воду.
- Закрой глаза. Не открывай.
Только не смотри в зеркало.
Мысли Брюса слишком громкие. Образы – почти материальные, и теперь и Чарльз видит его. Для этого даже не нужно лезть Брюсу в голову. Достаточно просто не закрываться щитами. Халк смотрит пристально, даже слишком пристально, ухмыляется, скалится, и в этой мимике нет ничего от… Халка. Эмоции слишком…продуманные. Словно отрепетированные. Да и весь этот спектакль…
Фобия. Чарльз почти уверен, что все происходящее сейчас с Брюсом – не реальная попытка Халка что-либо сделать, а вырвавшиеся на свободу страхи Беннера, сконцентрированные на его альтер-эго. И это даже сложнее, потому что Брюс знает, что делать с Халком. Но, кажется, не может справиться с этим приступом. Насильственное умывание помогает немного и ненадолго, и Чарльз снова тащит Брюса в комнату, укладывает его на кровать, садиться рядом, сжимает его руку.
- Брюс… Он не тронет меня. Мы с ним договоримся, слышишь? Главное, успокойся. Это я виноват в том, что произошло. Я контролировал людей, чтобы нас никто не заметил, и пришлось надевать на тебя «личину». Это псионика, энергия, и наверняка ты подсознательно почувствовал, как меняется энергетическое поле. Отсюда такая реакция. Но клянусь тебе, я ничего плохого не делал и не собирался. И не собираюсь.
Чарльзу приходится врать. Чарльзу нужно дать объяснение, в которое поверит Брюс. Но Брюс – гений, и объяснение должно быть разумным. Впрочем, Чарльз не то, что врет – говорит только ту часть правды, которая не расскажет о вмешательстве в память. Глупо отступать сейчас, когда все уже сделано. И когда это действительно нужно Брюсу.
- Брюс, послушай… Даже если он нападет, я смогу защититься. Я же мутант, Брюс. И умею не только читать мысли. Халк – не самое страшное, с чем мне приходилось сталкиваться. К тому же ты вполне успешно сдерживаешь его. Поэтому успокойся. Глубоко вдохни. Мы в безопасности. Ты, я и он тоже. Здесь и сейчас.
Халк опасен. Это знает Брюс, это знает Чарльз, это знают люди, которые знают о Халке. Но мало кто знает о том, насколько опасен может быть Ксавьер. Все привыкли видеть мудрого, понимающего профессора, всегда готового поддержать и понять. Одного из сильнейших мутантов, никогда не использующего свои способности ради личной выгоды. Обманчиво беззащитного в своей инвалидной коляске… Но то, что Чарльз не использовал свои способности в полную силу вовсе не значило, что он не мог  в критической ситуации изменить свои привычки. Особенно если речь шла о самозащите.
Но все же даже представлять себе то, что может случиться, если с Халком все же придется драться, Чарльз не хотел. Это была бы катастрофа.

+1

13

Только люди способны к покаянию,
нелюди вины не чувствуют, потому и не раскаиваются.
Валентин Петрович Рычков

музыка

Белый потолок с желтыми разводами это первое, что Беннер видит четко, сразу после взгляда зеленых глаз, выжженных на внутренней стороне века. Этот взгляд вызывает в Брюсе уже даже не страх, а онемение. Давно забытое чувство из детства, он почти отвык быть таким замкнутым в себе, на себе, и воспринимать мир только через адреналин от боли, которую вдоволь давал ему отец.
- Мне казалось…я больше никогда не вернусь в тот период, - Брюс поворачивает голову чтобы посмотреть на Чарльза, действительно убедиться, что это его рука сжимает так сильно пальцы. У Чарльза удивительно красивые голубые глаза, в них хочется утонуть, забыть все к чертовой матери и больше никогда не возвращаться к прошлому. Но кажется будто его псионные поля вскрыли в Беннере запретную дверь, ту самую, которую он запер, еще будучи студентом в университете.

- Знаешь, я даже не знаю, что он говорил, когда умер. Мне…медсестра сказала, что он хотел мне что-то сказать, - Брюс медленно подымается на кровати, потерянным взглядом окидывая комнату, - Как мы….Я не помню как мы сюда пришли, - Кажется, что приступ уже прошел, но Брюс и сам не замечает насколько бессвязно выглядят его мысли, наверное не будь Чарльз телепатом вообще бы не понял о ком же говорил физик.
- Брайан Беннер мучил меня. А умер в психушке, пока я сидел над своими исследованиями с гамма лучами. Я так погряз во всем этом, что даже опоздал на похороны. Я никогда не пытался его понять, потому что…догадываюсь, что могу так же, - На лице доктора нет страха, нет сожаления, нет даже ужаса, всего лишь смирение. Он не лжет, он действительно возвращался мыслями к своему прошлому размышляя, что бы было, если бы он тоже стал таким же безумным ученым?
А теперь он и есть. Это уже точка невозврата, все границы и пределы дозволенного пересечены. Даже запретный ход, который Брюс так долго избегал, Чарльз вскрыл его.
И Халку это не понравилось.

Беннер. Зря.

Мистер Грин не смеется громко, только отзывается смешком, где-то на задворках сознания, но этого достаточно чтобы Брюса парализовало. Он даже не дышит, только смотрит в одну точку слушая удары своего сердца. Раньше…Раньше это помогало.
Один-два--десять-двадцать-сорок. Сердце моментально сходит сума, превращаясь почти в вибрацию, разрушая всю нормальность ритма, от чего Брюсу кажется, что его вот-вот стошнит, но он сдавленно кашляет, ощущая наконец нехватку воздуха.
Брюс буквально вырывается из рук Чарльза, обратно падая на кровать и судорожно хватает воздух губами, по венам стремительно бежит зеленая жидкость, подчеркивая каждый кровоток.

- УЙДИ! – Это не его голос, это Халк. Он раскрывается всего лишь на секунду перед профессором чтобы продемонстрировать свою совершенную ментальную защиту. Глухой поток бесконечной информации копившейся в голове гения всю его жизнь, зашифрованные мысли, расчеты, непрекращающиеся ни на секунду. Математическое мышление, помноженное на бесконечный гнев. У его сознания нет конца, не существует дна, а гнев, это чувство всей Земли разом. Во всем этом есть только одна константа – Халк защита. Универсальная, кажется, что сразу от всего и всех, даже от самого Беннера, но именно он и есть первопричина этого.
Все заканчивается так же внезапно, как и начинается. Есть еще силы подавить в себе, есть силы замкнуться, есть силы…проигнорировать. Последние капли терпения и сознания без тяги к адреналину. Брюс замирает на кровати судорожно вдыхая вдруг такой тяжелый воздух и шарит взглядом ища лицо Чарльза. Он не помнит, что только что было, но осознает, что опасность была и она…прошла.
- Комната цела…ты тоже…Значит я еще…никого не убил, - Брюс садиться на кровати, и трет переносицу, потому что голову прошибает резкой болью. Но, удивительно, физически он чувствует себя куда лучше, чем десять минут до этого. Так всегда, когда ты почти обратился.

Прости меня, Чарли, прости.

- Сколько человек в этом здании, Чарльз? Ты…думал, а что если…я не сдержусь? Ты уверен во мне больше, чем я в себе. Странно. Я…почти сорвался. Без причины, Чарльз. Понимаешь? – Он так устал. Устал верить в себя, верить в других. Нет, нет, нельзя. Нельзя, черт побери.
- Простите, профессор, я…я слишком сильно устал. Мне нужно уходить, пока я не подставил и вас, - Брюс свешивает ноги с кровати, но не уверен, что сможет встать. В глаза телепату смотреть неловко, мерзко, противно. А что если бы он всех подвел сейчас? Что если бы сорвался по-настоящему? Что если бы…Груз вины на плечах становиться почти физически ощутимым.

+1

14

- В возвращениях нет ничего страшного, Брюс, если проводить четкую грань между прошлым и настоящим.
С гранями у Беннера явно проблема. Его границы размыты присутствием альтер-эго, зародившимся в неокрепшем детском уме и выросшем в достаточно жестоком и жестком мире. Но Чарльз все равно уверен, что при должном терпении все может получиться. И снова хочется предложить свою помощь - и опять приходится одергивать себя, потому что не то место и не то время.
- Это я тебя сюда привел, - пальцы разжимаются, позволяя Брюсу встать, но сам Чарльз остается сидеть на кровати. - Это отель на час. Девушка за стойкой будет помнить молодую влюбленную пару. Я не знал, сколько потребуется времени, поэтому заплатил за сутки.
Чарльзу знакомы сомнения Брюса. Не по себе - тут ему не было с чем сравнивать, потому что Брайан Ксавьер никогда не уделял сыну внимания. И монстром не был. Зато у Чарльза были все шансы в любой момент превратиться в чудовище - в своей голове он держал боль и ненависть всего мира, и это никак не могло пройти бесследно. Но Чарльз держится - и Брюс тоже, что бы он там ни говорил. У Брюса поразительная сила воли, и Чарльзу если что и остается, так это желать ему терпения.
- На твоем месте я бы вообще забыл о таком сразу, как он умер. И... Не думаю, что тебе надо его понимать. Этого человека больше нет, а силы лучше тратить на живых.
Кажется, Брюс снова его не слышит. Чарльз поспешно вскакивает с кровати, хватает Брюса за плечи - тот сразу начинает вырываться, и Чарльз поспешно убирает руки.
- УЙДИ!
- Прости, но не могу.
Халк Чарльза не пугает. Да, огромный зеленый монстр неуязвим, бессмертен, непобедим и очень, очень зол. Но Чарльзу не впервой сталкиваться с подобными существами. Он и не ставит себе цели победить Халка, если оный все же возьмет верх над Беннером. У Чарльза задача поскромнее - защитить людей, пока монстр не успокоится. И Чарльз знает, что его псионические поля не пробить даже гамма-мутанту. Поэтому Чарльзу не страшно - только очень тревожно, и то не за себя, а за Брюса.
Брюс открывает разум, и Чарльз вливается в поток. Его собственное сознание - как губка, заточено под восприятие внешней информации. Если бы Чарльз проводил аналогии с приборами, себя бы он назвал накопителем - все то, что показывает ему Брюс, останется в голове за очередной наглухо закрытой дверью с табличкой "Брюс Беннер и Халк". Чарльз не отделяет одного от другого - они как части единого целого, и Чарльз видит, какое совершенное существо появилось бы на счет, если бы эти двое смогли договориться. И возможно миру стоило быть благодарным Брюсу за то, что он еще не договорился со своим альтер-эго, потому что тогда он - они - стали бы абсолютно непобедимыми.
Брюс закрывается, успокаивается, и Чарльз с тихим вздохом садится на кровать, вновь накрывая своей ладонью дрожащую руку Беннера.
- Я вижу, что ты устал, Брюс. - Чарльз мягко толкает Брюса в грудь, заставляя опуститься на подушки. - Ты еще более чем отлично держишься. А за людей не беспокойся. Я не только мысли читать умею, друг. Я бы смог защитить и их, и себя. Поэтому не извиняйся. И тем более не извиняйся за то, что могло бы быть, но не случилось.
Чарльз снова не дает Брюсу встать. Коротко приказывает "да ляг ты уже", идет в ванную, приносит смоченный холодной водой носовой платок. Кладет его Брюсу на лоб, обеспокоенно хмурится - кожа у Беннера все еще ненормально горячая.
- Пока ты не придешь в себя, я тебя не отпущу... Ты теперь - отчасти моя зона ответственности, так что привыкай. И... Брюс, знай, что ты всегда можешь приехать ко мне и Тони на базу на Аляске. Мы будем только рады. Я бы тебя прямо сейчас забрал, но, как понимаю, у тебя еще остались здесь дела... Но в любом случае, если соберешься - только позови, и мы тебя заберем. Или на худой случай пришлем джет. Договорились?

+1

15

Ни мак, ни мандрагора, ни все дремотные настои мира уж
не вернут тебе тот сладкий сон, каким ты спал вчера.
Уильям Шекспир. Отелло

Доброта Чарльза Ксавьера напоминает Брюсу море в тропиках, только во время приливов. Море как бы есть, но в определенный момент вода сходит, и остаются только обнаженные острые кораллы полные острых камней, опасных мелких гадов и морских ежей. Это лишь маленькая часть силы Чарльза Ксавьера, телепата, который старается скрыть свои секреты – целые затонувшие корабли на дне своего океана. И это еще никто не знает, что же находиться на самом дне.

Брюса не пугает этот океан, он видел похожее в своем разуме. В глазах Чарльза словно есть спрятанное зеркало, отражение его самого. Они похожи, и в тоже время невыносимо разные. Именно это раздражает Брюса Беннера. Он хочет протестовать заботе Чарльза, не дать увидеть себя настолько беспомощным и ослабленным. Сколько он не спал? За последние трое суток шесть часов. Это слишком мало даже с учетом выносливости доктора, и целая пропасть для тела, у которого тоже есть свои лимиты.
- Чарльз…Чарльз, почему ты так сильно в меня веришь? Мы…едва ли с тобой знакомы, - Кажется, что целую вечность. Брюс не понимает. Он не помнит, что с ним было, его мысли все время возвращаются к какому-то воспоминанию из детства, и что именно в этом весь смысл, но…он не хочет вспоминать ни мать, ни отца, ни себя из прошлого.
Головная боль в какой-то момент нарастает, ударяет в виски и так же стремительно отступает, разглаживая даже морщинки на лбу Брюса. Холодный платок и слова безопасности делают свое дело. Брюс сдается под напором заботы профессора, почему-то улыбаясь, проводя в уме аналогию с его студентами. Чарльз действительно умеет успокоить, и такой же упрямый баран как сам Брюс. Забавно. Это из-за возраста или потому что характер такой?

- В кого ты такой упрямый…Если я тут останусь я же усну, - Брюс касается мокрого платка на лице и действительно закрывает глаза. Не хочется двигаться, не хочется о чем-то думать. Еще немного тревожит то, что он задержал Чарльза в Нью-Йорке, и все из-за каких-то двух таблеток. Это невыносимо малая цена за такую заботу и риск.

- Чарльз, я…я устал от Гидры, от города и даже людей. Если твое предложение будет в силе через несколько дней, то я воспользуюсь им. Но у меня есть незаконченные дела, ты прав. Я позову тебя…как в нашем разговоре сегодня, когда буду готов, если ты не против. Но доберусь своим ходом, посылать джет опасно, Чарли. За мной следит Гидра. Это был наш уговор со Стивеном. Мне будет удобнее, если я сам скроюсь с их радаров. Я умею, - Брюс кладет руку поверх пальцев профессора и не крепко сжимает, желая показать, что справится с этим самостоятельно, в него действительно стоит верить.
- Зона ответственности? Ох, Чарльз, лучше оставь моего демона мне, - Брюсу не очень нравится этот разговор. Ему не нравится то, что его воспоминания, отрывки эмоций, что это все досталось профессору так просто. Но больше всего он не понимает почему Халк выжидает. Словно есть какая-то ловушка, что-то, о чем сам Беннер даже не догадывается.

Что ты от меня скрываешь, мистер Грин?

Халк молчит, он уже показал свое обличие Чарльзу, он подавил личность Беннера, и он…спокоен. Даже больше чем сам Брюс и это настораживает. Почти пугает, словно зеленый демон знает, эта встреча будет не последней.
Ксавьер не кажется Брюсу опасным, хотя с точки зрения его способностей разрушительная мощь профессора так же велика, как и Халка. Но...разница есть. Брюс не знает приделов своего монстра, монстр знает все. Знает ли теперь сам профессор? Брюс не помнит последних нескольких минут их разговора до того, как Чарльз уложил его в постель. А значит…что-то произошло.
Вопросы Брюса множатся как клетки вируса за считаные секунды, обрастая новыми пунктами и грифами «обязательно спросить». И именно в эту секунду наступает перегрузка мозга. Брюс Беннер отключается, проваливаясь в спасительную темноту сна, так и не успев предупредить Чарльза о том, что его могут искать. Гидра. Тони. Еще кто-нибудь.
Но почему-то именно рядом с Чарльзом Ксавьером Брюсу не снятся сны. Всю чертову ночь он спит так, как никогда за все эти два года и два месяца.

End

Отредактировано Bruce Banner (2018-02-17 02:52:55)

0


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [19.09.2016] Biggest muscle in the body


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно