ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [12.07.2016] кто-то сказал, что будет легко?


[12.07.2016] кто-то сказал, что будет легко?

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

КТО-ТО СКАЗАЛ, ЧТО БУДЕТ ЛЕГКО?
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

https://imgur.com/P8Ndb4o.gif  https://imgur.com/AA8BWuD.gif
Lin Li | Grant Wardhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Первая тренировка. Первые синяки и ушибы. Первые впечатления.
И еще вечные и банальные попытки понять то, как мир может быть настолько тесным.

ВРЕМЯ
12.07.2016

МЕСТО
Нью-Йорк, тренировочный зал

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
ничего такого страшного не предвидится

+2

2

Просто не было. Лин с самого начала  подозревала, что мама упрется рогом и попытается запретить ей брать уроки самообороны у какого-то незнакомого мужчины. Благо, что она пока не настаивала на личной встрече. В ход пошли другие аргументы. Например, что дочь никогда не занималась ничем этаким, даже не пыталась войти в группу поддержки, а боевые умения - это немного посложнее, потому что для них требуется и определенная физическая форма, и опыт, хотя бы начальный, и упорство, и выдержка, и понимание того, что через неделю Лин не сможет разбрасывать преступников с помощью мизинчика или пугать ростом.
   Шутка про рост была направлена на то, чтобы смягчить прочие аргументы и непримиримость тона. И она даже дружно посмеялись над ней, одновременно представив, как Линни пугает своим метр с хвостиком в кепке и прыжке встреченных широкоплечих под два метра ростом криминальных элементов.
   Знала бы мама, насколько близко она была в тот момент к истине! Но послушная дочь ей так ничего и не рассказала. Полицейские, кстати говоря, так и не появились. Лин не особо огорчилась, испытывая что-то сродни облегчению. Поскольку парней из парка в школе она пару раз видела мельком, то пришла к закономерному выводу, что родители сумели их отмазать от обвинений, заодно капитально промыв мозги на тему поведения.  Угрожать ей никто не пытался, ни прямо, ни через знакомых. Даже взглядов не было, которые тяжелые, обещающие много и всего, но ничего хорошего.
   Паранойей девушка никогда не страдала, но мнение о необходимости уроков стало еще  тверже. Просто на всякий случай, для подстраховки. Просто потому что угрозы были бы нормальными, а вот затишье...Затишье заставляло напряженно отслеживать присутствие кого-то из парковых знакомцев краешком глаза.
   Смех стих, и Лин пустила в ход тяжелую артиллерию. Вэл. Этому мама не нашла что противопоставить. Но по телефону пытала подругу добрых минут пятнадцать. Вопросы из нее сыпались, как вода сквозь решето. Вроде  промелькнул один о родителях Гранта. Лин даже отвлеклась от натюрморта, который рисовала на листе, чтоб не показывать явного интереса к разговору, и удивленно воззрилась на родительницу. Это она что, решила проследить еще и родословную будущего преподавателя?
   Но когда мама отключила телефон и перевела взгляд на нее, девушка поняла, что они выиграли. Они - это она, Грант и Вэл.
   Домой после уроков Лин забежала только, чтоб бросить сумку с учебниками и переодеться в спортивную форму. Немного подумала и захватила еще запасной комплект. Вряд ли, конечно, Грант с первого дня станет учить ее чему-то по-настоящему серьезному, но... Волосы заплела в тугую косу, чтоб не мешали, и отправилась по названному Грантом адресу.
   И все-таки... Как правильно нужно называть наставника по самообороне?

Отредактировано Lin Li (2017-12-17 16:13:24)

+2

3

Он никогда даже не предполагал того, что когда-нибудь воспоминания о том, что произошло более четырех лет назад, вновь всплывут и как-то дадут о себе знать. Он постарался не думать о том, что когда-то он ослушался приказа и сделал все так, как сам считал нужным, ведь тогда в нем стало бы еще больше сомнений и вопросов к самому себе.
И все равно, когда он увидел лицо той женщины, матери Лин, вновь, то вспомнил все. Абсолютно все. Вплоть до мельчайших деталей. Точно и не забывал никогда. Хотя возможно все так и было. Возможно, что он так и не сумел позабыть о тех нескольких днях, когда ему следовало выполнить новое задание, подтвердить свою полезность, доказать, что от него будет толк.
Уорд помнит разочарование Гарретта, когда он принес ему плохие новости – те двое мутантов, которых ему следовало поймать, ушли, замели за собой следы, исчезли, не оставив даже зацепки о том, где их искать. И помнит его пренебрежительные слова о том, что он не смог справиться даже с простейшим заданием, и что ему еще предстоит долго учиться. Он так никому и не сказал, что он просто отпустил тех людей, которым грозила участь подопытных лабораторных крыс, и не упомянул об этом даже вскользь.
Почему он так поступил? Потому что это было правильно. Потому что так было необходимо. Да, он помнит еще и то, что чувствовал угрызения совести за ложь человеку, который спас его и дал ему новую жизнь, но, тем не менее, это было правильно. За это решение он не собирался извиняться. Ни тогда. Ни сегодня.
И теперь он встречает ту женщину вновь. Не лицом к лицу, но и того, что он увидел ее в окне, было для него более чем достаточно. И ее дочь – Лин. Их дочь. Как это возможно?
Случайность. Это именно случайность. Но спокойно отнестись ко всему этому не получается. И подобрать какие-либо слова. Поэтому вместо всего этого он устало потирает виски и качает головой, думая о том, что мир чересчур тесен, а жизнь довольно забавная и странная штука. За все эти дни он мысленно успевает поблагодарить что-то там за то, что ему так и не пришлось знакомиться с матерью Лин. Он не сомневается – его помнят, его очень хорошо помнят. Как и он сам, как оказывается.
Уорд смотрит на время. Остается еще час. За эту неделю он успел хорошо поработать, распрощаться со старой Гидрой, вновь залечь на дно, если можно так выразиться – он просто исчез в очередной раз, отключил телефон, по которому бывшие коллеги с ним связывались, сменил место жительства. Еще раз убедиться в том, что никто не разыскивает его в Нью-Йорке. Если Щ.И.Т. или иные организации его еще ищут, то не здесь, а в иных странах, где он специально засветился пару месяцев назад для того, чтобы сбить их со следа. Ему нужно только выдохнуть и подумать о том, что делать дальше – он не может долго жить в бегах и не может постоянно скрываться от многочисленных врагов.
Один выход – Гидра Стивена Роджерса. Но… над этим еще предстоит подумать.
Уже на месте он переодевается, подготавливаясь и все еще продолжая обдумывать, то, следует ли заговаривать с Лин о ее родителях. Он уже абсолютно убежден в том, что его память не подводит, но, тем не менее, хочется убедиться, хочется получить прямые доказательства, чтобы не сидеть и не мучить себя вопросами о том, как такое вообще могло произойти в мире, в котором живет свыше нескольких миллиардов людей. Он вновь качает головой, отбрасывая прочь мысли, как только Лин появляется в поле зрения.
Уорд вздергивает бровь вверх – ее все же действительно отпустили на тренировки. Он в этом сомневался, ведь мало какой родитель согласился бы на подобное без крайне весомых доводов. Вероятно, ее мать решила, что дочери необходимо научиться защищать себя. Или узнала о том, что произошло.
Он отмечает про себя заплетенные в косу волосы. Не будут мешаться. Еще одно доказательство того, что Лин настроена достаточно решительно и точно не пойдет на попятную. Это хорошо, хотя то, что это все же не произойдет, далеко не факт.
- Ты вовремя. Наверное, я не стану считаться экстрасенсом, если предположу, что уговорить мать тебе было сложно, - пожимает плечами, весело хмыкая и делая несколько шагов в ее сторону. – Полиция не создавала проблем?
Он вспоминает о тех парнях, которым ему пришлось преподать урок, и ему становится отчасти интересно, довершили ли стражи правопорядка то, что он начал, или нет.
- Ты готова? – спрашивает, зная, что она, разумеется, готова. Но спросить следует. В конце концов, он всегда считал, что не получится никого научить ничему стоящему, если не устанавливать доверительные отношения.
Конечно, так риск становится выше, но он устал вечно осторожничать. Нужно расслабиться и перестать дергаться при каждом шорохе.

+2

4

Кончики пальцев подрагивали, совсем незаметно, но Лин сосредоточилась и заставила ладони одну спокойно лежать поверх спортивных брюк, а вторую придерживать сумочку со сменной одеждой и прочими необходимостями. Среди небходимостей первым номером шел мобильный телефон с выставленным на максимальную громкость звонком. В том, что мама будет звонить с периодичностью минимум каждые полчаса, девушка не сомневалась ни капельки. И даже знакомство Гранта с Валери не убедило родительницу в полной его благонадежности и безобидности. Относительной. Про относительную Лин старалась вслух не говорить. А то ведь если мама услышит, одним вопросом дело не ограничится. Да и после этого импровизированного допроса, если хоть один ответ насторожит маму или покажется ей неубедительным, все, с тренировками и просто встречами с Уордом придется распрощаться  навсегда.
   В  общем, на телефонные успокоительные монологи придется прерываться, в особенно в первые дни. Лин это понимала прекрасно и была уверена, что Грант тоже понимает. Так что им обоим придется смириться с трезвоном разрывающегося мобильного, требующего прервать показ или отработку приема, чтобы мама услышала голос единственной дочери и успокоилась еще на полчаса.
   Если бы себя было так же просто успокоить, как Лин успокаивала маму во время того разговора или в будущих  мысленных разговорах по  телефону. С собой так не получалось. Все-таки уроки по самообороне были чем-то совершенно новым в ее жизни. школьная физкультура и рядом не стояла: бег, прыжки, упражнения на растяжку и общеукрепляющие.
Интересно, хоть что-то из того, чему нас обучают в школе, пригодится? - полной уверенности не находилось, но вот хрупкий шанс маячил неподалеку.
   Грант уже ждал, и Лин в который раз за день испытала облегчение. Оказывается, она наравне со всем остальным опасалась, что, тщательно все обдумав, Уорд все же откажется обучать ее. Да и кто бы его винил? Вряд ли ему хоть когда попадались настолько неподготовленные ученики прежде. А тут придется работать с той, кто тяжелее карандаша или сумки с учебниками или покупками в руки не брал. Стометровку  Лин пробегала в первой пятерке, но на этом ее физкультурные успехи и заканчивались. Для группы поддержки она ростом не вышла. И голос подкачал тоже.
   - Это было и сложнее и проще, чем я думала, - улыбнулась девушка, оглядываясь по сторонам. - Но мама будет звонить, и боюсь, что довольно часто, - кивнула на сумку, в которой затаился телефон. - Мама же, - добавила так, словно это объясняло все на свете и еще немного сверху. - Но я готова, - сбросила сумку под стену. - С чего начнем?

+2

5

Теперь он замечает то, насколько странно смотреть на Лин, вспоминая лица ее родителей и невольно находя их черты в ее лице. И он понимает, что, несмотря на время, так и не забыл того случая, и то совершенно неудивительно, так как это был едва ли не единственный раз, когда он ослушался приказа Гарретта, когда проигнорировал его желание и решил дело так, как самому захотелось. Непривычно. Странно.
Он точно никогда не вспоминал о том времени, тем более с той поры, как он предал Щ.И.Т., отправившись за Джоном до самого его конца, и сейчас ему приходится сталкиваться лицом к лицу с последствиями своего давнего выбора. Но он определенно не может сказать, что в его выборе было что-то плохое, и не может сказать, что последствия его пугают. Они скорее запутывают его, заставляя вновь и вновь заниматься самоанализом.
После Мультауна в нем подобное происходит гораздо чаще, чем он сам этого бы желал. Он точно не горел желанием раскаиваться в том, что в какой-то момент он не остановился и не пошел вслед за Щ.И.Т.ом, чтобы сдаться добровольно и рассказать о планах Гарретта, но разговор с Дейзи вывернул его наизнанку. Все переменилось. Почти. И ему кажется, что он заблудился в трех соснах, и не понимает, в какую сторону двигаться.
В скором времени придется выяснять.
Так или иначе.
Без этого никуда.
Но до тех пор…
Уорд задумчиво хмыкает, слегка пожимая плечами, когда слышит слова Лин о том, что с матерью было сложно. Он совсем не удивился бы тому, если она не пришла бы на тренировку. Учитывая то, что произошло с ее родителями в прошлом, это было бы вполне логично и оправданно. И он бы даже не стал задаваться лишними вопросами о том, что же случилось, а потому и не задает их сейчас. Не возмущается. Не закатывает глаза. Он понимает это. И понимает то, что точно не станет раздражаться, когда услышит очередной телефонный звонок.
- Это нормально. Не думаю, что это создаст какие-либо проблемы. Думаю, это для нее необходимо, - произносит легко, посмотрев на боксерскую грушу, а затем кивнув на нее. – Начнем с самого начала. Пока все будет относительно легко – отжимания, подтягивания и прочие упражнения. Тренировки с постепенной нагрузкой.
Приемы рукопашного боя пойдут после. Не раньше. Все бойцы начинают именно с этого. И Дейзи когда-то давно он обучал именно так, начиная с самых основ. Шаг за шагом новичок укрепляет свое тело, понимает то, как ему нужно будет действовать, попади он не в ту ситуацию. Только так, и не иначе. И только после всего этого медленно, но верно начинает обучаться всему остальному. И практически невозможно сказать, что это будет легко.
Он не знает точно, насколько хорошо Лин хочет научиться защищаться. Вряд ли настолько хорошо, чтобы тягаться с агентами, военными и всеми прочими, кто так или иначе просто обязан уметь постоять и за себя, и за всех, кому может потребоваться помощь. Поэтому он уверен в том, что для нее все это будет относительно легко. Ключевое слово – относительно. Ведь если учесть то, что, скорее всего, она занимается физическими упражнениями лишь в школе, то ей так или так будет тяжко.
- Надо сказать, я удивлен. Не думал, что твоя мать отпустит тебя, хотя и допускал возможность подобного, - да, он ждал и подготавливался, серьезно вознамерившись выполнить свое обещание – научить ее сражаться за себя, но он предполагал и то, что она не появится. – Но все же рад видеть тебя в полной боеготовности, - слегка улыбается.
После он вновь задумывается о том, стоит ли ей рассказывать о знакомстве с ее родителями. Непонятно. Что произойдет после – неизвестно. Не то, что он запаривается насчет этого, но он просто уверен, что она должна знать. Но позже, когда придет время, не сейчас. И он знает, что он ей расскажет, если не захочет после путаться и лгать.
Внезапно ему на ум приходит вопрос о том, на что она способна. Она – мутант. В этом не может быть никаких сомнений. Или же способность в ней все еще дремлет, ожидая подходящего момента, и один только черт знает, каким окажется ее дар. Грант только надеется на то, что это не произойдет во время тренировок, ведь тогда все обрушится на его голову. И вот тогда ему придется в очередной раз проверять свою чуть ли не легендарную живучесть, которая до этих пор еще ни разу не подводила его. Но фортуна не будет улыбаться ему вечно.
- И кстати, скажи мне, какими физическими упражнениями ты занимаешься? Ну, или занималась. Может, есть что-то, о чем я должен знать, - спокойно спрашивает, показывая при этом какую стойку ей нужно принять и как бить по груше. – Вот так. Несколько минут.

+2

6

Грант новость об очередном возможном отвлекающем факторе воспринял на удивление спокойно, что еще больше утвердило Лин в своем мнении на его счет. Она еще от Валери наслушалась о том, какими нетерпимыми бывают наставники, которые подражая своим восточным коллегам, хотят, чтоб их называли сенсеями или вроде того. Нетерпимыми, раздражающимися из-за всяких мелочей и даже капризными. Полные противоположности Уорду, что бы он там о себе не говорил и еще не скажет в будущем. А в том, что скажет, Лин почему-то не сомневалась. Слишком хорошо она помнила выражение его лица в парке.
   Вот только его слова пока упорно шли в разрез с поступками. и Лин почему-то казалось, что Грант этого даже не замечает, почему-то продолжая верить в свою точку зрения. Что же с ним могло произойти в прошлом, что он до сих пор уверен, что не имеет права считать себя хорошим человеком? Девушка не знала и даже предположить не могла, а вот касательно расспросов...Это было неправильно- лезть в чужую душу без разрешения. Да и с чего взрослый мужчина станет откровенничать со школьницей?
   - Мамы они такие, - улыбнулась Лин и развела руками.
    Других объяснений у нее не было. Она и сама до последнего сомневалась, что мама не перехватит ее у входной двери, запретив выходить из дому. Или, что было тоже очень вероятно, решит придти на тренировку с ней, чтобы посмотреть на незнакомого учителя самостоятельно, устроив допрос ему, затребовав рекомендации с прежних мест работы и отзывы учеников. Лин, представляя эту сцену в самых ярких красках, почти решилась сбежать, как частенько делают подростки в кино, - через окно или второй выход, пока мама занята чем-то особенно важным. Ну, просмотром очередной серии любимой многосерийной мелодрамы о страданиях и метаниях влюбившихся друг в друга в первых секундах первой серии героев, или разговором с подругой по телефону, или спором с соседкой по поводу птиц, объедающих фруктовые деревья.
   Все , как ни странно, обошлось парой-тройкой напоминаний о телефоне, пока Лин шла к калитке, от которой помахала рукой маме, продолжающей стоять на пороге. В этот момент Лин почувствовала себя героиней фильма, которую отправили совершать подвиг во имя...Во имя...О! Во имя ЦЕЛИ! Именно так, с большой буквы и большими буквами. А ведь у нее в сумке даже не было волшебного амулета, а на поясе не висели ножны с самым захудалым мечом!
   Сумку Лин отложила в сторону, озаботившись тем, чтобы телефон лежал с самого верху, и его не пришлось искать, когда спокойную тишину зала разорвет его пронзительный трезвон.
   - Утренняя зарядка, - начала перечислять Лин, осторожно повторяя движение за Грантом,  хотя боксерская груша на ее удары реагировала скорее с интересом. Вроде великана, которого пнул гном. И гигант повернул голову, чтобы проверить, кто рискнул его потревожить, но всерьез пинок не воспринимает и даже не раздражен. - Занятия по физкультуре, утренние пробежки... Не каждый день, - покаялась.  - А еще я очень много хожу. Это считается?

+2

7

Возможно, кто-то из его прошлого, кто-то, с кем он хорошо знаком, увидев его сейчас, упал бы в приступе истерического смеха или, по крайней мере, застыл бы на месте с ошеломленным выражением лица. И он мог бы понять его. Все это скорее присуще тому Гранту Уорду, которого он создал, вылепил из себя, начиная работу под прикрытием в Щ.И.Т.е, а не тому человеку, которым он являлся большую часть своей жизни. Все это совершенно не в его стиле. Точнее было не в его стиле.
Сейчас он все больше осознает, что что-то изменилось. Что-то пошло абсолютно по другой тропинке. Что-то, о чем он даже не подозревает, и только время может показать, к добру это или к худу. Хотя, даже не гадая долго, можно предположить, что вне зависимости от всего этого он успешно во что-то влипнет по самые уши, а после начнет старательно выбираться из болотца проблем, попутно посылая все на своем пути к такой-то матери.
Вот это уже в его стиле. Обычно. Красиво. И неприятно. А главное – со вкусом. Вероятно, он даже обзаведется новыми врагами, а то старых становится маловато. Щ.И.Т. борется с внутренними и внешними угрозами, и если там вспоминают о нем, то лишь тогда, когда он дает им повод или по случайности палится где-то. Грант всегда усмехается, когда думает о чем-то подобном – ведь все точно так и будет, когда-нибудь, но будет.
- Считается. Это значит, что, более или менее, ты достаточно вынослива, - наносит еще один удар по груше, а затем держит ее, наблюдая за Лин. – Мне надо понять, на что ты уже способна, и с чего мне начинать. Хотя и так понятно, с чего. Через некоторое время тренировки будут серьезнее, но к ним ты будешь уже готова.
Происходящее крайне сильно напоминает о временах, когда его жизнь еще не перевернулась вверх дном. На этот раз он знает, что некуда спешить, на этот раз он более спокоен и терпелив. И сегодня он меньше дергается, чем вчера, когда ему то и дело приходилось оборачиваться и выискивать взглядом полицейских, выполняющих свою работу.
И еще часть его мыслей занимают раздумья о том, как же тесен мир. Об этом уже много кто говорил – писатели, ученые, философы, певцы и черт знает, кто еще. Но чужие слова ничто по сравнению с собственным опытом.
Ему хочется расспросить Лин о ее родителях – откуда-то взялось неуемное любопытство, которое так и подначивает его узнать о том, как они жили после той встречи, когда он передумал выполнять работу и нарушил приказ. Разумеется, так или иначе, хорошо. Учитывая то, что они исчезли со всех радаров. Гидра тогда не получила ничего, и не получила после. Он бы об этом непременно узнал, случись такое. И все же узнать хочется.
Но проблема в том, что сама Лин может ничего не знать о прошлом ее родителей. Какой отец и какая мать будет рассказывать о подобном ребенку? Не самая лучшая сказка на ночь. И имеет ли он право раскрывать чужой секрет просто так? Он сильно сомневается в этом.
Однако о том, что он работал раньше на Гидру, ему придется поведать. А также о том, что в будущем он, возможно, вернется в организацию. Об этом она должна знать, чтобы понимать то, кто он, и чем занимается. И для себя понять, стоит ли ей учиться самообороне именно у него.
Следует сказать, что он не боится осуждения. Сколько раз он слышал в свой адрес слова о том, что он выбрал неправильный путь, не вспомнить. Он всегда оставался верным своим принципам, он всегда оставался преданным агентом, пусть и отхватил за это с лихвой. Он знает, что сделал неверный выбор, отказавшись от приобретенных друзей и вернувшись к Джону, но он сделал это, считая, что поступает правильно.
Конечно, за это он будет расплачиваться еще долгое время. И вряд ли кто-то из его прошлого сможет его понять и простить. Ни за что. Никакие слова тут не помогут, и он это, после Мультауна, осознает особенно четко. И Лин точно должна знать, кем он является. Скрывать правду – последнее, что он хочет делать.
И после того, как он расскажет все, скорее всего, сегодняшний урок станет первым и последним. Как бы ни забавно это не звучало.
И как ни удивительно, но удары Лин по боксерской груше пристойные. Очень слабые, но зато наносятся под правильным углом. Многие люди, начиная боксировать, принимают неправильную стойку и бьют так, как им захочется, что уже является ошибкой.
- Получается довольно хорошо. Не расслабляйся, держи руки поднятыми, как бы сильно ни уставала, - произносит, следя за ней. – И кстати. После тренировки надо будет тебе рассказать кое о чем. Раз уж ты всерьез вознамерилась обучаться у меня, то, думаю, тебе стоит знать, кем я являюсь. Будет честно, - пожимает плечами, спокойно обращаясь к ней и не выпуская грушу, хотя можно было ее и не держать – удары Лин еще не настолько сильные, чтобы это требовалось. В будущем, это, конечно, изменится, если уроки продолжатся и дальше.

+2

8

Всегда приятно узнавать, что дела обстоят не настолько печально, как предполагаешь или опасаешься. И Лин, скрестившая пальцы на удачу, пускай только и мысленно, радостно улыбнулась. Оказывается, все те упражнения, к которым и она сама, как ни стыдно это признавать, и ее одноклассники, за исключением спортсменов из разных команд, которые претендовали в дальнейшем на стипендию в университете, относились с определенной долей равнодушия и даже раздражения, не настолько бесполезны.
   Нет, если вспомнить о логике, то все предметы, которые им преподают в школе и дополнительные занятия не на пустом месте  появились, а имеют определенную цель и формируют опыт, который можно будет использовать в будущем. Но одно дело помнить об этом потому что, утверждение прозвучало в речи директора, и совершенно другое - узнать на практике от человека, мнение которого ценишь.
   Возможно, если бы  Лин знала наперед о том, что упражнения и пробежки пригодятся во время тренировок с Грантом, она старалась немного больше. Лин на секунду задержала удар, попытавшись представить, как старательно выполняет упражнения на физкультуре, взгляды не-подруг, которые и без того всегда считали ее слегка не от мира этого, и поняла, что нет, не старалась бы. Да и не пришло бы ей никогда в голову, что когда -то она станет обманывать маму и учиться приемам самообороны у человека, который не устает называть себя плохим, когда все вокруг стараются показывать себя только с хорошей стороны.
   Лин никак не могла понять этого. Люди никогда не любили признавать свои ошибки и плохие поступки. Даже застигнутые на месте преступления и окровавленным ножом или дымящимся пистолетом в руках и не испустившей последний вдох жертвой, назвавшей имя убийцы, начинали доказывать, что ни чем не виноваты, стали жертвой коварного заговора  и требуют защиты. И адвоката. Вот про адвокатов "невинные жертвы" вспоминали в первую очередь, и чтоб обязательно из известной юридической фирмы, не проигравшей ни единого дела.
   Груша качнулась и стукнула Лин в ответ, совсем легонько. Но девушка поняла, что отвлеклась и забылась, увлеченно стуча по снаряду в точности, как Уорд говорил, почти не задумываясь об этом. Нет, конечно, вначале она следила за движениями и положением рук, а потом втянулась.  Но с непривычки руки устали. А еще  внезапно подумалось, о существовании каких мышц у себя она узнает завтра с утра по неприятным болезненным ощущением. Так всегда происходило после возвращения даже к к тем же урокам по физкультуре после каникул.
   Нужно будет спросить у Гранта о мазях...- задумчиво  принялась перебирать варианты Лин, дав сдачи груши и убрав руки. Или, возможно, есть какие-то специальные упражнения вроде растираний или самомассажа...
   - Грант, - Лин врезала груше с размаху и повернулась к Уорду. - А скажи...Ай!- груша воспользовалась моментом  и вернула удар, попав прямо в бок. - Да чтоб тебя, - прошипела возмущенно девушка и принялась растирать место ушиба. - Еще синяков мне не хватало с первого раза. Так вот... Кхм...А о чем я хотела спросить? Ну, неважно, вспомню- скажу. Может, перерывчик? Заодно расскажешь, что хотел.

+2

9

Его не покидает мысль о том, что он всегда мог быть таким. О том, что если бы… если бы тогда отступился от собственных принципов, от своей безоговорочной веры в Джона, от этого ожидания чего-то лучшего, все сейчас могло бы быть иначе. Его жизнь не была бы переломана, быть может, он занимался бы чем-нибудь другим. Не бегством, не выживанием, не спасением самого себя. Не попытками собрать себя вновь.
Уорд прикрывает глаза на секунду, пока груша едва-едва сотрясается под слабыми ударами Лин, и думает о том, что ему нужна цель. Бессмысленное выживание, бегство по всему миру, попытки пережить один день, затем второй, а после третий – все это делает его похожим на зверя, который просто никак не может найти для себя пристанище. Ему нужен смысл.
Он знает, что найти таковой будет очень сложно. Возможно, остальным людям в этом мире это далось бы легко, но ему придется изрядно потрудиться над этим. Или же всего лишь вернуться в Гидру. Это будет очередным шагом на пути к выживанию и защите своей собственной шкуры – верно, но таким образом он вернется в строй, он вновь станет агентом, и у него будет работа, которую он будет выполнять, заполняя раз за разом пробелы в себе самом.
Разумеется, это так же не будет считаться хорошим поступком. Он не станет от этого лучше. Гидра, в конце концов, Гидра. И никакой Капитан Америка при всем своем желании ее не исправит, какие бы старания ни прикладывал. Слишком долго существует эта организация, слишком сильны ее правила, ее истинные догматы, ее идеология и мировоззрение. Он это знает, и все же ему хочется рискнуть и попробовать – новая идеология, идеология Роджерса привлекает, как яркий свет, манит.
Ему интересно, чего же он хочет от всего этого. Скорее всего, выживания в первую очередь. Только после все остальное. Только после, никак иначе. Только по этой причине он намеревается ступить на прежнюю дорожку, надеясь при этом на то, что это так же принесет покой его душе. Ведь все это – чувства, эмоции, мысли – все это не для него, и все же это с ним – Мультаун, чем бы он ни был, твердо отпечатался в нем, и сделать с этим он ничего не может.
Все это время Уорд задумчиво смотрит за тем, как Лин бьет по груше. Она старается, и это хорошо. И радует то, что она делает все правильно. Поправлять ее нет необходимости. Просто наблюдать. От размышлений его отвлекают слова, и он вопросительно вслушивается в ее голос. Да, перерыв. Он согласно кивает, отпуская грушу, и направляется к столику, на котором заранее были подготовлены пара бутылок с водой.
- Отдохни немного, потом продолжим, - если, разумеется, она захочет продолжать. – И привыкай. В будущем будешь уставать еще сильнее. Это все же не физкультура в школе, - улыбается краем губ, откручивая крышку своей бутылки.
Уорд присаживается на стул, посмотрев заодно на экран телефона. Одно новое сообщение, которое он запоминает и тут же стирает – пора завязывать с делами в старой Гидре. Достаточно ему с нее. Хотя он точно знает, что ничего не изменится, что на нем всегда останется клеймо агента Гидры. Он от нее не избавится.
Ему все же любопытно, как именно отреагирует Лин на правду о том, кто он. Вероятно, о Гидре она знает всего ничего, но когда он введет в курс дела… Вряд ли он позволит себе расстроиться – многие довольно часто порицали его за верность этой организации, многие все время винят его во всех бедах и невзгодах, которые она привнесла в их жизни – он успел привыкнуть к тому, что его теперь все ненавидят и желают ему медленной смерти.
- Что ты знаешь о Гидре? – задает простой вопрос, зная, что, скорее всего, услышит то, что Щ.И.Т. и весь мир кричит о ней с экранов телевизоров, называя ее чистым злом. – Наверное, не так много. Я агент Гидры. На данный момент уже бывший. На моем счету много не самых лучших поступков. И я нахожусь в списке самых разыскиваемых врагов Щ.И.Т.а, всем агентам которого отдан приказ найти меня и взять живым или мертвым, - проводит пальцем по подбородку, рассказывая Лин пока лишь часть правды.
Есть еще другая часть. Часть, которая затрагивает уже саму Лин и ее семью. Часть, в которой и он был замешан несколько лет назад. Часть, столкнуться с которой он никак не ожидал. Тот случай, о котором он не забывал, но и не вспоминал долгое время. И он не знает точно, как Лин воспримет правду.
- Но, быть может, ты слышала о Гидре от своих родителей. Они тебе ничего такого о ней не рассказывали? – хочет для начала проверить, насколько болезненна для нее эта тема, и только после решать – стоит ли рассказывать дальше.

+2

10

Как же завтра будут болеть руки, - мысль была по большому счету новой и неожиданной, но вполне разумной. Любое непривычное физическое действие, даже долгий, дольше обычного пеший переход легко вызывает усталость и неприятные болезненные ощущения. Что уж говорить об избиении боксерской груши руками, которые до сегодняшнего дня ничем подобным и близко не занимались? А ведь завтра снова в школу, и рисование никто не отменял...
   Врать и придумывать очередные отмазки Лин не хотелось совершенно, так что предстояло очень тактично и осторожно поинтересоваться у Гранта насчет мазей и натираний, или специальных физических упражнений, которые способны уменьшить последствия, если не избавиться от них совсем. Это, конечно, если сам Уорд не скажет о них в конце тренировки, в чем девушка была почти уверена. И "почти" в контексте использовалось исключительно по причине того, что людям случается забывать и отвлекаться, или все вместе, а он всего лишь человек.
   Грант посоветовал начинать привыкать, и Лин мысленно закатила глаза, девчачья привычка. Но что поделать, если ты девочка? Но иногда взрослые дают советы, которые не нуждаются в озвучивании, настолько они очевидные. Наверное, это инстинктивное стремление, присущее всем взрослым  без исключения, - воспитывать тех, кто моложе. А еще защищать, оберегать и учить. Лин это понимала, как понимала и своих сверстников, бунтующих против ограничений, сама не пытаясь бунтовать. Нуууу....По крайней мере, пока и открыто.  Зачем, если можно попытаться договориться или переубедить?
   А вот вопрос, касающийся Гидры, слегка удивил. Об организации рассказывали в экранов телевизоров, писали на страницах периодических изданий, восхваляли. редкие статьи, в которых осторожно высказывали некоторые сомнения в благостности и благотворительности, были скорее исключением. Но родители всегда говорили Лин, что стоит все, что рассказывают делить, как минимум на десять и отнимать еще половину. Так что  веры хвалебным одам не было вовсе, только легкая настороженность и опасение. А еще тревога, потому что ни папа, ни мама не смотрели подолгу передачи о нем, переключая на другой канал, и на их лицах появлялась грусть и...страх?
   - Мало что знаю, - Лин вины из-за этого не ощущала. Было бы из-за чего. - Но родители советовали держаться подальше от членов Гидры, - улыбнулась Гранту. Вот знала бы мама! - Не уверена, касается ли это настоящих только или и бывших.
О Щ.И.Те информации в запасниках памяти оказалось еще меньше. Только о том, что он, вроде, с некоторых пор часть Гидры. И вот странно было услышать, что Грант в розыске, да еще и с такой оговоркой, больше похожей на фразу из боевика. Живым или мертвым.
   -  Грант, послушай, - Лин вытащила свою бутылку с соком, ярком блеснувшим солнечным апельсиновым лучом. - ты сейчас наверняка скажешь, что я маленькая и не понимаю чего-то, но... У  всех в жизни есть поступки, которые их не красят. Не только у тебя, у меня тоже, у моих родителей, соседей. Но некоторые пытаются исправиться. А некоторые , - вздохнула и поставила сок на лавочке. - Почему у меня такое чувство, что ты уверил себя, что не заслуживаешь прощения? И что сейчас расскажешь о чем, что по твоему мнению окончательно меня убедит в том, что именно так и обстоят дела?

+2

11

В эти моменты особенно отчетливо становится понятно, какое сильное влияние прошлое оказывает на настоящее и будущее. Оно не дает спокойно дышать, сжимает в стальных тисках. Оно не позволяет сделать ни одного расслабленного движения. Оно не дает ни на секунду забыть о том, кто он, что сделал, через что прошел, от чего бежит. Напоминает о том, что это трудно чем-то исправить. Не просто трудно, а практически невозможно.
И он не знает, что с ним делать. С тех пор, как он остался один, предоставленный самому себе, без Гидры и без Щ.И.Т.а, без какого-либо напарника, он не знал, что делать дальше. Так и сейчас. Вся его жизнь крутилась вокруг чего-то, вокруг службы, работы на что-то, а тут в одно мгновение все рассыпалось, развеялось в пыль, и ничего не осталось. И все, что он может, так это вернуться в Гидру, чтобы вновь его жизнь вертелась вокруг нее, снова и снова, пока что-то не случится, пока ему не придется уходить, чтобы выжить. А такой момент настанет в обязательном порядке – можно не сомневаться.
Уорд вслушивается в слова Лин, задумчиво хмыкает, понимая, что она ни о чем не знает. Ей ни о чем таком родители не рассказывали. Это понятно. Логично. Зачем омрачать жизнь дочери неприятными историями из прошлого, которое хочется забыть, выкинуть из головы, от которого хочется сбежать.
Он может только кивнуть и признать, что совет, который они ей дали, хороший, действительно полезный. Но распознать агентов Гидры всегда сложно, если учесть то, что большинство из них закоренелые шпионы, которые на инстинктивном уровне всегда стараются слиться с толпой, спрятаться у всех на виду, стать «своим», другом, приятелем, человеком, который протягивает руку помощи. Их трудно раскусить. Обычному гражданину, простому человеку, далекому от мира интриг и опасностей, в котором он живет, сложно понять, от кого именно следует держаться подальше.
Его это немного беспокоит. Он вспоминает о том, что Лин – мутант. Оба ее родителя являются ими, так что и она, скорее всего, тоже. В этом нет сомнений. Как и нет сомнений в том, что она находится, так сказать, в зоне риска – она одна из тех, кого Гидра всегда будет рада схватить и отправить на опыты в бесчисленные лаборатории. Осознание этого ему не нравится. И довольно сильно. Такого ему для нее не хочется.
А вот последующие слова заставляют его удивленно вскинуть брови и замереть на месте. Бутылку со стола он так и не успел взять, и, наверное, к лучшему, ибо та выпала бы из его рук и покатилась бы в сторону. Чего-чего, а именно такого он никак не ожидал услышать. Нет. Точно не речей о том, что в жизни у каждого человека бывают ошибки, с которыми трудно мириться, и о том, что это не значит, что человек плохой.
В ее словах есть зерно истины, но если вспомнить все то, что он натворил, то можно с уверенностью сказать, что он вряд ли попадает под категорию хороших, белых и пушистых. И жертвой обстоятельств его тоже не назвать. Он мог все исправить, но, тем не менее, упрямо пошел не по тому пути, сделав не тот выбор.
Уорд не знает, что ответить, только и пожимает плечами, подбирая верные слова. Лин умна. И доверчива. Это он понял еще при первой встрече, но сейчас к этому оказался не совсем готов. Честно говоря, не готов от слова вообще. И ведь правда – со стороны может действительно показаться, что он старается выставить себя королевой драмы, и это очень забавно.
- Ты и твои родители вряд ли совершали действительно плохие вещи. Думаю, что то же самое можно сказать и о твоих соседях, Лин, - легко усмехается, зная, что все так и есть на самом деле. – Все, что я сделал, простить невозможно, и что хуже всего – понимать это я начал совсем недавно. Я просто хочу, чтобы ты знала. И да, я понимаю, что все это звучит очень смешно и драматично, но это правда, - медленно вертит в руках бутылку с водой, наполовину откручивает крышку, думая о том, что говорить дальше.
Теперь у него появляются стойкие сомнения в том, что стоит продолжать, заводить разговор о ее родителях, о том, что он с ними, можно сказать, знаком. Не ему рассказывать о таком, и если они скрывали это от нее, то имеет ли он право раскрывать чужую тайну. Конечно, это и его тайна – никто в мире, кроме них и него естественно, не знает об этой истории, но все же…
- Знаешь, ты права. Есть кое-что, и я гадаю – стоит ли мне об этом рассказывать тебе или нет. И нет, эта история не обо мне, если ты так уже подумала, - смеется, но все еще не рискует окончательно расслабиться, не снимает с себя напряжение, которое так и скользит по нервам тонкой змейкой осторожности. – Она, возможно, о твоей семье, хотя я могу ошибаться, - нет, он не может ошибаться, он точно узнал лицо той женщины, он точно ее вспомнил, он точно не мог обознаться, но… в этом мире ни в чем нельзя быть стопроцентно уверенным.

+2

12

Взрослые...Вот, когда происходило нечто, вроде нынешнего разговора с Грантом, Лин понимала, что вовсе не хочет взрослеть, а предпочла бы остаться такой, как сейчас, навсегда. Или хотя бы максимально долго. быть взрослым сложно и в чем-то муторно и неприятно. Взрослым приходится продумывать все до мелочей, предвидеть последствия  слов и поступков для себя и других. Куча ответственности. Хотя, наверное, так бы взрослые поступали в неком идеальном выдуманном мире, но точно не в существующей реальности. Иначе откуда бы в мире взялось столько проблем, если вспомнить, что вся власть сосредоточена как раз в руках взрослых?
   И нет,  Лин никогда даже не пару минут не думала о том, чтобы самой захватить свой личный кусочек власти. Это было совершенно не ее, управлять, раздавать приказы. просто не дано, как у некоторых людей нет склонностей к какому -то виду деятельности, и даже усердие и старательность не в силах исправить ситуацию.
   И если с продумывание последствий у знакомых постарше Лин часто замечала определенные трудности, то придумывать проблемы на ровном месте они умели мастерски. Начать хотя бы с мамы, которая могла полчаса держать ее на пороге, в сотый раз перепроверяя, взяла ли Лин мобильный, кошелек и запасной карандаш, не перепутала ли время начала урока в художественной школе, надела ли шарфик.  Такая забота объяснялась просто, но вместе с тем иногда было обидно чувствовать себя беспомощным ребенком, который без пригляда тут же коленку расцарапает или съест зеленое яблоко.
   С Уордом было немного иначе. Что бы он там не думал, но Лин никогда не спешила верить каждому встречному или вестись на красивые глаза, невозможные обещания  или приятную внешность. Но с ним все было не так. И она пыталась объяснить в чем причина доверия, которое могло со стороны выглядеть необоснованным. Это было сродни чутью и интуиции в одной связке, когда смотришь на человека и понимаешь, верить ему не стоит, что бы не говорил, как бы не пытался смотреть в глаза,  создавая иллюзию душевной близости и понимания.  С другим  все происходило все само по себе. Но такое трудно объяснить, гораздо проще привести в доказательство факты.
   - Я не знаю, - вздохнула Лин. - Одно дело, что у каждого свое понимание "хорошо" и " плохо", и все ориентируются на них.  И совсем другое, что каждый из нас знает о другом только то, что мы разрешаем. Может, я совершила что-то очень плохое по своей оценке, но никому не решаюсь признаться? Или мои родители совершили поступок, за который им было стыдно, но не решились рассказать, чтобы не разочаровать меня?
   Лин покосилась на сумку, в которой подозрительно мирно и спокойно лежал телефон, не пытаясь вмешаться в разговор и прервать на самом интересном месте, как делает реклама во время просмотра фильма.  Мама не звонила. Странно...
   - О моей семье? - удивленно переспросила, тут же забыв о телефоне.  Когда Уорд успел встретиться с родителями и при каких обстоятельствах это произошло?  Что он перепутал маму с кем-то другим, Лин не очень верила. шанс, что в Яблоке есть абсолютный мамин двойник, был даже не мизерным, а нулевым. - Рассказывай. Думаю, ты и так уже принял решение рассказать, просто не уверен, как я отреагирую.Что бы там ни было, я справлюсь.  Я сильная, - подняла стиснутые в кулаки руки и улыбнулась. - Точно говорю.

+2

13

Быть может, однажды он поймет, что нужно делать, чтобы не совершать ошибок. Или, по крайней мере, научится избегать большинства из них. Но сегодня он не знает, что ему нужно сделать для того, чтобы его жизнь перестала напоминать густой комок проблем, неприятностей и сомнений. Он не понимает, что требуется для того, чтобы продолжать жить дальше, не стопорясь, не задерживаясь на месте.

Он не знает, кем ему получится стать в будущем, и получится ли вообще, и не знает, как избавиться от человека, которым он стал благодаря Гарретту. Часто он прикрывает глаза и вспоминает время, когда тот был жив, когда тот постоянно твердил ему о том, кто он, о том, что служба Гидре – благо, о том, что у него нет выбора, о том, что он должен стать сильным… Он вспоминает все и пытается понять, был ли у него шанс освободиться от влияния бывшего наставника раньше.

Бесполезный самоанализ, который ничего уже не изменит. Только злит. Раздражает. Обессиливает. Вгоняет в отчаяние.

У Джона отчасти все получилось – он сделал из него человека, которого ненавидят все, человека, который ненавидит сам себя.

Уорд хочет измениться, но пока не видит выходов. Он бежит, точно загнанный зверь. Он прячется, не смея атаковать первым. Он выживает и ищет пути отхода, пытается обмануть врага… Как долго это будет продолжаться? И чем новая Гидра может ему помочь? Да, разумеется, – лидер теперь у нее совсем другой, но как сильно это изменило эту организацию? Насколько сильным оказался Стивен Роджерс?

Он не узнает ничего, пока не вернется и не опробует все на своей шкуре. Все тогда и будет ясно. В ближайшем будущем. Но и так понятно, что он будет ненавидеть себя еще сильнее или же в очередной раз поддастся своей тьме и позволит ей вновь сделать из себя монстра, к которому лучше не приближаться.

И по этой причине он не понимает Лин. Она уже в курсе, что он бывший агент Гидры, что он представляет собой опасность для любого, что его лучше бы сдать… но она почему-то продолжает считать его хорошим. Тем, на кого можно полагаться. Если бы она знала, что он сделал с теми, кто доверился ему, то наверняка предпочла бы уйти. Он в этом уверен.

Странно. Но он вдобавок ко всему чувствует вину. Вину за то, что его считают хорошим человеком. Он сотворил слишком много плохого, чтобы иметь право на подобное. Он стискивает, затем разжимает руки, слушая слова Лин. Она в чем-то права. С ней сложно не согласиться. Чужая душа всегда является потемками, но… тем не менее, он не считает, что Лин, ее родители, их соседи, ее одноклассники все вместе взятые способны переплюнуть его в плохих поступках.

- Ты права. Но со мной иной случай, - пожимает плечами, задумчиво глядя перед собой невидящим взглядом, а потом слышит голос Лин снова.

Ее семья. Он должен ей рассказать, если не хочет лгать. Ложь и так прочно опутала его жизнь, и потому он когда-то обещал Дейзи, что не будет ей лгать, но не только ей… Он не хочет лгать от слова вообще. Может, он будет это делать ради выживания, но не более того.

И Лин должна знать о том, что он пересекался с ее родителями не при самых приятных обстоятельствах.

Она говорит, что она сильная, что справится с тем, что он собирается ей рассказать. И он ей верит. Она юна, но умна не по годам. И в ней действительно чувствует сила, которой нет у него. И это не удивляет отчего-то.

- Это было более четырех лет назад. Точно не вспомню. Я тогда впервые встретился с твоими родителями. Они когда-то очень давно были подопытными в Гидре и каким-то образом сумели от нее сбежать, но Гидра все же их выследила и послала за ними меня, чтобы я поймал их и привел обратно, - он выдыхает, припоминая долгую слежку за двумя мутантами и попытки понять, стоит ли их ловить. – Вот только вместо того, чтобы выполнить приказ, я предупредил их о том, что их нашли, и отпустил, позволив им сбежать.

Уорд вглядывается в лицо Лин, пытаясь понять, знала ли она об этом, подозревала ли о чем-то подобном. Вряд ли, но все же. И знает ли она о том, кем является она сама и ее родители? Любопытно.

- И вот представь мое удивление, когда я в тот вечер увидел твою мать в окне. Сначала даже подумал, что мне мерещится, но… сейчас уже нет никаких сомнений в том, что это та самая женщина, - прикрывает глаза. – Видимо, я влез не в свое дело, рассказав тебе об этом, но думаю, что ты рано или поздно узнала бы об этом. Наверное.

+2

14

О родителях Лин в первую очередь знала смое главное, что и должен знать любой ребенок, - они ее любят. Любят, поймут и примут  все: достоинства и недостатки, помогут в случае, если она попросит о помощи. И она отвечала им тем же.  В этом не было ничего сложного. И, если быть до конца откровенной, Лин никогда не понимала  тех подростковых бунтов, историями о которых пестрят издания о психологии и которые довольно часто появляются на страницах периодических изданий. В этих историях ее ровесники или ребята чуть постарше или помоложе сбегали из дому, устав от заботы родителей и их контроля. Или, что звучало уже и вовсе откровенным бредом, потому что их задушили  любовью. Как можно кого-то задушить любовью?!
   Когда Лин пыталась объяснить свою точку зрения школьному психологу, дама с платиновымы волосами, свернутыми в высокий пучок  на макушке, из которого не выбивался ни единый волосок, и очках  с тонкой оправой, смотрела на нее с каким-то странным недоуменным удивлением. Как на непонятного зверька, ведущего себя  не так, как представители его вида. И Лин совершенно не хотелось знать, что она пишет в ее деле. Впрочем, специалистом психолог была хорошим и старалась быть не предвзятой. Так что вряд ли было что-то помимо стандартных формулировок.  Но даже на сеансах, назначенных Лин  после гибели отца, психолог так и не поняла, почему Лин не тянет на какие-то разрушительные поступки, способные заглушить боль и потерю, к алкоголю, или почему нет никаких признаков психологических травм.  Лин грустила иначе, она вспоминала и помнила. И это помогало.
   А сейчас Грант собирался раскрыть тайну,добавить к воспоминаниям о родителях еще кусочек, который можно было бережно хранить в папке с фотографиями и мысленным дневником, которые каждый человек листает в самые трудные моменты, черпая в них  силы,когда, казалось бы, помочь уже ничто не может.
   И это было бесценно.
   Лин замерла и приготовилась слушать, длинную историю, похожую на сказку и обязательно со счастливым концом. Потому что сказки не бывают другими, иначе теряют право называться  сказками. Но Уорд оказался до безобразия лаконичен, выполнив только условие про счастливый конец.
   Кхмм.....- задумчиво взглянула на него девушка, прокручивая колечко на пальце. И все?
   Теперь некоторые моменты получили объяснение: и то, что около четырех лет назад родители действительно пропадали, оставив Лин под присмотром крестной, и что после возвращения долго о чем-то говорили с крестной, плотно прикрыв дверь, а после переехали, оборвав почти все знакомства и не созваниваясь с бывшими знакомыми и друзьями. Но почему ей сейчас казалось, то от нее ждут вовсе не благодарности за помощь? Может, потому что Грант слишком долго пытается доказать, что не достоин и вообще плохой человек?
   - Спасибо, - улыбнулась и тряхнула головой, забыв, что волосы заплетены в косу. - Не знаю, поблагодарили ли они тебя тогда за помощь, но я скажу спасибо и от себя. Ты подарил нам еще почти четыре года вместе. Просто так помог совершенно чужим людям, которые тебе были никем, нарушив приказ начальства. И после этого все еще будешь доказывать, что на самом деле не заслуживаешь доверия? Серьезно? - внутри поднималось что-то сияющее и невесомое, которое обычно дарило чувство, что стоит только захотеть- и ты взлетишь без крыльев. - Так, но с приглашением на ужин придется пока подождать,- добавила задумчиво. - Для начала нужно будет маму подготовить, мягко так... И да, кстати, а какие у тебя любимые блюда?

+1

15

Пока он рассказывает эту историю, то чувствует, как замешательство вновь накрывает его с головой. Кажется, что он все же ошибся, спутал женщину в окне с той мутанткой, которой он помог когда-то бежать. Кажется, что это невозможно – спустя столько лет столкнуться с тем случаем из прошлого, вспомнить все досконально и заново проанализировать то свое решение, которое ему обошлось довольно дорого. И все же… и все же это реальность.

Уорд помнит, как долго обдумывал свой шаг. Он никогда не был верен Гидре. Он был верен Гарретту. И предать его, подвести его было для него достаточно сложно. Он бы мог просто сдать родителей Лин, но этот выбор варианта ему мало нравился. Он никогда не был расистом или нацистом. Он не любил проводить разделяющие линии между теми и теми, он считал мутантом такими же людьми. Непростыми людьми, людьми со сверхспособностями, но людьми. Наверное, это и заставило его решиться.

Он бы поступил бы так снова, если бы его отправили на новое задание по поимке мутантов. Но таких приказов больше не было. К счастью для него. Он тогда не хотел вновь оказываться в такой ситуации, когда выбор стоит между верностью человеку, спасшего его, и его собственными принципами и правилами. Он не хотел вновь сомневаться в чем-либо. Всегда проще, когда путь впереди прямой, гладкий, идеально ровный, а не извилистый, разветвляющийся на десятки иных тропинок, неровный.

Забавно, учитывая то, что теперь сомнения раздирают его постоянно. Он сомневается во всем и в каждом. Даже в самом себе. Но у него не было сомнений в том, что Лин отреагирует бурно на новость о том, что ее родители когда-то были подопытными в Гидре, но… она вновь его удивляет, что вгоняет его в еще большее смятение.

Конечно, он решил опустить некоторые детали, не рассказал о том, что именно в Гидре творили с ее родителями и с остальными, кого там держали в то время, но это было бы уже лишним и неправильным. Он рассказал ту часть истории, в которой фигурировал он сам, а все прочее касается уже ее родителей и только. И решат ли они рассказывать дочери о том, что они пережили, или попробуют уберечь ее от правды, их дело целиком и полностью.

Грант рад, что она отнеслась к этому спокойно. Быть может, даже чересчур спокойно. Но о чем он? Она ведь сказала, что сильная, что справится со всем, и она не солгала. Он берет бутылку воды, откручивает крышку, но замирает, когда слышит ее слова благодарности.

Подобное очень странно слышать в свой адрес. Может и предсказуемо, но необычно. Прошло много времени с тех пор, когда к нему кто-либо относился хорошо. И да – он привык считать себя тем, кого из него сделали. Поэтому он жмет плечами, едва улыбаясь на ее вопрос о том, серьезно ли он после этого считает себя плохим парнем.

Но вот следующего он никак не ожидал. Лин все так же собирается пригласить его на ужин. Серьезно? Хорошо, что не сразу, но перспектива встретиться с ее родителями его несколько пугает. Вряд ли они будут готовы и рады увидеть его. Для них он должен быть напоминанием о том, что происходило с ними в прошлом. А он поймет в очередной раз, что давно мог измениться и пойти по иному пути.

- Всегда пожалуйста. Но все же я не думаю, что твои родители будут рады меня увидеть, пусть я им и помог. Я в лишний раз напомню им о прошлом, и они могут решить, что вам троим вновь грозит опасность. Все же я остаюсь агентом Гидры. Бывшим, но, тем не менее, - он делает глоток, слегка освежаясь. – К тому же покажется странным то, что я случайно столкнулся именно с тобой. Это будет очень сложно объяснить. Я сам до сих пор в это поверить не могу.

И это правда. Уорд все пытается представить, как это могло произойти. Мир тесен, но не настолько же. Или именно настолько и даже больше.

+1

16

Взрослые, - мысль давно  перестала отличаться какой-либо оригинальностью. И если совсем откровенно, то в момент ее появления Лин сама себе начинала напоминать старушек, собирающихся порой  в парке на скамейке, чтобы с осуждением посмотреть на носящихся по лужайкам детей, собак без поводков и молодые пары. Еще на таких собраниях с ностальгией вспоминали , что вот во времена их молодости трава была зеленее, деревья выше, продукты дешевле и качественнее. А молодые умели уважать старших и вести себя в общественных местах. Не то, что нынешняя молодежь. Вот слово "молодежь" бабули произносили как раз с той интонацией, чье наличие у себя Лин подозревала, когда мысленно выдыхала "взрослые".
Не нужно было обладать гениальным интеллектом, чтобы сложить два и два и получить четыре.  А Лин вовсе не была глупой.  Может, иногда наивной или излишне доверчивой, но точно не глупой.
   Гидра не относилась к тем организациям, которые стали бы тратить человекоресурсы, просто ресурсы и время, чтобы похищать обычных людей. Только тех, которые могут принести пользу.  На ум сразу приходил Акт о регистрации, которой подлежали мутанты. Вот их способности можно было использовать. С какой целью и каким образом были другими вопросами, и очень неприятными.  Лин поморщилась, на миг утратив привычное солнечное настроение, но тут же тряхнула головой, отбрасывая неприятное на потом. Когда можно будет подумать обо всем одной, не заставляя переживать маму или Гранта, который и так взвалил на себя груз вины не только за свои поступки. А это слишком много для любого человека.
    Реклама и прежде вызывала у нее недоверчивую улыбку. И чем сильнее и навязчивее была кампания по популяризации чего-нибудь, тем меньше было желание поверить. Просто потому то слишком много похвальной мишуры, а за такой обычно предпочитают прятать самые неприглядные поступки.  Гидру хвалили очень много, расписывали в радужных красках деяния организации и отдельных агентов. Вот только кроме репортажей со старательно улыбающимися отрепетированными улыбками участников  не было даже слухов, которые подтверждали бы хоть один из поступков. И это было неправильно. Настораживающе.
   - Люди помнят не только  зло, - улыбнулась, не став напоминать, что встреча предстоит только с мамой. - Добро помнят не хуже. Даже лучше, именно потому что добро по отношению друг  к другу мы совершаем гораздо реже, хотя должно было бы быть наоборот. А ты и вовсе нарушил кучу правил, указов и рисковал своей жизнью, так что прекращай выдумать всякие страшности. И вообще, - встала, закинула на плечо сумку, ухватила Уорда за руку и потащила, пытаясь заставить встать. - Думаю, для первой тренировки уже достаточно. А потому приглашаю тебя на мороженое. Заодно расскажешь, какое любишь..Ну?!- требовательно топнула ногой.

+1

17

Напряжение, наконец, окончательно отступает. Но, тем не менее, он не может не чувствовать некий дискомфорт. Он – агент Гидры. Бывший, но в ближайшем будущем он вновь им станет. Он вернется в организацию, и… И что же произойдет дальше? По скольким жизням он еще пройдется, потопчется – неизвестно. Конечно, ему не стоит думать о ком-то еще. Нельзя этого делать, если он желает оставаться сильным, если он хочет вновь стать одним из лучших, если для него важна его собственная жизнь.

И это-то ему кажется больше всего неправильным. То, что он продолжает упрямо сражаться за свою шкуру вместо того, чтобы посвятить себя чему-то иному и измениться. Ведь именно этого ему хочется больше всего на свете. Однако это желание он откладывает на потом, а то и вовсе подавляет глубоко в себе, прячет от самого себя, не желая становиться уязвимым. Сначала нужно выжить.

Уорд устало выдыхает, отмахиваясь от внутреннего самоанализа. Эта ситуация вновь напоминает ему о том, насколько сильно он все же вымотан. Он устал бегать и устал прятаться. Устал оправдываться за все плохое, но прекратить этого он не может – такого счастья он теперь лишен, увы. Мультаун – спасибо за это большое. И непонятно почему, но с этим он почти не борется.

Его успокаивает то, что Лин отнеслась к этой новости понимающе, не начав его обвинять в том, что он продолжал и после тех событий работать на Гидру. На ее месте кто-нибудь иной не преминул бы спросить о том, почему он оставался с Гарреттом, почему он сохранял верность, хотя и был против некоторых их действий. Ответ на этот вопрос и сложен, и прост, и болезнен – он был безоговорочно верил в Джона, не подозревая, что для того был всего лишь расходным материалом. Что же. За свою веру он горько поплатился.

Он только пожимает плечами в ответ на слова Лин. Она права. В чем-то. К сожалению, большинство людей помнят лишь зло, а добро стирается из памяти, и он в этом за свою жизнь успел убедиться излишне хорошо.

Но об этом Грант не успевает задуматься. Лин подскакивает и тянет его куда-то, что-то говоря о мороженом. Мороженое. Это, мягко говоря, обескураживает, но после того, как она требовательно топает ногой, он подчиняется и встает, даже не зная, что и думать обо всем этом. Наверное, в этот самый момент кое-кто сел на его шею и прочно там обосновался.

- Мороженое? Серьезно? Мы и в самом деле пойдем вот так просто за мороженым? – он не удерживается от улыбки, пытаясь припомнить, когда он в последний раз вообще ел мороженое – ему как-то не до того было. – Если честно, то идея мне нравится. Кажется, я когда-то без ума был от шоколадного, - задумчиво протягивает, ища взглядом свою куртку.

Это и в самом деле отличная идея. Шанс ненадолго почувствовать себя обычным человеком. А заодно шанс и на то, чтобы вспомнить, что же это за таинственный зверь – мороженое, охотиться на которое тащит его Лин. Главное, держать себя в руках, когда они все же доберутся до него, и не пытаться съесть кучу всего.

- Но плачу я. Это даже не обсуждается, - довольно фыркает, следуя за ней. – А с тебя место. Я в Нью-Йорке почти ничего не знаю, кроме пары супермаркетов, - а если учитывать еще и то, что он не желает палиться, то понятно, что он крайне редко выбирается, чтобы банально прогуляться по городу.

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [12.07.2016] кто-то сказал, что будет легко?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно