ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » Они все мертвы, они просто еще не знают об этом


Они все мертвы, они просто еще не знают об этом

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

[AVA]https://images.vfl.ru/ii/1507455932/6dccff21/18910802.jpg[/AVA][STA]девятый вал[/STA][NIC]Anna Beresina[/NIC]

Они все мертвы, они просто еще не знают об этом
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

https://images.vfl.ru/ii/1507455932/34397d21/18910803.gif
Yelena Belova as Anna Beresina | Alexi Shostakovhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Лояльность Шостакова начала вызывать вопросы и ставится под сомнения, чтобы окончательно убедиться, стоит ли давать Алексею еще один шанс, его отправляют на изначально сомнительное задание, от выполнения которого будет зависеть его судьба, но отправляют не одного, а в сопровождении Анны Березиной.

ВРЕМЯ
Зима, 1975

МЕСТО
Деревня в одной из советских глубинок

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
много крови, много боли
как всегда

[SGN]http://images.vfl.ru/ii/1507456263/1e7e8c02/18910868.gif[/SGN]

+3

2

Внутри было очень спокойно, взвешено, даже заморожено. Алексей так редко выходил из себя, так редко бывал человеком, что становилось страшно, а сможет ли? Сможет ли он в конечном итоге оставаться человеком, после всего того, что пришлось (и еще придется) сделать? Но эти сомнения были второй ступенькой, к ним он подбирался ночами, когда лежал без одеяла в стылой комнате и изучал потолок, выискивая невидимые трещинки на нем. К этому вопросу он подбирался, когда куратор выдавал ему винтовку и советовал занять нужную высоту до прихода властей.

Внутри все стыло, гладь высокогорного озера, не иначе. Можно отражение разглядеть, если очень долго всматриваться. Поэтому Алексей не любил всматриваться внутрь, поэтому он предпочитал исследовать комнату, пусть только зрительно. Камера работала на движение и пока он замирал и не двигался, можно было вообразить, что он один. Совершенно один. Что он свободен.

Вопросы для куратора он готовил тщательно, подбирал интонацию, лицо, голос, подбирал даже время. И все равно не получал ответов. Ни кто они сегодня? Ни зачем они? Ни почему приказы на убийства отдаются все чаще? Почему они больше не защита своей страны? Почему они потеряны настолько?

- Вот ваша задача, товарищ Шостаков, не подведите нас.

Тонкая папка скользнула по столу в руки Алексею, пара фотографий, скудное описание местности, еще более скудное описание задачи предыдущего специалиста и натянутая улыбка куратора в довершение. «Все будет очень плохо», - подумалось Леше, но озвучивать он это уже не стал. Все будет еще хуже, гораздо хуже, но этого он и не мог знать.

В деревне было тихо, идти по практически заброшенным улочкам русской глубинки было страшно, того и гляди выскочат призраки. Алексей смутно помнил период Второй мировой, когда такая вот местность была полностью заброшена, а люди умирали с голоду. Его мозг отчаянно пытался вытащить из памяти чуть больше информации, он знал, что испытания, которым их подвергают, которые проходят все из «Западного ветра», так вот эти испытания не приведут ни к чему хорошему. Они все закончат в психушке, как списанные по непригодности вещи. Или того хуже, их скорей всего убьют до того, как они смогут выйти из-под контроля.

Вопросы куратору тем и были неудобными, что были правильными, что в свою очередь предполагало, что с самим Алексеем что-то не так.

- Я на позиции. – Рация тоже была довоенная, какая-то громоздкая и выпирала из кармана при движении, но Алексея это не волновало. Дом он нашел, оставалось найти предлог чтобы попасть внутрь. Предлог для бывалого агента, который уже прошел не одну такую миссию, предлог для человека, который их ждет.

Интересно, а Березину послали с ним почему? Только ли для поддержки? Только ли потому, что она вызывала доверие. Леша не знал.

Гладь его внутреннего озера всколыхнулась, женщина напомнила до боли знакомую, до последней черточки родную Наташу. Женщина за окном напомнила жизнь, которой у него не было.
Алексей невольно отступил на шаг, скорей всего выдав себя Анне, скорей всего прицел сейчас сместился в его сторону и замер на уровне груди. Никто не говорил ему, что будет легко, никто не предупреждал его, что будет настолько сложно. Никто не думал, что он не справится или справится. Чертовски больно оказалось видеть женщину, которая не Наташа и не видеть самой Наташи тысячу лет.

Наверное, он действительно сломался. А рация в кармане ожила и тихий голос Березиной вернул его к реальности.

- Действуем. – Автоматически повторил он и замер снова на месте, потому что даже цвет волос, непривычно красный, непривычно-привычно медный. Чертовски все это не вовремя.[NIC]Alexi Shostakov[/NIC][STA]ромашка[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9yn3FZZ.png[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/EtXZbjR.gif[/SGN]

+4

3

[AVA]https://images.vfl.ru/ii/1507455932/6dccff21/18910802.jpg[/AVA][STA]девятый вал[/STA][NIC]Anna Beresina[/NIC]В Департаменте у каждого из них был свой отсек. Своя так называемая комната отдыха, где солдаты Ветра могли хоть немного расслабиться, прийти в себя после миссии или восстановиться. Эти помещения напоминали еще одну тюремную камеру на самом деле, и казались не настолько уж больше криокапсул, но Аня не жаловалась.

Березина не жаловалась даже на наблюдение, которое велось за ними круглые сутки, независимо, спали ли они, ели, тренировались или находились всё в той же комнате. Аня не жаловалась ни вслух (что и понятно), ни про себя. В других она иногда замечала скользящее по лицу сомнение, недовольство, даже гнев. Последнее иногда сопровождалось буйством. Но это жестоко наказывалось, и таким образом, молчали все.

Аня практически не задавала вопросов, разве что для уточнения собственных задач. Она не была дурой, понимая, что не все её миссии «правильные» с точки зрения… да со многих точек зрения. Но она понимала и другое – исполнение долга иногда требовало выхода за все рамки. Именно ради этого Западный Ветер и был создан. Они были молотом в руках правительства, они были избраны, чтобы защищать страну, вечно оставаясь в тени. Эта ноша была тяжелой, она лишила их очень многого. Скорее всего, лишила навсегда, но Аня испытывала за нее благодарность.

Березина ни о чем не сожалела, она принимала всё. Таково было её жизненное кредо, выработанное с годами и помогающее восставать после очередной заморозки, выполнять вверенные ей задачи, выживать. Аня была благодарна за подаренный шанс выйти из тени матери, стать сильнее, раскрыть весь свой потенциал. Возможно, поэтому Отшельницу частенько отправляли в качестве сопровождения других агентов. Советы не сомневались в её преданности.

«Мы уверены, что вы всё сделаете правильно, товарищ Березина», – этими словами закончил куратор их разговор, после того, как выдал все инструкции в отношении Алексея Шостакова и их, что неожиданно, новой миссии. Вместе они работали лишь однажды, причем довольно давно. Аня была немного удивлена причинами возобновления их союза. Глубоко в тени удивления скребнула когтем досада. Но этого не увидел ни куратор, которому Березина сухо кивнула в знак понимания, ни сам Шостаков, с которым они уже второй час наблюдали за небольшим домиком на окраине полузаброшенной деревни.

Задание изначально было жестоким по отношению к Алексею. Да и в отношении семьи, что жила за слегка покосившейся дверью тоже. Это задание Березина могла бы с легкостью выполнить в одиночку, на расстоянии, ведь она редко промахивалась, а головы всех троих слишком безрассудно мелькали в окнах. Но по инструкции всё должно произойти при близком контакте, чтобы каждый из участников понял свою ошибку. В конце концов, именно на это и нацелено их задание, получившее соответствующее кодовое обозначение: «Работа над ошибками».

- В чем дело, Красногвардеец? Мы действуем? – прозвучал голос Анны из рации. Березина наблюдала за ним сквозь прицел внимательнее и больше, чем за первоначальными целями. И видимо не зря. Она заметила, как Шостаков нерешительно отступил назад, как тело выдало сомнения, обуревающие сознание. Если бы Алексей сейчас побежал обратно в лес, то Аня бы выстрелила в него не задумываясь. Но он остался на месте. Впрочем, дальше Шостаков тоже не шел и это, как подумала Березина, был первый звоночек проблемы.

Они разошлись в разные стороны, чтобы изучить периметр на случай возникновения неожиданностей, связываясь друг с другом через громоздкую рацию, но пришло время работы рука об руку. Анна оказалась рядом с мужчиной ровно через три минуты после его ответа о готовности.

- У Ворошилова есть вещь, которую необходимо вернуть в Департамент. Сделать всё быстро не выйдет, поэтому придется хорошо постараться. Подыграй мне.

Березина сделала шаг и нарочно подвернула ногу. Выбрала угол и степень сворачивания так, чтобы щиколотка слегка припухла, но идти при должном желании девушка смогла. Эта травма была плевой по сравнению с теми, при которых приходилось работать, которые Отшельница получала даже во время тренировок.

Рацию и винтовку Аня закопала в сугроб, при себе оставив только нож, надежно спрятанный под нижней одеждой. Подождала, пока от компрометирующих вещей избавиться Шостаков, взявший с собой лишь небольшой пистолет, который тоже надежно спрятал. И повисла у него на шее с лицом самой несчастной жертвы. Так и поковыляли до порога.

- Господи, простите за беспокойство, – начала Аня жалобным голосом, когда после второго стука в дверь та открылась, и на пороге показались хозяева. Хмурый и подозрительный бывший агент Ворошилов, и немного испуганная рыжеволосая женщина. Березина не растерялась. – Мы с мужем искали Авдеевку и заблудились. Хотели сделать сюрприз деду на праздники, но дороги замело. А я еще и ногу подвернула. Мы даже не знаем, где в итоге оказались, и я не могу больше идти, вы не поможете? – Для пущего эффекта Березина прыгала на одной ноге, приподняв ту, что подвернута, и якобы едва удерживала равновесие, хоть и полностью висела на Шостакове. За спинами хозяев дома показался улыбающийся ребенок.[SGN]http://images.vfl.ru/ii/1507456263/1e7e8c02/18910868.gif[/SGN]

+2

4

Все было продумано до мелочей, слабым звеном на этом задании Алексей ощущал себя, но у него не должно быть сомнений. Он не должен размышлять, он должен выполнять приказы. Как-то так он и думал, дожидаясь, когда Березина доберется до него. Домик был найден, агент был внутри, женщина не играла роли и не имела значения. Все должно было пройти гладко, они скрыли свои рации в сугробе, винтовку, там же Леша положил один из своих пистолетов, второй на всякий случай всё же взял с собой, но под одеждой его не было видно.

Были хорошо упрятаны и ножи, пара в голенище сапога, пара на запястье, легкие, метательные, почти сюрикены, если уж сравнивать оружие между собой. Он кивнул, докладывать о готовности было не нужно, Анна и сам видела происходящее. А вот потом началась импровизация. Алексей не был совсем плох в подобной работе, но так или иначе предпочитал большей частью работать без сюрпризов, полностью расписанная по минутам операция его устраивала больше. Меньше приходилось полагаться на случай, больше планировать и чаще и лучше сохранять концентрацию и спокойствие.

Спокойствия-то ему и не доставало, на самом деле, но он отмахнулся от этой мысли и приобнял Анну, когда она подвернула ногу, специально, конечно же специально. Им нужно было попасть внутрь, быть как можно ближе к агенту, быть на одной линии с ним. Алексей кивнул улыбаясь, это у него получалось лучше всего, выглядеть приличным русским человеком, который пришел с добрыми намерениями. Наверное, что-то в его лице располагало к диалогу, потому что Ворошилов все-таки пустил их в дом.

Внутри оказалось тепло, даже почти жарко, ребенок тихо что-то спросил, женщина ответила, чуть наклонившись и выпроводила его из комнаты. Так получилось, черт его знает почему, но от этой женщины мурашки бежали по коже и жгло кончики пальцев. От воспоминаний о ней, о другой или об этой, у Алексея голова раскалывалась и болело все тело. Ветер хорошо поработал над своими солдатами, перекроив их почти полностью, но некоторые вещи оставались в голове солдат, несмотря ни на что.

- Спасибо вам, на улице такая погода, мы не ожидали что заблудимся. Вроде и места знакомые, а поди ж ты, зимой всегда вид меняется. Красиво у вас тут. – Он посадил Анну на стул и наклонился над ее ногой, разглядывая. Лодыжка начала опухать, поэтому он не задумываясь попросил бинт, глядя на рыжую женщину. – Буду очень вам признателен.

Ворошилов настороженно молчал, сжался весь, ожидал нападения в любой момент. А Алексей все никак не мог решится на это. Никак не мог определить для себя, когда будет тот самый, тот нужный момент. Женщина вернулась с бинтом, он несколько смущенно повертел его в руке и развел руками.
- Может быть у вас есть сноровка для подобных дел? Я механик, вот починить двигатель в драндулете я могу, а ногу собственной жены обмотать, тяму не хватает. – Леша не знал, куда их заведет беседа, но то, что она состоится уже не сомневался. И то, что рапорт будет совсем не о том, что они выполнили задание, он тоже знал.

Чувствовал.

Потому что слишком больно вздрагивало все внутри, когда он смотрел на ребенка, на женщину. Слишком серьезно все это казалось, еще один шаг в сторону бездны, из которой он потом может не выбраться. Еще один шаг и все и конец.

На Анну он просто старался не смотреть.[STA]ромашка[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9yn3FZZ.png[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/EtXZbjR.gif[/SGN]

+1

5

[AVA]https://images.vfl.ru/ii/1507455932/6dccff21/18910802.jpg[/AVA][STA]девятый вал[/STA][NIC]Anna Beresina[/NIC]Алексей на Аню не смотрел, зато во все глаза Отшельницу изучал Ворошилов, пока его жена любезно ставила компресс Березиной на ногу. Бывший агент её проверял. Их двоих. Но Анна никак не реагировала на подозрительный взгляд, продолжая глуповато улыбаться и периодически ойкать и морщиться, стоило рыжеволосой женщине надавить на лодыжку слишком сильно. Сейчас в Березиной выключился посланник из Департамента, осталась просто Аня – молодая и улыбчивая девушка с глазами, чем-то похожими на оленьи.

Приглашение на ужин поступило неожиданно, и это было еще одной издержкой задания, без которой Анна предпочла бы обойтись. Сближение с целями, что едва ли доживут до рассвета, вряд ли пойдет на пользу, особенно Шостакову, но приказ есть приказ. Какой-то частью себя Березина каждую секунду ожидала, что Леша сейчас вскочит, и их план полетит к чертовой матери, но он сидел, нацепив на себя маску уравновешенного и немного замкнутого мужа своей молодой, общительной и несколько наивной (в силу возраста, конечно же) жены.

Березина рассказывала, какая по жизни она неуклюжая, и что даже встреча с Алексеем произошла самым нелепейшим образом. Рассказала, о ледовом катке, где они якобы познакомились, когда Аня чуть там не убилась, заодно не убив и Лешу, а Шостаков всё равно мужественно спас их обоих. Аня много чего рассказывала за ужином, и только имена в её историях были настоящие, менять которые Березина не видела смысла. Наверное, эти истории могли бы оказаться правдой. Наверное, такой бы стала Анна Березина, родись не в стенах Красной комнаты, а в обычной советской семье. Наверное, таким вот милым, обаятельным, но безумно скромным механиком мог быть и Леша. Подобной историей обладала бы и Наташа Романова, на которую рыжеволосая жена Ворошилова была так похожа. Историей деликатной, в некоторых местах по понятным причинам завуалированной, но хотя бы отчасти нормальной. И Аню покоробило от этой мысли. Они создали коллективную иллюзию с идеальными версиями самих себя, во что, похоже, поверил даже Ворошилов, расслабившись под конец ужина. Но для Березиной созданный мир выглядел поразительно чужеродно и неправильно. Возможно, потому что она никогда его и не знала, а лишь научилась благодаря матери воспроизводить ради дела да претворяться так, что руками бы всплеснул сам Станиславский.

В довершении вечера Березина спросила рецепт яблочного пирога, которым их угостили, и пообещала точно такой же приготовить Алексею дома. А потом на шее Ворошилова мелькнул шнурок с прицепленной к нему микросхемой, и представление о счастливой нормальной жизни закончилось. Аня зацепилась взглядом за кулон, понимая, что снять его получится только с трупа. Но радовало, что вторая часть их задания никак не противоречила первой. Обстановка за столом резко изменилась. Каждый догадывался, что будет дальше, и только ребенок громко сёрбал чаем.

- В деревне рано встают, поэтому и спать мы ложимся тоже рано. Вам постелить у печи?

- Нет. Спасибо за помощь, но… пора и честь знать. – На последних словах Березина переглянулась с Алексеем.

Это был сигнал, который поняли все присутствующие. Рыжеволосая тут же спала с лица, побледнела, затем схватила ребенка, желая того спрятать подальше. Ворошилов потянулся к ножу, которым резали пирог. Аня же подскочила на ноги, переворачивая стол, и придавила его краем мужчину к полу. Все действовали на опережение друг друга, но у Березиной получилось сыграть быстрее всего.

- Не дай никому уйти! – бросила она Шостакову, продолжая держать мужчину. – Бывший агент Ворошилов, по решению ГРУ и Департамента Икс, за нарушение приказа, побег и предательство, вы приговорены к смерти.

Из милой девушки Анна снова превратилась в Отшельницу, хладнокровно зачитывающую неминуемый приговор. Таковы были правила. Таков был её приказ. А Березина всегда им следовала. В отличие от Ворошилова, который не собирался сдаваться и продолжал бороться за свою жизнь и жизнь своей семьи. Он ударил Аню по больной ноге, и когда та, не ожидав, зашипела от вспышки боли, вонзил ей чуть ниже колена тот самый нож. Березина выпустила стол, слегка отшатнувшись, чем агент и воспользовался. Поднявшись, он хорошенько ударил Анну в живот, отправляя прямиком на встречу с буфетом. В комнате раздался звон битой посуды, а Ворошилов ринулся к жене.

- Красногвардеец![SGN]http://images.vfl.ru/ii/1507456263/1e7e8c02/18910868.gif[/SGN]

+2

6

Это задание ему с самого начала казалось чем-то безумным, чем-то ненужным и странным. Но кто он такой, чтобы противиться, чтобы говорить нет, чтобы пытаться качать права. Он винтик этой системы, который должен верой и правдой служить этой системе дальше. Он всего лишь еще один механизм, который заводится и получает задачи для единственной цели – служению государству.

А женщина до дрожи напоминает ее. Давно потерянную. Давно мертвую для него, но такую хрупкую, такую ранимую, такую родную. Она до дрожи напоминает ему о том, что он потерял, что он не выдержал, не смог спасти, не смог отстоять.

Наташа.

Даже мысленно эти слова звучат как музыка. Как балет в Большом театре, как танцец юной, маленькой балерины, которая умела убивать даже лучше, чем он сам.

Наташа.

Алексей вздрогнул и кивнул, соглашаясь на ужин, соглашаясь на эту агонию, на пытку, которую они должны выдержать вместе с Анной. Та уже вовсю играет, демонстрирует оленьи глазки, невинность личика, морщится от прикосновений, вскрикивает при ходьбе. Леша знает, что, если будет нужно, она и на сломанной ноге побежит быстрее него, если будет приказ, она выгрызет себе путь назад, по головам пойдет.

Он слишком хорошо ее знает. Нет, даже не ее саму, школу в которой она варилась – знает.

Они чинно ужинали, мирно беседую. Алексей рассказывал обыденные вещи, такие как устройство двигателя, который полетел, из-за чего они тут и оказались. Пересказывал смешные случаи, которые с ним случались, улыбался, ободряюще смотрел на ребенка, который уплетал за обе щеки яблочный пирог. Ободряюще прикасался к руке Анны, надеясь, в глубине души очень сильно надеясь на то, что они справятся, что они блять просто справятся.

Без крови.

Так много крови на их руках. Так чертовски много крови. Так больно от этой крови, которую не смыть, которую не забыть даже после заморозок. Алексей иногда ловил себя на том, что может ему достаточно? Может пришло время остановиться.

А потом он получал новую папку, с новым заданием. И все начиналось с самого начала.

- Да, пора и честь знать. – Он бездумно повторил это за Анной, которая на него выразительно смотрела. Он подметил и цепочку на шее мужчины и то, как напряглась женщина при этих словах и только ребенок оставался совершенно спокоен.

Алексей не хотел этого делать.

А потом все понеслось, покатилось, как по накатанной колее, как будто так и было нужно, как будто другого выхода больше не было. Алексей вскочил, доставая пистолет, нацелился на женщину, раздумывая стрелять или нет. У нее в руках был ребенок, черт, это же ребенок, совсем маленький, не приспособленный к жизни ребенок.

- Стой. Стой иначе я выстрелю и все закончится. – Он говорил не себе, он говорил ей, он просил ее, рыжую, красивую, почти родную просил не ходить, не делать глупостей.

Сердце внутри рвалось из груди. Сердце умирало в муках, пока Березина безжалостно зачитывала чужой приговор.

А потом кончилось все.

Он вздрогнул, вскинулся, выстрелил в мужчину не целясь, сначала в грудь, потом в голову. Анна осела на землю где-то возле стола, а Алексей так и остался стоять над трупом, не зная, что делать дальше, не понимая, почему все закончилось катастрофой.

- Перевяжи ногу, заляпаешь кровью, придется убирать. – Вот и вся реакция на то, что тут случилось. – На семью приказа не было.
[NIC]Alexi Shostakov[/NIC][STA]ромашка[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9yn3FZZ.png[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/EtXZbjR.gif[/SGN]

+2

7

[AVA]https://images.vfl.ru/ii/1507455932/6dccff21/18910802.jpg[/AVA][STA]девятый вал[/STA][NIC]Anna Beresina[/NIC]На полке догорали свечи, заляпывая своим воском поверхность. Поднимаясь на ноги и тяжело дыша, Анна вдруг начала акцентироваться на нелепых, совсем не относящихся к делу и произошедшему моментах. Например, что в доме не было ни электричества, ни водопровода, ни других, уже таких обыденных условий. Всё было скромно, предельно аскетично. Семья Ворошилова схоронилась здесь, словно в норе, без всяких опознавательных знаков, не привлекая внимания. И это на какое-то время правда сработало. Их долго искали, возможно, даже слишком, потому что тут эти люди успели почувствовать себя счастливыми, что было для них недопустимо. Недопустимо для Ворошилова. За счастье они и поплатились. За него они и будут похоронены в своем доме в прямом смысле слова. В извращенном сознании Березиной мелькнула мысль, что, может, не так уж оно и плохо. По крайней мере, они хотя бы узнали, что значит настоящее счастье. Смогли найти силы сделать выбор в пользу него, какими бы последствиями это не грозило. А вот у них – у Западного Ветра – выбора никогда не было и не будет. Всё, что им остается, это находить успокоение в службе своей стране, какой бы горькой и тяжелой она порой не казалась.

Березина тряхнула головой, избавляясь от отвлекающих вещей, назойливых и совершенно неподобающих мыслей. Кровь струйками бежала по ноге, но это не сильно волновало Анну. В момент задания она умела переключаться на какие-то свои внутренние резервы, отринуть боль или вовсе, превратить её в еще один источник силы. Но ногу перевязала скорее по необходимости, воспользовавшись бинтами, любезно предоставленными рыжеволосой в начале вечера, чтобы на обратном пути не создавать проблем с потерей сознания да не привлекать внимания. Если, конечно, обратный путь будет. Застывшая фигура Алексея напротив женщины с ребенком не предвещала ничего хорошего. Он думал, что всё закончено, он ошибался.

- Был, – ответ Анны прозвучал глухо, безапелляционно, но в горле у неё словно ком застрял. Она не ожидала, что озвучивать второй приговор станет так трудно. Слышать его от куратора было в разы проще. – И эта часть приказа – твоя. Ты совершал ошибки, Красногвардеец, пришло время их исправить. Исполни приказ.

А если не исполнит, она убьет его, потому что такова была её часть. И меньше всего Березина сейчас хотела лишиться кого-то из своих, ведь Западный Ветер был её стаей, со всем своим бешенством, сумасшествием, ненавистью и болью. Каждый из этих солдат, с изломанной судьбой и руками по плечи в крови, был частью её стаи, в каком-то смысле, частью её самой. И она не хотела, чтобы перед ней на самом деле вставал выбор между ними и приказом, не хотела проверять, что для неё важнее, потому что не знала однозначного ответа.

Анна сдернула с шеи Ворошилова шнурок, спрятала в карман. Вытащила из-за пояса его пистолет, который теперь, когда его тело распласталось под неестественным углом, отчетливо торчал из-под одежды. Видимо, Ворошилов не сумел им воспользоваться, но был готов. Возможно, он и вовсе с самого начала понимал, к чему всё идет, кто они с Алексеем на самом деле, но подыграл, чтобы попробовать выторговать себе и своей семье шанс выжить. Или же действительно потерял бдительность, позволив иллюзии нормальной жизни запудрить голову. Вот еще одна причина, почему не следует отклоняться от устава, почему им никогда не познать вкус обычной жизни – каждому, кто связал себя с Департаментом, в затылок дышит смерть, и забирает она обычно не только тебя самого, но и всё, что когда-то было тебе дорого. Но если бы он не нарушил правила, а четко следовал своим инструкциям, кто знает, возможно, всё было бы по-другому.

Березина сжала в руке пистолет, выпрямилась, глянув на женщину, застывшую недалеко от двери. Пламя свечей ложилось ржавыми бликами на её волосах. Рядышком на стене висел календарь с зачеркнутыми днями. Интересно, до какой даты они вели счет? Хотя нет, не интересно. Анне ни к чему знать ничего из этого. Ни чем жили их цели, ни о чем мечтали. Она ожидала, что ребенок будет заливаться плачем, но он молчал. Смотрел на них с Алексеем и молчал, будто понимал всё происходящее лучше, чем все здесь взрослые вместе взятые. Только сейчас, глядя ему в глаза, Отшельница приметила странность, о которой говорил куратор. У ребенка был дар, но так ли он опасен, как написано в досье на эту семью. Сомневаться у Анны не было повода. Сомневаться чревато неприятностями. Да и верила она людям, которые подарили ей новый смысл жизни, помогли найти себя и освободиться от влияния деспотичной матери. Она служила им верой и правдой, верила в силу приказов, верила в их правильность. И всё же, дети никогда не становились её целью. Вопросы возникали сами собой, противоречия, тревожность. Березина крепче сжала пистолет, до побелевших костяшек и, подняв руку, направила его на Алексея, видя, как тот колеблется.

- Шостаков, не делай глупостей.[SGN]http://images.vfl.ru/ii/1507456263/1e7e8c02/18910868.gif[/SGN]

+2

8

Они шли сюда так долго, так долго примерялись, приценивались, искали их. Шли так долго с приказом убить предателя, и Алексей был согласен, тот кто предал родину не должен жить, предателям нет места на этой планете, в этом мире.
Он был согласен пристрелить мужчину, захоронить его и уйти, забыв о том, что рыжая осталась одна, что у нее ребенок, что ребенок запомнит эту казнь, запомнит и заучит и будет всю жизнь искать их или бояться, что ночью вот так же придут путники с большой дороги, прикинуться простачками и перебьют всю семью.

Он замер, разглядывая испуганную женщину, прижимающую к себе мальчика. Замер, думая о том, что, если бы он выбрал другую жизнь, у него была бы семья, сын, и такая же рыжая дома ждала бы его, варила бы картошку, и сажала за стол. Прижималась к нему, любила бы его и растила бы сына, как настоящего русского, патриотичного, вышколенного, будущего военного.

Он смотрел на них и не слышал того, что Аня говорит за спиной, не слышал, потому что не хотел слышать. Все нутро восставало против убийства мальчика и женщины. Это же женщина, их нужно защищать, их нужно оберегать, их нужно спасать любой ценой. Он даже дернулся к ней, не зная, чего хочет, прикрыть или исполнить приказ. У него был приказ, оказывается был, специально для него, как проверка, как послушная псина он должен был…

Мерцали свечи, в доме было так тихо, ничего не было слышно, улица тоже замерла, как будто все замерло в предвкушении, как будто все ждали что вот он Шостаков, вот он выполнит приказ, и они поедут к куратору, сдадут документы, он подвергнется обработке и снова будет хранится, как истинный солдат своей страны. Как вечный солдат своей страны.

- Это не входило в основной приказ. – Он давил из себя слова, пытаясь найти лазейку, пытаясь найти отсрочку, он давил из себя буквы, пытаясь, надеясь, на то, что это просто шутка. Хотя Ветер и шутки? На что он рассчитывал? На то, что они будут честными? На то, что они будут придерживаться правил?

Ветер давно перешел из разряда солдат, в разряды убийц. Только Шостаков все еще наивно верил, что так он служит родине тоже, что так тоже можно, вопреки всему, вопреки собственным убеждениям, собственным представлениям.

Наивный, наивный мальчик, на что он рассчитывал?

Алексей обернулся к Анне, та стояла, уже забинтованная, готовая стрелять вместо него или по нему? Кажется, на этот раз все-таки по нему.

- У нас не было на них приказа, не делай этого. Это же ребенок. – Он чуть приглушил голос, женщина за спиной всхлипнула и явно постаралась прикрыть собой сына. – Это же ребенок.

Им было плевать, это он читал в глазах Анны, им было плевать, потому что они больше не родине служили, а какому-то начальнику, чьи цели им были неизвестны. Вот она, простая доступная истина, ты Леша продался, да продался не туда куда надо и выбираться теперь, выбираться по головам, просто не сможешь, прогнешься, силенок не хватит, как пить дать прогнешься.

За это ли он воевал? За это ли он получал медали? Была ли это его правда? Было ли это его заданием? Алексей хмыкнул и отбросил пистолет от себя.

- Я выбрал.

Он выбрал. Он служил своей родине, он воевал за ее границы, за ее людей, за мир на ее просторах. Он воевал за то, чтобы оказаться дома, в тихой квартире, с задернутыми шторами, обнимать любимую и не бояться вот этого вот, что придут чужие и не будет ни квартиры, ни счастья.

Он был ответом на угрозу Америки. Он был ответом на то, что СССР все так же сильны, он был показателен, мучительно, болезненно честен и так же мучительно не управляем, если что-то решал для себя.

- Это бесчестно, это уже не служение целям и родине, это уже приказы какого-то чиновника, который чего-то вдруг испугался. Я готов умирать, я готов убивать, но только за цели и идеалы своей страны? А это, все что угодно, но только не они.

Он выпрямился, ожидая, когда она выстрелит. Здесь полягут все, это он знал, он был готов. Где-то в подкорке давно сидела мысль, что так все и кончится для него, увы.

Так все и кончится. [NIC]Alexi Shostakov[/NIC][STA]ромашка[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9yn3FZZ.png[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/EtXZbjR.gif[/SGN]

+2

9

[AVA]https://images.vfl.ru/ii/1507455932/6dccff21/18910802.jpg[/AVA][STA]девятый вал[/STA][NIC]Anna Beresina[/NIC]Аня никогда не испытывала удовольствия от убийств, даже если со стороны казалось иначе. Удовольствие она испытывала от риска, от опасных заданий на пределе возможностей, от ситуаций, где можно прыгнуть выше головы, раз за разом играя с судьбой в русскую рулетку. Но ставкой обычно была жизнь самой Березиной или кого-то, кто был равен ей, а иногда и значительно её превосходил.

Аня бросалась грудью на амбразуру без страха, она выполняла каждый приказ, как последний в жизни. Шла на безрассудные поступки, окуналась в самое пекло, если это ей позволяли кураторы, потому что так чувствовала лучше и себя, и свою силу, и свою значимость. Потому что так она видела наглядно, ощущала каждой клеточкой модифицированного тела, насколько изменилась со времен Красной комнаты, где была главным аутсайдером, как говорят в Америке. Изменилась после освобождения от тирании матери.

Но ведь сегодня был совсем другой случай.

Сегодня у них был приказ, который требовал отключить все эмоции. Один на двоих приказ, где каждому отводилась своя роль. И то, что сейчас делал Алексей, было в каком-то смысле нечестно, потому что эта часть задания была не её. Она не должна была стать её, если бы Шостаков просто выполнил свою работу, но он снова отказывался следовать инструкции, он не оставлял ей выбора. Каждый в этой комнате оказался на краю без шанса повернуть обратно, а впереди только бездна и полет в никуда, и земля уже уходила из-под ног.

Он не оставил Березиной выбора, не оставил выхода, потому что не спасти им ни семью эту, ни себя, если сейчас позволят им уйти. Их найдут, их всех найдут. Как Леша не понимал, спасения нет не для кого. Рыжеволосую и её детеныша найдут, не Ветер, так кто-нибудь другой, еще матерее, еще страшнее. Их найдут и убьют, а потом придут за теми, кто сегодня проявил слабость и решил поиграть в благородных рыцарей. На каждого палача найдется свой, так всегда было. И к чему тогда эта жертва? Она бессмысленна, глупа, несоизмерима. Возможно, в будущем, им придется жертвовать собой для куда более важного и нужного дела, для чего-то, что станет более оправдано.

Мальчик опасен, – Аня не переставая убеждала себя в этом, забивала оправданием тихий стон внутри. Он вырастет, научится использовать свои способности и будет мстить. Кто знает, сколько еще впереди трупов, если сегодня они проявят слабость.

Мальчик опасен, как и его мама. Они могут выйти из-под контроля, они могут связаться не с теми людьми, и еще неизвестно к каким жутким последствиям это приведет. Приказ на устранение этих двоих существовал уже давно, просто Ворошилов своим предательством его отсрочил.

И всё же, перед ней был ребенок. Перед ней была черта, которую Березина еще не переступала. Перед ней была черта, которую Шостаков вынуждал её переступить. Своим отказом он что-то ломал в ней, что-то последнее, что еще удерживало Аню от статуса монстра, какими были и Новоков, и Аркадий. Что-то продавливалось. Исчезало. Что-то, что еще не было отбитым.

Березина стояла и руку, держащую Шостакова на мушке, сводило судорогой. Теперь она должна была убить их всех, так гласили инструкции в случае осложнений подобного рода. Но Аня не могла. Не могла, палец упорно отказывался доводить дело до конца, ведь Красногвардеец часть её стаи. Часть её новой семьи. Больной, извращенной, ублюдочной, но всё же семьи. Он единственный, от кого еще веяло хоть чем-то человеческим. Он единственный из них, кто, пожалуй, не заслужил быть пристреленным, как паршивый пёс.

Хотелось сказать, процедить сквозь зубы: «Уйди, катись к черту, я всё сделаю сама». Но Отшельница молчала, как каменная статуя. Только во взгляде плескался гнев, плескалось негодование, плескалось смиренное бессилие. И яркость его как будто тухла, потому что всё уже решено.

Березина хотела сказать, могла бы сказать, могла бы попытаться донести до Шостакова, что так надо, что им еще не раз придется замараться по самые кончики волос, что это их дорога и никак иначе, но жгло глотку, жгло глаза, и не получалось вымолвить ни слова. Не получалось выйти из себя, дать волю слезам, истерике, злости, хоть чему-нибудь. Анна просто застыла. Вытравили из неё уже способность быть человеком, еще в Красной комнате мать вытравила, а завершили в Ветре.

- У милосердия слишком велика цена, я не могу так рисковать. Не в этом случае.

В домике раздается четыре выстрела, по одному на всех присутствующих. Но на пол оседают лишь двое. Рыжие волосы в пламени свечей отливают багряным.

Это задание останется у Березиной самым большим шрамом на бедре. Оно останется в памяти невзирая ни на какое обнуление. Останутся и огненные блики рыжей копны, и воцарившаяся на мгновение тишина. Останется тупая заноза в груди от первого сомнения, от первого, пусть и частично, нарушенного приказа.

Они переступили черту, и назад дороги не было.

Они все мертвы, они теперь знают об этом.[SGN]http://images.vfl.ru/ii/1507456263/1e7e8c02/18910868.gif[/SGN]

+2

10

Они все мертвы, они теперь знают об этом.

Ему не зачем больше бороться, ему не за что больше отстаивать свои убеждения, его страны нет, его товарищи по боевым будням мертвы, а те что сейчас считаются командой, волки, стравленные и натравленные друг на друга.

Алексей слишком хорошо это знает, слишком хорошо знает, куда вписался, до последнего он мог позволить себе не верить, до последнего он мог позволить себе жить и служить, верой и правдой служить. Как честный солдат, на не честном поле боя. Он мог закрывать глаза, мог ненавидеть каждый свой шаг.

Но это был женщина и ребенок.

- На них не было приказа. – Отчаянно шепчет он, уже зная ответ, читая его в глазах Анны, читая свой приговор.

Это была проверка, это была его лояльность новым кураторам, это была его жизнь против ее жизни. Волки, волки стравленные, оставленные подыхать волки, которые сейчас должны были вцепиться друг в друга. Но Леша не умел, не умел так, они были стаей, пусть раненной, пусть калеченной, но стаей, он не достал пистолет. Он не поднял рук, он так и стоял напротив нее, глядя ей в глаза, глядя на то, как трясется ее рука с пистолетом.

Это было ее решение против его, не больше и не меньше. Ее жизнь против его собственной, и она выигрывала. Анна выигрывала, он знал это, он знал, что придет время и его уничтожат, сотрут файл с именем «Алексей Шостаков» и забудут о том, что когда-то был такой летчик. Он знал, предчувствовал и каждый раз просыпаясь – ждал. Вот-вот, вот сегодня, ну хорошо, завтра. Возвращаясь с задания, он ждал, что вот сейчас, сегодня, все – время пришло!

Но оказывается все гораздо проще и сложнее.

- Тебе поручено убить меня. Стреляй. Не смотри в глаза, Аня, просто стреляй, тут все равно больше ничего нет для тебя. Нет выхода, Аня. – Алексей знал, что делать в кризисных ситуация, знал кого поддержать, умел находить слова, нужные человеку для решения.

Пусть решение уничтожит в ней что-то, пусть он будет мертв. Он так ярко представил себе картинку, где он умирает, где кровь стекает изо рта, а глаза широко-широко распахнуты, как будто видят смерть.
Он так ярко все это представил, что не понял, сначала не понял, что произошло.

А когда понял, ужаснулся. Аня выбрала третий ход, который, неизвестно как закончится. Она выбрала ход, при котором он жив, мертвы все вокруг. Но он жив.

- Ты ошиблась, Отшельница. – Бормочет он глухо и прикрывает глаза.

Рыжие волосы заплывают алым, ребенок тоже мертв, все мертвы, все мертвы и он тоже, потому что нет пути назад. Нет пути назад, когда очнулся от сна и больше не можешь уснуть. Алексей не шевелится, он не думает, он закрывает глаза и медленно считает до ста, надеясь, надеясь в глубине души, что вот сейчас, после того как она убила всю семью, вот сейчас она найдет патроны и на него.

Она должна!

Он знает куратора. Приказы не обсуждаются, приказы не повторяются дважды, приказы нужно выполнить, или можно не возвращаться. Он знает куратора, он знает контору, он знает, что Аня одна из вдов, такая же как Наташа, такая же как весь выводок этих деток убийц.

Он знает.

И не понимает ее. Больше не понимает. У него больше нет слов для нее, ему нечего ей сказать, в его голове медленно ведется счет до ста, а вокруг тихо и чуть воет ветер за окном. Зима, русская беспощадная зима, которая никогда не заканчивается, никогда не забывается, никогда не убывает.

Зима. Да.

- Пойдем.

Они все мертвы, все они, все те, кто спят криосном. Они все мертвы, но еще не знают об этом.

Алексей теперь знает и больше не хочет спать, но у него тоже нет выбора. Ни у кого нет выбора.
[NIC]Alexi Shostakov[/NIC][STA]ромашка[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9yn3FZZ.png[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/EtXZbjR.gif[/SGN]

+2


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » Они все мертвы, они просто еще не знают об этом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно