ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [06.08.2016] И тайна строит небу печальные глаза


[06.08.2016] И тайна строит небу печальные глаза

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

И ТАЙНА СТРОИТ НЕБУ ПЕЧАЛЬНЫЕ ГЛАЗА
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

http://99px.ru/sstorage/86/2015/05/image_860305152118459814108.gif
Yelena Belova | Tony Starkhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
У Лены свои планы на эту жизнь и свои тайны, которые он предпочитает не раскрывать.
И у нее свое видение того, для чего Старк в лабораториях Гидры.

ВРЕМЯ
06.08.16. вечер

МЕСТО
Лаборатория Гидры

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
немного крови, много треша

+4

2

Будапешт был не той темой, которую Лена мусолила каждый день, припоминая до мельчайших деталей перед сном, как Отче наш. Но и не той, о которой забывают с концами даже спустя десятилетия. Будапешт её изменил: изменил физически, изменил морально. Точнее, стер эту мораль почти под ноль, стоило очнуться едва живой, изуродованной, в бинтах, что несмотря ни на какую пропитку, прилипали к обгоревшему мясу.

Будапешт убил её, чтобы затем она переродилась, освобожденная от призраков России, от Западного Ветра.

Пару месяцев назад Белова наконец-то нашла предателя, из-за которого всю её группу тогда пустили на убой в той проклятой лаборатории в Будапеште, и отомстила. Спасибо Стивену за столь щедрый подарок – помог Елене успокоить своих внутренних бесов. Хотя, тлеющие образы напарников до сих пор иногда всплывали у неё в голове. И всё же, это вполне тянуло на конец старой истории. Не хороший, не плохой – просто конец, потому что сейчас в жизни Лены шла совершенно новая глава.

Удивительно, как же на деле Белова, оказывается, заблуждалась.

Могла ли она подумать, что прошлое аукнется ей со столь неожиданной, непредсказуемой стороны? Могла, наверное, с учетом всего, что уже довелось повидать и пережить, уж точно нельзя было исключать даже самые безумные повороты, но...

Женщина уже минуты две тупо пялилась в монитор немигающим взглядом. Раз пятьдесят она уже перечитала одну и ту же страницу отчета по давнишней операции Старой Гидры. Операции с непосредственным участием Черной Вдовы версии Елены Беловой. Той самой, середины двухтысячных, в Будапеште. И перечитывая, она спотыкалась об упоминание имени, успевшего набить оскомину на языке. Тони Старк.

Тони_мать_его_Старк, которого она в то время знать не знала лично, и который вообще не должен был присутствовать в том районе, числился в отчете в качестве вспомогательной силы от Щита, о чем до сегодняшнего момента Лена и понятия не имела, как и еще о нескольких занимательных деталях этого дела.

Раньше у Беловой не было возможности полностью изучить архивы прежней Гидры в силу ограниченности доступа и ресурсов. Наташа же обнародовала в сети далеко не все скелеты, таившиеся в шкафах многоголовой. Но теперь, поднявшись на вершину новой власти, доступ у Елены появился. Переведя дух после бесконечных подстав и диверсий, Белова погрузилась в исследование архивных документов, ведь не зря же говорят, что владеющий информацией — владеет миром. А для Лены было важно знать, какие еще секреты таила Гидра, кто из бывших приверженцев представлял угрозу, а кто наоборот — мог помочь. Беловой хотелось узнать, скрывает ли многоголовая еще какой-нибудь потенциал в виде иноземных артефактов, оружия, секретных разработок, до которых они со Стивом не успели добраться или предел наконец-то достигнут. Но вместо этого Лена наткнулась на собственное дело, чьи данные существенно подтасовали в том варианте, что русская когда-то видела.

- Мисс Белова? Я говорю, он очнулся. Старк.

Размышления прервал настойчивый голос врача, который, похоже, несколько минут к ряду пытался обратить на себя внимание. Лена слегка отстраненно подняла на него взгляд, затем перевела на свою руку. С пальцев осыпались мелкие кусочки пластика. Белова не заметила, как в процессе чтения раздавила ручку.

- Агрессивен? - сухо спросила она.

- Всё так же немного не в себе, но мы позаботились о безопасности, как вы и сказали.

- Хорошо, спасибо. Дальше я сама.

В отношении Железного Человека у Елены была конкретная задача, которую она, при желании, могла выполнить даже не лично, а всего лишь проконтролировать кого-то из медицинского блока, но нет покоя нечестивым. Белова вошла в блок, где держали Старка, в одиночестве. И с собой у нее был не только изящный чемоданчик, но и распечатанный файл по Будапешту. Зачем? Она пока и сама в полной мере не знала ответа.

- Как чувствуете себя, мистер Старк? Цепи не жмут? - Лена плотоядно улыбнулась, присаживаясь на заранее подготовленный стул неподалеку от койки. Тони оставили в том же самом отсеке, куда его принесли после Башни, но металлический стол заменили более комфортабельной больничной кроватью. Правда, из-за действия экстремиса и вспышек ярости, сопровождаемых не самыми приятными последствиями, как для самого Старка, так и для его окружения, врачи были вынуждены принять не самые гуманные меры. Сначала Стив был против, но когда своими глазами увидел полупридушенного ученого, согласился, что обездвижить Тони на время ассимиляции с вирусом — правильное решение.

- Если будешь хорошо себя вести, я даже сниму их, - кончик наманикюренного ногтя подцепил из кармана брелок с парой миниатюрных ключей от металлических браслетов, сковывающих запястья Старка. - Скажи, Тони, ты веришь в карму?

+1

3

Не было в нем ничего, ни мыслей, ни воспоминаний, белый чистый лист, на котором кривым почерком было выведено – Тони Старк. Он учился жить заново, зная и не зная кто он, он учился подчиняться законам, которые царили в этом месте.
Свою комнату-камеру Тони изучил уже вдоль и поперек, как призрак он скитался от стены к стене, позволяя себе эти метания, позволяя врачам наблюдать за этими метаниями. Он не думал, он не мог, что-то блокировало его, что-то делало его голову похожей на железный колокол. Когда давление становилось невыносимым он орал, срывая горло, орал и раскрашивал стены кровью из-под собственных ногтей.
В его жизни не было ни дня, ни ночи, забытье и забвение стали его вечными спутниками. Он вышел из себя от боли, от образов в голове, от судорог, которые сводили его с ума, он вышел из себя и чуть не удушил врача. Было смешно и дико, было страшно и этот страх, он сидел где-то под сердцем, копился там, скатывался холодным потом по позвоночнику. Иногда в камеру-комнату приходил кто-то еще, не врачи, кто-то задавал вопросы, говорил своим размеренным тихим голосом, требовал чего-то, просил. Тони слал его нахрен, потому что больше не помнил и не знал, что, можно сказать.

Потом бывали моменты тишины, когда он скулил в собственной кровати прицепленный цепями, как бешеная псина, который он и был на самом деле.

- Что со мной? Что вы сделали со мной? – Голоса больше не было, хриплый, испуганный крик, вот и все что осталось от Тони Старка.

А чистый лист заполнялся информацией все больше и больше. Скреплялись между собой страницы, передавалась информация, он запоминал что-то, детальки, какие-то аспекты про себя. Пока память не обрушилась на него валом, пока не смыла его, не размазала в стену, не сломала его к чертям.

Белова пришла как раз тогда, когда у него не осталось сил сопротивляться. Когда у него больше не было самого себя, чистый лист смялся и отправился в мусорную корзину, забытый и заброшенный.

- Ты решила усугубить мои страдания? Или пришла рассказать преинтересную сказку о том, что случится, если я не стану слушать Роджерса или, если я вдруг сломаю твой прекрасный нос? – Тони не смотрел на нее, он и так знал, что Белова впивалась взглядом в отметки от цепей и наручников, изучала его, как тварь, которую будет интересно убить. Тони никогда не питал иллюзий относительно интересов этой женщины.

Хотя нет, питал, единственный раз, и это дорого ему стоило разрушенный квартал, сбежавший мутант, Белова, которая так и не приняла предложения. Глупо получилось.

- В карму? Это ты намекаешь на то, что мне воздалось по заслугам? Интересно, что входит в заслуги и что чем искупается, а то грехов у меня много, а здоровье уже ни к черту. – Он усмехнулся, вот теперь усмехнулся и повернулся к ней лицом, вглядываясь в это, вполне симпатичное, лицо напротив. – Или есть что-то еще?

Он пока готовился к удару, знал, что Елена не сможет иначе, что она вопьется своими когтями ему в сердце и будет рвать, пока не уничтожит. Лучше бы она убила его в кафе, лучше бы… Но эти мысли он отбросил как ненужные. Организм сдавался под действием не понятного вируса и Тони отчаянно желал выбраться из Гидры или хотя бы вынуть его из себя. Потому что сейчас лицо Беловой поплыло у него перед глазами, как будто ее стало две, а то и три.

- Хреново выглядишь, Лена, давно не спала?

+1

4

Поведение Старка не было примером хорошего, и Лена демонстративно, в духе ловких фокусников, спрятала ключи обратно. Те потерялись в рукавах, карманах, как будто и вовсе не звенели секунду назад перед носом Тони, поддразнивая.

- Так заметно? - в притворном разочаровании с намеком на беспокойство ответила Белова. - Кошмар, придется уволить своего косметолога. Ведь правда давно. Столько работы, Тони. Столько работы. От твоей башни слишком много мусора разбросано по всему Манхэттену. Обломки, без вести пропавшие, прочая дребедень. Дел слишком много, но ничего, справляемся потихоньку, спасибо за заботу.

Старк Тауэр был для него больным местом, и Белова с удовольствием ковыряла в нем, не давая забыть, не давая смириться и прийти хоть к какому-то спокойствию, пусть и обреченному. Теперь же, после информации по Будапешту, ковырять хотелось вдвойне сильнее и беспощаднее.

Что-то вновь зудело внутри. Давняя злость, которая вроде как должна была испариться, но ничерта не испарилась оказывается. Только спряталась, периодически прорываясь наружу в самый неожиданный момент. Лена не замечала её, всегда считала чем-то другим. Считала, что давно всё отпустила, что всё чудесно и не стоит оглядываться назад, но сейчас, глядя Тони Старку прямо в лицо, она видела перед собой столб пламени, взрывающиеся химикаты, чувствовала вонь плавящегося оборудования и человеческого мяса. Наверное, несмотря на исход, подобные события отпечатываются на обратной стороне сетчатки, на костях, в голове. О них действительно невозможно забыть до конца, рано или поздно случится рецидив, и тогда всё полетит к чертям. И новая жизнь, и душевное спокойствие, и планы.

Случился ли рецидив с Беловой? Нет. Она бы назвала вспыхнувшие в себе эмоции несколько иначе. Просто в мозгах будто тумблер щелкнул, и дверь, за которой прятались безумные демоны, слегка приоткрылась. Стерлась дистанция, на которой Роджерс держал Елену в отношении Старка, пока тот находился у них. Стерлась и личная грань, на которой балансировала Лена вдали от сумасшедших поступков.

В каком-то смысле, Белова уже много лет себя сдерживала, одергивала, чувствуя, что сворачивает в слишком опасную степь. Будет ли она сдерживать себя теперь, с Железным Человеком? О, Лена очень в этом сейчас сомневалась.

- Любишь Венгрию, Старк? Зимой там очень мило. Да и летом ничего так, тепло, солнечно, порой, даже слишком. - Желтоватая папка с досье небрежно полетела на кровать. Щелкнул замок чемоданчика. Белова неспешно его открыла, доставая несколько хирургических инструментов, инъектор.

- Будапешт должен был тебе особенно понравится, - шепнула Лена почти в самое ухо, подойдя к изголовью кровати и склонившись к плечу мужчины, пока тот знакомился с бумагами. Прохладные пальцы скользнули на шею, словно бегущие паучьи лапки щекотя кожу, и неожиданно сомкнулись на коротких волосах на затылке, грубо оттягивая за них назад голову.

- Каково осознать, что если бы не ты, возможно ничего бы сейчас этого и не было? Это так весело Тони! Так иронично! - Лена тихонько посмеивалась ему на ухо, держа мертвой хваткой, но смех был каким-то замогильным. - Может, это и правда судьба, Старк? М, как думаешь? Судьба сгорать по вине друг друга.

+1

5

Он смотрел на Белову, но не видел ее, только белую шевелюру. Что-то опять случилось со зрением, все плыло перед глазами, что бы они ему не кололи, чтобы они от него не хотели, как бы это потом не повернулось, он выдержит. Он не имеет права не выжить, не так ли? Умереть было бы так просто, Тони тысячу раз пробовал, это было бы так легко, как вдох, как желание выпить кофе.
Слишком просто.

- Не справляетесь? – Башня болела, все внутри болело. Его детище, его творение, его незыблемая часть, реактор и чистая энергия.
Его будущее, его желание сделать всему миру подарок. Все рухнуло и сейчас в остатках башни ковырялись Гидра и кто-то там еще. Стало мерзко, стало противно и стало очень обидно. А внутри разгоралась злость, чистая, яркая, девственно прекрасная злость, от которой сводило зубы и становилось холодно внутри. Тони никогда не чувствовал ничего подобного, у Тони никогда не случалось ничего подобного. В какой-то мере вместе с Башней они разрушили и часть Тони Старка, ту часть, что жила будущим, что парила в будущем, что требовала будущее впустить внутрь.

Он сжал руки в кулаки и постарался выдохнуть. Нужно было успокоится, нужно было дышать на раз-два-три, нужно было не дать ей шанса уничтожить его. Лена была не пауком, нет, она была опасной змеей, опаснее гадюки и гремучника. От ее яда умирали наверняка и очень быстро. И Тони уже чувствовал холод, который пробирался под больничную одежду и оседал где-то внутри.
Венгрию он помнил, прибыли слишком поздно, слишком много потерь, слишком много сложных решений. Он помнил пожарище, взрывы, что-то еще, что-то скреблось где-то внутри. Венгрия была для него одного, о чем она? Вот оно, вот он самый главный вопрос, о котором Тони, задыхаясь практически успел спросить, о чем она?

А потом папка оказалась в его руках и мир рушился снова, по кирпичику до самого основания. Когда Тони стал Железным человеком, он думал только о защите. О защите мирного населения, о защите людей, которые зависели от него. Он не убивал, Тони Старк, Железный человек, не убивал врагов или друзей. Нет. Он был создан, он был выстроен для рыцарства, для того, чтобы прикрыть собой, спасти кого-то. Но не убивать.

- Этого не могло быть. – Папка жгла руки, и голова начинала раскалываться от невозможности узнать больше, от того, что он оказался заперт внутри проклятой каморки, три на три.
Она тянула за волосы, что-то собираясь делать, а Тони мог думать только о том, что вот оно, расплата за то, что он никогда не был дотошен и внимателен, если дело не касалось его изобретений. Вот он, кошмар его жизни, созданный им самим.

- Ты лжешь. – Папку он отшвырнул в дальний угол и дернулся всем телом. Ее руки обжигали, но обжигали холодом, как будто она пробиралась под кожу, все глубже и глубже.

Он не горел, его била крупная дрожь, то ли страха, то ли отвращения к самому себе. Он в красках представлял тот кошмар, который она переживала снова и снова, невозможно перестать гореть, невозможно забыть, невозможно простить. Наверное, они были обречены уничтожить друг друга. Наверное, ему стоило понять это чуточку раньше, вытряхнуть душу из Фьюри, достать эти документы, прочитать, возможно, только возможно, ему удалось бы привлечь ее на свою сторону.

- Тебя не должно было быть там. – В чем-то он сдался, морально поломанные, искалеченный, у него опускались руки, когда он думал о папке, которая укоризненно валялась в углу комнаты. – Тебя не должно было быть там.

Он не знал, что сказать женщине, которую почти уничтожил. Мосты между ними все еще горели.

+1

6

На лице Елены появилось легкое недоумение, а потом она догадалась — Тони Старк не знал. Он ничего не знал, как и сама Белова до сегодняшнего злополучного дня. И снова из груди вырвался смех, его тональность смешалась, как и мысли в её голове. Лена отпустила Старка и смеялась, а звук ее голоса прыгал от искреннего веселья над всей ситуацией до чего-то глубокого и совсем горького. Этот смех мог бы принадлежать сумасшедшему. А ведь каким-то чудом в Западном Ветре именно Лене удавалось сохранять больше всего адекватности. Но здесь, в этой комнате, прорывалось нечто скрытое от глаз многих, от глаз самой Беловой, когда она смотрелась в зеркало, потому что шутка судьбы была слишком уж нелепой и страшной одновременно. Она не укладывалась в голове.

- Ты не знал, — повторила Лена вслух, присаживаясь на кровать к Старку, и пристально глядя тому в лицо. - Как удобно, Тони! Как же удобно быть в постоянном неведении. Твоим оружием снабжают террористов — ты не знал. Твоим оружием бомбят города — ты не знал. Твоё создание — Альтрон — чуть не порабощает мир — ну ты же не знал, что так получится. Ты самолично сжег несколько человек заживо. Не только моих ребят, Тони, не только их, но ты снова не знал. Помнишь Фауста? У тебя, правда, всё наоборот — ты вечно хочешь блага, но совершаешь зло.

Папка валялась в углу, Белова подняла её с пола и вновь открыла. Секретные данные плясали черными буквами на белой бумаге, они складывались в жуткие слова, из которых состоял приказ на тотальную зачистку местности.

Воспоминания о том, как в середине двухтысячных Старая Гидра вела разработку нового оружия, которым в очередной раз должны были стать живые люди, расцветали всё ярче. «Бессмертное безумие» - так называлась вещество, способное превратить обычного солдата в неуязвимого берсерка. Формула должна была стать следующей ступенью в создании сверхчеловека, должна была превзойти сыворотку Барнса и даже Роджерса. Формула, отключающая лишние эмоции, просветляющая голову от ненужных мыслей, стирающая понятие боли и сострадания. И больше не понадобились бы мозгодробительные процедуры с использованием электричества. Больше никаких мозгов ввсмятку и срывающихся с цепи агентов. Только послушные, элитные машины смерти. Это стало бы грандиозным успехом, если бы Щит не обнаружил проект раньше дозволенного. Внедренные в организацию кроты не смогли предотвратить облаву, поэтому Гидре пришлось импровизировать. Белову и еще несколько агентов отправили, чтобы эвакуировать ценные образцы, стереть информацию, но никто не предполагал, что Щит заручится поддержкой Железного Человека. И с появлением новой шахматной фигуры на доске, тайная спасательная операция превратилась в маленькую трагедию.

- Вы обезвредили нескольких солдат на подступах, и думали, что на этом всё. Но только не тут то было, Старк. Они оказались всего лишь охранниками. Кое-кто покрупнее остался внутри. У меня был приказ забрать подопытных, данные, образцы вещества. Но вмешался ты, и Гидра испугалась, что не успеет, что откроет себя раньше времени. Нас пустили в расход твоими руками. Решили выбрать меньшее из зол. Только я выжила, Тони. Зря ты не удосужился проверить пепелище, чтобы завершить дело до конца.

Гидра тогда уничтожила все свидетельства своего участия, все ниточки, потянув за которые можно было бы наткнуться на змеиные клубки небывалых размеров, включая крупнейший в Щите. И пусть здесь не было исключительной вины Тони Старка, но он оказался причастен, как никто другой. Этого уже ничем не изменишь.

- Хуже всего было не гореть. После нескольких вспышек боль притупляется, потому что огонь повреждает нервы. Запах тоже постепенно притупляется — дыхательные пути, отравленные и обожжённые, просто теряют способность передавать всю палитру столь многогранных ощущений. - Голос снова звучал из-за спины. Лена кружила вокруг Тони вороном, примеряясь, куда бы посильнее клюнуть. Скальпелем рассекла край футболки, и уже через секунду послышался треск рвущихся волокон. - Хуже оказалось потом. Лежать беспомощной, искалеченной, без надежды на будущее. С засевшей в голове мыслью, что ты теперь прожеванный и выплюнутый кусок мяса, не более того.

Обнажившаяся спина была идеально гладкой, без единого намека на недавние травмы. За время плена, экстремис полностью излечил физические повреждения Старка до последнего шрама. В этом был успех Гидры. В этом был и её провал. Вирус постепенно приживался в своем новом носителе, но носителем стал Тони Старк, который, похоже, скорее сдохнет, чем объединится с Роджерсом.

Белова вертела в руках маленький чип, глазами выискивая, куда бы тот лучше вживить. Так распорядился Стив. Он хотел, чтобы Гидра, в частности он сам, были всегда в курсе состояния Старка, его передвижений и влияния экстремиса на организм. Слежка двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Мнимое спокойствие для многоголовой и чуть больше безопасности для врачей. Впрочем, Лена была совершенно не против, и вместо одного, для подстраховки захватила с собой несколько датчиков. Несколько датчиков и еще один маленький сюрприз...

Тони дернулся, заставив Белову очнуться от залипательных размышлений. Его спина напоминала нетронутое полотно. Елена улыбнулась этому и сделала свой первый надрез. Вниз потекли бордовые струйки, пачкая идеально белую постель. Её пальцы вонзились в участок под лопаткой, второй рукой пришлось Старка удерживать под горло. Легче было бы приложить чуть больше усилий и удушить его. Возможно, легче для них обоих, но на его смерть стояло жесткое вето.

Лена не к месту вспомнила, как однажды они с Лео вели допрос. Пойманного тогда надо было расколоть любой ценой, и Новоков сдирал с него кожу. Сначала очень выборочно, но с каждым часом увлекаясь всё больше. Сейчас Белова чувствовала кожу Старка под пальцами, ощущала, как рана углубляется под давлением русской. Она чувствовала теплую кровь, пока еще едва уловимый запах железа, и скалилась от удовольствия. Лена впервые поняла Леонида, и то, что он испытывал, жонглируя чужими жизнями в своей изощренной манере.

Чип был установлен глубоко в тканях, почти напротив сердца. Настоящего сердца Тони Старка, отзвук биения которого Белова ощущала на кончиках своих пальцев.

+1

7

Тони слушал молча, стараясь дышать ровно, на счет раз-два-три, стараясь сосредоточится на том, что было его постулатами, его основой. Он не убийца, не убийца, мысль металась в его голове, мысль врывалась в его сознание, дробя его на осколки. Он не убийца, кто бы не пытался сделать из него эту тварь, он не убийца.

Это было его основой, его прошлым, его настоящим, его будущим. Он не убивал, он был защитником. Как рыцари в одной из легенд, как их легендарный король, он не мог убивать. Он не имел права, потому что сам был достоин смерти. Потому что сам обрек себя на все муки ада, когда принял для себя это решение. Белова умело било туда, где было больнее всего, раздирала его изнутри словами, потрошила, заставляя думать на два хода вперед, заставляя просчитывать ситуацию снова и снова.

Сознание плыло, воздуха было мало. Рядом хохотала Белова, а у Тони не получалось собрать осколки во что-то единое. Во что-то стоящее. Он решился помочь Щ.И.Т.у, потому что иначе они потеряли бы слишком многих бойцов, он решился помочь Щ.И.Т.у понадеявшись, что местность проверена, что там больше никого нет. А теперь он вынужден прокручивать в голове один и тот же кадр, выстрел, взрывы, огонь, много-много огня и где-то там заживо сгорают несколько человек, которых не вытащили, которых не забрали.

- Мефистофель? Смешно, Елена, очень смешно. Я - часть той силы, что хочет зла, но вечно совершает благо. – Тони зажмурился, стараясь выбросить картинки из головы. – Ты умеешь подобрать цитаты, хорошо обучили, почти горжусь! Только у Нат получается лучше, наверное, потому что первый экземпляр, какой бы он ни был, всегда лучше последующего.

Тони знал, о чем говорил, Джарвис был его творением, Джарвис был внутри всего, что сделал Тони, Джарвис был великолепен. Альтрон провалился, если так можно сказать, провалился с треском и хлопком. Смешно сравнивать несравнимые понятия, но в данном случае именно Белова была Альтроном в мире Тони.

- Сколько там было человек? Ну? Сколько? Сколько вас там горело, когда я получил приказ? – Вышло хрипло, болезненно. Тони чувствовал, как его раздирают противоречивые эмоции. Чувствовал, но ничего не мог с собой поделать.

Тони знал о какой беспомощности она говорит. Он так хорошо знал ее, как оказалось, понимал. Мог бы, наверное, и принять, если бы она не давила. Если бы не втравливала в него свою боль, свое отчаяние, заражая его, как недавно они заразили его каким-то вирусом.
Он дернулся, предчувствуя, что дальше будет только хуже, но не успел отстранится. Разговоры закончились, судя по всему, пришло время вернуться в реальность, где он был в Гидре, а Белова была его палачом. Первый надрез огнем прокатился по телу, боль разлилась, как приливная волна, захватила все нервные окончания и исчезла, в момент. Видимо, что-то пошло не так, спина потеряла чувствительность, и только рука Беловой, удерживающая его на месте, не давала Тони метаться в панике по помещению.

- Что вы со мной сделали? – Удавалось только хрипеть и ловить воздух губами. – Что вы со мной сделали?!
Паника накатывала, снова и снова, сбивала сердечный ритм, выносила эту историю на какой-то новый уровень. Паника и осознание, что как прежде уже не будет. Ничего не будет прежним, Тони Старк массовый убийца, Тони Старк искалеченный Железный человек.

Он не чувствовал боли, только давление и чужую руку в своей спине, он пытался дернуться, но воздух тут же перекрывался. Чтобы она не делала, чтобы там не случилось, все закончится слишком быстро. Хотелось ли ему жить, вот главный вопрос, который крутился в голове Тони? Хотелось ли ему теперь жить? И сможет ли он?

- Если бы ты хотела меня убить, ты бы убила, Лена. Зачем ты пришла? Рассказать свои страшные сказки? Посмеяться? Что тебе нужно? Прощение? Сатисфакция? Смерть? – А вот у него давить не получалось, как оказалось, он не знал о ней ничего.

+1

8

Она жалила Тони Старка больно, ядовито, словно кобра, чье гнездо беспардонно разворошили. Она жалила его не только потому, что получала от этого своё ненормальное удовольствие, а потому что могла. И хотела, наверное. Теперь уже действительно хотела поделиться со Старком гноившейся внутри болью. Как будто Башни и исковерканной жизни ему было мало. Как будто что-то от этого зависело, что-то бы вышло изменить.

Противостояние, возникшее между ними исключительно по воле случая и расходящихся целей, в личное переросло постепенно. От встречи к встрече. Их бесконечные столкновения набили оскомину, превратились в воспалённый, разбухший нарыв. И он бы всё равно лопнул, если не сегодня, то в любой из последующих дней.

Лена бы с удовольствием утопила Тони Старка в своем яде, вонзила отравленные зубы в плоть, всем естеством ощущая, как силы жить и бороться его покидают, но Старк даже в таком состоянии, в таком положении умудрялся с лихвой вернуть Беловой её же отравы. Язык был его лучшим оружием. Словами Железный Человек умел бить не хуже, чем своими репульсорами. И он бил, бил точнее и эффективнее, чем, возможно, сам подозревал.

- Какая несусветная чушь, дорогой. Особенно в твоих устах. - В Беловой закипала злость. Тони не следовало её видеть, знать о ней, ощущать на себе, но злости выплескивалось слишком много, чтобы сейчас получилось её скрыть. - Тебе ли не знать, что первый блин всегда выходит комом. Первый экземпляр всегда с багами, недоработками, слабыми местами. Любой создатель учится на своих ошибках, глядя на свое первое творение.

Пальцы вонзились глубже, вязли в волокнах мышц. Кончики ногтей едва не царапали кость. Будь у Елены сейчас в запасе чуть больше сил, она бы достала до сердца, собственноручно заставив его остановиться. И плевать на Стива, на его приказ, на его противоречивое отношение к Старку. Голову заполнил ритмичный звук чужого пульса. Бум-бум-бум. Частый, панически возбужденный. Он немного сводил с ума, затмив вокруг всё остальное. Лена постепенно теряла контроль, а нарывы и шрамы внутри нее, никогда на самом деле не заживающие до конца, как будто вскрывались один за другим и снова начинали кровоточить. Точно так же, как в эту минуту кровоточила спина Тони Старка.

- Наташа — это баг Красной Комнаты, который не сумели устранить вовремя. Вот и всё, что она представляет.

В себя Белову вернул его голос.

Его вопросы, заменившие крики, содержали в себе столько паники и отчаяния, столько боли, которую Лена и хотела ему доставить, да только вызвано всё это было далеко не физической пыткой. Тони Старка штормило от свалившейся ему на голову правды. Он так свято верил в сказку, созданную для себя своими руками, но когда та начала превращаться в кошмар, отказывался это принять. Его фундамент добродетели так восхитительно дробился под прессом Беловой, грозя разрушением всей конструкции. Точно так же, как рухнул Старк Тауэр. Какая ирония.

- Отчеты перед тобой, Тони. Было пятеро выживших подопытных, которых мы должны были переправить. Выживших до твоего залпа, конечно. Плюс моя группа. Ммм, ты тогда хорошо постарался, поздравляю. Правительство за заслуги перед страной медальку не вручило? Или с Ванко была твоя первая?

Окровавленные пальцы выскользнули из раны. Лена почти выпорхнула из-за спины Старка, присаживаясь теперь уже напротив него. Непозволительно близко. Опасно близко. Казалось, к женщине вернулось прежнее спокойствие. Вулкан с кипящей злостью начал постепенно остывать. Она нашла самое уязвимое место Тони Старка. Его ахиллесову пяту. Неистово стремясь к свету, Тони Старк несмотря ни на что оставался одной ногой во тьме.

Лезвие скальпеля прошлось по оголенному животу, очень легко, почти невесомо щекоча кожу. Сместилось к левому боку, где и произошел второй надрез. На этот раз Белова не стала долго копаться — еще один жучок был вживлен глубоко в ткани мышц за считанные секунды, все же остальные манипуляции потеряли для русской интерес. Сейчас главным инструментом Елены всё-таки были слова, впрочем, как и у Железного Человека.

- Смерть? - отвечая на очередной эмоциональный вопрос пленника, Лена вскинула бровь и улыбнулась, дальше продолжая шепотом вблизи его уха. - О нет, Тони. Теперь нет. Пока нет. Ты будешь жить, Старк. Со всем вот этим. Ты будешь жить во славу Гидры, Стива и меня. Ведь ты, Тони, ты наш первый экземпляр.

+1

9

Тони горел изнутри, от дикой, изнуряющей ненависти к себе горел. Он пытался, он так долго пытался отмыться от «Торговца смертью», от смерти родителей, от вины, в которой почти утопил себя. Он так долго пытался быть защитой, быть рыцарем, он так долго строил себя. И она разрушала это, изничтожала, втаптывала в грязь все, что было ему дорого, все, что он когда-либо ценил. Она уничтожала, разрывала на ошметки, давила, болезненно точно давила на то, что он не хотел подмечать.

Его использовали. Снова использовали в темную. Перед глазами мелькнул Фьюри, будь у Тони возможность, он впился бы в него зубами, клыками, разодрал бы его на ошметки с его всезнающей улыбкой, с его манерами, с его жаждой перевернуть мир чужими руками. И с его знаниями. Этот мудак точно знал, что делает, он точно ударил туда и точно тем, кем хотел. Этот мудак всегда был на шаг впереди, нескончаемая агония ждала Тони.

Но пока он еще мог разобрать что к чему, пока он еще мог ужалить в ответ, не смотря на боль. Несмотря на то, что Лена была слишком близко, дышала в затылок, пахла чем-то морским и соленым, кровью, жизнью, смертью пахла. Тони пока мог ужалить!
- Первый самый любимый, тебе ли не знать, Лена. – Усмешка вышла болезненная и сухая. Она была слишком близко, она была слишком рядом, слишком много пространства между ними и слишком интимно мало для нормальной встречи.

Вирус отключил болевые сенсоры еще на моменте, когда она начала резать спину, отключил автоматически и это сводило с ума. Они сделали из него кого-то другого, монстра, который не мог управлять собственным телом. Они сделали из него чудовище, которое не могло быть, которого не должно было быть. Он чувствовал ее руку в себе, внутри себя, чувствовал и не мог даже дернуться. Крови было и много, и мало, для того, чтобы он начал сходить с ума.

Первым звоночком был звон в ушах, потом перед глазами поплыли данные, потом все исчезло и повторилось еще раз. И еще раз. И так, пока голова не закружилась. Вот теперь Тони Старка больше не было, был чистый экстремис, который стремился уничтожить, подчинить все вокруг. Который хотел быть единственным, который хотел быть главным, цельным. Лампочки начали мигать, когда Лена продолжила свои изыскания, электричество сбоила, вирус подключился к местным сетям, получив доступ, Тони Старка больше не было.

Не в этой комнате, не сейчас. Он легким призраком скользил вдоль проводов, цеплялся за данные, за просчеты, за цифры. Где-то далеко от его физической оболочки, где-то глубоко в центре лабораторий компьютер вышел из строя и возгорелся, потом вышел из строя второй компьютер, а Тони все еще искал, все еще думал, как найти то самое ценное, что было здесь. Как найти себя.
Данные скользили перед глазами, данные, которые он искал, которые он собирал.

- Я сотру тебя в порошок, все что с тобой связано, все упоминания, все что ты из себя представляешь. – Кровь давно остановилась, жучки, которых он даже не заметил, сидели глубоко внутри тела. А Тони оттолкнул Лену, с силой, которой сам от себя не ожидал. Оттолкнул, а потом сорвался, и разрушил тумбочку одним ударом руки, наверное, в результате он приобрел перелом, но вирусу было плевать на такие мелочи.

Этот организм больше не был живым. Этот организм начал перестраиваться, начал уничтожать сам себя, чтобы в нем вызрело нечто новое, симбиоз живого и мертвого. Тони швырнул в ее сторону собственную постель, сорвал со станы обшивку, уперся руками во второй слой металла и отпустил себя.

Скользнул по сетям, вырывая их, выдирая из них силу, энергию. Скользнул дальше, вызывая взрывы, пожары. Он разрешил себе ненавидеть их, разрешил себе, позволил, сорваться, уйти.

Свет погас внезапно, как апофеоз происходящего и все перестало существовать для него.
Свет погас и где-то внутри.

+1

10

Всё вышло из-под контроля. Тони Старк вышел из-под контроля, сорвался с цепи, словно обезумевший раненый зверь, и что-то внутри Лены испуганно ёкнуло в этот момент, а потом неистово возликовало. Она так долго подводила его к крайней черте, старательно уничтожая пути, по которым еще можно было вернуться назад и спастись. Она вела его в пропасть, практически толкая в спину. Она его ненавидела. Как и всё вокруг в эту минуту: свою бывшую страну, Красную комнату, Гидру, Западный Ветер с его пленниками, мир. Свою жизнь и себя. Ненависть поднималась изнутри горькой желчью, опаляя горло своим пламенем и мерзким привкусом тошнотворного отчаяния и злости. Ненависть, казавшаяся давно застывшей. Ненависть, что обернулась камнем и схоронилась за красной дверью в сознании, пломба на которой сегодня была сорвана поганым прошлым. С каким трудом Лена её в свое время запечатывала, но, возможно, в этом и была ошибка, ведь накопленная злость и ненависть никуда не делись. Они не растворились одним усилием воли – они просто отвердели, превратившись в неподъемный камень, что отягощал душу и периодически давил на разум. А сегодня вся эта мерзость вновь вспыхнула, вновь растопилась и потекла по венам Беловой, словно лава в только-только проснувшемся древнем вулкане.

Елена Белова, Черная Вдова, Адаптоид. Девочка, сломанная и заново собранная людьми с автоматами, людьми в белых халатах. Людьми, которые лишили её нормальной жизни, и которых она тоже ненавидит, но по итогу в чем-то даже благодарна. Она превратилась в тварь, что уже на протяжении многих лет падает в бездну и утягивает за собой практически всех, кто оказывается рядом, потому что лететь туда в одиночестве еще больнее. Тони Старк тоже попал под эту раздачу, не ушел с запретной линии, когда еще можно было. Переступил черту, попав в зону поражения смертоносного яда Беловой, что вытравлял из людей поблизости всё хорошее и разрушал их жизни. И слишком часто Лена этому радовалась, словно чужая боль приносила ей хоть какое-то успокоение. Впрочем, к чему врать - действительно приносила. Она радовалась и тому, что Старк тоже оступился, что покачнулся и таки полетел во тьму. Но если раньше этого бы ей хватило, то теперь Белова хотела, чтобы Тони достиг собственного дна и разбился об него на осколки столь мелкие, что уже не собрать. Чтобы его сияющие доспехи благородного рыцари покрылись ржавчиной и сажей, заляпались кровью и грязью. Чтобы его холодный неоновый свет потух, как потух Старк Тауэр перед крушением. Лена настолько жаждала этого и настолько залюбовалась хаосом в отсеке, свидетельствующим, что Тони таки не выдержал, сдавшись в этом раунде, что не придала значения угрозе, которая шла по пятам за исполнением желания. Последствия не заставили долго себя ждать.

Мощный толчок в грудь и характерная боль от падения немного привели Белову в чувство. К ним в отсек уже тарабанили гидровцы, пытались выломать заблокировавшуюся дверь. Что-то глухо стукнуло по ту сторону и зажужжало. Сбоило электричество, сбоили мониторы, на которых отображались жизненные показатели Старка. Сами показатели тоже сошли с ума вместе с Тони. В ухе у Беловой ожил коммуникатор, через который на нескольких частотах передавались обрывки панических сообщений. Сервер их базы полетел к чертовой матери, компьютеры вышли из строя. Говорили что-то еще, вызывали Лену, но она не услышала, потому что пришлось уворачиваться от летящей в неё кровати. Грохот наполнил помещение, отлично аккомпанируя и словам Старка, и его безумию. Увидев это, ученые, наверное, пришли бы в восторг и ужас одновременно от своего успеха, потому что Экстремис работал на полную катушку, поглотив Железного Человека. Зрелище и правда было страшным и каким-то потусторонним, но концерт был чреват большими проблемами и требовал прекращения.

Погас свет.
Белова дернулась к инъектору, заправленному густой мутной субстанцией. Сюрприз для Тони в виде нанитов, о котором она чуть не забыла. В вещество, обволакивающее микроскопические устройства, Лена на ходу добавила лошадиную дозу транквилизатора. Еще одни невидимые контролеры организма Железного Человека должны были утихомирить вирус, в идеале, подарив русской полную власть над жизнедеятельностью и состоянием Тони. Но ученые не решились предоставить ей образец в обход приказа верховного главнокомандующего Гидры, который когда-то использовали на самой Вдове после введения сыворотки адаптоида. Чертов Стив. Впрочем, лайтовая версия тоже будет весьма полезна, особенно в сложившейся ситуации.

Силуэт Старка в темноте казался заставшим исполином, он был здесь и в то же время где-то далеко. Ломал компьютерную систему Гидры, не иначе. Елена бросилась на него из-за угла, воспользовавшись отстраненностью. Стремительным движением вцепилась рукой в его шею, следом тут же вонзив в неё иглу. Вещество медленно перетекло из инъектора в тело мужчины, болезненно разрывая мышцы и смешиваясь с кровью.

- Нельзя уничтожить то, что уже уничтожено, Старк, - прошипела Белова, когда взгляд Тони стал более сфокусированным на ней. От напряжения и силы, с которыми Лена держала его за глотку, побели костяшки. Она чувствовала, как под действием транквилизаторов реакции Старка замедляются, а влияние на электронику вокруг ослабевает. Она прожигала его взглядом, злобно ухмыляясь почти в самые губы, и перешла на яростный шепот в тон его хриплого, сбивчивого дыхания. - Я с легкостью воссоздам любую из своих версий, если потребуется, а первоначальная давно похоронена. Как и твоя под слоем бетонных обломком.

В отсеке моргнули лампочки, и Белова разжала хватку, не заботясь о том, свалится ли Старк мешком на пол или всё-таки устоит. Упрямая дверь наконец-то поддалась взломщикам, и как только путь был свободен, внутрь вбежали несколько солдат в полной боевой готовности и трое ученых.

- Сладких снов, дорогой. - Она сделала пару шагов спиной вперед, как будто ставила последнюю, невидимую глазом метку, и круто развернувшись, скрылась за покореженной дверью.

+2

11

Безумие приходит неспешно, крадется на мягких лапах, перекатывается где-то внутри, больной, вымученной мыслью, желанием, действием, а потом настигает. И все рушится, в голове остается пустота, в голове не сохраняются мысли, в голове больше ничего нет, даже тебя самого. В голове безумная ярость, помноженная на новые способности, в голове желание уничтожить, стереть в порошок, вывести разрушения на новый уровень. В голове Тони еще больше ярости, еще больше безумной боли, потому что он не убийца, не убийца, кем бы его не сделали.

Его рвет на части сама мысль о том, что все было кончено, все было решено до него, все было сделано до него. За него решили и его руками уничтожили что-то ценное, чью-то жизнь, пусть одна из них все еще Елена Белова. Эта мысль не отрезвляет, нет, он кричит внутри себя, кричит и пытается успокоиться, пытается взять себя в руки, но вирус силен, вирус не преклонен и вирусу все равно, если он умрет, если он закроет глаза и сдатся.

- Убирайся, убирайся к черту. – Это все, что он может сделать для нее, все, что у него еще держится в голове. Второе убийство допустить нельзя, нельзя, чтобы она снова попала в переделку по его вине, нельзя, чтобы он снова пачкал руки в ее крови. И Тони орет, заставляя ее покинуть себя.

Он пропускает приближение Беловой к себе, пропускает момент, когда все еще можно остановить, когда он еще в состоянии сделать хоть что-то, он даже иглу в шее не замечает, только шепот разъяренной женщины, въедающийся ему в мозг. Только шепот и слова, очередные слова, которые будут приходить к нему в моменты отчаяния, в моменты, когда жизни в нем будет слишком мало.

Он задыхается, хватает воздух урывками, рвется из ее когтей, из ее сетей, прочь из Гидры, прочь от Беловой и слушает, внимательно слушает. Адаптоид. Женщина, которой не существует. Женщина, у которой тысяча лиц и нет своего. Тони хрипит в ее руках и смеется, смеется тем страшнее, чем сильнее она сжимает ему глотку.

- Интересно, помнишь ли ты себя изначальную, Лена? Есть ли у тебя твоя собственная копия? Или ты давно похоронила и ее, где-то так, чтобы никогда не найти. – Тони больно, Тони очень больно, но он умеет, он может бить и словами, так проще, так быстрее достать до нутра. – Помнишь ли ты, для чего тебя создали, тебя саму? Копия Натальи Романовой, такая же бесполезная, как и тысячи других. Если ты умрешь, кому будет до этого дело, Лена? Кому будет до этого дело, кроме меня?

Тони смеется, оседая на пол. Сил больше нет, ничего нет, пусто и звонко внутри, как будто все лопнуло, как будто ничего не было, как будто он сам не поддался собственной силе и не разрушил часть базы. Как будто он не убил.

Белова уходит, отступает спиной вперед, а Тони не может даже сказать ей, насколько это смешно, когда твой враг единственный, кто придет на твои похороны. Когда только твой враг на них и придет, чтобы убедиться, чтобы увериться до конца, что она сдохла. Что больше не восстанет, что больше у нее не будет поводов возвращаться.

Он не может ей сказать, но уверен, что она и без того знает. Все это знает, наверное, потому и боится. Наверное, потому и скребет его изнутри, раздирая на части. Одиночество страшная штука на самом деле, Тони ли не знать, Тони ли не чувствовать, насколько это страшная штука. Тони ли не понимать, что за каждым поворотом, ждет новая боль сильнее предыдущей.

То, что он засыпает скрючившись на полу – ее вина. Все здесь, все в его камере ее вина, его кровь, его боль, его иссушающая ненависть, его небытие.

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [06.08.2016] И тайна строит небу печальные глаза


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно