ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [16.08.2016] Live up to the best and the worst of your dreams


[16.08.2016] Live up to the best and the worst of your dreams

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Live up to the best and the worst of your dreams
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

https://78.media.tumblr.com/a38657b8b75ed19d2d0ef1a09eac7cfc/tumblr_nmnz16rCGW1u7un4fo1_500.gif

Mockingbird | Hawkeyehttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Нахлебавшись вдоволь "загробной" жизни, Бартон решает, что сейчас - самое время действовать. Сейчас, когда неизвестный газ распространяется по территории Америки, а он знает кое-какие данные...
И конечно же в его светлую голову приходит идея позвать того, кто разбирается в химии лучше него.
И конечно же, он не собирался сразу говорить Барбаре, что на самом деле жив.

ВРЕМЯ
16.08
квест Ловец Снов

МЕСТО
База ГИДРы, стартовая точка для газа и разборочек

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
circus kinks may be triggered. ...intentionally

Отредактировано Clint Barton (2017-11-08 12:40:53)

+4

2

Новый костюм, который буквально чудом попал в его руки, сидел как влитой, не жал, не ужимал никакое из его многочисленных достоинств и на удивление, при всей своей непривычной кевларовой громоздкости, позволял Бартону двигаться неумолимо быстро, гибко, в общем - в лучших традициях ниндзя.
  Пара шуточек с Люком, и его постоянное с Марком "Ты-то не пуленепробиваемый, он тебе нужнее" и "Красный не совсем мой цвет, белый - другое дело" и Бартон решается взять новое геройское имя вместе с этим самым костюмом.
Я брошу геройство, нахрен эти прыжки по крышам и борьба за справедливость - Ага, трижды, Бартон.
Новая база, которая была собрана чуть ли не буквально из говна и палок, чтобы их было труднее отследить, труднее засечь и еще труднее победить. Но техника - ух, Бартон скучал по нормальной технике со времен развала ЩИТа. Старк, конечно, молодец, но паранойя Клинта не позволяла ему спокойно довольствоваться той техникой, где на задворках бродил какой-то ИИ, и спокойно мог слить тому же Старку все, что тот потребует. Марк любовью к искусственным интеллектам не отличался, от того с ним было чутка привычнее и спокойнее работать. Уж кто-кто, а он Альтрона 2.0 не соберет.
  И теперь, когда лучник более-менее привел самого себя в сознание, его тело скорее более, чем менее, восстановилось после падения Башни - Бартон решается вновь начать расшифровывать те данные, которые ему удалось украсть, и которые он не доверил даже Вижну. Расшифровка шла медленно, ребята в ГИДРе знали свое дело, но и Бартон был не пальцем деланный. Правда, все же он скорее действовал на автомате и остаточных знаниях - в кодах, тем более компьютерных, он понимал чуть менее чем ничего. Таки его работа в ЩИТе состояла в допросах, приводах, подрывах и нейтрализации угроз. Физическая работа, не умственная, хотя он и показывал удивительные навыки тактического мышления, и в целом был умным малым. Но... не дешифровщик.
  Правда, из троих горе-героев - его знания в данной сфере все еще были самыми большими. Люк был скорее еще больше по физической части, а Марк.. Ну Марк был Марком, иногда он даже все еще вел социальную жизнь, показываясь в обществе тем самым воплощением мультяшного Брюса Уэйна.
  В общем и целом, пока Лунный рыцарь и Силач делали дела, а ему все еще было необходимо беречь себя и свои ребра - Бартон не только вел операции из наушника, но и дешифровал, по крайней мере пытался.
И очередная его попытка закончилась тем, что он смог докопаться до одного занятного объекта - крохотная база ГИДРы, которая как раз подходила под территорию, с которой все чаще они улавливали донесения о странном газе, который вызывал какое-то подобие комы или сна. Но этих донесений было так мало, и связаться с теми, кто давал эти показания - было практически невозможно - на телефоны не отвечали.
  Бартон чувствовал, что это не может оказаться просто совпадением, нет, их стало слишком много на одну жизнь блондина. А значит - стоило действовать.
  Чудом вспомнив номер Барбары - Клинт не нашел ничего лучше, как написать ей сообщение с координатами и подписать "доброжелатель". Уже набирая этот текст он чувствовал, как ему придется за них отдуваться.
  Новость о газе уже просочилась потихоньку к СМИ, когда Клинт подруливал к базе в новом костюме. Черная маска на лице более-менее позволяла не вдыхать ему газ, который было практически видно, но Бартон понимал, что тут костюм химзащиты был бы точно не лишним. Но он таким не владел, а ребята работавшие внутри - могли.
  Вытащив новое снаряжение в виде ..сюрикенов? Серьезно? Ладно, он поговорит с друзьями об этом потом. Хотя - сам виноват, назвался Ронином - полезай в.. Не важно, он и так уже полез. В самое пекло не пойми чего.
  Бывший циркач не знал приедет ли Бобби на его странное сообщение, которое он отправил ранним утром, но надеялся на это. Химия - вот уж точно то, в чем Клинт не разбирался даже и близко. Её помощь была бы как нельзя кстати. Ну и... Кроме того следовало все-таки сообщить ей, что он, гребанный везунчик, выжил в том месиве и крошиве что от Башни оставили ГИДРовцы и Белова в частности. Было бы не плохо, по крайней мере.
   База была небольшой, и все, кто там был - уже были под действием газа, судя по всему. Те, кто мог, наверное сбежали подальше, потому, что часть из лежавших оказались с непрощупываемым пульсом. Вот так молодцы - и себя подкосили и катастрофу вызвали. Но зато - он нашел таки респиратор. Не факт, конечно, что оно ему поможет уже, но он не преминул все-таки надеть его. Как в тех фильмах про супермена, который надевает трусы поверх колготок - поверх маски.
  Клинт прошел в ту часть, где за белесым маревом было чуть видно происходящее. Документация разбросана, по традиции, компьютеры не выключены - и на том спасибо. За кипой формул и научного текста, который Бартон вряд ли бы зачитал вслух с первого раза без ошибок - он понял одно, этот газ сам по себе не смертелен. Смертельно то, что эти придурки хотели управлять чужим подсознанием.
- Я рад, что ты пришла, - голос звучал непривычно даже для него самого, грубее, ниже, чем обычно. То ли на нервах, то ли маска дополнительно приглушала - Клинт не знал. Но он даже не стал поднимать руки, когда услышал краем уха снятие пистолета с предохранителя. Стекло напротив него дало ему размытое отражение Барбары, она все-таки приехала. Значит они со всем разберутся. Наверное.. - Подойди, вот тут - данные об этом газе, я полагаю, что твоих знаний будет достаточно, чтобы понять больше, чем я могу. - он делает медленный шаг в сторону, понимая, что если Бобби выстрелит ему в спину - она будет иметь на это полное моральное право. Медленно же, он опускает респиратор одной рукой, чтобы второй начать поднимать маску.
- Я на самом деле рад тебя видеть. К слову, ты как всегда прекрасно выглядишь, - улыбка, а вслед за ней ощущение, что по коже пробегает электрический заряд - чуть ли не волосы дыбом, гусиная кожа и мурашки по позвоночнику, заставляющие хотеть распрямить спину еще больше, да некуда.

Отредактировано Clint Barton (2017-11-08 13:33:01)

+3

3

- Ключи от… а нет, тебе еще нет шестнадцати и вообще, у тебя нет прав. В холодильнике еда, ключи от квартиры у тебя есть. И ради бога, Джеймс, не надо искать неприятности на задницу, я тебя очень прошу. Не так долго меня не будет.
По крайней мере, Бобби на это надеялась – что не долго. Это вообще было сродни некому безумию, реагировать на сообщение от какого-то доброжелателя. Это могло быть обманкой, могло быть ловушкой, могло закончиться очень паршиво, в общем, все могло быть, но Морс уже была на низком старте. На месте событий она все еще не была, там были ее ребятки, но пока ничем не порадовали, кроме коматозников и сновидцев. Газ распостранялся дальше. С некоторыми последствиями совладать удалось, но далеко не со всеми, так что пора было и самой сунуть нос в эти дела. Тем более, она химик. Тем более, ей выдали координаты. Так почему бы и нет?

Была еще одна причина, из-за которой она отчаянно хотела сократить свободное время практически до минимума. За последние две недели она мало того, что вляпалась в противостояние Гидры и Старка – хотя ладно, с Гидрой она вечно противостояла – так еще мимоходом выяснила, что в базе регистрации цивильных актов не имелось записи о ее разводе с Клинтом, что было… странно. Разговор с подругой, которая как раз имела доступ к этим базам выглядел весьма оригинально, когда та пыталась разобраться, какую причину смерти вносить в свидетельство об этой самой смерти.
- Падение многотонной башни на бедовую голову? Ты серьезно хочешь, чтобы я это написала?
Бобби пожала плечами.
- Второй вариант будет звучать как убийство. Так что…
Морс очень не хотелось заниматься этой гребаной бюрократией, хорошо еще, что хоронить было нечего – кажется, на это мероприятие ее бы уже окончательно не хватило. Нервы были натянуты до того предела, за которым приходит нервный срыв. Сама Бобби начинала думать, что отпуск в психушке дело совсем неплохое, зато выспится, но потом она вспоминала список дел, Роджерса-младшего, Старка, и приходила к выводу, что не сегодня. Сегодня нервному срыву она скажет нет.
Так что новость о том, что бумажки о разводе с Бартоном у нее нет, была вишенкой. Это так, для полного счастья. Бобби даже собственную квартиру перерыла, но ни свидетельства о разводе, ни бумаг о них же у нее не имелось, хотя ей казалось, что все было завершено.
- Интересно…
- Так ли это интересно?
Бобби сумрачно взглянула на подругу.
- Да не очень. Компенсацию за его смерть разве что потребовать.

Так и представился диалог в духе: Лена, ты убила моего кормильца, теперь ваша Гидра обязана меня содержать до конца жизни…

Квинджет Бобби посадила как можно ближе к координатам, хотя, наверное, это было глупо, так громко заявлять о собственном присутствии. База выглядела пустой и сонной – доигрались, молодцы. Морс лишь покачала головой, прикинув, насколько надо быть идиотами, чтобы так лопухнуться. Меры следовало делать жестче, кадры отбирать адекватнее. Хоть приходи и проводи Гидре мастер-класс по найму работников. Хотя чего она так беспокоится, тупой коллектив - проблема Гидры. Но проблема Бобби - действия этого самого тупого коллектива.
Тащить с собой костюм химзащиты было соблазнительно и очень даже безопасно, но тут же вставал вопрос подвижности. В полном облачении Пересмешница вряд ли справится с какими-либо веселыми приключениями, включающими в себя гимнастику и бег. Придется обойтись респиратором, в надежде на то, что его хватит для этого места. Бобби натянула защитные очки и последовала разбираться с источником последних проблем.

Проникнуть на базу не составило труда, система не работала в полную мощь, да и сопротивление оказывать было некому. Местное население в белых халатах с миром покоилось на полу. Бобби проверила у нескольких пульс – ничего. Черт. Очередные жертвы на счету нового порядка, интересно, они вообще понимают, что так выкосят весь научный цвет и останутся ни с чем? Пока не имело смысла вызывать группу эвакуации, эвакуировать, определенно, некого. И Бобби пошла дальше.
На встречу она, как истинная женщина, опоздала. На положенные этикетом пятнадцать минут или все тридцать, Морс не знала. Она, не особо скрывая свое присутствие, взвела курок, направив дуло пистолета в спину незнакомца. Или доброжелателя. Кем бы он ни был, в нем было что-то знакомое, но с маской на лице – да еще и респиратором – трудно было понять, кто это.
Зато он ее, определенно, знал.
- А я пока не разделяю взаимной радости. Не шевелись, - вежливо, но холодно попросила Барбара, делая несколько шагов к документам. Она отвлекается, вчитываясь в строки, и то, во что они складываются, ей совсем не нравится. – О, вашу ж мать… - пробормотала себе под нос, еще раз перечитывая увиденное. А рука уже тянулась к компьютеру, в котором ей хотелось покопаться. Хотя сначала надо все же вызвать ребяток, пусть разбираются с эвакуацией. И запустить систему фильтрации воздуха.
- Господи, надо же быть такими идиотами. Вирулентное, погружающее в сон, чтобы контролировать сознание его посредством, ага. Сочли себя умнее человеческой психики, конечно.
Почему Гидра все время норовит заграбастать себе контроль сознания? Навязчивая у них идея…
Взгляд Морс замер на способах распространения, стало сразу не очень хорошо.
- Надо найти, где запускается система фильтрации помещений и валить отсюда, пока… - она повернулась на шорох сбоку, ошеломленная словами настолько, что даже не успела понять, что избавляться от респиратора и маски было дело не то чтобы плохим, а безнадежно дурным.

Так обычно ей говорил Клинт. Нет, конечно, он не единственный, кто отпускал Барбаре комплименты, просто в его случае это звучало именно так… сердце противно заныло, мозги на миг отключились, когда она смотрела на мужа, того самого, который, оказывается не бывший. Живого, здорового – хотя тут, конечно, сомнительно, у Бобби уже начинали чесаться руки, чтобы исправить эту оплошность – мужа, которого заклятая подружка выкинула куда-то там, а потом должно было придавить башней.
Которого она, между прочим, две недели оплакивала горькими слезами. Надо же, вот как…
Самым сложным было сейчас забыть, что она всего лишь женщина. Так легко было впасть в идиотскую истерику, заложенную в мозги природой, а потом оправдываться «ну я ж мало того, что женщина, еще и блондинка» и степень в биохимии тут не имела значения. Еще и респиратор мешал, а в груди резко стало тесно.
- Маску и респиратор надень обратно, идиот. – Прошипела Бобби, поворачиваясь снова к компьютеру: - Или ты решил наверстать упущенное с башней, дорогой?
Она пыталась войти в систему, но система упорно не пускала ее дальше порога и открытого файла.
- Нужен план лаборатории, нужно очистить воздух, а тебе вообще нужно на воздух, до того, как ты отключишься. Бартон, ты меня слышишь вообще или с пустотой разговариваю? – Бобби повернула голову снова к Клинту, с ужасом отмечая, как туманится его взгляд. – Черт.
Поздно. По крайней мере в случае с Клинтом поздно что-то искать, надо просто выбираться, добраться до джета, и уже там думать, что делать. В конце концов, вызвать группу, все будет легче.

Отредактировано Barbara Morse (2017-11-08 17:35:34)

+3

4

Мурашки продолжали свое победное шествие по спине, и Бартон понимал, насколько глупо это все, насколько глупые ссоры. Насколько бессмысленно отрицать тот факт, что...
Что?
Мысли ускользают, он почти физически чувствует, как кто-то вытаскивает их у него прямо из-под носа. Маску натягивает, сверху респиратор. Но только это кажется уже не то, что нужно. Поздно, наверное.
  Поздно наверное уже извиняться перед ней за все то, что натворил за свои глупые года их брака. Наверное сам виноват. Сам упустил. Сам...
  Клинт теряет равновесие, по удаче приземляясь в чужое кресло и рукой нажимая какую-то кнопку под столом, что заставляет помещение вокруг загудеть. Воздух проникает лучше, вроде. Но глаза закрываются, нет сил сопротивляться этой сонливости. Нет желания. Он протягивает руку, успевает ухватить тонкие пальцы Бобби, прежде чем окончательно закрыть глаза.
  День задается. И у него как обычно много дел.
Проверить лошадей, помочь с собаками. С собаками ему всегда везло. Они добрые, если ты позволяешь себе быть с ними добрым.
Потом нужно помогать натягивать канаты и стропы.
  Опять до ночи провозится помогая другим. А ведь стоит свой номер отрепетировать. Да, сразу после собак он выкроит на это время.
  Бартон умывается у одного из кранов, что стояли для наполнения поилок лошадей. Холодная вода прогоняет остатки дремы.
- Хэй, как дела, ребята? - Клинт проводит рукой по морде белоснежного коня. Выуживает из кармана брюк сахар, протягивает животному, и они вместе фыркают - циркач передразнивает, лошадь веселится. - Дружок, а, дружок мой, настроение у тебя сегодня должно быть чудесное. Нам предстоит сложный вечер, ты же мне поможешь? - лошадь трясет головой, взметая роскошную гриву и гогочет. - Косички попозже плести будем, прости, у меня есть еще несколько дел. - он снова гладит морду зверя и отходит от лошадей.
   Собак уже кто-то успел выпустить, и орава из минимум шести разномастных особей на всех порах неслись к Бартону, тявкая на блондина, самые крупные прыгали, практически заваливая мужчину на землю.
Трава была мягкой, так что Клинт позволил им, тыкаются в лицо, комочки чистой радости, словно щенки, которые рады любому. Циркач гладит их, смеется от щекотки, обнимает и веселится. Вокруг ходят другие члены труппы и крутят у виска, будто бы он никогда собак до этого не видел. Поднимаясь с земли, он под обе руки взял по собаке, и прошел в шатер, остальная "стая" проследовала за ним.
  Там уже во всю кипела работа. Циркачи встают рано, у них всегда много дел, даже когда нет выступлений. Кто-то добрый уже выставил миски для собак, и Бартону оставалось лишь насыпать корм. Расправившись с этим, он коротенько прогнал их номер, стараясь не заставлять животных много прыгать после еды. Нужно все-таки уважать их, они - коллеги.
- Слушайте, а никто не видел Магнолию? - вслух спросил Бартон. И словно услышав его вопрос в шатер забежала пузатенькая собачка. Светлая, с карими глазами, пушистая словно комочек облака. - О. Так у тебя уважительная причина пропускать тренировки, да, девочка? А я и не видел. Прости. - он потрепал её за ухом, собачка тихонько заворчала. Беременная, ха, когда успела? Бартон не помнил. Но что-то внутри противно заныло, правда его тут же отвлекли, прежде чем он успел зафиксировать мысль на этом и задуматься что именно его так задело. В шатер вошла их основная дрессировщица и подняла Магнолию на руки, поглаживая. - Я, в принципе, с ними закончил, можешь забирать всех. Я хочу еще сам чуть-чуть позаниматься, ну, понимаешь? - девушка усмехнулась и, кивнув, вышла. Кажется сегодня все, кроме Бартона, немногословны.
   Он повернулся, чтобы пройти и взять свои инструменты, повесить кольца, перекладины.. Но всё уже было готово. Кто-то даже поставил страховочную сетку внизу. Как давно у них есть эта сетка?..
  Клинт встряхнул головой, он наверное еще слишком сонный, не соображает. Конечно сетка у них давно, а все устанавливали пока он занимался собаками. Да, так и было. Наверное.
  Сделав небольшую разминку, Бартон полез наверх, под самый купол, чтобы наконец собрать воедино все те кусочки, что у него были, в цельный номер. Может сегодня он сделает премьеру. А может и нет. Может ну их, кольца и перекладины? Может полотна будут лучше?
  Пара манипуляций, смена креплений, убрать сетку, и вот уже алые полотна развеваются на том сквозняке что царит в полутемном шатре. Циркач вновь забирается на самый верх, но уже по полотну, только за тем, чтобы с определенной высоты сделать падение. Контролируемое, конечно. Материя крепко удерживается рукой, вокруг которой она намотана, а сам Бартон пытается вспомнить какие еще эффектные штуки с этим "инструментом" он может сделать. Он вновь поднялся повыше, садясь в воздухе на шпагат, мозг отказывался подсказывать ему новые комбинации, а желудок противно заныл от голода. Наверное Клинт погорячился, считая, что сразу после пробуждения сможет доделать все дела скопом. Он уже практически собрался спускаться и уйти как в помещение вошла обворожительная блондинка.  С высоты Клинт не мог в полной мере разобрать черты её лица, но фигурка - красота. А эта копна светлых волос, цвета пшеницы, - что сказать, если это было не попаданием в самое сердце, то было достаточно близко к нему.
- Доброго утра, могу я чем-то помочь? - циркач спустился на полотнах практически вплотную к девушке.

+1

5

Поздно.
Как обычно, все поздно.
Бобби уже понимала, что ничего не удастся, и сейчас ей придется что-то придумывать. И натягивать маску с респиратором крайне глупо, он уже под действием препарата, уже готов упасть. Бобби не успела подскочить, но в некоторых вещах Клинт везунчик. Выжил как-то в Башне Старка, сейчас и тут падает в кресло, задевает... черт, фильтрация воздуха.
- Удачливый же ты, Бартон, - Бобби усмехнулась, покачала головой. Шум воздуха пространно намекает, что процессе пошел, а вот насколько долго это будет, сказать нельзя. Морс посмотрела на Клинта. У нее сейчас был выбор, попробовать вытащить Клинта на воздух или дать воздуху подействовать на него тут. Если она не ошиблась.
Пересмешница снова пробежала материал по препарату. Ага. И правда, она не ошиблась, эффект можно убрать со временем чистым воздухом. Барбара потерла лоб. Респиратор затруднит дыхание, так что его стоит снять. Не отпуская руки мужа, Морс подъехала к его креслу вплотную, стянула с него респиратор.
А затем стянула и свой.
Нет, это не идиотизм. И внутреннего спора в этом деле не было. Может, если она провалится в сон, держа Бартона за руку, случится чудо, что невероятно, и они окажутся в одном сне. А затем... да черт его знает, но фильтрация поможет.

...погода на самом деле выдалась хорошая. Барбара любила такие дни, яркие, наполненные сочными красками. В них было что-то такое мирное, веселое и приятное, что было жалко портить прозой жизни. Кому бы помолиться, чтобы день не испортили?
Подруга жарко нашептывала, допивая вторую чашку кофе в кофейне:
- Слышала, цирк приехал? На старом пустыре расположились.
- Ну как только получится, сходим на представление.
Подруга покачала головой, капризно надула губы:
- Пошли, проберемся туда, подсмотрим, может, с циркачами познакомимся.
У нее был такой был такой хитрожопый вид, что Барбара рассмеялась. Тряхнула светлыми волосами, собранными в хвост. Да, приключения им были по нраву, а циркачи всегда такие заманчивые и любопытные. Потом уедут, главное, чтобы последствий не было, и сердце не разбилось.
Барбара допила свой чай, поднялась из-за стола:
- Пошли.

В цирке уже кипит работа. На самом деле, пробраться на их территорию так просто, ограды нет, охраны тоже. Бобби покачала головой:
- Вот уж беспечность какая.
В какой-то момент она потерялась. Гетти ушла куда-то в сторону, и Барбара была готова голову дать на отсечение, что через полчаса та уже будет мило хихикать с каким-нибудь циркачом, позволять себя целовать, за что получит бесплатные билеты на представление. В этом вся она, что, наверное, неплохо. Может, если бы и сама Барбара сегодня надела симпатичное платье в горошек вместо полинялых синих джинсов и светлой футболки, то тоже смогла бы кого-то подцепить. Но у нее сегодня было совсем не то настроение, да и она сюда пришла из любопытства. Пусть Гетти разбирается с билетами.

Алый шатер все притягивал взгляд. Там наверняка та самая арена, на которой будет вершится цирковое волшебство по вечерам. Но сейчас там, наверное, пусто, а Бобби было интересно. На нее все равно никто не обращал внимания, то ли думали, что у них кто-то из обслуги новенький, то ли просто привыкли к любопытствующими. Цирк жил каким-то своим образом, все это сопровождалось разнообразием звуков и запахов, где-то там фыркали и ржали лошади, и Бобби едва не свернула в ту степь. Ей нравились лошади, она всегда хотела научиться ездить верхом, но все не получалось. Ну хотя бы покормить их... но сначала в шатер, да. А потом, когда Гетти добудет им кавалеров, можно и лошадок покормить.
Шатер встретил ее полумраком, удивительным, прохладным, приятным. Но глаза быстро к нему привыкли, начали различать тени и образы, и Бобби заметила, как под тканевым куполом что-то происходит.
Тренировка воздушного акробата?
Так высоко.
Так небезопасно.
Интересно, у него есть страховка?

Бобби смотрела, как завороженная, на то, что еще не было отточено до конкретного номера, ему не хватало костюма, музыки и софитов, но все-таки это было некое таинство, происходившее во многих футах от земли, и сердце у Бобби замирало. Она так увлеклась зрелищем, затаивая дыхание на резких выпадах акробатического искусства мужчины, что не сразу поняла, что ее заметили. А когда поняла, бежать было поздно.
- Доброго, - невольно отшатнулась Барбара от мужчины, но с нескрываемом интересом глазела на него. - Да я... кажется, я заблудилась, - она рассмеялась, стараясь скрыть неловкость. Нет, лгать не хотелось: - Мы с подругой услышали о цирке и решили посмотреть, как вы тут устроились. Ну и заодно узнать, когда первое представление, афиши еще не расклеили. Прошу прощения, что я подсматривала за вами, но это было так... прекрасно и опасно, - взгляд голубых глаз соскользнул с акробата на купол шатра, вернулся к мужчине, и она задала волнующий ее вопрос: - Что, без страховки?

+1

6

Клинт старался, искренне старался, не осматривать девушку оценивающе, как истинный мудак бы сделал. Как-никак - Барни старался воспитать его джентльменом. Правда... Шут его знает на самом деле, правильно ли сам Барни знает кто такой этот самый джентльмен. Вот она, обратная сторона их бродячей жизни. Ни тебе образования, ни тебе приличных привычек.
Скажи спасибо за то, что читать и писать умеешь, как говорится. А уж если и считать - то ты становишься автоматически чуть ли не гением. Правда.. В цирке тебе все равно не нужно много считать. Разве что деньги за билеты. Да количество воды, еды и зверей. Вот количество зверей это то, что всегда надо проверять и пересчитывать, а то они имеют свойство плодиться в дороге.
  Как и сами циркачи, собственно.
Клинт тихонько усмехнулся собственным мыслям, отгоняя навязчивую и вновь образовавшуюся внутри пустоту. Она саднила где-то под сердцем, стягивая его всего в один неповоротливый комок мужика. Так себе для воздушного акробата.
- Да, без страховки, - он обворожительно улыбнулся. Бартон прекрасно знал, как он мог влиять на девушек своим обаянием простачка с красивым телом. Безрассудный деревенщина, храбрый, сильный, да еще и прикус ничего. Однажды он даже почти выскочил из цирка, чтобы жениться, но Барни быстро его образумил, указав прямо, что если уж и бросать карьеру и семью, то только ради умницы и красавицы, а не той, которая быстрее других ноги раздвинула. Ну уж в чем чем, а в девушках Барни понимал. Его южный шарм рыжего силача с ярко зелеными глазами, ох, как много сердец он разбил... До таких чисел Клинт не умел считать. Или врал, что не умел. И то и то Бартона-старшего устраивало. - Я был рожден для такого, лишние веревки сковывают. Упаду, ну... Сам виноват, значит там мне не место - он просто пожал плечами, стараясь перестать улыбаться, но, отчего-то, совсем не выходило. - Выступление будет сегодня вечером, вы рано, - циркач подхватил с пола полотенце, вытирая с шеи выступивший пот. Наверное стоило и майку накинуть, но где он бросил её - Бартон вспомнить сиюминутно не смог, так что... - И прошу прощения за грубость, меня учили манерам, не подумайте. Меня зовут Клинт, а вас? - хорошенько протерев руки, чтобы не стыдно было подавать собеседнице, блондин протянул правую руку вперед. - Вообще, я предлагаю вам прогуляться вместе со мной, я вам немного покажу округу и думаю, что мы найдем вашу подругу.
  Точнее, Клинт не предлагал, выслушав ответ он уверенно пошел вперед, даже не думая, что девушка не последует за ним. Во-первых, это было в её интересах, во-вторых... Чутье подсказывало Бартону, что какая-никакая надежда на верную химическую реакцию между ними у него была. А, значит, следовало быть уверенным в себе. Не до идиотизма и твердолобо-остолопой самоуверенности, но в достаточно мужественной манере.
  Так ему по крайней мере рассказывал Барни. А Барни в данной сфере социальных взаимодействий с миром, для Клинта имел определенный вес.
  Клинт вышел из шатра, приоткрыв побольше проход, пропуская девушку наружу. В очередной раз улыбнувшись, он указал направо, где стоял большой складной стол, и остатки еды. Не то, чтобы он собирался угощать чем-то особенным девушку, но его желудок уже был готов петь китовые песни, и противно ныл от голода.
- Расскажу вам немного о быте, Бобби. Вот так примерно выглядят все наши приемы пищи. Те, у кого есть время, желание и умение - готовят на всех завтрак и оставляют его на столе или в корзине около него. Кто как просыпается, так и ест. Но, мы обычно почти все ранние пташки, если позволите так сказать, - он непринужденно рассмеялся, подхватывая со стола жаренный хлеб с сыром, и достаточно быстро уминая половину. - Простите, что я так невежливо, но просто я как-то свой завтрак сегодня пропустил. Слишком много дел было утром. А вы не хотите? - он подал тарелку с уже остывшим хлебом, подозревая, что тем самым закапывает свои шансы на более близкое знакомство, но, надежда на шальную удачу жила в нем всегда. - Еду для животных мы храним в другом месте, но есть кое-какие продукты, которые мы делим. Яблоки и орешки, например. Вы когда-нибудь кормили орешками слона? Или яблоками лошадь? - Бартон заглотил остатки хлеба и продолжил свой рассказ усевшись на край стола.
- Эй, брысь со стола, мы же там едим, - ворчливый голос брата Клинт узнал бы из тысячи, и потому быстро спрыгнул. Барни шел под руку с какой-то красоткой. И, судя по всему, эта красотка была та самая подруга той красотки, с которой он сам говорил.
- О, кажется ваша пропажа нашлась, - блондин подмигнул девушке, произнеся эти слова тихо, пока Барни еще не подошел к ним вплотную.

Отредактировано Clint Barton (2017-12-27 06:40:25)

+3

7

Бобби перевела взгляд с молодого человека на пространство под куполом. Сердце забилось сильнее – слишком высоко. Она не боялась высоты, но все же, без страховки, да где-то в поднебесье… если бы гимнаст упал, ей было бы почему-то жаль.
Она вообще не понимала происходящего. Первый раз видела перед собой мужчина, но не могла отделаться от ощущения, что знает его. Манеру говорить, улыбку, взгляд – причем в последнем случае ей казалось, что он умеет смотреть совсем по другому, с большей, что ли… нежность? Дико, ей-богу. Барбара хотела стряхнуть это ощущение, но не выходило, так и пялилась заворожено на парня, не сразу сообразив, что тот уже представился.

- А… - собственное имя не спешило приходить в голову. От чего так? Неужели дело в том, что перед ней стоит голый любитель траверс, или как там эта фигня называется, а она ведет себя, словно школьница? Имя, наконец, выплыло из глубин памяти. – Барбара. – И тут же поправилась: - Бобби.
Она поспешила следом за Клинтом, даже не успев сказать «да». Идея прогулки была хороша сама по себе, девушка даже начала надеяться, что любимая подружка основательно потеряется в недрах цирка, дабы не мешать этому милому общению. Бобби расщедрилась на улыбку, когда проходила мимо гимнаста на выходе, где ее встретило чересчур яркое солнце, на миг ослепившее. В полутемно шатре успело позабыться, что вне его был яркий и солнечный день, так и манивший в далекие прогулки, чем дальше, тем лучше и интереснее.

Рассказ о быте цирка вызывал массу эмоций, от любопытства до непонимания, как так можно жить, все время переезжая с место на место, не имея дома и оседлой жизни. Да, наверное, это интересно, но ведь рано или поздно начнет утомлять. Нигде не задерживаться надолго, и все увиденные чудеса, постепенно сходящие на нет, сколь бы большой ни была страна, но новизна путешествий постепенно заглохнет, оставив после себя ощущение пустоты и того, что так и ничего не нажил в этой жизни. Может, жизнь самой Бобби, ограниченная учебой, была скучна, если сравнивать с циркачами, но в ней была определенная стабильность, не грозившая ничем. Хотя Клинту, наверное, это нравилось. И это было прекрасно на самом деле. Все, помимо риска сверзиться из-под купола, сломав себе позвоночник. И не факт, что выживание при таком падении есть благо. От этих мыслей по спине у Бобби пробежал холодок, снова заставляя дернуть плечами, пытаться понять, что же ее так тянет к этому практически незнакомому парню, от чего кажется, что она его знает очень хорошо.
- Значит, вот такая она, бродячая жизнь, - Бобби от угощения не отказалась, хлеб был вкусным, пришлось даже помолчать, чтобы прожевать и продолжить разговор.
А пока говорил Клинт.

Ни лошадей, ни тем более слонов – которых Бобби и видела-то на экране телевизора и в журналах – она не кормила, но точно бы не отказалась. Даже жадно оглянулась, готовая хватать яблоки и бежать к лошадкам, но вместо этого увидела Гетти, мило висевшую на локте незнакомого рыжего парня. Уже и Клинт обратил внимание на приближающуюся парочку, и девушка попыталась скрыть свое недовольство тем, что подруга так быстро нашлась. Ну, конечно, когда надо, ее хрен дозовешься и дождешься, а вот когда следовало бы задержаться, она тут разгуливает.
Бобби торопливо обернулась снова к Клинту, улыбнулась и заметила:
- А давайте мы пойдем кормить лошадей, а вы мне расскажете, нравится ли вам самому такая жизнь? Ведь вы же не вечно будете порхать под куполом.
Бобби подалась вперед, касаясь руки Клинта. И тут же оцепенела от нахлынувших мыслей и эмоций, одновременно чужих, но таких собственных.

- Ты же знаешь, что я тебя люблю? – Вопрос звучит мягко, пока Бобби приподнимается на локте, рассматривая рядом лежащего Клинта. И на ней нет ничего, даже стыдливой простынки, впрочем как и на нем.
- Я же просила туда не лезть! – Тарелка летит о стену, вдребезги, осыпая пол осколками. Она сердилась, но при этом испытывала какое-то облегчение от понимания, что опасность миновала, вопрос лишь в том, какая именно опасность.
- Так будет лучше, - и в душе наступила пустота, тошнотворная и неприятная, но приправленная уверенностью, что им с Клинтом и правда будет по отдельности лучше, чем вместе. Слишком много проблем и тайн в последнее время встало между ними, с их потоком уже никак не справиться, а вываливать все на мужа Бобби не хотела, да и не собиралась. Чай не маленькая…

…Барбара почти отпрыгнула от Клинта, глядя на него широкораспахнутыми глазами, при этом совершенно не понимая, какого черта?
- Что это было вообще такое?

+2

8

Рвение девушки покормить зверей Бартон не знал как трактовать, но развязную ухмылку старшего брата перехватил и запрятал ответную реакцию где-то очень глубоко внутри себя. Не сейчас, не так. Нужно сохранить лицо прилежного и не самого развязного циркача. .Или нет? Клинт понятия не имел какой типаж нравился Бобби, но от чего-то очень хотел ей угодить.
  Прикосновение прохладных пальцев к коже прошибло не хуже удара током. В голове зароилось все то, что он прятал сам от себя. Так не больно. Так можно двигаться дальше. Улыбаться. Да просто вдыхать как положено. В ушах резко и буквально оглушающе зазвенело, а в груди зажгло от неясной боли.

  Читать с её губ он привык так быстро, что пожалуй ему самому было странно. Она артикулировала звуки очень ясно, чисто даже можно сказать. А тот факт, что он точно знал какие эти губы на вкус заставлял его улыбаться как идиота даже на самых важных брифингах. Немного компенсировало обиду от того, что он не услышит её реальный, всамделишный, голос. Простой циркач, а вон где. А вон с кем. Она улыбается, одеяло соскользает, но ей, кажется, все равно. А ему - и подавно. - А я люблю тебя, Барбара Морс. Выходи за меня, а? - он готов задавать ей этот вопрос каждый день. Даже после свадьбы, наверное, продолжит.
  Тарелка пролетает мимо. Наверное, со звоном она разбивается о стену, Клинт чувствует затылком вибрацию. Наверное его осыпало крошкой - слишком близко к месту подошел. Но ему плевать. Он закипает изнутри, ярость вот-вот выбьет из-под ног последние остатки почвы здравого смысла. Она, конечно, имеет право на него орать, но какого черта он один виноват? Повысить голос в ответ он не мог, и дело не в воспитании или еще чем-либо. Он где-то профакапил слуховой аппарат, а искать тот, что хранился дома было не с руки. Поэтому он просто смотрел ей прямо в глаза, сжимая в руке одну из салфеток, что лежали на столе, до побеления костяшек. Молча. Сказать слово для него равносильно проигрышу. А он до безумия плох в проигрывании и уступках.
    В голове лишь один вопрос - И это всё? Конец? И куда теперь девать совместные фото, устраивать ли обмен вещами из квартир? Ему паковать вещи и съезжать из их дома? Что это все теперь значит? Кто он для нее теперь, что она так просто выставляет его из своей жизни? Взъерошивает резким движением волосы. Вдыхает медленно, в глаза не смотреть. Он накосячил.
Факт. Но и она не без греха. Или она думает, что он не знает? Выдавливает из себя улыбку, целует в щеку, и, подхватив с пола рюкзак, пустой, кажется, но ничего - он может позволить себе новые вещи, а лук потом заберет, не сегодня, подходит к двери - Да, будет. - нам ли? - но он не произносит. Просто уходит. Так будет легче. Правда, легче. Но не каким-то ныне эфемерным "нам" - ему.

  Звон в ушах прекратился так же резко как и начался. Бобби с испугом смотрела на него и что-то спрашивала, а он не сразу осознал слышит он её слова или нет. Почему-то ему казалось, что он не может, но вот голос пробивается сквозь вязкие страхи в голове. Бартон и сам ничего не понимает, о чем сообщает практически тут же, перебарывая в себе желание тут же дать деру подальше от этой девушки. Слишком много всего в голове, как будто ему накинули лет двадцать сверху, промотали в голове, акцентируя внимания лишь на ошибках и проблемах и оставили с этим доживать все остальное отведенное ему на это время, не заботясь ни о чем.
- Ничего не понимаю. Совсем. - Клинт мотает головой прикрыв глаза. Открывать их страшно, он не хочет больше видеть тех сцен, особенно последнюю. Это не он, это не его. Крепкая рука приземляется на плечо, приводя в сознание. Барни легонько трясет его. Он уже в парадном камзоле для выступлений.
- Вы чего тут? Уже скоро начало, а ты еще не переоделся! Лодырь, - легкий подзатыльник окончательно выводит Бартона-младшего из подобия транса. Вокруг уже спускаются сумерки. Вокруг уже все в костюмах, а они с Бобби сидят в шатре, который сделан для хранения инвентаря для выступлений. Как они тут оказались? Когда? Хотя важно ли это сейчас? Наверное нет. Клинт подрывается встать, он выдавливает из себя неловкую улыбку, потому, что понятия не имеет что происходило последний час точно, и ему из-за этого неловко. Но ему нужно идти, и, отвесив легкий поклон, он выходит из шатра и спешит к своему, слыша за спиной как Барни обещает провести Бобби к её месту под куполом.
- Защебетался со своей пташкой - чуть все не пропустил! - Барни злился и ему было за что, Клинт знал. Он разминался за кулисами, когда брат к нему вернулся, очевидно, закончив с гостьями. - И не делай такое лицо! Потом дообнимаешься. Сначала деньги отработай.
- У тебя губы в помаде той девицы, - Клинт еле сдержал смешок, но испепеляющий взгляд из-под рыжих бровей убедил парня в том, что рот стоит сейчас держать на замке.
- То-то же, - Барни подхватил откуда-то цилиндр, и, выждав пару секунд, вышел из-за шторы к центру "сцены". А это значило, что шоу начиналось. А значит его номер скоро.
Он простоял совсем не долго, когда подошла его очередь. Как воздушный гимнаст он начинал высоко - на вышке, откуда он должен был прыгнуть к перекладине-качеле, и в центре, после перехода к еще одной "качеле", поймать свою партнершу. С такого расстояния она казалась совершенно другим человеком.

+1

9

Вот и Бобби не понимала. Смотрела на Клинта широко распахнутыми глазами, все еще чувствуя дрожь от прикосновения. Руки казались такими холодными, а прикосновение таким горячим, и так хотелось не выпускать его руку. Но слишком быстро наползала реальность с Гетти в обнимку, парень, который был рядом с ней, накинулся на Клинта, заставив Барбару недобро поджать губы.
Гетти дернула ее за руку, улыбаясь заговорщически. Что-то говорила, но Бобби все смотрела на Клинта, когда он уже уходил в сторону шатра. А кавалер Гетти обещал проводить их внутрь, спрашивая, задержаться ли они после выступления.
- Мы же никуда не спешим, правда, Бобби?
У Гетти такой томный голос, что и так понятно, она бы и на ночь осталась. Впрочем, Бобби не против, ради бога. Она ей в няньки не нанималась, взрослая девочка, разберется с ситуацией.

Шатер оживал. Еще недавно в нем был полумрак, когда она туда забрела случайно, а сейчас все освещалось, наполнялось людьми, жизнью, какой-то магией, что свойственна только цирку. Барни, кажется так, звали нового друга Гетти, усадил девушек не на самые лучшие места, но и те были неплохими. По крайней мере, Барбаре нравилось. Она уселась поудобнее, насколько было возможно, покачала головой на вопрос, не хочет ли она чего-нибудь сладкого. Аромат сладкой ваты и поп-корна набивался в ноздри, забивая собой все, и девушка лишь слабо поморщилась.
Она ждала совсем другого, смотрела на то, что происходило на арене, но не видела ничего, считая минуты до того, как увидит Клинта. Ей не давало покоя то странное чувство, та искра, что проскочила между ними, подожгла все внутри пожаром, что почти был готов оставить после себя пепелище.
Господи боже, да за что?

Минута, две, три, сердце пропустило удар, когда объявили акробатов. Гетти подергала ее за руку, шепнула на ухо:
- Ты только посмотри...
А посмотреть было на что на самом деле. Там, под куполом, происходило нечто такое, что завораживало и пугало. Полеты в пустоте, сплетение рук, уверенные движения. В голове всплыл этот неудачный разговор о падении, Барбара даже плечами передернула, ну что за глупые мысли в ее голове? Ничего не случится, а когда шоу закончится, она снова сможет пообщаться с Клинтом.
Сможет попытаться понять, что происходит.

А через минуту ей вдруг показалось, что все смазалось. Реальность как-то странно пошла рябью, Барбара зажмурилась. В голове проступили даже не очертания, а лишь какая-то дивная мысль, совершенно непонятная, но такая родная. Пришло понимания, что Клинт это часть ее жизни, полновесная такая часть, любимая и родная. Правда, в той жизни не было цирка, было что-то другое. Но главное, что осознала Бобби, это не вымысел, не странности собственного воображения, она просто знала.
Рябь прошла, но сознание все равно раздвоилось. Была девочка Бобби из маленького городка, которая смотрела с восторгом на воздушного акробата. Была Барбара Морс, которая так отчетливо тянулась к мужу.
Момент. Вдох. Крик.
- Клинт!
Внутри все оборвалось в считанные секунды, когда до Бобби начало доходить - это сон. Всего лишь какой-то страшный и непонятный сон, в котором Клинт сорвался с площадки и падал. Падал так долго, что казалось, падение не закончится. Все, что Бобби хотела, это разорвать ткань сна, но вскочив на ноги, видела лишь, как тлела ткань платья. Ей  нравилось это платье. У нее, действительно, такое было.
А финала падения она уже и не видела.

...солнца было слишком много. Ах да, занавески, они не повесили эти чертовы занавески на окна потому, что у них просто нет этих занавесок. Надо было купить. Или взять те, что мама предлагала. Бобби лениво повернулась, чувствуя, как боль неприятно прорезала спину. Ну вот, опять.  А ведь еще пять месяцев впереди!
Но она все же умудрилась, кряхтя и ворча, сползти с кровати, причем основная причина недовольства заключалась именно в том, что Клинт уже встал. Бобби терпеть не могла, когда он бросал ее в кровати одну.
Ну, формально пока еще одну, младенец в животе не в счет.

По пустому дому расползался запах кофе. Конечно же, без кофеина. Сомнительное удовольствие, но Барбаре было приятно, что Бартон отказался ради нее от вредных привычек. Иначе она бы его убила, ей-богу.
- Клинт.
Он стоял к ней спиной. Кажется, кухня была единственным помещением, которое оборудовано для жизни, все остальное - голые стены и посреди спальни большая кровать. Покупкой дома они начали заниматься полгода назад, еще до того, как стало известно о прибавлении в семействе, но все не находили идеального места для гнездования. Конечно, переезд в такое время, когда не так уж много и за пять месяца они точно не приведут это место в подходящее для ребенка, был поганой идеей, но Бобби нравилось ощущение этого дома.
Их дома.
У них был дом.
И будет ребенок.
Она обняла его мужа со спины, запуская руки под майку, чтобы чувствовать теплую кожу. Сколько ни старайся делать тепло вокруг, а руки у Барбары вечно были прохладными, вечно хотелось их обо что-то погреть. Женщина прижалась губами к плечу Клинта, оставляя поцелуй, закрывая глаза и вдыхая воздух - запах кожи, мыла, завтрака.
- Не люблю, когда ты уходишь из постели раньше меня, даже если причиной тому вкусный завтрак.

Отредактировано Barbara Morse (2018-01-24 13:38:53)

+1

10

Реальность будто бы уплывает у него из-под пальцев, он летит, но уже не может сгруппироваться чтобы долететь до нужной точки, а ведь до финала номера было так далеко, и никто, кажется, не выставил страховочную сетку, чтобы не перекрывать вид зрителям. Как прозаично. Теперь они увидят не просто номер, а смертельный номер с воздушными акробатами.
Он касается пальцами перекладины, они предательски соскальзывают, будто бы у него нет больше сил цепляться.
  А сил же и правда больше нет никаких. Его предали его друзья, и эта горечь сейчас от желудка поднималась все выше. У него отобрали семью. Бобби, она.. ушла от него. Он сам не знал куда, когда и как.
Всё это накатывало одной большой и болезненной волной, погребая под собой Бартона.
Он летит вниз, не издавая ни звука, будто бы толща воды придавливает его и он не в состоянии что-либо изменить в происходящем. Совсем. Он просто надеется, что ему уже не будет так мучительно больно внутри. Он надеется, что вся эта боль просто уйдет. Хлоп - и нет его.
  И, наверное так и происходит. На задворках, прежде чем отключиться он слышит её крик. Она испугана, и он виноват. Но он не мог ничего сделать. Просто был не в состоянии что-либо изменить.
Это так на него похоже, наверное...

Раннее утро. Наверное, даже слишком раннее для него, человека, который всегда спит больше положенного и спокойно может провести сутки в кровати и даже не поморщиться. Но, он точно знает - вставать нужно. Сейчас.
  Ноги на автомате несут в ванную. Быстро умыться холодной водой, почистить зубы, проверить не сильно ли колется щетина на третий день и появилась ли она вообще. Ох уж эта непредсказуемость Бартона - то небритябри одни за другим, а теперь он старается максимально избавиться от намека на колкость на лице.
  Приведя себя в более-менее человеческий вид, он проходит на их кухоньку. Нужно по-быстрому сделать завтрак, по-быстрому потому, что Бобби последние дни просыпается как раз в районе этого времени. А без него проснется и того быстрее.
Он разбивает три яйца в разогретую сковороду, наливает полтора стакана молока, и сбрасывает нарезанную колбасу и болгарский перец. Остается лишь надеяться, что он делает все правильно и не запорол рецепт. ...Или яйца надо было сначала размешать с молоком, а потом выливать?
  Ошибка вскрывается практически сразу, и Бартон с остервенением шепчет себе под нос ругательства, стараясь размешать все сразу в сковородке и лишь чудом не опрокидывает все на плиту. Когда с этим покончено - он закидывает несколько кусочков зернового хлеба в тостер, и запускает кофемашину. Кофе без кофеина, конечно же, не бог весть что, но если Бобби сказала - или так или никак, значит его дело выбрать. Пока его организм отчаянно требовал себе кофе - Бартон шел на уступки и пил то, что разрешали.
  Нет, он был не против перейти на более здоровое питание, отнюдь, его организм на самом деле не меньше Бобби нуждался в этом. Постоянные предельные нагрузки, отсутствие нормального сна - все это сказывалось не самым лучшим образом на них обоих. Поэтому как только он узнал, что их вскоре перестанет быть двое - решение пришло само собой.
- Я ухожу, Ник. Не вернусь. Совсем. Я хочу растить детей. Своих. Чтобы они знали что такое отец. А не.. - он поморщился, отводя взгляд от Фьюри, все еще осмысляя свое решение, хотя и был в нем уверен как никогда. - Не как я.
   Уход Фьюри принял, но сказал, что о долге перед родиной Бартону все же стоит помнить. Бывших агентов, все-таки, не бывает. "Только мертвые, Ник" - подумал Клинт, но смолчал.
  И вот результат - он стоит в маленьком домике, в не большой кухоньке и готовит завтрак в постель своей любимой жене, которая ждет его ребенка.
Остается только дерево посадить, ей-богу.
  Клинт отступает от плиты, приоткрыть окно, чтобы проветрить, и спотыкается о то, что еще вчера должно было стать стульчиком для кормления из ИКЕА. Но бог его знает как его нужно было собирать. В определенный момент, когда Бартон уже с трудом мог понять что за паз А и куда девать гребанный винт С, да и какой из этого мешочка винтов можно вообще считать винтом С, - он бросил эту затею. Гильотину собрать из этого набора и то быстрее выйдет. Да что там, схемы костюмов Тони были, мать его, понятнее.
  Клинт поддел ногой в носке "обломки" и вздохнул. Эта битва еще не окончена. Нет.
Он подошел к плите, проверить как там омлет, как услышал шаги, а затем и почувствовал ледяные пальцы на своей коже. Клинт развернулся и поцеловал жену в макушку.
- Прости, я старался. Для нас. Вас, - ему безумно нравится осознание того, что у них будет ребенок. Ему безумно нравится тот факт, что они живут всласть и он может проводить с Бобби времени столько, сколько захочет. - Завтрак готов, кстати.
   Он достает тарелки, которые они купили недавно. Выставляет на стол, который, слава богам, не из ИКЕИ. Положив порции, он усаживается за стол. Виновато косится на так и не собранный стульчик, и ловит недоумевающий взгляд жены.
- Я соберу, честно. Просто мне нужно твоё руководство, ты же знаешь. - перевести все в шутку и крепко взять её за руку. Это лучшее время его жизни, и он запомнит каждый его миг.

+2

11

Как мало, оказывается, по меркам вселенной Бобби надо было для счастья. Всего-то Клинт и ребенок. Дом... ну да, дом это приятный бонус, конечно, который помогает обустроить жизнь так, как нужно. С любимой работой легче расстаться, хотя вопросы самоидентификации стали весьма остро. Быть матерью не то что быть агентом, но Барбара решила, что справится.
Потому, что в нее верит Клинт, и она зарывается носом в запах его кожи, в руки, в тот уют, которым он ее окутывает.
- Твой сын утверждает, что счастлив завтраку. - Барбара рассмеялась тому, как заурчал желудок. Она поцеловала Клинта, оставив ему хлопоты по кухне и уселась за стол. Солнце расчертило забавные узоры по полу и стенам, намекая на то, что все-таки надо занавесить окна, заняться домом, собрать то, что куплено...

О. Взгляд упал на детский стульчик, привезенный из Икеи. Дань прошлому. Первая их совместная покупка была лампой из Икеи. Они тогда только въехали в пустую квартиру, которую снимали... где?
Бобби нахмурилась.
Странно.
Она точно помнила, что они не жили с Клинтом вместе ни в какой квартире. Вернее, Клинт перебрался в ее квартиру, но та была обжитой, обставленной, и там не было лампы из Икеи.
Не могла быть.
Но почему она вспоминает пустую небольшую квартирку в Нью-Йорке, где еще и мебели нет, а они сидят на полу рядом с этой самой лампой - торшером! - и поедают китайский хавчик прямо из коробок, чтобы не искать чертовы тарелки в какой-то из коробок?

Голос Клинта выдернул Бобби из странного видения. Она тряхнула головой, светлая прядь упала на лицо. Женщина заправила ее за ухо, прижала пальцы, сжимающие ее руку к губам. И рассмеялась.
- Думаю, совместными усилиями мы справимся с этим стульчиком. Но да, я поняла, больше никакой Икеи. - Она отвлеклась на тарелку с завтраком, ее аромат так дурманил, будя аппетит. Бобби приняла за еду, едва не урча от удовольствия, довольно поглядывая на мужа.
И все никак не могла понять, почему к ней прицепилась так картина, которой не было в ее жизни.
Это было странное ощущение, непонятное, но навязчивое, оно все всплывало в мозгу, эта чертова лампа из Икеи.
Не проще было спросить об этом?

Бобби отодвинула опустевшую тарелку и с интересом уставилась на Бартона:
- Клинт, наверное, мой вопрос покажется тебе странным, но... ты не помнишь, чтобы у нас была лампа из Икеи? Торшер, с белым абажуром в сиреневый цветочек... или это были бабочки, а точно не помню.
Бобби не рискнула упоминать то, что они купили его в квартиру, которой у них никогда не было. Если лампу она могла запамятовать, то вопрос о месте жительства будет звучать странно. И хотя беременность сказывается на мозгах женщины, тут уж даже такие вещи будут выглядеть весьма странно. Подумав, Бобби решила пойти обходными путями.
Она снова поймала руку Клинта, оглаживая гладкий ободок обручального кольца. Ей очень не хотелось, чтобы что-то случилось, она боялась, что что-то случится, но почему-то не могла избавиться от паскудного предчувствия, которому было не место в это солнечное утро.
И вообще, ее сейчас больше должна волновать лампа! Может, и правда есть, и ее надо просто найти, поставить в детской. Удобное место для торшера.

+1

12

Клинт улыбался, стараясь не смеяться от вида уплетающей за обе щеки Бобби. Она отчаянно в этом своем виде и домашнем платьице напоминала ему какого-то умильного домашнего зверька. Но он никогда в своей жизни не произнесет этого вслух. Бывший агент или нет - эта женщина была доктором химических наук, и когда-то испробовала на нем нейротоксины, за его же спиной. Злить такую - подписывать себе смертный приговор.
...Когда это она на нем испытывала токсины?
Бартон впал в секундный ступор. Эта информация в его голове казалась инородной, но при этом, он готов был отдать пальцы на отсечение за то, что это таки происходило на самом деле. Они даже вроде обсуждали такое у психолога... Но они никогда не были у психолога. Их отношения не были из простых, факт, но никогда им не требовалась помощь со стороны - все решали сами и со всем справлялись сами.
  Самой большой проблемой для них была работа.
Отнимает время, отнимает здоровье. Вечный страх потерять друг друга, который ледяными пальцами сдавливал Бартону глотку. Он задыхался и все еще просыпался в липком поту от кошмаров.
  Там, по ту сторону их новой жизни, могут меняться агентства, меняться игроки и ведущие. Политические ситуации, силы сторон. Ему будет уже абсолютно плевать.
  Клинт знал одно - если кто-то решит по "старой памяти" прийти к его семье и чего-то требовать - он лично голыми руками свернет этому человеку шею. Супергерой, суперзлодей или любой из политических шишек. Нет никакой разницы. Они все будут являться угрозой для его семьи. А угрозы для семьи должны быть на пару метров под землей и не иметь признаков жизни.
  Из его мыслей его вытянул вопрос Бобби про торшер. Клинт рассмеялся, он, казалось, после этой каторги со стульчиком, вспомнил лично каждый поход в эту долбанную икею, и проклял его раза на три. Он не помнил никакого торшера, тем более в бабочек.
- ..Он был в горошек, - Клинт произнес это быстрее, чем осознал, и тут же завис на середине предложения, уходя глубже в себя.
Да ладно тебе, фиолетовый - классный цвет! - это был его голос. Стены вокруг каменно-серого цвета, ни побелки, ни обоев, ничего. Шкаф лежит на боку, а вокруг кипа инструментов. Ковер стоит свернутый трубой в углу помещения. Телевизор - на полу. Там же и коробочки с едой из их любимого китайского ресторанчика. Потому, что они терпеть не могут готовить. Потому, что есть дела куда интереснее и приятнее готовки на кухне. Особенно с появлением вон той барной стойки.
  Клинт непонимающе уставился перед собой. Но у них же этого не было. Они жили у Бобби, а потом он купил этот дом на сбережения от работы и половину денег от продажи фермы родителей. Не самый шикарный дом, не самая престижная местность, но Клинт решил, что лучше растянуть деньги, чтобы можно было какое-то время не думать о гражданской работе. и даже отложить сыну на колледж, например.
  Сыну. Они оба были уверенны, что у них - мальчик. Бобби сразу обозначила свою позицию относительно девочек, а Клинт спорить не стал. Воспитывать принцессу, конечно, ему бы тоже хотелось, камон, какой мужчина в душе не представлял себе как он будет прогонять ухажеров за шкирку, и объяснять дочери, что не всем парням стоит доверять так же как папе.
Но Клинт был рад в любом случае. Это будет их с Бобби ребенок. Это было самое важное. Он посмотрел жене в глаза, и в них читалась похожая на его внутреннею тревога. А он прекрасно знал, что ей сейчас нельзя волноваться. Уже достаточно большой срок, так что он должен беречь её как никогда в своей жизни.
- Может мы просто увидели это в каком-то сериале, когда засыпали и запомнили? - он улыбнулся, легонько касаясь пальцем кончика её носа. - Лучше знаешь что? Вернемся к вопросу об имени. Я считаю, что Роберт - отличный вариант! - он рассмеялся, зная, что эта тема сейчас заведет Бобби на лад босса как нечего делать. - Вообще, нам еще тут повезло. Наташа мне рассказывала, что у них, в России, имя отца добавляется к имени ребенка. Так у нее отец был Алеян, а она стала Наталья Алеяновна. Представь только - Роберт Клинтыновыч. - Бартон старался произнести это как можно более коряво, чтобы вызвать смех у жены, хотя она и так прекрасно знала, что за все года работы с Романовой - Бартон, конечно, говорил с акцентом, но произносить свое имя мог спокойно.
- Klintonovich. Я бы не хотела нарушать вашу идиллию, - Клинт напрягся всем телом, быстрым движением захватывая в руку нож для хлеба, который лежал все это время на столе. - Но мне придется. Бартон, ты же не думал, что сможешь так легко отойти от дел и это тебе не аукнется? - он слышал, как пистолет снимается с предохранителя. Он кожей чувствовал насколько воздух вокруг пронизан электричеством и что она не шутит. Это точно не дружеский визит. Это точно не закончится ничем хорошим.
  Быстрым движением разворачиваясь и кидая нож в сторону откуда шел звук, Клинт не без удовольствия увидел, как тот с чавкающим звуком проходит в живот Беловой.
Подскочив на ноги, он вытащил из ближайшего ящика заряженный пистолет, но звук чужого выстрела отрезвил его в ту же секунду. Нет, нет, нееет, нет. НЕТ.
  Лучник был хорош со всем, что стреляет. Поэтому выпустить обойму в голову и то, что от нее осталось у второй черной вдовы - было делом пары секунд. Оборачиваться и проверять как там Бобби - было страшно.
Ему никогда в жизни еще не было так страшно.

+2

13

Значит, в горошек...
Да, точно, все-таки в горошек.
Но...
Бобби и правда никак не могла собраться с мыслями, понять, откуда этот чертов торшер и странные картинки в голове, они накладывались на настоящее, искажая его, путая, наводя на мысли о сумасшествии.
Ладно, это все глупо, и у нее есть, о чем думать, кроме этого дурацкого торшера.
- Да, наверное, ты прав. Видели в каком-то, а потом еще сон приснился.
Ей все приснилось.
У нее была та жизнь, которую она любила, которая принадлежала ей и Клинту, без всяких напольных ламп и незнакомых квартир.
И с самой главной проблемой ближайших месяцев - именем ребенка.

Барбара рассмеялась, отправила кусок яичницы в рот, прожевала и наставила на Клинта вилку.
- Это ты так считаешь, а я вот не согласна! И мы оба будем отзываться на Бобби? Нет уж, спасибо, давай оставим уникальность каждому члену семьи. И не смотри на меня так! - Она снова рассмеялась, качая головой. Странное ощущение тяжести и неполноценности отпустило, но оставила неприятный осадок, который Барбара пыталась заглушить смехом и улыбками. - Да не дай бог...
Роберт Клинтыныч, господи, нет. А ведь еще второе имя тоже думать надо.
А затем время растянулось, стало невероятно вязким, как патока, почти что сладким, но на вкус его было не попробовать. Морс прищурилась, не веря собственным глазам - знакомый женский силуэт расплывался, голос же звучал слишком четко, как и щелчок пистолет. Бобби протянула руку, чтобы удержать Клинта, но понимала уже, что бесполезно. Что сейчас происходит нечто такое, от чего не убежать. Но она вдруг осознала в эту минуту, что это все еще не конец. Что есть что-то другое, другая жизнь, настоящая, ее.

Она застыла. Знала ведь, где что лежит на кухне, и пока Клинт метал в Белову нож, могла бы добраться. Но она лишь медленно поднялась из-за стола, открываясь для выстрела. Что было раньше - нож вошел в тело Лены или она нажала на курок? А может все одновременно? Но видеть все это было более, чем странно, она почти видела летящую пулю, считала секунды, почувствовала удар, отшатнулась. Бобби нащупала рану, кровь брызнула на пальцы. Белова медленно оседала на землю, и у самой Морс уже подкашивались ноги.
Это неправильно.
Так не должно быть.
Их ребенок должен жить, они должны жить, господи, они ведь это заслужили.
Боль так медленно расползалась по телу, что ее можно было не замечать до определенного момента. До той минуты, когда зрение не поплыло, а пальцы сами собой не разжались.
- Нужно скорую вызвать, Клинт...
Бобби тяжелым мешком упала на пол, затылок встретился с полом. А она все еще думала о том, что Клинт должен вызвать скорую. Потому, что сам он не сможет остановить кровь, которая утекала из нее, отбирая жизнь у нее и ее ребенка. Она видела склоненное над ней лицо мужа, видела беспокойство, исказившее его черты, боль в его глазах. И страх утраты, такой знакомый Боббы, липкий и отвратительный. Ее пальцы, измазанные кровью, коснулись щеки Клинта.
- Все будет хорошо.
Глупое обещание, не ей его давать. Обморок накатывал так медленно, так настойчиво, и Бобби уже была не в состоянии ему сопротивляться. Она улыбнулась, слабо, едва заметно, прикрыв глаза и позволив полумраку уволочь за собой.

+2

14

Время, казалось, тянулось бесконечно. Он повернулся медленно, медленно опустился на колени, медленно подхватил её и медленно же пытался сообразить, где же лежит этот чертов телефон. За эти мгновения он почти физически ощутил как жизнь утекает у него из пальцев. Её жизнь, жизнь их ребенка, его жизнь.
  Он сам стал ощущать себя беспомощным ребенком, как тогда, в детстве, когда он не мог остановить отца и каждый раз видел, как тот избивал мать до полуживого состояния. Он не мог её защитить, хотя хотел. Он не смог защитить и Бобби. Теперь.
Беспомощный. Бездарный. Бесполезный.
  В висках гулом били барабаны, сердце готово было разорваться от осознания той потери, что ему предстоит пережить. Почему она выстрелила в Бобби? Лучше бы в него. Лучше бы так. Он не переживет этой потери.

Только не снова.
Клинт сжимает её руку, в воздухе слишком отчетливо пахнет кровью, слишком отчетливо пахнет смертью. Бобби пытается дать указания, он пытается свободной рукой зажать рану. Нужно встать, найти телефон, но он боится её отпускать - он не хочет найти её без признаков жизни, когда никакая уже скорая не спасет.
Переносить её опасно, слишком, наверное, но Бартон надеется, что его удача передастся им обоим - и Барбаре и её ребенку, он осторожно подхватывает её, чуть было не подскальзываясь на кафельном полу залитом кровью, и пытается донести её до машины, шепча невпопад, что всё будет хорошо.
  Кто-то, услышав выстрелы, кажется уже вызвал полицию, он видит приближающиеся сирены, он кричит им, он зовет на помощь, но в секунду понимает, что все это уже не важно.
  Он не чувствует её пульса, она больше не сжимает его руку.
Внутри все леденеет, и все, на что он способен это опуститься на колени и взвыть как раненное животное, потому, что больше в этом мире у него ничего не осталось.
Липкие руки, еще теплая кровь, её запах ему тошнотворен. Он прикрывает глаза, стараясь успокоиться, стараясь убедить себя, что вот, он сейчас откроет их, и все изменится. Больше не будет этой боли. Он сможет её защитить. Да и вообще - ей не будет ничего угрожать. Все образуется и у них родится здоровый ребенок. Семья, его семья, будет в безопасности и он её обеспечит. Это все - сон. Жуткий, дикий и несправедливый сон.
  Клинт вдыхает, глубоко и размеренно. Медленно же выдыхает, открывает глаза и..
- ..Ты захлебнешься в той крови, которую ты пролил, Бартон! - Таша брызжет слюной, она в ярости, и, кажется, если бы не те наручники, что на ней надеты - она бы выцарапала ему глаза. - Захлебнешься! - она сорвалась на рыдания.
- Тц, Наташенька, можешь не переживать, тебе тоже останется где тонуть, - он говорил ласково, убрал ноги со стола, потянулся рукой к её лицу, убирая непослушную прядь, что так не красиво лезла ко рту. - Ты же помнишь, что ты сама меня сюда привела, да? - Клинт встал, обошел её стул, он смотрел в окно, откуда было прекрасно видно новую базу.
- Будь ты проклят, Бартон! - она яростно сверкала в его сторону глазами. - Ты боишься меня, и не зря. Я отомщу!
- Боюсь? Тебя? Ты слишком много о себе думаешь. - лучник хмыкает, возвращаясь к столу и садясь прямо на него перед русской. - Ты научила меня многому, и я знаю как ты любила Стивена, поэтому... Я просто переживаю, как бы ты не навредила себе, Natasha. - он проговорил её имя тихо, практически без акцента, придвигаясь к её лицу, заглядывая в глаза. - Я все сделаю как нужно, не переживай.
- Ты убил его! Убил Стивена, и зачем?! Потешить своё самолюбие? Что? Вот что ты теперь будешь делать?! - Наташа не унималась, её лицо начало краснеть от возмущения и если её чуть-чуть подтолкнуть - наверное, она впадет в истерику. Может отвести её к телу? Занятно будет пронаблюдать за тем, как она сломается. Хотя, судя по тому, как она ведет себя сейчас - она уже. Клинт устало вздохнул. Где она? Где та шпионка, которая не знала жалости, предавала как врагов, так друзей и союзником? Неужели Роджер настолько сделал её домашней? Не ужели теперь Бартону досталось вот это - руины некогда великой наемницы и беспринципной шпионки? Тоскливо даже, даже немного жаль.  Но не слишком. Не настолько, чтобы лучник перестал внутренне злорадствовать.
- Твой Стивен - ополоумел. И я, как добрый самаритянин, как истинный гражданин своей страны, просто позаботился о том, чтобы он перестал быть угрозой национального масштаба. - он как-то неопределенно дернул плечом. - Но не волнуйся, символ, которым он стал, не умрет. Я только очищу его бравое имя. Нужно лишь подчистить те хвосты, которые он так неумело умудрился раскидать вокруг. И тогда, и только тогда, можно будет говорить о восстановлении Мстителей и всего вот этого вот. Но сначала - вернуть привычные правительственные структуры и ..
- Угроза? Это ты угроза. - она перешла на яростный шепот. - И это я избавлю мир от тебя. - она хотела плюнуть ему в лицо, но Клинт увернулся.
- Ну зачем? Это был красивый, чистый стол. Он за ним сидел, между прочим, ага. Добротный, к слову. Только я никогда не понимал зачем нужна вот эта вещь? - Бартон взял пресс-папье и повертел в руках. - Но не важно. Мне говорили, что ты обещала сообщить что-то важное, и поэтому попросила аудиенции. Но, если кроме угроз и проклятий у тебя ко мне - ничего, то я вынужден попросить тебя больше не беспокоить ни меня, ни остальных. Я тут на долго. - он лучисто улыбнулся, и когда дверь кабинета открылась и в нее вошел мужчина с костюмом Капитана Америки в руках, Клинт улыбнулся еще шире. - О! Чудесно! Хочешь остаться на примерку? Я попросил сделать мне такой же, но чуть-чуть побольше размером. Ну, по понятным причинам, рост там, плечи. Хочу, чтобы мне в нем было комфортно, и не светить щиколотками в коротких штанишках. Ну ты понимаешь. - Бартону подали шлем и он надел его. Со стороны, если не приглядываться или плохо знать Стивена и Клинта - это был все тот же капитан. Светлые волосы, светлые же брови, голубые глаза, широкие плечи и уверенность в осанке и каждом движении. - Как тебе? - Клинт не издевался, ему на самом деле было интересно.
  Таша отвернулась от него, гордая русская, которая любила его, когда-то. Если не лгала. Но она так часто и много лгала всем, что для себя бывший циркач решил, что она никогда его не любила. Потому, что не способна. Так и сейчас он готов был перетерпеть эти истерики, чтобы просто убедиться в своей теории - пройдет время и она перестанет его винить, перестанет кричать, что любила Стивена. Потому, что не любила.
Наташа любит только себя.
Клинт не осуждал. Только сейчас, только к этому моменту он понял всю прелесть этого чувства - ставить себя превыше остальных, превыше всех. Решать сначала свои интересы, а потом - другие.
- Можете проводить мисс Романову в её комнаты? - комнатами Бартон смягчал реалии того, что Нат отправят скорее всего в Рафт. Совет и он сошлись на том, что, в общем-то, не плохо было бы и осудить рыжую за все те преступления, что были ею совершены. А пока, её держали в камере, что имелась на базе. Он снял шлем-маску и поставил на стол.
Мужчина, принесший костюм, кивнул, и, взяв под скованные наручниками руки Наташу, вышел из комнаты. Не успел Клинт закрыть полностью дверь, так как стал снимать с себя кофту и натягивать верх от костюма капитана, в комнату вошла Бобби. Он не заметил её сразу, только когда практически полностью оделся, поднял глаза и встретился взглядом с ней.
- Только не говори, что я это все слишком рано, ладно? Я просто хотел.. - Клинт взъерошил волосы на голове одним движением руки, разрушая некий отблеск, дымку, которая на мгновения делала его абсолютной копией Капитана. - Я хочу дать им стабильность. Защитить их. Защитить тебя. - он подошел поближе к Морс, которая выразительно смотрела на него, провел пальцем по щеке, затем приподнимая её лицо за подбородок, и кратко касаясь её губ своими. - Я хочу защитить нас.

+1

15

Весь разговор Бартона и Романовой Бобби слушала, стоя у двери. Третий там был лишний, к тому же Морс не была уверена в том, что ей нравится то, как сейчас вел себя Клинт. Каждая женщина, у которой есть привязанности, есть любимый мужчина, боится потери, и видя отражение своего страха в реальности происходящего с другой, задумывается о бренности бытия. Пафосно, но истина лежит где-то между этими словами.
Она подождала, пока Романову увели, встретилась на краткий миг взглядом с ней, качнула головой. Ей и правда нечего было сказать, нечего было для нее сделать, впрочем, она была не уверена, что в том, что происходило, Наташе вообще нужна была помощь. Не торопилась Барбара заходить и пару минут после, но все же переступила порог, от двери наблюдая, как Клинт переодевается.
Это был не его костюм.
И все внутри Бобби протестовало против этого. Ей хотелось, чтобы ее муж был тем, кем был на самом деле, она устала от чужих личин, которые носила периодически сама, которые носил он. Почему-то они всегда были заняты чем угодно, кроме как друг другом, полноценно, полновесно, а теперь еще и это…
- Я знаю, - Бобби слабо улыбнулась, ответив на короткий поцелуй, накрыв руку Клинта своей ладонью. – Проблема в том, что ты берешь на себя слишком много. Ты ведь понимаешь, что все не случайно? Что любая ответственность, если ее окажется слишком много, вызовет тяжелые эмоциональные последствия, может обернуться крахом.

Она чуть отстранилась от мужа, оглядывая кабинет. Конечно, Бартон все это знал, не маленький. Они оба как-то вообще были не очень заботливыми супругами. Да, стремились защитить друг друга, но никогда не мешали один другому делать выбор, совершать ошибки, ломать дрова, принимать последствия, привычно пытаясь залечить полученный урон. Может, в этом и была их ошибка? Может, это было в корне неправильно? Ведь у нормальных супругов все не так?
Но их браку до нормальности было так далеко, что и обсуждать не приходилось.
Бобби присела на край стола, разглядывая Клинта. Форма ему шла, и все же не его, хоть убей. За ней она больше не видела своего мужа, будто бы потеряла его в чужой личности.
- Иногда мне кажется, что это сон. Причем весьма паршивый. Почти что из разряда кошмаров. Все такое ненастоящее, будто бы так не может быть на самом деле. – Бобби невольно нахмурилась, на лицо упала выбившаяся светлая прядь, и она раздраженно ее сдула. А может это в самом деле сон? Сколько таких историй бывало в ее работе, когда происходили ментальные игры, вмешательства в подсознание, внутренние конфликты, кома, прочее, да все что угодно. Барбара внимательно рассматривала Бартона, резко поднялась, коснулась его щеки. Теплый, живой, не испаряется…

…воздух просачивался в тело, заполнял собой. Фильтрация работала, заполняя свежим потоком очищенного воздуха помещение, изгоняя из него остатки сонного вируса. Но голова была еще тяжелая, глаза просто не открывались, а в горле пересохло.
Сдохнуть всегда проще, чем пытаться прийти в себя после очередной порции дерьма…

…да нет, просто показалось.
- Ладно, это все несущественно, - Бобби улыбнулась Клинту. – ты же знаешь, что можешь на меня всегда рассчитывать, - она обняла его, приподнимаясь на носочки, целуя, правда, уже совсем не так торопливо и коротко, каким был его поцелуй. Но несмотря на то, что она вроде как сама решила сменить тему, что-то противно зудело в голове.

…голова болела так противно, что в пору было думать о гильотине. Французы всегда были изобретательны в способах казни, но этак и правда была весьма гуманным выбором. Хоп, и нет головы. И даже лучше, чем меч, не говоря уже о топоре, что практиковали англичане. Но меч был прерогативой королевских особ, да и то, тоже мог подвести. Все зависело от умения палача. А гильотина просто машина.
О чем только не думается спросонья.
Барбара с трудом разлепила глаза, жадно втянула воздух в легкие, попыталась понять, где она, что она. Память медленно собиралась из обрывков в единое целое, заставляя соображать. Женщина села, поискав глазами своего товарища по несчастью – Клинт все еще был в отключке, мерно дышал, продолжая видеть сны.

- Госсподи, - Морс поморщилась. Она не могла вспомнить все, что ей снилось, но, определенно, такого разнообразия сюжетов своей жизни она еще никогда не лицезрела. Чтоб Гидра в аду горела на пару со своим сонным вирусом. Надо было расталкивать благоверного и мотать отсюда, мотать как можно дальше. – Клинт, - Бобби потеребила лучника, - дорогой, давай-ка просыпаться, - она ласково погладила его по щеке, прикидывая, насколько адекватно будет залепить ему пощечину и как это подействует. Взвесив все за и против, пришла к выводу, что это, определенно, сократит им время пребывания здесь, сэкономив нервы. Так что размахнулась и отвесила Клинту оплеуху. – Прости, Клинт, иначе мы тут с тобой пропишемся.

0

16

Он не знал насколько Барбара реально понимала чего он добивался своим этим поведением. Да, можно было сто раз обзывать его жаждущим крови ублюдком, как это делала Нат, можно было винить его во многом из тех проблем, что продолжали цвести в мире, где порядок так явственно пошатнули ГИДРой и её гниющей идеалогией.
  Нет, этому миру нужны были новые истории, новые герои и его нужно было подтолкнуть к той идеальной чистоте, к идеальному укладу. Клинт видел это. Он прекрасно мог представить себе какие именно шаги от него требовались, чтобы это всё привести к норме, чтобы обезопасить жизнь каждого гражданина этой страны. Чтобы обезопасить свою родину.
  У Стивена Роджерса не было этой ультимативной монополии на любовь к Америке, верно?
Да даже если и была, кому какое дело? Роджерса-то уже нет.
  Бартон усмехнулся своим мыслям прежде чем услышать слова Бобби.

- Сон? О нет, родная. Это всё - он окинул комнату широким жестом, и ткнул в окно. - Даже воон там. Всё это - тяжелый труд. Пот, кровь, страдания каждого из нас. Я шел к чему-то. Стремился всегда. Хотел как лучше. Слушался других. Под чужие приказы на чужие войны. Под пули. Сколько раз, м? Сколько раз мы шли и делали то, что такие вот шишки от нас требовали, даже не смотря на то, что нам этого не хотелось? Тысячи. Тысячи раз мы уходили на их войны, уходили на их битвы и выигрывали их. Слушались всяких остолопов. Выслушивали, что мы с тобой - просто инструменты! Не такие хорошие как Капитан Америка, но сойдет. - он рассмеялся. - Не такие хорошие. А посмотри сейчас? Они благодарят меня. Они просят у меня помощи, как будто я - новая шишка, как будто они всегда знали меня как отличного работника. И им абсолютно точно плевать на то - откуда я вылез. Ну и что, что циркач фестивальный, плевать, смотрите что он смог! А я ведь и правда смог, Бобби. Я доказал им, им всем - что я не просто глупый мальчишка под началом больших дядек, которые умеют отдавать приказы. Я сам умею отдавать приказы, Бобби. И ты умеешь. И мы с тобой сможем их всех подстроить под себя, как они все эти годы пытались стереть наши личности, пытались искоренить в нас человечность. Оставить лишь как оружие. Но мы, мы с тобой гораздо больше чем просто оружие. И это - никакой не сон, моя дорогая миссис Бартон.
   Он накрывает её руку на своей щеке своей рукой, внимательно смотрит ей в глаза.
Ведь разве она не понимает как много для него происходящее значит? Как много для него значит этот костюм? Нет, он смотрит ей в глаза и видит - понимает. Прекрасно понимает и готова поддержать. И за это он не боится сейчас, здесь в этой комнате, оставаться с ней человечным.
   Правда нынче чем дальше - тем дороже эта самая человечность ему будет стоить. И он прекрасно это понимает. От него ждут решительных шагов, от него ждут активных действий по устранению всего того, что успело случиться пока Роджерс активно разваливал то, во что, как он сам утверждал, верил больше всего на свете. И Бартон-то уж их не подведет. Он сможет, он справится.
   А если нет... То всегда стоит помнить что и по его голову может найтись такой же как и он сам - активно желающий восстановить справедливость искатель правды.
  И спать он будет, после того как убьет Бартона, не менее крепко. А может и вовсе не будет знать его предыдущие заслуги. Не будет другом ему, как Клинт Стивену.
  Не будет совместных историй, что свяжут их сквозь года и передряги. Будет только холодный расчет и желание всё "исправить".
Никогда не стоит забывать о такой вероятности.
    А пока - пока у него есть всё, чего он так долго добивался, всё, чего он хотел. И даже Бобби рядом, целует его, и он подаётся вперед, отвечая ей своей любовью. Всегда жить так, как будто это последний миг. И любить так же.
  Это его принципы и он им верен, и даже сквозь года надеется пронести эту уверенность в ней, в их чувствах и в их семье.
.... Семье.
  У них же...

   Клинт приходит в себя, щека горит и на него внимательно и некоторой долей испуга смотрит Бобби. Извиняется за что-то, говорит быстро, отрывисто, а он не может собрать всего себя в кучу - усталость разбивает и так и хочется произнести анекдотичные - "Дорогая, дай мне еще пять минуточек, ладно?" и перевернуться на другой бок, чтобы поспать еще.
   Но он перебарывает это, разлепляет глаза окончательно и поднимается с жутко неудобного для сна офисного стула. Обрывками мозг собирает во едино всё произошедшее с ним. Он на базе ГИДРы. И он тут заснул. Хотя был достаточно бодр, когда отправлялся на место.
  Клинт смотрит на Бобби, следит за её выражением лица и понимает - он видел её в своих снах. Везде там была она. Он вновь и вновь терял её, вспоминая что-то, накручивая себя постоянно, он даже вспомнил о том, как они потеряли ребенка... Как ушел, оставив её одну, потому, что... Просто потому.
  Он вспомнил всё это и ему снова стало больно. Как будто не прошло достаточное количество времени. Как будто не он клялся сам себе, что перестанет терзаться мыслями обо всем этом. Как будто...
  Последние видения перед пробуждением - вот чем он должен себя занимать. Вот о чем он должен думать. Правда ли в нем живет такая жестокость? Это реально он? И... Это всё видела Бобби? Нет, она просто ему снилась, верно? Сны же не работают так, да?
  Он смотрит на нее и понимает, без слов, без неловких вопросов "Ты.. Видела? Ну сны? Ну то есть...", она всё это видела. Всё это переживала вместе с ним.
  Не то, чтобы они жили без проблем в браке. Будто бы у них не было драм, недомолвок. Но сейчас Клинт ощутил себя настолько уязвимым, что не был уверен готов ли он был когда-либо так открываться? Даже перед ней. Перед женщиной, которую любит больше своей жизни.
  Он смутно осознаёт, что даже в своей голове нет этого проклятого, столь необходимого ему "любить" в прошедшем времени. Потому, что он уверен - это одно такое чувство на его жизнь. И оно не окончено. Даже не смотря на то, что её больше нет подле него. У нее новая жизнь и места в ней Бартону - чуть. Он взрослый, он всё это понимает. И от того, да, именно от этой его взрослости, от этого понимания - он знает, что то детское, почти щенячье чувство к Романовой и близко не подходит к тому, что он чувствует к Барбаре.
  И это унизительно, что теперь она может это понять. Может понять, что он уходит теперь от нее сознательно. Сознательно отдаляется и сознательно же не ищет встреч. Кроме этой. Эта - его, наверное, последняя попытка понять.
  Понять как ему, блин, жить дальше.
  И она закончилась грандиозным фиаско по всем фронтам. Он не мог быть еще более беспомощным в её глазах чем сейчас, казалось бы. Но более того - она увидела ту гнилую часть его, в которой он до последнего сам себе не признавался.
  Бартон смеется. Так, будто не было ничего. Поднимает упавшую маску. Кланяется по-цирковому дурацки и абсолютно неуместно. Он идиот, пусть лучше считает его идиотом, чем... Он не знает кем. Не готов знать.
- Ну, я думаю, что моя работа тут окончена, да? Дальше ты сама, а я, - на коммуникаторе как раз значится спасительное сообщение от Люка и Марка, и Клинт благодарен богам за то, что может уйти. Уйти оставшись хоть при какой-никакой, но крошке своей гордости. Пусть Бобби вновь на него разозлится. Пусть взбесится. Пусть. Ему так будет проще, правда. Он уговаривает себя, убеждает, что так необходимо. - О, черт. Мне и правда пора. Прости за... Это всё. Но я правда должен был сообщить тебе, что я жив. Ну ты же... Понимаешь?
   В последний раз перед уходом глянуть на нее и уйти. Так будет гораздо лучше. Да. Для них обоих.

0


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [16.08.2016] Live up to the best and the worst of your dreams


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно