ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [начало лета 2016] The Truth Beneath The Rose


[начало лета 2016] The Truth Beneath The Rose

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

The Truth Beneath The Rose
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

http://s5.uploads.ru/t/ZLAvi.gifhttp://s019.radikal.ru/i629/1710/b7/87f62dc55036.jpghttp://sh.uploads.ru/t/of9AQ.jpg
http://s5.uploads.ru/t/3GJfp.jpghttp://s009.radikal.ru/i310/1710/d0/dcdedb9abb81.gifhttp://s1.uploads.ru/t/AUDur.gif
Sigyn | Thor | Sifhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Последнее лето, которое она встречает незамужней, и последний шанс навсегда проститься с тем, кто ушел. Но иногда одна безумная идея способна дать непредсказуемые последствия, и что же делать, если мир твой снова падает в шторм? Это не то, что можно заставить себя проигнорировать, и к кому же обратиться, как не к принцу Асгарда.

ВРЕМЯ
начало лета 2016, вскоре после этих событий

МЕСТО
Асгард

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
последствия могут быть непредсказуемыми

Отредактировано Sigyn (2017-10-09 12:57:32)

+1

2

-Пустите меня! – звонкий, как колокольчик, высокий женский голос преисполнен нетерпения, и таким его непривычно слышать обитателям дворца, ибо обычно он тих и скромен, и нет в нем этих командирских ноток, но сейчас в ее маленьком мирке все встает на кон, и даже охрана ощущает холодную изморозь вдоль тела, один лишь раз взглянув в эти темные, как штормовой океан, синие глаза. Маленькое дитя прославленного Хёнира давно уже не маленькое, и нет ничего страшнее, чем заглянуть туда, в широко распахнутые глаза, где, в сапфировой глубине, вздымаются девятым валом и несутся прямо на тебя бешеные волны, угрожая навсегда погрузить в пучину и уволочь на дно, и Сигюн знает, что они видят, потому что она хочет, чтобы они это видели. В этом стремительном беге по коридору в вечерний час меньше всего она хотела, чтобы кто-то внезапно встал на пути, встрял со своими пустыми, никчемными вопросами, когда, кажется, сердце вот-вот разорвется от избытка чувств, а тот, кто жизненно необходим ей, всего-то в нескольких пролетах, в своих покоях. Магия ведь способна на многое, и создать ауру панического страха вокруг маленькой изящной ванессы ей ничего не стоит, но стража на то и стража. Они будут дрожать внутри, но не разомкнут сомкнутых копий, не давая пройти.

В своем светло-синем платье, до пояса облегающем статную деву, она казалась такой нежной, такой невинной, как хрупкий, едва распустившийся цветок на каменистых предгорьях, еще укрытых снегом. Роскошные, медно-рыжие волосы, схваченные в теперь уже порядком растрепанную толстую косу, спускающуюся ниже талии, падали нескольким прядями на бледное, но с раскрасневшимися щеками, красивое лицо, больше подходящее статуэтке работы искусного мастера, чем живой женщине. Бледны были и полные губы ее, плотно стиснутые и размыкающиеся лишь для очередной резкой фразы. – Мне срочно нужно видеть старшего принца! Немедленно!!! – старшего. Совсем недавно приходилось заставлять себя примириться, что это обращение больше не уместно, но сейчас само сорвалось с губ, потому что надежда и вера есть то, что держат на плаву в самый отчаянный миг.

Думала ли она о ком-нибудь сейчас, кроме своего друга? Нет, ни отца не было в ее мыслях, который был бы опечален таким поведением; ни Теорика, которым вряд ли остался бы счастлив и доволен, что невеста так рискует своей репутацией накануне свадьбы. Ей было плевать впервые за много лет на весь Асгард разом, ибо в мыслях ее сейчас все место занимал только Локи.
- Тооор! – нарушив и вовсе все правила, она привстала на носочки, вцепившись в древко копья, и взвизгнув едва ли не пронзительнее чайки, всем своим существом ратуя,  чтобы принц услышал и позволил ее впустить хотя бы из любопытства, что же такого стряслось, что прежде тихая и покорная дева с безупречной репутацией орет базарной торговкой на весь дворец. А еще очень надеялась на это, потому страх за вляпавшегося невесть во что Локи был так силен, что сердце колотилось уже где-то прямо в ушах; если Тор не услышит, она просто взорвет здесь все, все двери к проклятым темным альвам!

Отредактировано Sigyn (2017-10-09 01:19:08)

0

3

[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/88052.png[/AVA]
[NIC]Вольштагг[/NIC][STA]the Valiant[/STA]
Стражи Асгарда повидали в жизни много больше, чем разгневанная девица у принцева порога. Фригга в дурные дни была куда страшней, да и не для того поставили их сюда золотыми истуканами, чтобы нарушить отданный приказ. К тому же про ту, что неистово требовала видеть царского сына, давно ползали во дворце темные слухи. Ни Всеотец, ни сам Тор их не поощряли, но когда царь мог заткнуть рот молве? Сигюн платила сейчас за предательство Локи, а потому ни в ком из энхериев не шевельнулось не искорки снисхожденья.

И все же отчаянные вопли, оскорбительные для приличий дворца были услышаны, пусть и не тем, на кого дева рассчитывала. Двери в покой Громовержца слегка приоткрылись, и из них высунулся Вольштагг - насколько смог.
- Привет, леди Сигюн,- его простодушное лицо, обрамленное рыжей бородой, отражало растерянность. Больше всего грозный вояка, рядом с которым и самые рослые воины казались подростками-недокормышами, сейчас сам похож был на школьника, которого приятели выставили в коридор отвлекать учительницу, пока сам подкладывают какую-то гадость под кафедру или обмазывают клеем ее кресло.
- Привет, привет. Тебе Тор нужен? А это... его нет. Ну, то есть в смысле, конечно, он здесь, но выйти к тебе вряд ли сможет. Мы вчера праздновали... что же? Ах, да, ну твою же помолвку.. в общем, тот эль, что привез нам трактирщик...

Словно бы в подтверждение его слов изнутри комнат донесся страшный грохот, как будто бы там уронили, как минимум, целый дом с пивом.
Вольштагг оглянулся, пытаясь понять, что происходит. По-видимому, грозный вид девы не испугал его, как и ее колдовство. И правда, изо всех друзей Тора он был наименее восприимчив к козням грозных магов; если Фандрал был лисицей, Огун - благородным волком, то рыжий великан являл собой подобие дикого вепря, бесстрашного, лютого для охотников, но слепого, если добыча не находится у него прямо под носом.
- Так что?-видимо, получив какой-то сигнал изнутри, он вновь повернулся к просительнице, изображая на широкой физиономии все дружелюбие, данное от природы.- Может, попозже придешь? Ну в смысле, не то что попозже, а завтра?

Отредактировано Thor (2017-10-09 11:28:37)

+1

4

Вольштагг был гигантом, буквально настоящим гигантом перед лицом ванессы, которая едва ли, наверно, не составляла всего лишь четвертую, а то и пятую часть от его габаритов своими.  И все же, из всех друзей Тора, наверно, именно его она боялась меньше всего, ибо он слишком сильно напоминал ей отца, такого же рослого, могучего, рыжеволосого Хёнира, который вполне мог густотой бороды с Вольштаггом потягаться, дав оному большую фору. Она знала, что это надежный, смелый ас, пусть и слишком простоватый, отчего ванны меж собой частенько шептались о невеликом уме мужчины, но дева не бралась судить ни чей интеллект, да и сюда сейчас она пришла не за тем.
- Вы празднуете мою помолвку? – тонкие брови удивленно поднялись, а  глаза стали привычно ярко-синими, поскольку девушка и смутилась, и растерялась с этой информации. Она даже не допустила, что Вольштагг мог ей просто соврать, найдя благовидный предлог, а по наивности своей и вере в лучшее в этом мире приняла его слова за чистую монету. Это оказалось неожиданно, и порядком сбило ее с намеченного настроения, заставив нерешительно отпустить древко копья и вцепиться пальцами в кисточки пояса, которые она тут же принялась теребить, опуская на мгновение зардевшееся лицо к полу. В миг вся эта картина предстала перед ее глазами со стороны, и Сигюн ощутила, как буквально физически горит ее лицо, опускаясь пламенем на шею и плечи, устремляясь к груди. Она вела себя неподобающе, вопиюще, нарушила покой дворца и принца, когда он отдыхал после празднества ее же помолвки с друзьями, хотя она и подумать не могла, что Асгарду могут быть интересны матримониальные планы какой-то девы из Ванахейма. Но, с другой стороны, она все же дочь Хёнира, неместника Ванахейма, фигуры не такой уж невзрачной, тем более, что ее причина пребывания в Асгарде изначально и всегда была…

«…Она неторопливо шла по густой траве сада, давно сойдя с каменистой дорожки, предназначенной для прогулок, сняв мягкие туфли, словно желая в последний раз ощутить прикосновения этой травы к обнаженной коже ступней. Нет, трава есть и в Ванахейме, такая же сочная, густая, да и сады Асгарда не падут завтра в огне, просто… это было сродни ритуалу, тому, с которым асы, стоя на берегу, смотрят, как уплывает ладья. Так хоронили Фригг, с почетом, пиететом, собравшись всем миром у берега вечного океана, но Локи погребения не был удостоен. Дева не винила в этом Тора, понимая, что он не мог поступить иначе – темные и холодные земли, продуваемые насквозь сильными ветрами, на которых один лишь пепел и камни не пригодны для могилы, но, когда Малекит уже ведет свой корабль вместе с Эфиром к земле, когда на руках слабая, но славная смертная дева, разве есть время думать о ритуалах? Мертвым все равно, - сказала как то Маргрит, небрежно пожимая плечами, - это мы придумываем себе эти глупые традиции, чтобы успокоить свою совесть мыслью о том, что сделали все, что могли, для тех, кого навсегда потеряли.
Бережно ступая по прохладному дерну, она думала о том, что это тоже ритуал, придуманный ею самой, для успокоения своей души. Ей надлежало умерить гордыню, попросту относясь к происходящему тогда, как к тому неизбежному факту, что принц просто встал не с той ноги, и все пройдет. Эта мелочь не стоила такой ссоры, но прошлое не вернуть, и бесполезно пытаться; ей просто хотелось еще раз посмотреть на сад таким, каким она хотела его запомнить, как место, в котором провела множество чудесных мгновений с дорогим другом… который давно был больше, чем другом, но никто не знал об этом, и знать никому впредь не надлежало.  Запомнить, - и отпустить, вместе с Локи, навсегда из своей души, из своего настоящего, потому что жить прошлым невозможно, но, оставляя его рядом, так легко потерять и настоящее. Где-то там, в Ванахейме, ждет молодой воин, которого отец посчитал нужным сделать ее Настоящим и, возможно, Будущим. И, как бы не было больно, сейчас, здесь, в скованной незримыми обручами груди, сдавленной ими так, что трудно дышать, но она не могла позволить себе расстроить отца своей непокорностью, не говоря о том, чтобы обидеть Теорика отказом, который можно было объяснить, лишь открыв свои настоящие чувства, но кому… кому?... они теперь были нужны….
И в этот момент что-то больно укололо ступню, настолько, что Сигюн вскрикнула и упала на траву, потеряв равновесие….»

- Все еще празднуете? – воспоминания приходят тогда, когда их не ждут, и иногда портят этим все, - но не сейчас. Сейчас они мощным водопадом обрушились в сознание, напоминая, почему она себя так вела, почему пришла сюда, и это вернуло былой напор уверенности. Она вскинула голову, глядя на аса твердо и непреклонно. – И, тем не менее, - пояс уже превратился в разобранные из узора нити на концах, поскольку острые ноготки безжалостно его ковыряли все это время. – Я вынуждена настаивать на аудиенции с принцем, прямо здесь и сейчас, поскольку… у меня есть срочная и очень важная информация, и она… касается его брата!

0

5

[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/78534.png[/AVA]
Услышав вопрос, выдающий сомнение девы в том, что воины Асгарда способны к таким длительным возлияниям, великан почти оскорбился и пробормотал что-то вроде "Хорошую помолвку не грех хорошо и отметить". Но кто-то невидимый, очевидно, руководил и направлял ход этого разговора, потому что, на мгновение оглянувшись, он отступил, и распахнул одну половинку двери, впуская гостью.
Энхерии, как по команде, расступились.

... Покои Тора и правда выглядели так, как будто в них несколько дней подряд веселилась небольшая армия. Правда, все вещи в прихожей стояли на своих местах, но некоторые штрихи, вроде хрустящих под ногами осколков и витающего в воздухе аромата браги, подсказывали, что это лишь дань приличиям. Вольштагг с полупоклоном пригласил вану дальше, в кабинет, откуда сейчас доносились звуки какого-то громкого спора.
Кабинет этот служил этот одновременно и библиотекой, хотя мало кто во дворце мог предположить, что Тор за свою жизнь прочел хотя бы одну книгу - если это не был журнал для мужчин где-нибудь в Мидгарде, конечно. И первый же взгляд на поле боя подтверждал эту мысль: камин пылал, несмотря на жаркий вечер, и вокруг него башнями и стенами составлены были бутыли, бочонки и кружки. Большой стол в центре накрыт был каким-то красным полотнищем, подозрительно напоминавшим плащ самого Громовержца, и на нем также обильно составлены были сосуды всех форм и видов; из-под этой импровизированной скатерти предательски выглядывали уголки каких-то планов и карт, по которым буквально на глазах расползались винные пятна. Большая лужа неподалеку благоухала хмелем, ее содержимое впитывалось в волчью шкуру, брошенную вместо диванов и подушек.
Впрочем, диван в комнате все же имелся, и прямо на нем в вольной позе покоилось тело Огуна, издающее мерный храп, и небрежно прикрытое сорванной портьерой: по-видимому, организм, отвыкший от асгардских пиршеств за время восстановления Ванахейма, сдал первым, и герой выбыл с поля боя, оставив товарищей без поддержки в битве с зеленым змием.
Остальные: сам Тор, Фандрал и леди Сиф - сидели за столом перед наполненными кружками. Но если девушка отпила, по-видимости, только пару глотков, то приятели явно уже готовы были присоединиться к Огуну, и, как два клена, сраженные молнией, клонились друг к другу, подпирая руками отяжелевшие головы.

На появление гостьи Тор среагировал первый.
- А вот и эль,- устремив на нее мутновытый взгляд, пробормотал он, толкая товарища под руку, от чего тот потерял равновесие, и едва не упал.- Проходи ближе, красавица, да тащи все сюда. Сиф, ты еще сомневаешься, что мы можем выпить все это?- указывая на воображаемый бочонок, или что там должна была, по его мнению, принести посетительница, с вызовом спросил он.- Иди сюда, детка! Покажем этой маловерной, что стоит слово асгардского принца! Так, мне еще две кружки, а этому,- кивок в сторону Фандрала,- еще три... или нет. Сколько он отстает, Вольштагг?- с трудом поднимаясь и начиная загибать пальцы в попытке подсчета, проговорил он.
Великан бросил на Сигюн укоризненный взгляд, в котором явно читалось: "Ну вот, я же говорил. Зашли бы вы все-таки позже, леди".

Отредактировано Thor (2017-10-09 12:36:08)

+1

6

– На все пять, – мелодично рассмеялась леди Сиф, с вызовом поглядев на Фандрала.

В ответ Фандрал попытался принять оскорбленный вид, но мало в том преуспел и вместо этого оглушительно расхохотался.

– Поставьте передо мной хоть дюжину кружек, и я одолею их всех, как без пощады одолив... одалев... как бью врагов Асгарда! – воскликнул он хвастливо. Тут его взгляд сфокусировался на гостье, и красавчик, встрепенувшись, приосанился. – Берусь одолеть вдвое быстрей, если подле меня сядет красотка и станет смотреть на меня блестящими глазками.

Растопыренной пятерней он поманил Сигюн к столу, будто уже примериваясь обхватить ее за талию или что-нибудь еще.

– Только смотреть? Не верю, – насмешливо бросила Сиф.

Фандрал с пьяной вальяжностью мотнул светловолосой головой.

– И правильно, – заявил он. – Сначала они смотрят, потом целуют, и... – ухмыльнувшись, он утопил неприличное окончание фразы в высокой кружке с элем.

Леди Сиф пожала плечами и повернулась к Сигюн.

– Сама видишь, они слушают только себя, – произнесла воительница со снисходительным сочувствием, с каким женщины обычно взирают на мужские слабости. – Если твое дело не терпит отлагательств, может, напишешь записку? А я передам. Как хмель выветрится, – она вновь пожала плечами.

Отредактировано Sif (2017-10-09 14:21:12)

+3

7

Девушка, аккуратно подобрав край подола, двинулась в открытые двери, неуверенно и с тенью сомнения взглянув мимоходом на Вольштангга, точно ожидая, что это шутка, и гигант в последний момент передумает. Но нет, все, казалось, внезапно судьба развернулась к ней приличным местом, позволяя, более не позорясь, как дикая крестьянка, а вполне себе приличной леди скользнуть в покои принца…
… где царил откровенный хаос, на ее взгляд, ибо она в своих покоях предпочитала держать все на своих местах, не смешивая несовместимое, дабы всегда можно было отыскать желаемое, хоть с закрытыми глазами. Но не ей указывать принцу, как себя вести, тем более, что сам принц, как и его свита, были и правда не в самом адекватном состоянии, отчего ванесса даже невольно замерла столбом посреди комнаты, сплетая пальцы обеих рук в замок на поясе и стискивая меж собой до явного чувства боли и белизны костяшек. Побледнели и ее ярко-алые губы, а в глазах вновь промелькнула растерянность, когда Тор, приметив ее, заговорил с ней, точно со служанкой. Это было неприятно и резануло по чуткой натуре, но Сигюн лишь шумно вдохнула, и высоко поднялась, чтобы снова опуститься, обтянутая платьем грудь. Она скользнула взглядом по соотечественнику, который уже погрузился в сладустную негу опьянения, тогда как принц и Фандрал, пьяные более остальных в комнате, все еще держались, но язык их слушался плохо, движения были раскоординированны, а шуточки откровенны и похабны, за что Фандрал, впрочем, заработал от невысокой гостьи такой взгляд, которым можно было заморозить пол-Асгарда на веки вечные в толщи льда. Наверно, именно поэтому дева редко посещала пиры Асгарда, ибо с детства питала неприязнь к излишне пьяным, до состояния, когда разум отключается, а наружу вылезают лишь животные, неприглядные, инстинкты, более того, она боялась пьяных, тем более, асов. Этот народ и без того был шумным, говорливым, агрессивным, в них не было ни мягкости, ни сдержанности ванов, но, напившись, асы превращались в ужасающих созданий, и сколько раз ей приходилось спешно прятаться, потому что, столкнувшись с одним таким в коридорах, приходилось применить все возможные усилия, чтобы не оказаться зажатой к стенке, с явным намерением залезть под подол, совершенно игнорируя тот факт, согласна дева или нет. К своему несчастью, Сигюн была красива, но к тому же и слишком невелика в габаритах, чтобы иметь сколько либо успешные шансы отбиться от внезапно вспыхнувшего страстью кавалера, не применяя магию. Кому-то нравилось ощущать на себе вожделеющие взгляды, но она предпочитала быть осторожной и просто не показываться лишний раз в такие моменты, разве что, в сопровождении Хёнира, Ньёрда или Фригги, которую все слишком уважали, чтобы отважиться на неподобающее поведение при ней. Ну, или же Локи, который, к большой радости ванессы, не был склонен к злоупотреблению алкоголем и вообще вел себя крайне интеллигентно; впрочем, будь иначе, они никогда не смогли бы стать друзьями, разве что ее бы заставили… но ведь это не дружба. И вот ради Локи она здесь, а, значит, страх нужно преодолеть. Тряхнув упавшей на лицо челкой, она расцепила руки, чтобы отвести прядь за ухо, и повернувшись слегка к Сиф, она благодарно улыбнулась, пусть и одними уголками губ, асинье, сообщая тем самым, что очень признательна ей за этот жест поддержки. Воительница была очень хороша, с роскошными темными кудрями, с светлокожим, с утонченными аристократичными чертами, лицом, на котором особенно выделялись выразительные темные глаза. Высокий рост, крепкая стройная фигура, крепкие руки, - все то, что Сигюн не имела и вряд ли смогла бы иметь, смотрясь на фоне подруги принца больше как иллюзорное создание, игра теней, сложившей в воздушных потоках преломлением света эту хрупкую девушку, чем как живой женщиной, из плоти и крови.
- Я благодарю вас, миледи, - овладев уже сполна голосом, придав ему более ровное, размеренное звучание, как и разговаривала обычно во дворце, хотя ускоренность речи выдавала ее волнение и нервное состояние. – Но я не могу ждать, потому что дело мое не терпит отлагательств. Я пришла сюда, милорд, потому что мне нужна ваша помощь, - и голос слегка задрожал, а дыхание участилось, сбиваясь. – Потому что только вы способны на это… только вы способны… - и сбившись окончательно, нервно сжала и разжала пальцы, прикусывая губу. Ей бы не хотелось говорить о таком на публике, но у нее не было выбора, вряд ли она смогла хоть как-то заставить его друзей покинуть комнату, а каждая минута промедления была смерти подобна. Она была готова уже и сама, махнув рукой на все, кинуться в Мидгард, пытаясь спасти друга, но понимала, что плохо знает мир смертных, да и если Локи наткнулся на врага, с которым не смог совладать, то она лишь погибнет героически, но никак не поможет ему. Ей нужен был Тор, а он… Ладно! Когда нет слов, проще сказать напрямую, без прикрас. – Ваш брат Локи… он жив, милорд, - дрогнувшим от эмоций тоном резко произнесла она. – Но он в беде, ему нужна наша помощь! Немедленно!

+1

8

[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/78534.png[/AVA]
Стол под рукой Тора всхлипнул, когда Громовержец ударил в него дюжим кулаком; его глаза полыхнули, едва ли не выбросив молнии. Он даже выпрямился и уже открыл рот, собираясь, очевидно, огласить комнату очередной непристойностью - но рука Фандрала, упавшая ему на плечо, заставила принца вздрогнуть и остановиться. Взгляд Тора снова стал мутным, и, разом утратив силы, Одинсон, как подкошенный, рухнул на свое место.
Вместо него голос подал Вольштагг.
- Локи? Нет, госпожа, убежден, что ты ошибаешься,- со всей деликатностью, какая отпущена каменной глыбе, или пузатому чибису, ударом хвоста сносящего всадника вместе с лошадью, проговорил он, всем видом показывая, что произнесенное гостьей абсолютно невозможно.- Разве что я превращусь в птичку и буду чирикать здесь, порхая с ветки на ветку,- он первый засмеялся собственной шутке, к которой спустя какое-то время присоединился Фандрал, не очень, впрочем, соображая, что и почему делает.
Тор был невесел.
- Локи мертв,- сурово отрезал он, с трудом поднимая лицо и хмурясь.- Его тело давно занесло песком в пустых землях Свартальфхейма. Я знаю, что ты скорбишь по нему,- он поднялся и встал на ноги, грозно пошатываясь, подобно колоссу, которого в сказках Мидгарда боги слепили из золота и серебра, дав ему глиняные ноги.- Печаль помутила твой разум, Сигюн. Сядь и выпей с нами. Подвинься,- предложил он, без церемоний пиная Фандрала, от чего тот тот обиженно забормотал что-то про искалеченную судьбу и старые раны, переползая подальше от товарища, и подгребая под себя красный плащ и кипу бумаг, лежащих под ним на столе.

Тор вновь посмотрел на деву, и в глазах его на сей раз читалась пьяная жалость.
- Ты грезишь о том, чего нету боле,- проговорил он тоном родителя, журящего непослушную дочь.- Будь Локи и вправду жив, он призвал бы на помощь асгардцев, своих друзей, но никак не хрупкую деву, которой завтра судьба идти под венец.

Отредактировано Thor (2017-10-09 17:39:07)

+3

9

Одна лишь леди Сиф, которая добровольно взвалила на свои плечи нелегкую обязанность ограждать трепетную деву от грубостей своих друзей, отнеслась к словам Сигюн с должным вниманием.

Подперев щеку сильной ладонью, воительница пристально смотрела на гостью, то ли сомневаясь в ней, то ли ожидая  объяснений.

– Но откуда тебе знать? – удивилась Сиф, не делая иных попыток разубедить. – Если бы Локи был жив...

Тем временем Фандрал резко оборвал свой бессмысленный смех и воздел вверх наподобие римского салюта руку с зажатой в ней кружкой.

– Так помянем же... – завел он высоким фальцетом.

– Заткнись! – оборвал неуместную тризну дружный хор.

Согласие это питалось разными чувствами: Вольштагг не желал пить за того, кого так и не простил, несмотря на гибель; леди Сиф опасалась потока слез обиженной Сигюн; а Тор попросту не выносил пения приятеля.

– Если бы Локи был жив, – мягко продолжила Сиф, – то первым бы об этом узнал страж Хеймдалл, и не стал бы скрывать такое известие.

Сама она не видела в злокозненном асгардском принце ничего, что могло бы увлечь какую-то деву, но теперь задавалась вопросом, не ошиблась ли. Если это правда, и Локи в самом деле заморочил голову неопытной девушке, то чем раньше Сигюн забудет о нем, тем лучше. Живой или мертвый, счастья бы он ей все равно не принес, и наверняка просто играл, зло развлекаясь по своему обыкновению.

Отредактировано Sif (2017-10-09 19:32:58)

+4

10

Цирк.
Это какой-то цирк.
Именно эта мысль настолько парализовала ее сознание своей внезапностью, что ванесса не швырнула в старшего принца чем-то первым, что под руку попало. Подумать только, до какого состояния надо напиться, чтобы тебе, еще недавно горюющему, говорили – «твой брат жив! Еще жив! Но если ты будешь сидеть и поминать, то тризна будет взаправду!»
- Так превратитесь же! – довольно резко одернула она смех Вольштагга, развернувшись к нему и сама этакой рассерженной пичужкой, если сравнивать их по росту и размерам, то не иначе, как воробей против орла.  – И вы, - она обвела гневным взглядом пьяную компанию, чувствуя, что еще немного, и нет, не расплачется, а лично нахлестает каждому по щекам, если это и не поможет привести в чувство, то хотя бы утолит ее жажду поддаться ярости, которая не могла не закипать внутри при обозрении происходящего. – Вы думаете, я тронулась умом, милорд? – тонкие брови сдвинулись к переносице, хмуря ее. – Разумеется, ваш брат был моим другом, и было бы глупо это отрицать, как и то, что я была бы счастлива видеть его живым. А вы – нет? – выставленный перст указал на Тора. – Или все то, что вы говорили не так давно, было лишь красивыми словами, и на деле только и есть, что радости от избавления, поэтому вам легче сейчас закрывать глаза на очевидное и выставлять меня пленницей самообмана! – хлестнул голос по стенам, но в нем не было визгливой истерии, скорее, праведное подозрение и гневное обвинение. – Я пришла к вам, пришла, выставив себя на посмешище перед всем дворцом, потому что верила вам, верила, что вас более всего интересует судьба вашего брата, и даже крохотная надежда должна быть утолена! Вас смешно! Вам всем здесь смешно, и это прославленные асы! – она переводила взгляд с одного на другого, пока говорила, - Но чему вы смеетесь? Будь на месте Локи кто-то из вас, вы смеялись бы также? Или бросили бы все, чтобы бежать, сшибая двери, цепляясь, - рука сделала в воздухе жест, будто иллюстрируя слова, как будто бы схватила в пространстве некую незримую нить, - за малейшее.  За ничтожное! Но не здесь. Не сейчас. Не ради Локи. И так было всегда – а теперь вы возмущены его поступками, милорды. Но кому понравится, когда те, кого он хотел считать друзьями, чьим другом пытался быть, всегда… Всегда!.. поворачивались к нему спиной?  - потратив несколько секунд на вдох, она решила попробовать достучаться хотя бы до Сиф, обернувшись к ней и пытаясь звучить спокойнее и сдержаннее.
- Я не сошла с ума от горя или чего-то такого, миледи, и я не дура. Если бы я хотела придумать и поверить, то сделала бы это давно, но меня приучили думать прежде всего о том, не обманывает ли меня мой рассудок. Я нашла вот это сегодня, - выхватив фибулу из поясного кошелечка, в два шага подошла к столу и гулко опустила искусно выкованный кусок металла на стол перед Сиф. – в саду. Это ничто само по себе, всего лишь фибула, которую я видела на плаще у Локи.  – выпрямившись, точно школьница, на экзамене, она скороговоркой продолжила, игнорируя остальных. – Я не знаю, зачем, но мне пришло в голову, что ведь однажды мы все уже думали, что Локи умер, а темные альвы – тоже сильны в магии. Такой пленник, как раненный асгардец, достаточно ценный трофей. Почему мы решили, что Малекит был там один? Только потому, что видели только его? – вот теперь короткий взгляд на Тора.  И даже не сообразила, что автоматически сейчас причисляет себя к находящимся здесь, говоря «мы». – Я вспомнила один ритуал, которому меня учили, который позволяет узнать, почувствовать и увидеть, если повезет, по вещи хозяина, жив ли он или нет. И я сделала это, прежде, чем идти сюда, дважды! Я знаю, вы можете не верить в магию, но я в нее верю, и я точно, абсолютно уверена в том, что говорю – Локи жив.  Но его состояние вряд ли можно назвать стабильным, я еле-еле смогла уловить его жизненную энергию… - больше она не знала, что сказать. Если уж и это их не убедит, то ей придется действовать одной.

+1

11

Леди Сиф вздрогнула, как если бы гостья выложила перед ней свернувшуюся комом гадюку. Хотя сравнение было не вполне верным – змее дева щита отсекла бы голову прежде, чем ядовитая тварь вздумала ужалить.

Неужели правда то, что даже после смерти вещь колдуна сохраняет его злые эманации? Под властью каких чар находится Сигюн?

Вольштагг меж тем только недоуменно морщился: гневный поток обвинений из уст Сигюн был слишком стремительным для слуха великана.

Фандрал, напротив, привычный к женским упрекам, поперхнулся элем. Отерев с щегольской бородки брызнувшую пену, он протянул было ладонь к затейливой вещице, но Сиф оказалась быстрее. Резким ударом она оттолкнула руку красавчика с тихим и угрожающим предупреждением:

– Не тронь!

Отредактировано Sif (2017-10-09 22:59:39)

+4

12

Этот властный окрик, в котором читается куда больше силы, чем во всей магии ван, кажется, пробуждает воинов от столбняка, в которых их погрузили внезапные обвинения. Вольштагг начал дышать и захлопал глазами, и даже Огун, пробудившийся от громогласных криков, коих никак не ожидал слышать в покоях наследника, да еще от столь нежной девы, поднялся и сел.
Тор же выпрямился, с высоты своего роста глядя на дерзкую, посмевшую осыпать его несправедливыми покорами,- и взгляд этот был тяжелей, чем покоящийся в углу молот, долгий и грозный, взгляд, который трусов и храбрецов заставлял одинаково склонять головы.

- Может, ты не сошла с ума, но ты, Сигюн, забыла, с кем и о ком говоришь. Или и вправду ты опилась колдовских зелий, что так любил мой брат, и позабыла, за что он был изгнан из Асгарда? Видно, и вправду, сильны темные чары, если из твоей памяти стерты все злодеяния, что сотворил он!- ярость багровым румянцем вспыхнула на его открытом лице. Голос раскатом грома разнесся по комнате, заставив троих воинов втянуть в плечи голову.
- Тебе напомнить?
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/78534.png[/AVA]

Отредактировано Thor (2017-10-09 23:33:13)

+2

13

- За что? – та и подпрыгнула на месте, как ужаленная, взвиваясь. И притормозить бы, унять себя, пока принц не разгневался окончательно, да только не хватает сил, все отданы этой безумной, эмоциональной баталии. Она смотрит снизу вверх на Тора, поднявшегося со своего места, и меж ними только стол, но даже это не мешает осознать, что едва ли и достает сыну Одина до плеча. – Ну отчего же, я знаю, за что! За то, что вы, два брата, не смогли свои разборки детских лет перешагнуть и пережить, и непременно надо было устроить потасовку на глазах всего Асгарда! – синие глаза сверкали, девушка выразительно жестикулировала, сопровождая свою речь жестами и взмахами рук. – Я помню, с кем говорю – вы его старший брат! И вы оставлены вершить закон и справедливость, покуда нет Всеотца, милорд! Так неужели вы позволите, чтобы кто-то другой судил вашего брата где-то там, в Мидгарде, вместо вас? Вы думаете, я опилась? О нет, мой принц, я в своем уме и сознание. Но Локи – мой друг, и он принц, и я не хочу позволять, чтобы смертные чинили над расправу, по нему осудив весь Асгард и всех нас! Даже несмотря на то, что я отлично знаю, что ваш брат, простите, повел себя как… как… как… - она заметалась, в поиске подходящего слова, - как последний козел по отношению к отцу, к вам, ко мне! – и сдулась… внезапно, как стихают волны над морем. Опустила голову, закрыла лицо рукой, растирая пальцами виски.
- Я все равно пойду туда, милорд, - очень тихо, но твердо и решительно произнесла девушка, вновь поднимая на него, престолонаследника, потухший взгляд. – Иначе моя совесть никогда не даст мне покоя. И не важно, поможете ли вы мне, пойдете ли со мной или нет… просто… с вами у меня больше шансов. Пожалуйста, - обронила совсем тихо, глядя на принца широко распахнутыми, полными бесконечной печали и чувства необратимости, глазами ярко-синего цвета. – Милорд… я, как дочь правителя Ванахейма, прошу вас, - и тут она сделала то, от чего изумился бы даже отец, а именно – просто взяла и опустилась, точнее, рухнула на колени перед асом. Повисли вдоль тела безвольные руки. – Прошу, помогите мне. Заберите его оттуда, спасите, и судите, судите в Асгарде, по нашим законам, как сочтете нужным. Только не так, не у чужаков. Он же… - о, она хорош знала нрав Локи. Он был горделив, обидчив. Откровенно невыносим иногда. И ей страшно было даже подумать о том, какую жестокую месть для Мидгарда он заготовит. Смертные слишком любят пытаться держать взаперти таких могучих пленников, но Локи они долго не удержат. Ее друг отличался редким терпением, когда дело касалось мести, но потом....В каком пламени погрязнет Мидгард, сколько невинных погибнет, ведь делать снисхождения он не станет. – Вы же знаете…  Мидгардцы злопамятны и постараются отвести душу, отомстить за Нью-Йорк. И я боюсь представить, что случится, если после всего этого, униженный смертными, измученный, ваш брат вырвется на свободу. Если они его не убьют, им же его не удержать… и что тогда, милорд?

Отредактировано Sigyn (2017-10-10 00:37:48)

0

14

Детские обиды?
Поистине надо быть ребенком, чтобы увидеть в их страшной борьбе, в ударах и боли, которую они с Локи наносили друг другу, одни только детские шалости. И сейчас боль отозвалась в нем, а сердце вновь сжали, пронзили холодные руки,- подарок, воспоминание из дурного сна.
Понимает ли та, что молит, что только что произнесла?
Смерть была единственным искуплением для предателя, лишь его смерть очищала его имя от бесчестия и позора, лишь эта смерть закрывала все счета. Лишь после смерти изгнанник вновь превратился в асгардского принца, в могучего воина, о котором уже снова слагали песни, о котором вспоминали не как о предателе и убийце.
Смерть - это кислота, которая смывает все лишнее, оставляя лишь благородный металл. Или не оставляя ничего.
И теперь эта женщина, из любви, превращает его самопожертвованием в отвратительный ловкий трюк.

Кулаки Тора сами сжимаются, он низко наклоняется над столом, хребет выгибается дугой, словно недавняя боль слишком сильна; словно боится, что его ярость обрушится на безумную, что посмела словами разрушить его веру в раскаяние и любовь его брата. Громовержец закрывает глаза, чтобы пламя, бушующее в нем, не вырвалось, и не испепелило ни в чем не повинных людей.
Ты не сон, Локи, ты не проклятый забытый сон! Если ты жив - значит прощение и любовь не считаются!
Ты опять солгал, Локи. Ты. Мне. Солгал.

... Сейчас его меньше всего заботит Мидгард. Пожалуй, сейчас было бы справедливо оставить лжеца на его суд, дать понять, во что выльется этот новый обман. Отвернуться от предателя и убийцы их матери так же, как тот сам когда-то отвернулся от него. Достойное воздаяние!
Но Тор не может. И не потому, что волшебница, не видящая дальше своего носа, дальше своей обезумевшей любви, молит его на коленях. И не потому, что найдется такой суд, чтоб быть справедливым для Локи. Не в этот раз. Слабость и игры в справедливость закончились. Навсегда.

Он выпрямляется и вновь смотрит на вану: без прежнего гнева и прежней суровости, но холодно и отчужденно. Сейчас с ней говорит не оскорбленный брат, не убитый горем сын преданной матери, не наследник похищенного отца. Не Тор.
Повелитель Асгарда.
Раз ты требуешь, как требует дочь правителя Ванахейма, то, как бы глупа ни была твоя просьба, она будет услышана.
И удовлетворена.

- Встань, Сигюн, дочь Хёнира,- его голос спокоен и полон величия, словно они говорят в тронном зале, на официальном приеме.- Встань, не позорь и меня, и себя, прося за того, кто не достоин даже того, чтобы в Асгарде помнили его имя. Я слышал и понял тебя,- движенье руки обрывает любые возражения, останавливает сбивчивую речь, чтобы те иссякли, еще не начавшись.- Решение будет вынесено во имя Одина Всеотца, в соответствии с нашим законом... и, клянусь, ты узнаешь о нем. Первая.
В голубых глазах появляется нехороший огонек.

- Взамен я требую от тебя клятвы, что ты не покинешь Асгард, и не отправишься в другие миры без на то моего позволенья,- он делает шаг вперед, а потом еще, останавливаясь перед просительницей и глядя на нее сверху вниз, уже не с грозой, а с участием, видя в ее порыве отраженье себя самого.
- Поклянись именем своего отца, именем своего будущего мужа, что ты поступишь, как благородная дочь Ванахейма, и верная союзница для Асгарда.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/78534.png[/AVA]

Отредактировано Thor (2017-10-10 13:23:31)

+2

15

Тихо стало в покоях, так тихо, что услышано было бы дуновение ветра. Однако не легкий ветерок ненароком залетел в трапезную, чтобы ласковым прикосновением овеять чело пирующих – казалось, могучая буря прогремела здесь, из тех бурь, что без жалости вырывают из земли корни столетних дубов, вздымают до небес морские воды и разбивают в щепы творения человеческих рук.

Распрямившись спущенной тетивой лука, поднялась со своего места леди Сиф, стремительным движением своим напоминая, что является не просто девой, но по праву носит имя девы щита.

Посуровев лицами, три воина в тяжком молчании глядели друг друга, уж не пытаясь шуткой или весельем развеять мрачную тучу, сгустившуюся над ними при имени Локи.  Фандрал потер лицо, словно изгоняя хмель, Огун казался смущенным неистовством соплеменницы, а ладонь Вольштагга сомкнулась, как будто обхватывая рукоять боевого топора.

Каждый из них в глубине души считал, что лишь смерть удержала Локи от нового предательства, и в безжизненной пустыне Свартальфахейма хитрец перехитрил сам себя. И обезумевшая Сигюн, столь жаждущая воскресить их недруга, вызывала в них и гнев, и жалость. Кто бы ни внушил ване опасную иллюзию, он сыграл с ней злую шутку. Сыграл со всем Асгардом.

Отредактировано Sif (2017-10-10 16:21:00)

+3

16

И вот она, наконец, та предательская слабость в коленях, которая делает сомнительной вообще возможно снова встать, гордой и уверенной, когда ноги твои дрожат. Иногда понимание картины приходит к нам слишком поздно, когда уже разорваны безжалостными штормами паруса, а драккар преломился пополам и замер на последнюю секунду над водой, прежде чем пойти ко дну, когда ничего нельзя исправить, нельзя пересмотреть позиции и поступить по иному. Она отдала все свои душевные силы на этот разговор, на эту отчаянную попытка воззвать о помощи, потому что верила, стремясь сюда, что Тор все еще любит брата и отзовется хоть какая-то частичка его души, увидит ситуацию так же, как видит ее маленькая ванесса, стоящая перед ним на коленях; но за этой верой она действительно ослепла, и сейчас, когда вновь зазвучал сверху холодный, горделивый и властный голос, напоминая вновь, что перед ней не брат, не друг, но Правитель, точно обрушился на поднимающуюся с колен, стараясь не выдать своей дрожи во всем теле, деву, как холодный водопад горной реки, разом смывая эту слепоту, и она осознала.
Как тяжело ошибаться! Какой разъедающей внутренности  кислотой окатывает грудь изнутри, стискивая стальными прутьями сердце, и все же никто не виноват, кроме того, кто позволил себя обмануть. Говорят, что обмануть человека невозможно, если он не желает – там, в глубинах сознания, - обмануться сам, потому что видеть то, что хочется, так сладко для души, и этим грешна не одна она, но разве объяснишь кому, ведь понимать, что виноват ты сам так неприятно для сознания. И все же иногда вся истина перед тобой открывается – неприглядная, необратимая, безжалостная к твоей душе и чувствам, и именно потому сейчас Сигюн взирала на Тора, подавленная, придавленная внезапно в полной мере осознание своей ошибки; совсем тусклы сделались ее яркие глаза, больше походя на туманную серость над болотами, а кожа стала столь бледна, что, казалось, еще чуть-чуть, и станет вовсе прозрачной. «Краше в гроб кладут», - ходит поговорка по землям Мидгарда, и к ванессе она сейчас подошла бы идеально. Даже алые губы приобрели бледные, синеватый оттенок, и это была не игра, не магия, не обман зрения. Ей приходилось собирать последние силы, чтобы не завершить свой позор, лишившись чувств и распластавшись тут же навзничь. Забытие спасительно, оно защищает рассудок от сильнейших потрясений, не давая обезуметь, позволяя устоять перед величайшими стрессами, но сейчас дева не могла уже себе его позволить. Ей следовало замертво упасть там, в своих покоях, над наполненной водой чашей, и больше никогда не приходить в себя, позволив душе неосязаемой бродить по вечно зеленым полям воспоминаний о своей прекрасной родине, пока не настанет час скользнуть в царство Хель. Тому, что она сделала, нет названия и нет прощения, и не найти слов, чтобы оправдать себя. Она смотрела в бездонные голубые глаза принца и отчетливо видела там все, что осталось несказанным словами, и почти чувствовала, как замерло в этот момент ее сердце, пусть это было невозможно, пока оно бьется, но и время в тот момент заледенело, прекратило свой бег, погружая в липкую пучину неподвластного теперь кошмара. Но поздно плакать, когда шагнул, в погоне за солнечным зайчиком, в пропасть и летишь вниз.
Прошлого не изменить.
Никому.

Задрожали губы, с трудом размыкаясь, когда ванесса нашла сил, чтобы ответить, перед тем судорожно и глубоко вдохнув в застывшую грудь; оказывается, она даже задержала дыхание, закончив предыдущую речь, но вспомнила об этом лишь сейчас, когда нещадно засаднило легкие в приступе спазма.
- Я благодарю, милорд, за участие, проявленное к моей просьбе, - о, какой силы воли потребовал от нее в этот момент разум, чтобы взять контроль над телом и голосом, но громких слов уже не выходило, ей слишком трудно подчинялись связки. И дева склонила голову и плечи в поклоне перед принцем, как полагалась этикетом. – И верю, что решение твое будет справедливым и мудрым, достойным Царя, и потому смиряюсь перед ним – каким бы оно не было, - тяжело было это говорить, но у нее уже не было шансов. Не было вокруг никого, на кого можно было бы опереться, кто подал бы твердою руку поддержки, и, лишившись последнего, что придавало ей энергии, она осталась абсолютна одна – посреди каменистой пустыни и безжалостных ветров.  Она все еще была заложницей мира меж Ванахеймом и Асгардом, дочерью Хёнира, чье сердце билось в лад с ее там, за сотни лиг отсюда, и отказ подчиниться Тору повлек бы страшные последствия. Необратимость – вот она.  Уже вызвав его недовольство, она лишила себя свободы передвижения, и теперь вопрос вставал не о Локи. Его она уже потеряла, но чаша весов кренится вниз, утаскивая за собой в страшные картины иных утрат – отца. Не жизни даже его, но она умрет, увидев всю ту тоску и безысходность в его прежде любящих глазах, когда вновь разорвет небеса Ванахейма вспышка молнии, и война обрушится на народ – ее народ тоже.  Сглотнув ком, дева, слегка пошатнувшись, но быстро выпрямившись, продолжила: - Я клянусь… - дрогнул голос, она запнулась, но, зажмурившись крепко ненадолго, стиснула пальцы, впиваясь ногтями в собственную плоть. И продолжила, снова поднимая на принца взгляд. – Я клянусь тебе, Тор, именем Одина Всеотца, именем Хёнира, его побратима, именем Теорика, моего жениха, что не нарушу твое распоряжение и не покину Асгард, без твоей на то воли и дозволения.  – подступили жгучие слезы при мысли, что это означало так же и то, что даже к отцу нельзя будет уехать, кинуться на широкую крепкую грудь, позволив, наконец, себе раскаяться в слезах в содеянном. Что же, вот она и расплата – бродить по залам Асгарда, на своих лишь плечах держа весь тот груз, что обрушился сегодня.  - Я клянусь, что не предам Асгарда и Девяти миров, и моего Царя...

0

17

Не нужно было обладать прозорливостью Одина Всеотца, чтоб увидеть: она не услышала или не поняла ни слова из только что произошедшего. Все, что ее заботило - страдания и участь Локи. Предателя Локи. Ради него дочь царя готова была уже презреть и забыть и родимый дом, и отцовское имя, и свою честь, и тот хрупкий союз, что такой страшной ценой установлен был между Девятью мирами.
Преданность, достойная уважения.
Преданность, которой суждено стать игрушкой.

На миг в Громовержце шевельнулось желание остановить, взять ее за руку, обнять, объяснить, пресечь этот безумный порыв. Не потому, что Локи был не достоин любви и преданности - на нее имеет право последний пес и последний убийца; ей подвластен сам Танос. Но потому, что этот путь был им уже пройден, и завел он в звенящую пустоту.
Но... помогли бы ей, исцелили б ее болезнь эти мудрые речи?

Наклонившись, он подал руку слабеющей гостье, глядя на нее с неприкрытой жалостью. Лишь время способно было помочь, исцелить ее раны, время и дружеское участие; вот только ему было ясно, что никто, ни отец, ни друзья, ни тот, кто скоро должен был бы назвать деву своею женой, не спасут ее от чар, что тяготеют над ней.
От доверия, от любви еще не придумано зелья.

- Ступай в свои покои,- мягко, как мог, велел он, поднимая вану с колен и с тревогой оглядываясь на товарищей, словно они могли подсказать, что делать с этой бедой.- Тебя проводят... Сиф, сможешь помочь ей дойти?
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/78534.png[/AVA]

+2

18

– А почему не я? – возмутился Фандрал, первым решившийся нарушить густую и вязкую, как смола, тишину.

Но тут же чертыхнулся, получив под ребро от Огуна, и бросил на товарища негодующий взгляд, выразительно выгнув светлую бровь.

Неужто тот не понял, что им движут исключительно благородные мотивы? Не забавы ради он вызвался: кто из них четверых сумеет лучше утешить убитую горем девицу и стать поверенным ее мрачных тайн? Выслушать то, что она позабыла или не захотела поведать перед всеми. Вольштагг, не умеющий связать двух слов без грозного рычания? Переполненный книжными премудростями Огун? Непреклонная Сиф, у которой не найдется и клочка ткани, чтобы утереть слезы несчастной?

– Идем, – леди Сиф была уже подле Сигюн, готовая поддержать ее, если силы изменят гостье, и, пока та не видела, погрозила Фандралу маленьким, но крепким кулачком.

Отредактировано Sif (2017-10-11 20:20:06)

+3

19

В какой-то момент в светлых глазах Громовержца ей поблазилось сострадание, теплота, которых прежде не было, и робкая надежда резво встрепенулась в сердце – неужели все-таки ошиблась, и лишь ради соблюдения протокола был так суров принц? Но, чем дольше она смотрела на него сейчас, чувствуя его горячую крепкую руку на своей, тем более признавалась себе с грустью – нет, не погрезилось. Принц сочувствовал ей, не Локи, и, пожалуй, будь она способна в миг разделаться со своей иллюзией настоящей дружбы и верой в светлое и чистое в каждом живом существе, она бы прозрела и увидела, что в том, что сказал ей за этот разговор принц, что добавила леди Сиф, была свое жестокая, но правда.  Ее лучший друг, которого ей сейчас хотелось видеть все еще тем же добрым, заботливым, каким он запомнился в ее памяти, не успел перед ней лично обнажить свою природу; того же, что не видели наши собственные глаза, не пропустили через себя наши души, мы не в силах в полной мере осознать и поверить, если правда так безжалостно контрастирует с тем, что мы привыкли считать правдой. Они же, эти храбрые воины, лично коснулись поступка Локи, лично смотрели ему в глаза в тот момент, и они знали то, что не могла знать она.  И потому им не суждено было сегодня понять друг друга; но, что же достойно быть выше? Уверенность или надежда? Факты или вера? Сигюн верила, что все эти слухи были приукрашены, что у ее разумного и рассудительного друга, который всегда казался ей примерным сыном и братом, обязательно были очень и очень весомые причины сделать то, что он сделал, и, конечно, эти причины не оглашались вслух, потому что всем картина казалась ясной. Всем, но не ей.
Она слегка улыбнулась одними уголками губ, чуть ощутимо сжимая пальцами мощную и широкую ладонь Тора, словно в знак признательности, но, прежде чем уйти, она, едва принц отпустил ее, все же потянулась и взяла со стола позабытую там всеми фибулу.
- Милорд, - робко произнесла дева, показывая фибулу на своей раскрытой ладони Тору еще раз, - позвольте мне забрать ее на память о моем друге, ведь я понимаю, что, каким бы не было ваше решение, мы с ним больше не увидимся, и я хотела бы, чтобы у меня осталось хоть что-то о воспоминаниях о тех светлых днях, когда мы все были дружны и едины, и судьба еще не стала так жестока, вынуждая нас выбирать меж долгом и друзьями. Вам она все равно ни к чему… - скромная просьба, особенно, по меркам той, с которой она явилась изначально, но дева все же считала нужным попросить, а не просто взять, как принадлежащее ей, потому что это ей не принадлежало. И тут же покосилась на светловолосого Фандрала, который в этот момент излишне громко огласил свое рвение, сводя медные брови к переносице в недоумении, которое, впрочем, быстро испарилось, едва к ней приблизилась Сиф.  Дева была готова идти, но все еще смотрела на Тора, ожидая разрешения, чтобы на полном праве убрать фибулу обратно в кошелечек и удалиться из покоев асгардца в сопровождении девы щита. Покои Сигюн были достаточно далеко, но все же на этом этаже, и найти их не составило бы труда, просто двигаясь по коридорам в восточное крыло до упора, и она была бы в состоянии дойти сама, невзирая на всю свою слабость, потому что никогда бы не позволила себе пошатнуться или упасть на глазах у злопыхателей. Как скоро, интересно, станет известно, зачем она приходила к принцу, ибо Фандрал или Вольштагг,  - на Огуна она все же робко, но полагалась, как на соотечественника, с которым ей было легче всего общаться из всей компании по той же причине, - проболтаются на очередном пиру или просто забавы ради, и уж конечно, наверняка выставят ее беспокойство, как безумную любовь, и не донести им, что Сигюн любила всех своих немногих друзей так же отчаянно и заступилась бы за любого с не меньшим рвением, потому что разделять свое сердце на части она не умела и отдавала его всем, кто был ей дорог, целиком.  Впрочем, даже этот позор уже ничего не значил, перед удручающей перспективой осознания того, что своего лучшего друга ей больше никогда не сопровождать в прогулках по саду за мудрой беседой. И это было действительно тем единственным, что могло быть важным.
И она поклонилась принцу, как полагалось по этикету.

0

20

Однако так быстро расстаться им было не суждено.
Повелительным жестом Громовержец велел гостье остановиться.
- Надеюсь, ты поймешь меня,- начал он, сурово сдвигая брови, и взглядом ища поддержки у Сиф,- но позволить тебе сохранить вещь, принадлежащую преступнику, я не могу. Какие чары наложены на ней - бог весть. Может быть, она проклята, может быть, кто-то специально подбросил тебе этот странный дар, чтоб вынудить к неразумным поступкам. Взамен... взамен в качестве свадебного подарка ты получишь одну из драгоценностей Фригги, супруги великого Одина. Какую - ты сможешь выбрать сама. Это все.

Словно предугадывая сопротивление - что было несложно даже не для столь уж великого ума - Тор сделал шаг к ване и, наклонившись, проговорил тихо, так что сказанное могла расслышать лишь она одна.
- Я сочувствую твоей скорби, больше чем ты думаешь, и чем ты можешь представить. Но дети царей должны уметь забывать о себе, когда дело касается их народа. Я заплатил за этот урок слишком большую цену.
Затем, выпрямившись, он громко велел:
- Положи проклятый дар на стол, и ступай. Фандрал, Вольштагг, ступайте, передайте мой приказ Теорику сдать свой пост; быть может, его присутствие поможет леди Сигюн обрести присутствие духа. Сиф?- он взглянул на воительницу, словно желая удостовериться, что ее острый ум помог разобрать в этой краткой речи и сказанное, и утаенное.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/78534.png[/AVA]

+1

21

Сиф предпочла бы, чтоб опасная вещица канула в небытие, и более никогда и никому не попадалась на глаза. Еще меньше ей хотелось, чтобы ее касался Тор, но... Он был прав. Сигюн зачарованная пряжка могла повредить сильней всего: не столь крепок был ум и тело ваны, чтоб противостоять темным колдовским чарам.

Коротко переглянувшись, Вольштагг и Фандрал шагнули вперед, причем Вольштагг с рвением истого воина, а Фандрал с неспешностью царедворца.

– Прислушайся, Тор дело говорит, – согласно кивнул рыжебородый великан. – Нехорошо мертвеца к живым звать, и кто бы это ни затеял, затеял он дурное. Дай мертвым покой, и они оставят в покое мир живых, – тут Вольштагг осекся, вспомнив, покой через погребение и очистительный огонь Локи так и не был дарован.

– И не думай, что ты напрасно пришла сюда, – произнесла леди Сиф с мягкостью, которая заставила Фандрала  прищуриться, будто бы насмешник уже сейчас примеривал в одной рифме "орлицу" и "голубицу". – Клятва, которую ты только что дала сыну Одина, призвана охранять прежде всего тебя саму, и никого другого.

Отредактировано Sif (2017-10-13 13:33:04)

+3

22

- о, - тихим вздохом обронили приоткрывшиеся губы, но перечить Сигюн не стала. - Благодарю, милорд, - тихо благодарит она принца и за обещанный дар. Любая невеста Асгарда удавилась бы от зависти, узнай, что кому-то обещано нечто из сокровищ Фригг. Даже просто коснуться ее вещей предел мечтаний, примерить, а получить в подарок… но Сигюн не радует это.  Она предпочла бы недорогую по цене, но бесценную для сердца и души вещицу, принадлежащую Локи, чем самую прекрасную из драгоценных диадем Царицы, но протестовать уже нет сил в душе. Кажется, чем активней она примется упорствовать, тем увереннее будет мысль стоящих перед ней асов, что на фибулу наложены чары. Но там нет чар, это уж Сигюн знает, поскольку она тоже маг, пусть еще навыки ее не так развиты, чтобы прославиться на весь Асгард, да, с другой стороны, дева никогда и не стремилась эти таланты афишировать, ведь тут, в столице, не очень уважают магию, предпочитаю силу.  – Вы слишком щедры. – И слишком жестоки, хочется молвить. Зная, что мне никогда уже не увидеть моего друга наяву, отнимаете даже иллюзию его присутствия. Да… вы станете хорошим Царем. И она вздрагивает всем телом, когда голос принца звучит так близко, и она удивленно внимает его словам, напряженная до кончиков пальцев, точно близость Громовержца сковывает все ее существо какой-то необъяснимой и неподвластной пониманию энергией. Ей даже дышать спокойно дается трудно, сбился ритм, но в этом нет ничего пугающего, скорее, это волнительно, и подобное открытие удивляет деву.
- Из вас выйдет прекрасный Царь, - повторяет вслух она свою мысль, теперь уже для него, и отступает назад, чтобы как можно скорее разорвать тесный контакт, вторжение в свое личное пространство, которое дало такой странный эффект. Даже ее бледные прежде щеки сейчас обрели слегка, но отчетливый розоватый оттенок, и Сигюн смущена, но голос ее, слава Всеотцу, звучит ровно. Покорно потянулась, положила обратно фибулу, которую уже успела было положить в кошелечек, но пришлось снова достать. Опустила вещицу на поверхность стола, с сожалением скользя по ней подушечками пальцев до последнего, будто не желая расставаться, но решение принца озвучено, он считает опасной даже память для нее, дочери Хёнира. Возможно, Тор слишком уж прав, ибо что, как не память, заставила ее бродить сегодня по саду, наводить чары, рваться сюда? Мог бы Локи так поступить с ней, заставив злыми чарами мучиться, не находя покоя? Как бы Тор не пытался донести до нее подобное, в глубине души дева отказывалась в это поверить, ей нужно, действительно нужно было знать, хотя бы надеяться, что суждение о нем все же обманчиво, что он не потерян до конца, что есть еще в душе хоть что-то святое. Дружба… покусившихся предать давнюю дружбу в старину клеймили строго, но могла ли она утверждать, что он предал ее чувства? Мог ли кто-нибудь это утверждать? Имя жениха врывается в разум, как яркая вспышка света, заглушая и разгоняя мысли о Локи, точно знак свыше – это то, что теперь должно тебя занимать, девица. И почему-то становится щемящее грустно.
- Он не мертв, - упрямо дергает головой Сигюн, когда доносится размеренный, добродушный голос Вольштагга, пытающийся упорствовать в отрицании очевидного. – Еще не мертв, – но она не повышает тона, просто слышать это ложное утверждение больно. Говорят, что мертвые живут среди нас, бродят незримыми тенями по земле, иногда заглядывая через плечо живых на мир, но не вмешиваясь. Могла ли она ошибиться, внезапно холодом сковывает грудь. Могла ли действительно обознаться, приняв то, что увидела, за знак того, что Локи жив, хотя на самом деле ее призрак в этот момент просто заглянул через ее плечо, используя последний шанс, чтобы проститься… с нею. И потому так слаб был его вид, так трудно уловим силуэт, что уже распахнулись врата Хельхейма, а она, глупая, как и сказал Тор, обманула сама себя, пожелав в очевидном узреть то, чего так страстно желала всем сердцем? Нет! – дева крепко зажмурилась на миг, когда фоном звучал голос Сиф, но не от ее слов. – Нельзя так думать, нельзя! Неприглядна правда, а все таки, живи, не рядом со мной пусть, но живи! Не хочу даже думать, что обманулась. Не хочу… это невыносимо.Да, миледи, - роняет вслух. – Я верю, что пришла сюда не напрасно. Я хочу в это верить. Но отчего же тогда так мучительно мне в душе, отчего так сильно сомнение? Я потерялась, как листок на ветру, и уже не могу понять, что делаю именно то, что велит мне мое сердце, потому что и сердце мое умеет лгать, даже мне самой. Я точно вдруг узнала, что на нем, когда все годы так верила в иное, и зачем, зачем сейчас… зачем…. – Благодарю вас… всех. И прошу простить мне мою дерзость, - тихо, едва слышно произносит ванесса, разворачиваясь после легкого поклона к дверям и, сама точно призрак, почти неслышно ступая, идет к ним, опустив голову. Как больно…

+1

23

– Невесело окончилась хмельная пирушка, – шумно вздохнул Вольштагг, громогласный шепот великана не слышен только глухому.

Фандрал только пожал плечами с беспечной улыбкой, вновь вернувшейся на безупречно очерченные губы. Будут еще пирушки, зачем жалеть об этой? Как не стоит жалеть о женщине, которая уходит к другому – мир широк, и сговорчивых красавиц в нем много. Вон, даже такая нашлась, что по Локи иссохла – то-то отрада ее нареченному, когда узнает. Но узнает не от него, Фандрала. Воинская честь не позволит ему нанести столь тяжкое оскорбление собрату по оружию.

Огун, перехватив мрачный, как грозовая туча, взгляд Тора, отворил дверь перед леди Сиф и Сигюн, и вышел прочь вместе со всеми. Тор остался один, не считая бесплотного призрака мертвеца, сотканного из произнесенных неосторожных слов и горьких воспоминаний.

+3

24

Невидящими глазами, словно и взаправду некто незримый стоял сейчас в темном углу. Он бы не удивился, если бы это было действительно так. Сейчас ему казалось, что мертвые глаза смотрят сквозь него, а чужие мысли перетекают в его собственные. Было ли это воображение, наваждение, или колдовство - угадать было невозможно. И, если разобраться - не так уж и важно. Случались вещи и поважнее.

Другое дело - девица, которая, кажется, готова была обмануть самому себя. Ясно было, что Локи (или его призрак) полностью поработил ее волю, использовав для этого, как очевидно, тот же путь, который едва не свел с ума его самого. Кто хочет верить,- а очевидно было, что влюбленная дева жаждет этого со всем пылом души - уверует даже в то, что девять миров это лишь сказки, придуманные для развлеченья детей.
И пусть Сигюн не касался колдовской посох, эта власть была куда глубже, и излечить ее невозможно было, отняв колдовской артефакт.

Взгляд Громовержца ожил, и устремился на фибулу, лежащую там, куда ее положила дрожащая рука ваны. О нет, Тор не верил в то, что безделушка действительно проклята - но изъять ее у обезумевшей от страсти женщины было делом его долга. Изъять и уничтожить.
Он взял украшение, намереваясь отнести его... куда? да куда-нибудь. Куда-то, где ее превратят в обычный кусок металла. Жалко, конечно, изящная вещь, затейливый узор... Локи любил красивые, странные вещи.
Может быть, сохранить ее? Может быть, получится как-то вызнать, что в самом деле скрывается за этим прозрением трепетной "подруги"?

... Где-то послышался ядовитый, злорадный смех. "Придешь ли ты ко мне теперь, братец"?
Взгляд блудливых зеленых глаз; вопрос, в котором уже есть ответ.
Не теперь, Локи. Только не теперь.

... Размахнувшись, Тор запустил безделушку в камин.

Эпизод завершен
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/78534.png[/AVA]

+3


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [начало лета 2016] The Truth Beneath The Rose


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно