ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [16.06.2016] Hello darkness, my old friend


[16.06.2016] Hello darkness, my old friend

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Hello darkness, my old friend
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

http://sg.uploads.ru/t/FSHvi.gif
Charles Xavier | Erik Lehnsherrhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Пока Леншерр спокойно себе обживался в обители Гидры, профессор отхватывал весь сок последствий приобретенной нестабильности в мутации. Мстители, конечно, сделали все в своих силах, чтобы обезопасить каждого от возможных бед внезапных псиотических ударов, но даже самые изощренные меры предосторожности не способны уберечь от ярых попыток связаться со стариной заклятым другом.

ВРЕМЯ
16 июня 2016г

МЕСТО
Со стороны Чарльза - штаб Мстителей, со стороны Эрика - штаб Гидры.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
Церебральный секс во всех проявлениях.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2017-08-06 00:34:48)

+4

2

Палец давит на висок. Чарльз пытается пробиться. Дотянуться до чужого, но в то же время болезненно знакомого разума. Тянется понемногу, медленно, с трудом, сквозь многочисленные фоновые мысли тех, кого он и не знает.
Он стискивает зубы и силится так, что виски ломит от боли. А может это он так сильно вдавливает, пытаясь сконцентрироваться и не потеряться в круговороте неясных воспоминаний всех тех, кто оказывается на пути. Их слишком много. Он слишком сильно нажимает. На себя в первую очередь.
В последнее время он так настойчиво закрывался, заново вспоминая, как это вообще делается, что оказался не готов открыться.

Ороро упоминала Эрика как-то нехотя. Да, Магнето был какое-то время с ними. Да, живой. Да, снова откололся. Куда откололся? Ну, тут такое дело...
В голове у Чарльза "такое дело" уложилось не сразу.

Чарльз упорно тянется, пытаясь не затеряться в сознаниях агентов "Гидры". Один готов умереть за дело организации, второй волнуется за оставленную на другом конце страны жену, третий с извращённым удовольствием вспоминает, как во время войны в Корее пытал пленного бойца.
Чарльзу приходится пропускать всё это через себя, потому что нащупать тот самый разум не получается сразу. Он вынужден искать зацепки в чужих сознаниях. Хотя казалось бы — за столько лет мог бы научиться обнаруживать где угодно. Ладно, когда раньше действительно возникала такая необходимость, Чарльз находил. Но сейчас его разум словно помещён в тело слепого котёнка, который просто пока не научился направляться в нужную сторону.
Это очень неудобно.

Чарльз цепляется за мысли одного из агентов о каком-то там мутанте. Агент присутствию этого мутанта в штабе очень недоволен, ему даже неприятно такое соседство. Чарльзу не приходится гадать, о ком речь. В памяти агента живы воспоминания о личной трагедии, связанной с давними событиями, в которых принимало участие Братство.
Агент думает об Эрике не иначе как о генетическом уроде. Чарльз погружается глубже и наконец-то получает нужное направление. Только его к этому моменту прошивает уже до мелкой дрожи.
Очень неудобно и очень энергозатратно.

За долгие годы Эрик научился отлично закрываться. Чарльз бьётся в его сознание, но не может пробиться. Поэтому он снова оказывается в голове того самого агента. В сравнении с попытками пробиться управление незащищённым сознанием — сущий пустяк.
Чарльз не думает, что ему стоило бы просто отдохнуть и попытаться снова. Что на поиски в таких отвратительных условиях он потратил слишком много внутреннего ресурса. Сейчас он не ищет лёгких путей, потому что времени может оказаться не так чтобы много.
Мало ли он окажется настолько опасен для окружающих, что придётся принимать радикальные решения?
Он ведёт агента к Эрику. Смотрит его глазами. Говорит через него:
— Эрик. Нам надо по... — Чарльз теряет связь на несколько мгновений. Агент сопротивляется телепатическому вмешательству. Лоб самого Чарльза покрывается испариной, становится тяжело дышать. Рука агента дёргается к виску в чужом — чарльзовом — жесте. — Говорить.
Связь обрывается полностью, Чарльз открывает глаза и опускает руки. Да, ему нужна передышка. Короткая, потому что на полноценную времени нет. Он тяжело дышит и пытается закрыться от чужих голосов и образов. И снова собирается с силами.

+4

3

Привет, тьма. Я вернулся.

Гидра и Эрик – две несочетаемые между собой константы. Черное и белое, кошка и собака, которым надо бы цепляться друг в дружку клыками, а не вступать в почти брачный союз.
Скажи Леншерру несколько месяцев назад, что он будет в секретных базах на ежедневной основе слышать тошнотворное «хайль гидра», он бы просто в лицо шутнику рассмеялся и пожелал ему скрыться с глаз долой.

Потому что холокост из памяти не стереть. Потому что он по венам вперемежку с кровью уже давно течет, травит собой и не дает забыть.

И он не забывает. Помнит. Все. До последней подробности, до мельчайшей капли пролитой тогда крови.

И за это ненавидит ее.

Наверное, если бы перед Эриком в молодости поставили выбор – смерть или Гидра, он выбрал бы смерть не задумываясь. Причем такую, мучительно быструю, непозволительно насильственную и обязательно не только свою – десятка-другая солдат последовала бы за ним, предварительно зарытая в бетон и металлолом.   

Но времена меняются.

«Кто бы мог подумать».

Эрик адаптируется к новым реалиям и своему положению не так скоро, как бы ему хотелось. Приходится переступать через себя не просто часто, а буквально каждую минуту, снова и снова повторяя себе, что все временно. Все проходит, и при малейшей возможности он встанет и уйдет отсюда. Вопрос только с какими последствиями и масштабами разрушения.

Потому что Гидра так запросто своих сынов не оставляет.

Кровное братство с фанатиками ее подтолкнет разявить пасть пошире и с радостью вынудит отхватить голову нерадивому предателю. Насколько удачно – это еще один вопрос без ответа.

Наверное, эти мысли действительно успокаивают, и со временем Эрик вливается в своеобразный ритм организации. Где-то даже начинает видеть плюсы и точно не сомневается в своем решении.

«Все сделано правильно».

Потому что иначе бы он просто не выжил.

***
В этот день все как-то с самого утра не заладилось. То ли чутье, то ли развитые за годы способности и защита от телепатии буквально на подсознательном уровне шептали сразу в подсознание, что грядет. Что где-то рядом снова и снова мутант с характерными способностями пытается проникнуть под своды Гидры.

Такое и раньше уже случалось и спокойно пресекалось, благо тут своих умельцев предостаточно, чтобы не только отловить сигнал, но еще и потянуть за собой с целью найти наглеца.

Но именно в это утро все было… иначе. Хотя бы потому, что некто пытался добраться, похоже, до совершенно конкретного разума, на котором давно висел огромный амбарный замок.

Эрик как раз шел по одному из бесконечно запутанных коридоров убежища, когда вдруг на пути мелькнула тихая агентская тень.

«Вот как. Решился все-таки».

Вопрос покушения перед Леншерром стоял давно, но он никак не думал, что кто-то решится с ним схлестнуться прямо тут, не на каком-нибудь задании, а тут – на базе.

Отчаянный малый.

- Ну, и?.. – Продолжить не успел – пустые, стеклянные глаза бедолаги буквально в одно мгновение расставили все по своим местам. А уж странный, ломанный диалог так и окончательно стер все сомнения.

«Чарльз? Нет. Нет, такого быть не может. Нет».

Агент приходит в себя резко, внезапно, ошалело. Как будто не было ничего. Раз – и весь мир возвращается в привычную колею.

Мать его. Мираж. Привет из прошлого. Радостный голос из могилы.
Бред ума лишенного. Шизофрения.

Агент тупо пялился на Леншерра и пытался сообразить, что в его жизни пошло не так. На это Эрик только зло взглянул на него и оттолкнул рукой к стене, освобождая себе путь.

Что там дальше пытались в спину ему сказать – не важно. Не слушал. Не до этого.

Сейчас бы найти стопроцентно укромное место и просто проверить. Скинуть с себя глухую защиту, наплевав на условности и меры предосторожности именно потому, что покоя в противном случае не будет. Не уснет, если просто не задаст мучительный вопрос.

Поворот за поворотом, пролет за пролетом, и вот она – дверь в небольшую комнату, где в последнее он обитал. Да, возникнет вопрос, почему опоздал на тренировку с одним из местных адоптоидов, но это не важно. Отбрешется уж как-нибудь. Не привыкать.

Эрик делает пару глубоких вдохов и даже прикрывает глаза, чтобы сконцентрироваться и найти все свои замки на разуме. Один за другим они щелкают, обнажая сознание и подсознание, за что потом будет тысяча и одно сожаление.

Но это все потом.

«Чарльз. Это был ты?»

Спокойно. Выдержанно. Ровно.
Именно так он заставляет течь свои мысли, как будто диалог с мертвым в прошлом другом – это обычное, будничное занятие, и ничего больше.

+4

4

На второй раз всё оказывается гораздо проще. Чарльза встречают. Он никак не может отделаться от шумного месива чужих голосов, но оказывается там, где нужно.

"Здравствуй, Эрик", — передаёт он. Мысли эхом отдаются в собственной же голове. Он закрывает глаза, прислоняется к стене и направляет не только посыл, но и сознание, передавая проекцию самого себя.
Проекция рябит и двоится, как изображение на сломанном телевизоре.
Эрика Чарльз не видит. В помещении нет никого, через кого можно было бы взглянуть. Но он помнит по чужой памяти — Эрик тоже уже не тот, что раньше. Во всяком случае, внешне.
Да и в принципе: Эрик, которого он знал, в жизни не пошёл бы в "Гидру". Для него это должно быть противоестественно. У Чарльза даже были мысли о том, что это — чьё-то ещё телепатическое влияние. Но Эрик слишком хорошо умеет защищаться, чтобы допустить кого-то ещё в свою голову.

"Зачем ты здесь?" — спрашивает Чарльз.
Он мог бы попытаться пробраться глубже, просто считать глубинные мотивы. Раз уж его так встретили с распахнутым разумом. Но это слишком неэтично. Чарльз когда-то обещал себе, что без экстренной необходимости — не полезет. А сейчас, без полноценного контроля, это ещё и становится весьма опасно.
"... мутантский выблядок, хреново отродье", — прорывается чужая, очень сильная и приправленная лютой ненавистью мысль. "Напалмом всех их выжечь".
Чарльз рвано дёргается, загоняя всё это обратно, на задворки сознания, которое ничего фильтровать сейчас не в состоянии. Хорошо, что повышенной эмпатической чувствительности у него нет. Хватает слишком ярких мыслей.

Чарльз понимает, что с такими прорывами ему нужно как можно быстрее получить ответы на вопросы. Сорвётся контроль и куда деваться? Опять восстанавливать внутренние барьеры, не укрепившиеся за последний месяц. Поэтому он и решает задать сразу все вопросы. Чтобы было время на контраргументы и попытку переубедить. Очередную, конечно же. С очередной попыткой поиска надежды.
"Гидра, Эрик?" — спрашивает он. — "После всего, что они сделали? Как ты дошёл до такой идеи? Зачем покинул Школу?"
Кто-то в Штабе — уже, кажется, их — дёргается от звука упавшей с подноса с едой вилки. Подбирается и гонит от себя болезненные воспоминания о пройденной войне. Чарльз слышит звук автоматной очереди, отдалённый, но очевидный. И эхом, даже не замечая того, транслирует и по телепатической связи.
Ему нельзя было запускать телепатические щупальца, пока он заново не нащупал собственные точки умиротворения и не поставил новые якоря.
Ему нельзя было в принципе столько времени проводить в застенках. Попытки разобраться с самим собой — непозволительная роскошь. Мог бы уже давно как-то связаться хоть с той же Эммой, на крайний случай — разыскать её Кукушек. Продумать совместными телепатическими усилиями какие-то барьеры. Но нет, решил сам, как великомученик, скрываться и восстанавливаться.
Вспышка злости на самого себя даёт отрицательный результат: мыслей с фонового пространства прорывается гораздо больше.
"... сначала уйти влево, обманное движение, удар".
"... да я бы его сам намотал на табуретку, урода такого, но что это тако..."
"... я здесь на своём месте, но..."
Чарльз снова оказывается в кошмарном водовороте чужих мыслей. И несознательно тянет туда за собой и Эрика.

+4

5

Живой.

Первая, самая яркая мысль, которая в первую секунду даже перекрывает собой странные шумы, фон, рябь и прочий мусор, которого быть не должно. Не от Чарльза. Не от буквально их всех учителя.

Мысль сама собой утекает восвояси, прячется в недрах сознания, и вот тут-то. Ту-у-ут Эрик от всей души начинает жалеть о снятии своей ментальной защиты: посторонние голоса наковальней бьют в самое темечко (по ощущениям), заставляют даже подавиться воздухом и ошалело потеряться в пространстве. Больших сил стоит, чтобы восстановить самоконтроль, вернуть себе дыхание и хоть какую-то способность мыслить, осознавать и даже вести телепатический диалог.

«Полегче, Чарльз», - тянется пальцами к ноющему от боли виску, чтобы его зажать. Так хотя бы создается себе иллюзия действия аспирина, которая и дает возможность заметить, что напротив стоящая проекция-то рябит. Что-то с ней не так. Что-то не так с Чарльзом…

Да все неправильно, если так задуматься. Начиная с того, что его бывший друг мертв.

Ладно.

Хорошо.

Не все сразу, Эрик. Терпение, выдержка. Точка покоя.

«Гидра, Чарльз, и я в своем уме, если ты в этом засомневался», - он не собирается выкладывать всю подноготную. И гением не нужно быть, чтобы понять, насколько телепатический канал дырявый – подумай о чем-нибудь не том – весь штаб об этом узнает.
«Хочешь разговора по душам…» - мысль обрывается резко, неожиданно и с новым приступом боли. Настолько интенсивным, что, кажется, Эрика сгибает пополам.

Он зажмуривает глаза, накрывает ладонями уши и с головой ухает в…

Войну?

Это война?

Солдаты бегут куда-то, всюду крики, и душераздирающие тоже. Взрывы рвут барабанные перепонки, поднимают фонтаны земли, накрывают мелкими камушками  живые тела, а особенных «счастливцев» еще и рвут на мелкие ошметки.
Речь неразборчивая, но по форме видно, что среди вояк есть немцы. Те самые, которых Эрик слишком хорошо запомнил, настолько, что неконтролируемый приступ ярости буквально к глотке подкатывает, тянет руку вперед, чтоб одним ее движением раздавить черепа железными касками.
Он даже так и поступает, только ничего не выходит – война продолжает идти своим чередом, как будто Леншерр в ней – призрак.

… мираж.
Иллюзия.

«Чарльз! Какого черта!», - он срывается с места, и картинка меркнет – заменяется куда более привычной комнатой, в которой и должен находиться.

Стоя уже на четвереньках и жадно глотая ртом воздух, понимает – так дело не пойдет.

К черту.

Оба рискуют абсолютно всем, в том числе и душевным здоровьем.

«Раз выжил, подходи на Малберри-стрит. Дом двадцать шестой. Завтра. В три ночи. И больше не пытайся лезть в головы – у тебя это паршиво выходит».

Мысленно рычит и захлопывает защиту наглухо.
Да, опасно - много неясностей у такой тактики, но Эрик был уверен – Чарльз придет. Даже если для этого понадобиться воскреснуть в… какой раз? Второй?

… в одном только еще сомневался – а не крышей ли двинулся на старости лет.
Потому что все слишком напоминает то ли комедию какую-то, то ли чрезмерно надрывную драму, одну из тех, над которой рыдают тысячи домозозяек.

***

Эрик пришел на место ровно за час до назначенного времени. Заброшенный дом неприветливо зиял черными окнами без стекол, отпугивая местное население на то самое приличное расстояние, которым удобно пользоваться, если на ум пришли криминальные мотивы.

У Эрика их не было, но зато с собой он захватил подозрение в собственной шизофрении. Если его действительно накрыло галлюцинациями… ну, что ж. Миру предстоит вытерпеть очередного двинувшегося умом мутанта.

Ирония.

+4

6

На то, чтобы высказать извинения за доставленные его нестабильной мутацией неудобства, у Чарльза не находится ни сил, ни времени. Канал трещит по швам. Разрывается, при этом с помпой и фейерверками в виде обрывков чужих воспоминаний.
Но услышать и запомнить время встречи удаётся.
В Башне Мстителей Чарльз запрокидывает голову и смотрит невидящим взглядом куда-то вверх. Малберри-стрит так Малберри-стрит. По душам так по душам. Так действительно лучше и проще, чем пробиваться на расстояние ради одного разговора.

Вообще-то, они уже давно прошли стадию разговоров по душам. А потом ещё несколько раз прошли. Это похоже на замкнутый круг — Чарльз опирается на призрачную надежду, пытается что-то втолковать, бьётся о стену недопонимания. И тут опять: то дружба, то вражда, то попытки остановить. И Магнето, и Иксменов от убийства Магнето. И Магнето от убийства Иксменов.
Для них всех было бы проще пойти против морали во имя светлого будущего. Против чарльзовой морали. И против его старой памяти.
От которой, судя по "Гидре", мало что остаётся. Только жирная такая точка невозврата, которую Чарльз даже сейчас не решается поставить.
Но решительность по этому вопросу может и подождать. Для начала надо восстановиться перед выходом.

***

Из Башни Мстителей за последний месяц Чарльз не выходил. Опасно было — неизвестно, чем могли обернуться попытки просто прогуляться и посмотреть, как в Нью-Йорке всё изменилось. По этой причине Чарльз и в Школу не возвращался, переговариваясь с Ороро исключительно по видео-связи. Учеников подвергать опасности — плохой вариант, как бы не тянуло сорваться и пойти разбираться с новыми возникающими проблемами, связанными с перспективой Акта Регистрации.
Как минимум — пресечь панику в рядах родителей, итак уже возникшую.
Но Чарльз не рисковал и не высовывался. Но тут — другое. Тут его персональная проблема мирового масштаба, с которой та же Ороро не справится. Школа-то в надёжных руках.
О том, что вечером он планирует отправиться "погулять", Чарльз сообщает ещё с утра. Чтобы не возникло проблем с выходом из Башни. Куда — не уточняет.

Первым делом Чарльз телепатически проходится по району. Разыскивает потенциальных агентов "Гидры". Само собой, Эрик бы не потянул за собой никого сам. И тут дело даже не в верности старой дружбе: Чарльз Ксавье официально мёртв, а звать с собой ловить призраков он бы не стал никаких своих новых союзников.
Удивительно, что сам вообще пришёл.
Вот только если Эрика Чарльз знает и где-то в каких-то моментах ему даже доверяет: он не доверяет "Гидре". А ну как за Эриком окажется банальный хвост? Мало ли кто-то присматривает за ним на постоянной основе, независимо от того, куда и к кому он там пошёл? Это кажется Чарльзу весьма вероятным вариантом. Поэтому он тратит время на сканирование.
Но тут или Эрик так хорошо обрывает хвосты, или в "Гидре" ему внезапно доверяют. Второе предположение напрягает Чарльза гораздо больше. Проще поверить в то, что они когда-то придут к согласию, чем в добровольное сотрудничество Эрика с "Гидрой".

Чарльз выдыхает и направляется к двери заброшенного дома.
Поговорить по душам, уложить в голове чужую мотивацию. Или не уложить и что-то с этим делать. Главное — постараться эмоционально не перенапрягаться лишний раз. Понять причину нынешних проблем со способностью несложно: другая биохимия мозга, другие реакции. Способности развились за долгие годы так, что не были рассчитаны на эту самую другую биохимию. Остаётся только приспосабливаться.
— Я рад, что ты жив, — ровно говорит Чарльз, переступая порог помещения, в котором находится Эрик.
И в то же время — не рад. Потому что добровольный союз Эрика с "Гидрой" — это весомая причина что-то делать, закрывая глаза на память. Второй шанс не даёт права совершать всё те же ошибки.

+4

7

Как бы сильно ты не пытался отмахаться от незыблемых правил Вселенной, но приходится признаться себе в том, что в мире существуют такие вещи, от утери которых тебя будет ломать, дробить и уничтожать до акта смирения.

И никак ты этого не избежишь. Не сбежишь ты от лишних мыслей, мути где-то в районе глотки и раздражения на самого себя за слабость и утерю самоконтроля.

Повторяй-не повторяй про себя фразу «уже давно все решено и прошло», а где-то на уровне слепого подсознания все равно подтачивала основы мудизма надежда, что хотя бы в старости он поймет Чарльза, а Чарльз - его. Что шанс есть. Все получится, и они сойдутся в единой идеологической точке. Время на это есть.

Но времени, как оказалось, нет от слова совсем.

Смерть заклятого друга походила на собственную смерть, но в куда менее глобальных масштабах. Это, как если бы частичку собственной органической истории поддели ножом и вырезали без анестезии – ощущения совершенно те же. И Эрик знал – образовавшуюся пустоту никак и ничем не компенсируешь.

Только проглотить потерю и смириться с ней – единственная дорога из желтого кирпича собственной странной и покореженной жизни.

А вот теперь представь на минуточку чувства от голоса в голове и проекции перед глазами того, по которому, чего уж там таить, тосковал.

… или он тосковал по нереализованным возможностям? И той жизни, которая должна быть, но все-таки не получилась?

Не важно.

Важно только то, что Эрик там, на базе Гидры признал себя умалишенным.

И от этого рьянее рвался на, скорее всего, бесполезную встречу.

***

Хвоста за собой не вел – не велика наука уйти от надзора бесконечных агентов. Благо, пробыл в организации достаточно времени, чтобы и в доверие втереться, и просечь основные методы их слежки.
Никаких проблем не было вплоть до встречи, мать ее. Привета из прошлого, стука со дна.

***

Эрик смотрит на Чарльза откуда-то из уютной тени и пропускает парочку секунд, которые стоило бы потратить на непринужденной ответ. Собирается с мыслями, хоть и оперативно, но все равно недостаточно быстро, чтобы скрыть собственное ощущение, как будто что-то по пищеводу обжигающе огненное пустили течь.

- И я рад, что ты воскрес. – Потому что Чарльз умер на его глазах. Такое, уж как не старайся, не спутаешь с телепортацией или еще какой дичью. – Как давно?

Вышагивает на открытое пространство и как-то заторможено осознает весь абсурд ситуации.
Они оба прожили почти век. И что теперь? Живые мертвецы в телах прямиком из семидесятых.
Это, мать его абсурд, который морозит анестезией удивление, охреневание и здравый смысл.

… Или нет? Или все-таки второй шанс?

Пади черт разберет.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2017-08-08 09:41:12)

+4

8

Глаза Чарльза не обманывают. Эрик — совсем другой. Одновременно тот, кем был когда-то. И тот, каким стал в последние годы. Странное сочетание другой внешности, но тех же глаз, видевших за столько лет слишком многое.
Чарльз останавливается напротив него. Чуть хмурит брови, глядя.
— Сложно сказать, — отвечает он. — В себя пришёл чуть больше месяца назад. Связаться раньше не мог.
И не стал бы, если бы не такие новости. Чарльз собирался залечь на дно, пока не восстановится. Достаточно того, что о его чудесном воскрешении известно Иксменам и оставшимся Мстителям.
Обстоятельства всё решили за него.

Чарльз изучает такое по-незнакомому знакомое лицо Эрика. Всматривается внимательно, но не касается пока его разума. Даже поверхностно, не пробуя "замки". Отчасти потому, что сначала хочет услышать, а потом — узнать.
— Я говорил со Шторм, — сообщает Чарльз. — Знаю, что ты оставался в Школе. Почему ушёл?
Никаких тебе "сколько лет, сколько зим". Никаких обсуждений забавных моментов прошлого. Никаких попыток похлопать по плечу или хотя бы пожать руку, чтобы убедиться: это не сознание с ним шутки шутит. Это действительно изрядно помолодевший Эрик, выживший после всех тех событий.
В ходе которых не выжил он сам. И так бывает.

Вообще-то, Чарльз знает, что эмоционально к такой встрече не готов. Что в обновлённом теле он испытывает всё гораздо ярче, потому что ресурс не истощился вместе с организмом. Но его самонадеянность с годами никуда не исчезла, а теперь ещё и укрепилась несмотря на отсутствие полного контроля разума.
Ночные тени и без того уныло мрачного дома нагоняют ощущение гнусной безысходности. Чарльз стоит, опустив руки, в полном напряжении.

— Выглядишь иначе, — добавляет он. — "Гидра" постаралась? Ты переступил через себя, чтобы скинуть несколько десятков лет?
В это верится, конечно, с огромным трудом. Слишком дикая идея — даже для Эрика. Он никогда не гнался за вечной молодостью. Но что ещё предполагать? Вряд ли нашлось бы что-то, чем Эрика могли бы шантажировать представители этой смутной организации. Вряд ли ещё есть что-то, чем он бы не пожертвовал.
Мутантов "Гидра" уж точно спасать не станет. Скорее наоборот — может попытаться изничтожить полностью. А Эрик — упёртый. Под угрозой уничтожения всего их вида он бы не прогнулся, а выступил, поднял бы восстание. И неизвестно, что оказалось бы страшнее для всего будущего этого мира.

Всё, что не делается — к лучшему? Нет. Не в этом случае.
Чарльз чуть наклоняет голову, глядя в упор. Ему нужно, чтобы Эрик развеял его сомнения. Не важно — в какую сторону. Уже не важно.

+4

9

Эрик видел перед собой отголоски прошлого, в котором было все – молодость, ошибки, высокие идеалы и лютый максимализм. Чарльз перед ним как будто заморозился во времени. Только голос напоминал, что сейчас не семидесятые, и за ним кроется тот еще опыт, наполненной долгой дорогой к, наверное, все-таки неисполнимой мечте.

… наверное. Ключевое слово в неизменной, подсознательной вере в будущее, где мутантам все-таки найдется безопасное место.
Вероятно, вот этот отголосок наивности сыграл не самую последнюю роль в собственной вербовке. Логика и расчетливость – это, конечно, одно. Но они уютно, словно как одеяло какое-нибудь, укутали самое важное, самое неизменное, тянущееся прямиком из юношества…

Чертову надежду, от которой Эрик отмахивался, кажется, сколько он себя помнил.

И сейчас эта чертова надежда вроде как даже окрепла внутри, видимо, получив самое важное подтверждение для собственного существования – ожившего каким-то чудом Чарльза.

«Привет, я – Эрик, и я все еще жив».

- Потому что я не мог использовать школу в качестве убежища вечно. Как пришло время продолжить борьбу, так ушел. – Как и всегда. Хоть что-то в этой жизни не меняется.

Странный разговор, странная встреча. Слишком много недосказанных вопросов повисает в воздухе. И это, наверное, нормально? Как вообще можно реагировать происходящее?

Наверное, вот так же.

- Ты тоже выглядишь иначе, Чарльз. – «Мстители откачали?» замалчивается. И так ясно, что они – продукт вмешательства Кобик в привычные законы мира. Только Чарльз об этом, похоже, не особо знает. – Гидра со мной ничего не сделала. Я таким уже был, когда решился на контакт с ними.

И снова молчание, изучение взглядом и ощущение, что чего-то не хватает.

«По роже что ли хотя б заехал. Стало бы все куда проще».

Но кулака так и не прилетает, и Эрик, вздохнув, как будто бы изнутри себя отпускает.

- Гидра дает нужные мне ресурсы, Чарльз. Без них мутантов окончательно посадят на цепь.

Звучит странно, учитывая, что раньше без посторонней помощи справлялся. Все сам да сам.

- Ты же знаешь, что я не могу этого позволить сделать с нами, и если нужно пойти на крайние меры, иду на них. Даже такие. 

«Потому что ничто не вечно, Чарльз, и всегда можно переиграть изначальный план в свою сторону», - возможно, мысль – то еще заблуждение. Она редко срабатывала за всю жизнь. Но, тем не менее, именно она дает право поступать так, как поступил.

+3

10

У Чарльза начинает темнеть перед глазами. Он делает шаг вперёд.
— Школа могла дать тебе ресурсы, — говорит он. — Мстители, в конце концов.
Он чувствует именно то, чего опасался — раздражение, перерастающее в злость. Столько времени они бодались друг с другом, пытаясь упрямо доказать свою точку зрения, своё видение будущего. Маятник постоянно качался. И именно теперь он остановился. Замер на том значении, которого Чарльз точно не ожидал.
Думал, что знает Эрика порой лучше, чем самого себя. Больше — не знает.

— Что тебя ослепило? — спрашивает он, делая ещё шаг. — Ты же не думаешь, что они не попытаются посадить на цепь тебя? Не думаешь, что станешь просто инструментом для исполнения чужих планов?
"Гидре" не нужен мир, в котором у мутантов всё хорошо. Мутанты — слишком непредсказуемая сила, слишком массивная, чтобы её не подавить. Надо быть абсолютным слепцом, чтобы рассчитывать на поддержку с этой стороны. Или совсем отчаяться. Потому что это не те ресурсы, на которые можно полагаться в здравом уме.
Что они с ним сделали? Что сделали с Капитаном Америкой? Что пытаются сделать со всем миром?
Ничего хорошего.

— Ты знаешь, на что они способны, — голос Чарльза становится громче. Не до уровня повышенных тонов, но уже с дрожью. — Знаешь, что как только ты перестанешь быть полезен, все их ресурсы обернутся против тебя. А то и против всех нас.
"Гидра" — военная машина, тактики Рейха для которой совершенно нормальны, пока работают. И Чарльз вполне может представить концентрационные лагеря для мутантов — потенциально опасного для режима меньшинства.
С крестами вместо треугольников.
В сознании это отображается особенно ярко. Настолько, что в собственной голове не сдержать. Чарльз и не пытается. Он сокращает расстояние, дёргает Эрика за грудки. Встряхивает, что есть сил.
— Очнись, Эрик!
А вот теперь голос повышается.
Темнота сгущается, обступает и концентрируется в одной точке. Эрик сошёл с ума. Даже по его меркам. Чарльз заглядывает в его глаза и бесконтрольно тащит наружу всё.
В прошлой жизни он когда-то зарекался делать что-то такое. Пробираться без разрешения в такие глубины сознания, куда сам хозяин этого сознания старается лишний раз не ступать. Только жизнь теперь новая. Да и там он уже когда-то побывал.
Он тянет наружу хлопок выстрела. Голос Шоу, зловеще размеренный. Грязь под ногами сгоняемых в одну кучу евреев, которым предстоит последняя дорога — в газовую камеру. Поднимает воспоминания об экспериментах.
— Очнись, чтоб тебя!
Потому что это — именно то, что ждёт их всех, если режим "Гидры" придёт. В расход сначала пойдут неугодные герои, а потом и мутанты.
А с возможностями и влиянием Эрика объединение приведёт именно к таким последствиям. Только сказать "я же говорил" Чарльзу к тому моменту, скорее всего, будет некому.

+3

11

Мстители. Безусловное добро, допустившее существование в этом мире злосчастного Акта. Если уже сейчас все катится к чертям, да и всегда катилось, то что же дальше будет?

Что?

Ничего.

В Эрике раскаляются угольки раздражения. Он автоматом на глазах ощетинивается в ответ на подступающего Чарльза, разве что все-таки не предпринимает никаких решительных действий. Ждет, наблюдает. Слушает его. Молча. Жестко и зло глядя в глаза.
Потому что, Чарльз, ты поешь всю ту же песню, и к чему она нас ведет? Ни к чему. К новым актам, законам и ущемлению в правах.

Она ведет нас к рабству нового времени, где никто не будет считаться с нашим словом.

Дальше – ближе.

Леншерру бы стоило не подпускать к себе телепата, но в какой-то момент он просто перестает понимать, что происходит – ментальная защита начинает трещать по швам и буквально-таки осыпаться в недрах черепной коробки зыбким песком. К финишу его подводит старые-не добрые ведения. Прошлое как будто бы снова настигает в самом жутком ночном кошмаре. Подкидывает весточку, что оно еще тут – хранится в сознании или даже подсознании. Никуда не девается, и так и будет лежать вечным крестом на плечах мутанта, напоминая о себе в самый неподходящий момент, как этот.

А ведь Эрик думал, что научился справляться со своими внутренними демонами.

Ошибся.

Да так, что он забывается буквально в каше из образов. Они накрывают его одной сплошной отчаянной эмоцией, в которой теряет реальность вовсе.

Цунами, чертово цунами сносит последние остатки расчетливого холода, и железная округа буквально начинает гудеть от напряжения, а потом и вовсе – сминаться.

Корежит все – какую-то арматуру, балки, немногочисленные остатки странной мебели, видимо, из ближайшей больницы. Из-за бесконтрольной силы дом угрожающе скрежещет – стенам, полу и потолку тоже достается. Бетон трещинами идет от попыток выломать что-то металлическое и оттуда. И черт его знает, чем бы вся история закончилась, если бы…

Если бы Эрик не поймал самого же себя в собственном сознании, буквально за руку не перехватил, не вытянул наружу, поверх этой черной жижи отчаяния. Не заставил вдохнуть свежего воздуха и увидеть, наконец, перед собой лицо, до боли знакомое лицо.
Слова путаются, смешиваются. В голове ничего членораздельно давно уже нет, поэтому действия, только действия могут хоть как-то помочь.

Эрик собирается с силами, выворачивается из хватки Чарльза и бьет его кулаком предположительно в скулу.

«Вырубить», - наконец-то проклевывается первая здравая и хоть сколько-нибудь идентифицируемая мысль. Вырубить, а уж потом дальше пытаться разбираться.

+2

12

Хаос поглощает Чарльза. Хаос, поднимающийся не только в голове, но и вокруг. Старый дом трещит чуть ли не по швам. Всё вокруг вибрирует и пытается сорваться, сломаться, искорёжиться.
Однако, Чарльз продолжает давить. Вскрывать застарелые раны, топить Эрика под ними. Так, словно хочет доломать его полностью и оставить овощем на весь остаток обновлённой жизни. Взорвать сознание, перемешать мысли и воспоминания, разрушить личность по кирпичикам.
Словно. В глубине души — не хочет. Никогда не хотел ни давить, ни ломать, ни даже пробираться в подкорку.
Только сейчас до этой глубины не добраться. Хаотический вихрь стирает все подступы.
Чарльзу даже становится легче. Правда, потом он будет об этом жалеть.

Удар он пропускает. Чувствует физическую боль, отшатывается назад и смотрит на Эрика с внезапным недоумением. Перед глазами всё вертится, скула болит, тьма — гуще некуда.
Но никакого отрезвляющего эффекта удар не приносит. Наоборот — так встряхивает, что злостью пробирает полностью — так, что в кончиках пальцев даже покалывает.
Чарльз уже не уверен в том, чья это злость. Его собственная, или вызванная чьим-то чужим эмоциональным откликом, от которого становится почти физически — в дополнение к скуле — больно.

Он быстро вскидывает руку к виску.
Тягаться с Эриком физически Чарльз просто не смог бы. Он очевидно слабее и в рукопашном бою медленнее. Но скорость телепатического посыла не сравнима с физическим размахиванием кулаками. На неё он полагается уже инстинктивно.
Чарльз наносит прямой телепатический удар.
Потом придёт время искать себе оправдания за такую несдержанность. Но оно, в общем-то, уже есть. Эрик сошёл с ума. Уже тогда, когда пошёл сотрудничать с "Гидрой". Перестал быть самим собой и стал действительно одним из самых опасных мутантов на планете. Остановить которого нужно любой ценой.
Да. Дело именно в этом, а не в попытке отыграться за всю ту боль, которую Эрик ему причинял годами.

Удар он представляет как локальный ядерный взрыв с грибной шапкой и откатывающимися на всё сознание волнами. Но он всё равно выходит недостаточно сильным, чтобы искорёжить и погрести под собой Эрика.

Рука у виска дрожит. Глаза Чарльза расширяются.
Он не способен завершить начатое. Эрик — мировая проблема. С которой в конечном итоге разбираться должен он. Так уж повелось.
Но он не может довести до этого конечного итога. Казалось бы — сейчас самое время. Что выйти отсюда живым и с цельным сознанием должен только один. Но он не может.
Внутренности скручивает. К горлу подступает тошнота. Паршиво ему сейчас от самого себя.
— Прости, — проговаривает он, опуская руку.
Не добавляет только "я не хотел". Потому что в один из моментов хотел — совершенно точно.

+3

13

Ошибка, ошибка. Ошибка!

Мозг об этом воет, разум его царапает, как загнанная кошка, своими когтями. Режет, ранит, глубокие борозды заполняет кровью родителей, сотен и сотен жертв, встретившихся на пути к Шоу.

И Шоу. Шоу. Шоу! Его смерть раздирает на части. Кажется, что вот уже кости хрустят, мясо лезет наружу. Поднеси руки к глазам - увидишь, что угодно, только не кожу. Чистую кожу... нет - грязную. Умытую кровью - своей, чужой - не важно. Ее не смыть, хоть как ты три. И Эрик трет, погруженный в фантомы своих видений. Безумными глазами смотрит, понимает - не смыть. Теперь уже никогда.

И Кобик тут не поможет. Никто не поможет. Только смерть...

Смерть.

... взвизгивает один из голосов. Кажется, это мать кричит. Он никогда ее такой не видел. Сама тварь из преисподней - растрепанная, в пепле, сверкает тьмой в глазах, тянет длинным, костлявым пальцем указать в сторону противоположную от Эрика.

Он смотрит. Видит молодого мужчину. Его лицо заливает водой, волосы мочит, одежду. Рот раскрой - одни пузыри пойдут вместо крика.

... что там за крик.

"Отпусти ее".
"Успокой свой разум!.
"Найди точку покоя".

Чарльз. Лицо которого теперь не просто в прозрачных каплях, а в черных, смолянистых. Неф-тя-ных.

Тянет к нему руку и сжимает ее в кулаке, чтобы из пола резко вырвались наружу какие-то штыри, провода... да пади черт разберет, что там извлеклось из недр заброшенности.
Они обвивают его, цепляются за руки, ноги, к шее крадутся. Надежно стискивают ее.

Эрик не знает - взаправду это происходит, или еще одна галлюцинация его затягивает в омут. Мозг отказывается фильтровать и отсеивать реальность от выдумки. Он просто агонизирует и жаждет одного - чтобы все наконец-то прекратилось.

И все прекращается. Так же резко, как и начинается.

Леншерр припадает на одно колено, упирается руками об остатки дробленного пола и дышит, дышит. Дышит.
Как в последний раз, ей богу.

Вместе с ним и сила теряется, металл ослабляет хватку, провода на Чарльзе сползают бессильными змеями с конечностей и шеи. Вниз падают.

Как будто бы все и правда заканчивается.
Как будто бы...

Злости нет. Ничего нет - все эмоции стерло. Осталась только усталость и взгляд исподлобья в пустоту.

Он в порядке? Вроде бы да.

- Решительность. - Голос песком скоблит по глотке. - Решительность, Чарльз.

Первые слова, которые протягивают ниточку от него к миру - реальному, существующему здесь и сейчас.

Медленно поднимается на ноги и находит в себе силы сфокусироваться на стоящем напротив.

... оба побитые, пережившие черт его знает сколько бед. И что? Финишируют в попытках друг друга зарыть живьем? Как-то это слишком просто и бессмысленно. Не после стольких лет противоборства.

- Мог бы решить проблемы в одну секунду и мир спасти от поехавшего мутанта. - Отступает на один неровный шаг назад. - Но опять решил наступить на те же грабли.

И опускается на какую-то порушенную колонну.

Минута на передышку.

- Ну, и? Что теперь? Расходимся? Или поговорим?

От вопросов смешно становится.
Поговорим.
После произошедшего.
Черт подери, он еще предлагает поговорить.

Смех да и только.

+2

14

Тяжело дыша, Чарльз оседает на то, что и остатками пола можно назвать с большой натяжкой. Тянется рукой к горлу, морщится, закрывая глаза. Окружаюший мир перестаёт кружиться, но неизвестно — совсем или только ради передышки. Затишье посреди бури? Не исключено, но и не факт.
— А тебе бы хватило решительности? — спрашивает Чарльз, дёргая губами в подобии горькой усмешки.
В большинстве случаев у Чарльза её хоть отбавляй. Да и здесь на то, чтобы остановиться, она тоже была нужна. Вовремя остановиться, чтобы потом не жалеть весь остаток дней. Он остановился. У него с совестью проблем не прибавится. Во всяком случае, по этому вопросу.
Ему бы попытаться вырубить Эрика, а потом упрятать в какую-нибудь очередную пластиковую тюрьму. Во всяком случае, пока не разрешатся основные нынешние проблемы. Приходить играть в шахматы и распивать виски из пластиковых бокалов. Конечно, если после такого Эрик в принципе согласится с ним разговаривать.
Только это будет совсем уж низко. Да и Чарльз не уверен в собственном контроле, чтобы проворачивать такие операции.

Дыхание восстанавливается, но в горле всё равно противно режет при попытках говорить нормально. Однако, переходить на телепатическое вещание Чарльз не торопится.
Да и не думает, что им уже осталось, о чём разговаривать. Если только не.
— Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне, — тихо и ровно говорит Чарльз. — Вместе мы могли бы бороться против того, что угрожает мутантам. Вместе мы могли бы прийти к тому будущему, которое удовлетворит нас обоих.
Может, второй шанс они получили для того, чтобы раз и навсегда со всем покончить. Может — наоборот. Для того, чтобы наконец-то понять, что тратили время, впустую тягаясь, когда могли прийти к какому-то консенсусу, а затем и к миру для всех мутантов и людей.

А может и ни то, ни другое. Может, судьба сыграла с ними случайную шутку, в которой смысл искать не стоит. Чарльз добавляет:
— Но если тебя действительно больше прельщает "Гидра", что ж. Лучше уходи сейчас, пока я не нашёл в себе решимости завершить начатое.
Так и так не найдёт, но бодаться в очередной раз на пустом месте, когда все всё за себя решили — бессмысленное занятие.

+2

15

Невысказанное "нет" повисает в воздухе тяжелым грузом, оседает на бетонное крошево, с ним смешивается. Только одна усмешка, расчертившая пополам лицо, соглашается с риторическим вопросом, да потеплевший взгляд останавливается, наконец-то четко фокусируется и ухватывается за детали снова и снова во внешности Чарльза.

... Если так задуматься, на Кубе все могло пойти по совершенно иному сценарию. Может, он бы их вывел к чему-то более яркому и похожему на Утопию, а, может, и нет, и судьба у них такая - противоборствовать до самой смерти и, похоже, даже после нее.

Черт его знает.

- К тебе? - Эрик удивленно откликается и ловит себя на мысли, что, может, и "да"? Просто "да". Чтобы потом по старой памяти сорваться, рвануть куда-то вперед, наломать дров, доиграться до очередного катаклизма, утянуть всех на дно и вызвать новую угрозу войны.

Эрик даже на секунду зависает, понимая - ответ застревает настолько в нем, что приходится стискивать зубы и снова возвращаться к себе, своим идеалам, планам, найти в себе силы, в конце концов, отогнать предательский порыв.
Наконец он медленно качает головой.

Потому что ни к чему это не приведет. Только к очередному осознанию, что придется мириться с рамками, тянущие их всех к лагерям.

- Не тогда, когда ты связался с остатками Мстителей. - Последняя капля, да? После этого нет смысла продолжать что-то доказывать себе и Чарльзу. Остается просто встать на свои двои, отряхнуть черное пальто и скрипнуть камнями под подошвами ботинок. - Когда все начнется, просто держись подальше от всего этого. И когда придет время, ты увидишь, зачем я все это затеял.

Леншерр в последний раз окидывает взглядом старого друга и после этого четко дробя шаг направился к выходу

Та еще встреча, если задуматься. Но теперь хотя бы стало окончательно понятно, что свой ум еще при нем - служит здраво и даже почти, как часы.
Потому что Чарльз жив, - не важно как, почему, - просто жив. А это уже, наверное, что-нибудь да значит.

+3


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [16.06.2016] Hello darkness, my old friend


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно