ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [01.08.2016] Казнить нельзя помиловать


[01.08.2016] Казнить нельзя помиловать

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

https://cs8.pikabu.ru/post_img/2016/03/12/12/1457816279115743829.gif
Steven Rogers | Yelena Belova | Tony Starkhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Просто решение и сложное. Тони Старк умирает, казнить? Помиловать? Стереть, как ненужный файл? Стив, Елена и выбор, который должна принять новая Гидра и Тони, которому давно не везет в жизни.

ВРЕМЯ
01.08.16. вечер

МЕСТО
Центральная база Гидры в США

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
рассуждение и ехидство

+6

2

[NIC]STEVEN ROGERS[/NIC][AVA]http://images.vfl.ru/ii/1502398247/201fed56/18208094.png[/AVA][indent] С Башней покончено. С этим, будем откровенны, уродским символом... чего? Защиты, неповиновения? Героев, которые сами несколько раз стали причиной бытия мира на грани уничтожения, дестабилизации в мире и огромных экономических потерь? А человеческих? И всё под эгидой "спасти невинных". Нет, не так: отомстить. Символ внутренних склок, недоверия и синдромов деформированного прошлого, травм? Бросьте. Ни одно из этих качеств несвойственно Америке, которая всегда движется вперёд и сплачивает, пусть и не без помощи силовых методов для своих и чужих. Зато по итогу она построена: быстро, правильно, свободно и вымерено, как никто более в мире. А Башня - Башня "мстила". Откровенно говоря ещё раз, без неё Нью-Йорк не стал ужаснее.
[indent] Только Башня - это Башня. Это не люди - это средство, которое принесёт последствия для всех сторон. Для людей. И на данном нюансе стоило остановиться: чисто технически в Башне имелись люди. Чисто технически большая часть из них них оказалась эвакуирована, однако это не значило, что все. И, что важнее, помогая выбраться из Башни другим, среди пострадавших могли оказаться те, кто были на её верхних ярусах. Мстители и все работавшие с ними. Помимо, конечно, мирных, болезненных, но нужных жертв. Среди них всех оказался и Старк.
[indent] Тони было бы проще умереть, лучше было бы умереть. Это оказалось бы больно, ужасно, отвратительно, но, с другой стороны, решило бы все проблемы. Его бы в любом случае объявили виновным, сопротивление в потенциале бы утихло, не было бы этих мук совести и неоднозначных желаний касательно будущего Старка, и путь в будущее был бы открыт, чист и менее тернист. Именно так какой-то частью себя думал Роджерс, сколько бы не желал признаваться себе в этом. Только Тони не умер Тони, он... После встречи с людьми Гидры и разрушением собственной Башни Старк оказался не удел. Живой, американец прощупал слабый пульс, однако состояние его назвать можно было только критическим, а то и хуже.
[indent] Стивен наклонился над телом, снял свой шлем. Что, ему, делать? Можно миллиардера-филантропа-врага убить прямо сейчас, что, пожалуй, непременно предложит (и предлагала?) Лена. Однако это было бы... нечестно. Роджерс всем давал один шанс; один шанс побыть с Гидрой, выжить, и принять решение для себя, окончательное. Первая встреча ни для кого не была летальной: Барнс, Клинт, Романова, Поттс - всем им Капитан дал шанс и "правило одного предательства". Дать его и Тони было бы справедливо. Мужчина особо опасен, важен, являлся не простой целью, а самой высшей из тех, что могла иметься у Гидры сейчас и ближайшем будущем. Однако... и другом в прошлом он был тоже. И невиновным (почти, ведь Башню мог взорвать кто угодно, технология Старка сама это позволила) по существу - тоже. Неким символом, которому стоило дать шанс на выживание - тоже. Да, Стивен был бы рад, если бы Старк умер от обломков или в бою, но никоим образом не хотел убивать его своими руками. По крайней мере, не так. Вовсе это не честно, совсем не доблестно и уж точно не то, за что Стивен боролся в новой Гидре.
[indent] - Лена, я заберу его с собой, - констатировал Роджерс таким тоном, что сразу стало понятно: не оспорить.Ничем и никак. Вколол едва живому прихваченное на всякий случай обезболивающее (пострадать изначально мог и сам, и Лена, и кто-то из своих, а продолжать бой ведь пришлось бы в любом случае), дабы тот не откинулся от болевого шока, взял его на руки, придерживая крепко и так, чтобы тело лишний раз не шевелилось (сколько там имелось переломов?). - Все заявления сделаны, дальше без нас. Вернёмся позже. Пошли.
[indent] Пристанище Гидры, кто бы сомневался, расположилось недалеко, а на специфическом транспорте так и вовсе чепуха вопрос. Роджерс ничего не говоря проследовал сразу в научный отсек, уложил Старка на стол. Вызвал врачей. Тем нужно было повозиться с ним, прежде чем сказать, что пациент скорее мёртв, чем жив, и с этим едва ли что-то поделать. Капитан всё это время стоял рядом, сложив руки, и неизменно ждал. Следил. И думал. Очень усердно, снова ударившись в противоречия, "за" и "против". Врачи неутешительны, а у него имелся вариант, как можно поступить. Но каковы будут результаты, они же не знали, а что, если...
[indent] - ... мне нужна та капсула. Мы используем её сейчас.
[indent] Не знали, так узнают. "Один шанс".

+6

3

Осознание, что ты стоишь на развалинах некогда процветающего и влиятельного королевства, дарит удивительные и противоречивые ощущения, которые затмевают собой боль, пробиваются сквозь оглушенность. Они пьянят.

Старк Индастриз действительно, без преувеличения, можно назвать королевством, своего рода империей внутри еще одной, более масштабной. А Башню – её сердцем. Неприступной крепостью, надпись на которой пафосно вселяла в простых людей надежду, что их защитят. Или, на крайний случай, отомстят за них? Не важно. Теперь всё не важно, потому что все обещания остались в прошлом, под грудой обломков. Там же должен был остаться и король, чтобы народу объявили о его смерти, а народ в свою очередь провозгласил нового. Но король оказался живучее многих других, кому не посчастливилось находиться в Башне в этот день.

Чертов_Тони_Старк.

Они нашли его среди развалин. Тони был поломан, ранен, но дышал. Дышал, мать его. После такого нормальные люди не живут. Впрочем, с реактором в груди тоже живут не многие. Да и стадию нормальности Железный Человек давно оставил позади, как и они все. Признаться, Лена даже восхитилась такому стремлению к выживанию, такой силе воли и способности цепляться за призрачный шанс, находясь где-то на грани. Это вызывало своего рода уважение. Забавно, но именно в этом стремлении бороться до конца они были похожи. Белова кривовато улыбнулась своим мыслям, собираясь завершить борьбу Старка, вырвав тому его «механическое сердце», чтобы бесконечное противостояние наконец-то закончилось. Однако помешал Стив.

- Но зачем, Роджерс? – женщина удивленно моргнула, наблюдая, как Кэп берет обмякшее тело на руки. – Он всё равно умрет! Зачем продлевать бессмысленную агонию?

Роджерс её не слышал или не слушал, а может всё вместе. Он просто хотел забрать Тони с собой, и если бы исключительно ради трофея в знак победы Новой Гидры, Елена бы, наверное, не волновалась, но Стив был не из тех, кто собирает трофеи, так или иначе Стив продолжал желать спасения, пусть и совершенно другими методами, нежели привык видеть у него мир. Он хотел спасти Тони Старка, хотел, чтобы тот встал на его сторону, вот почему имея столько возможностей его убить, Белова до сих пор этого не сделала. Потому что Стив не терял надежды, а Лена видела в ней наивную глупость, но не ей об этом судить. Уж тем более не после случившегося, где Белова поддалась точно такой же глупости, когда дело коснулось собственных интересов и болевых точек.

До базы русская не проронила ни слова, она молча надеялась, что Старк умрет в пути, и тогда проблема автоматически исчезнет, в ином случае всё усложнится еще больше. Где-то в груди неприятно зудело шестое чувство, предвещая новую опрометчивость, за которой обязательно потянутся новые неприятности. Было бы хорошо, если бы это предчувствие оказалось всего лишь паранойей, вызванной переутомлением, но обычно интуиция Белову не подводила. Не подвела и сейчас.

- Да ты с ума сошел, Стив?! – Елена почти по-змеиному зашипела на него, когда врачи в лаборатории, куда они направились в первую очередь, с сомнением удалились за требуемой Роджерсом капсулой. Им, судя по всему, его приказ тоже был не особо понятен. Тратить на Железного Человека единственный экземпляр сыворотки с чистым экстремисом, который удалось вывести с таким трудом на основе образцов вируса Пеппер Поттс, казалось как минимум нелогичным. – Эта сыворотка единственная в своем роде. А что, если она его мгновенно убьет? Или еще хуже – нет. Лучше оставь ее для кого-нибудь из своих солдат. Новоков и Рамлоу постоянно под ударом! Вирус может понадобиться даже тебе…

Елена осеклась, потому что всё было бесполезно. Стиву даже говорить ничего не требовалось, хватило одного взгляда, чтобы понять – он не позволит всему идти своим чередом, когда у самого в руках шанс это изменить. Он оставил в живых предавшую и чуть было не сорвавшую всё дело Наташу, даст возможность выжить и Старку, любой ценой даст.

- Прекрасно! Только не говори потом, что я тебя не предупреждала.
«Снова», – мысленно добавила она про себя.

Сыворотку вводили чуть ли не подрагивающими руками, боясь обронить хоть каплю или испортить образец неаккуратными действиями. Последствия тоже нельзя было предсказать. Оставалось надеяться, что Старк сейчас не вспыхнет, как бенгальский огонек, и не подорвет их всех к чертовой матери. Конечно, это стало бы ироничным кармическим бумерангом, но Лена совсем не была расположена к такому повороту событий в данный момент. Одного взрыва на сегодня точно хватит.

Сначала не последовало никаких изменений. Пульс мстителя продолжал вяло прослеживаться на приборах, а дыхание едва различаться, но затем, спустя пару минут, все показатели резко взлетели вверх. Врачи тут же отпрянули назад, ожидая самого худшего, Белова же наоборот – неосознанно подалась вперед, слегка склонившись над дрогнувшим телом. Выживет Тони или нет, теперь оба варианта, по мнению Елены, стали одинаково неудачны, но ей было интересно наблюдать за тем, как организм Старка сопротивляется новому испытанию, узнать, насколько Железный Человек на самом деле железный.

+5

4

Сначала не последовало никаких изменений. Пульс мстителя продолжал вяло прослеживаться на приборах, а дыхание едва различаться, но затем, спустя пару минут, все показатели резко взлетели вверх. Врачи тут же отпрянули назад, ожидая самого худшего, Белова же наоборот — неосознанно подалась вперед, слегка склонившись над дрогнувшим телом. Выживет Тони или нет, теперь оба варианта, по мнению Елены, стали одинаково неудачны, но ей было интересно наблюдать за тем, как организм Старка сопротивляется новому испытанию, узнать, насколько Железный Человек на самом деле железный.

Башня рухнула и вместе с ней рухнул весь мир, который Тони так тщательно оберегал, который пытался сохранить во чтобы то ни стало. Башня рухнула и рухнул он сам, чертовски больно упал, чертовски высоко взлетел и как оказалось, крылья у него тоже были из воска, и плавились, плавились на проклятом солнце.

Тони попал под удар, он не помнил, что снесло его с ног, он не помнил, что происходило, все вышибла из него боль. Дикая, тянущая, привычная боль. Таким он проснулся в пещерах Афганистана, таким он приходил в себя после драки со Стивом, таким он был практически постоянно, с тех пор, как договор был подписан. Не было агонии, не было ничего, только пустота в голове, только тянущее ощущение боли. Это успокаивало, потому что боль означала что он живой, боль означала, что у него еще есть шансы.

Тони цеплялся за нее, надеясь дождаться кого-то из своих. Барнс должен был быть где-то рядом, Рид, кто-то еще, Тони цеплялся за этих призраков, удерживая себя на краю сознания, позволяя себе плыть в невесомости, не осознавая, сколько на самом деле времени прошло, сколько ему осталось.

В какой-то момент он потерял сознание. Ничего не было, провал в темноту. Для Тони это не значило ничего, в его мире, который сузился до собственного тела, рушились города, рушилась жизнь, он медленно умирал. И он это знал, только не верил, не верил когда-то у террористов в плену, не мог поверить сейчас. Он медленно агонизировал, выдавая хрипы за вдохи, выдавая стоны боли за хрипы. Тони цеплялся за все, что было доступно, за тепло чужого тела, которое было где-то неподалеку, за еле слышные голоса, у которых не было слов, только тембр.

Он плыл в этом состоянии, загребая боль руками, прижимая ее к себе крепче. Сколько времени прошло? Он не знал, он сроднился с этим состоянием, становилось сложнее хватать воздух ртом, становилось сложнее думать, сложнее слышать, мир терялся и на его обломках ничего не происходило, вакуум.

Потом что-то изменилось. Потом началась агония, та самая, которой не случилось, когда она была нужна. Огнем изнутри обожгло все органы, Тони непроизвольно дернулся всем телом и распахнул глаза, натыкаясь взглядом на Белову.

- Кажется, я никогда от тебя не избавлюсь. – Получалось только хрипеть. Воздуха не было, только раскаленный до бела жар внутри, только адская боль, которая просила, звала, приказывала закрыть глаза и провалится в небытие, но Тони удерживал себя на самом краю. Из последних сил, боясь, что как только он закроет глаза, Белова завершит начатое когда-то. Убьет его и развалины внутри придут в негодность, некому будет их выстроить заново.

Тони постарался даже усмехнуться, пока его взгляд не наткнулся на Стива.

Башня рухнула, мир рухнул, а Тони Старк сошел с ума.

+4

5

[AVA]http://images.vfl.ru/ii/1502398247/201fed56/18208094.png[/AVA][NIC]STEVEN ROGERS[/NIC][indent] Возражения не принимаются. Стивен закрыт для возражений. Стивен принял решение, и от него не намеревался отступать ни при каких условиях. Здравый смысл, аргументы, военная логика, смутные времена, польза от мёртвого "виновника" трагедии в Нью-Йорке - всё дело блекло на фоне принципа и остатков чести. Да, Роджерс мог быть эгоистом, самым эгоистичным из эгоистов, но, признайтесь, скольким людям это спасло жизнь? Скольким людям давало шанс в этой войне? Скольким ещё даст? Не имело значения. Капитан знал одно: у Тони было право на шанс, а другое роли не играло. Не-иг-ра-ло. Возражения не принимаются. Молчаливый, тяжёлый взгляд на какое-то время уставился на Лену, но возражать вслух не стал. Как и отменять приказа. Решение есть решение. Точка. Может быть женщина и права, она вообще часто оказывалась права, может быть Стивен и пожалеет... потом. Потом, но не сейчас.
[indent] Он, скрестив руки, стоял на своём месте, наблюдая за всем, что происходило. Да, всего одна единица подобного вируса. Всё равно никто ею не мог пользоваться, как и разложить на атомы. Лучшая проверка - живая проверка, и пускай этим станет Тони. Или жизнь, или смерть. Других вариантов не имелось. Когда-то кто-то дал сыворотку самому Роджерсу - он выжил и получил многое; теперь было время вернуть сыворотку, пускай и другую, обратно в мир. Обмен на раз-два-три, и больше американец никому ничего будет не должен. Он тогда находился между жизнью и смертью, получив жизнь. Пускай Старк получит то же самое, если сможет. А смысл решения Стива, если не умрёт, сам поймёт. Со временем. Тогда, скорее всего, оно для Роджерса никакого значения более иметь не будет.
[indent] - Мы не знаем, что  случится дальше. Готовьтесь к любым последствиям. Пускай по ту сторону займут позиции, - распорядился мужчина. Да, он весь был в мыслях о Тони сейчас, однако это не значило, что о безопасности окружавших людей стоило забывать. Хотя бы так.
[indent] "Подопытный" очевидно страдал, его показали на датчиках заскакали, кое-что даже погорело из-за повышения внутренней температуры. Капитан смотрел за этим не без внутреннего дискомфорта, даже боли, даже сожаления. В какой-то момент этой агонии показалось, что Тони умер. Тогда нутро американца замерло.
[indent] Пустота, ожидание. Бесконечность.
[indent] А потом тело Тони вздрогнуло, и он подал признаки жизни. Роджерс тогда сам встрепенулся, уставился на него немигающим взглядом голубых глаз. Живых. Что дальше? Как дальше?
[indent] Глаза же Старка вскоре уставились на Стива, заметили. Как? Дальше? Быть? Внутри что-то хрустнуло и охладело.
[indent] - Не упускайте его, поддерживайте это состояние. И делайте записи всего. В-с-е-г-о, - медным, низким, твёрдым, но потерявшим что-то в глубине голосом распорядился мужчина. И лишь только после отвёл взгляд от Тони.
[indent] - Осторожно, - придержал Лену рукой. Другие, на ком испытывала нечто подобное прежняя Гидра, взрывались. Потому Беловой не стоило приближаться слишком близко; если что-то случится с телом Старка, то и её могло задеть. - Я буду следить за этим. Наблюдай за остатками башни. Нам надо готовиться реагировать на шум. Весь.

+3

6

Почувствовав прикосновение Роджерса, Лена удивленно оглянулась, приподняв бровь, но всё-таки отошла на несколько шагов назад. Процессы, запущенные экстремисом в клетках, и то, как вирус начал воздействовать на организм Старка в целом, слишком сильно завладели её любопытством, и Белова пренебрегла осторожностью, хотя сама, еще несколько минут назад, до того, как сыворотка начала творить с телом Тони невероятное, опасалась самовозгорания Железного Человека со всей лабораторией в придачу. Нельзя так отвлекаться, но после того, что они обоюдно сотворили, простительно.

- О, я опять слышу нотки заботы, Стивен? – в комнате раздался скрежет везущихся по полу металлических ножек. – Смотри, я ведь и привыкнуть могу.

Конечно же, Белова никуда не ушла. Вместо того чтобы покинуть пропахшую кровью Старка и химикатами комнату, она вытащила близстоящий стул и немного оттащив его в сторону, повернула спинкой вперед да тут же устало плюхнулась на него. Стоять сил было не особо, сидеть на самом деле тоже, но так хотя бы чуточку легче. Лена успела выбраться из Башни вовремя, даже без единого перелома, но усталости и кучи ушибов это не отнимало. Тем не менее, оставлять Старка и Роджерса вдвоем она пока не хотела, потому что опасалась влияния даже полудохлого Тони на бывшего друга. Да и судя по поведению Стива, Белова сомневалась, что настолько уж бывшего.

- Не пытайся меня сплавить, Роджерс, – она хмыкнула, склонив голову на бок и внимательно, с легким прищуром, наблюдая за корёжением Старка на постели, – с Железным Человеком у нас уже почти личное. Так и вижу, как он фантазирует о наручниках и смертной казни для меня. Я права, Тони?

Стул стоял ровно так, чтобы при открытии глаз, Старк его видел, и Белову на нем тоже. По другую сторону находился Стив. Сверху же над ним нависли аппараты и парочка врачей, которая подключала мужчину к ним, пытаясь стабилизировать физическое состояние. Тони окружили со всех сторон друзья-недруги, и на фоне той пытки, через которую проводил его экстремис, это наверняка не добавляло моральных сил. И к лучшему, по мнению Лены. К лучшему, если бы Тони Старк всё же сдох, а не лежал здесь в полуразобранном состоянии, на глазах у Роджерса. Кто знает, как это, как случившееся с Башней и её владельцем не в теории, а уже на непосредственной практике, могло отразиться на лидере Новой Гидры. Сколько сомнений могло закрасться в голову, сколько сожалений. Тони одним своим присутствием мог надавить на старые больные мозоли, пошатнув только-только выстраивающийся порядок многоголовой.

Тони Старк по-прежнему оставался раздражающей помехой, так считала Лена, поэтому она совсем не радостно скривилась, когда медики с легким облегчением в голосе сказали о том, что несмотря на повышенную температуру тела, для окружающих Железный Человек не представляет угрозы. Они стабилизировали процесс ассимиляции с вирусом, ну а всё остальное зависело уже от самого подопытного.

- Видишь, Старк, наша встреча случилась раньше, чем ты предполагал. Ты счастлив? Кстати, Наташа передает тебе привет. В Башне она добраться до тебя не успела, но ты и без нее сумел неплохо самоубиться, почему только ты никогда не доводишь начатое до конца?

+3

7

Умереть было бы проще, умереть всегда было тайной фантазией, когда становилось слишком больно, слишком сложно жить. Тони не думал, что может быть хуже, что может больнее разодранных ребер и вставленного внутрь магнита, что может быть холоднее темной пещерки в Афганистане и страшнее.
Неизмеримо страшнее.

Потому что рядом был друг, вроде как друг. Ну, он привык думать, что Стив все-таки друг, который стоит за правое дело, который прикрывает спину, даже если не прикрывает. Ну, он привык думать о себе в ключе неудачника, который проваливает любую задачу, поэтому Стивен был оплотом, ориентиром, пусть Тони и не следовал ему.

И вот он здесь.

И рядом Белова. Тварь, которая могла бы уничтожить его, стереть в порошок тысячу раз. Неизмеримо сильная, неизмеримо жестокая, наглая, смертельно опасная. Тони даже дернулся, пытаясь отползти от нее, но не смог шевельнуть телом. Ничего не было, кроме агонии, которая лишала сознания, которая вытворяла страшные вещи, которая тянула на самое дно. Ничего не было, кроме боли, которая уничтожала в нем человека, вытравливая мысли, реакции, желания посекундно.

Тони скреб пальцами металлический стол, пытаясь унять эту боль, пытаясь не скулить, пытаясь оставаться человеком. Забавно, что разочарование в друге смешалось так крепко с болью, раздирающей изнутри, скручивающей его в невообразимые фигуры.

Он не мог говорить, только хрипеть, глядя на Белову и Роджерса за ее спиной. Ну вот они и встретились, слишком рано или поздно, кто знает. Тони не поехал в Ваканду, считая это лишней тратой времени и сил, не уследил, забыл, что случается тогда, когда ты отворачиваешься от проблемы. Что ж.

Его сил не хватало даже на привет, только злые взгляды, сильно разбавленный тем, что держать глаза открытыми требовало огромных усилий. Держать глаза открытыми, а себя в сознании, голова то и дело ударялась о стол, лампы были слишком яркими, тело слишком измученным, сердечный приступ ему тут явно не грозил, врачи готовы были подхватить любую проблему, вытащить его, вынуть из него душу и вставить обратно.

- Не ожидал такой доброты, - прохрипел он, на пределе своих собственных сил и постарался дышать чуть ровнее, чтобы унять боль в груди.

Что бы они с ним не сделали, пекло там нещадно, как будто кто-то выдирал еще раз реактор, только без обезболивающего эффекта. Наверное, со стороны это был дивный аттракцион, он бы хохотал до безумия, если бы мог позволить себе это.

- Даже не знаю, рад вас видеть, да, в аду, наверное, было бы веселее. – У Тони отключалось зрение, он не сразу это понял, а когда понял, чуть не запаниковал, пока не отвлекся на другие, посторонние звуки.

Мысли о Башне не отпускали. Это была трагедия, это был истинный кошмар, это была его ошибка, которую он будет искупать много лет. Не уследил, не досмотрел.

И только в этот момент он осознал, что Стивена он ненавидит. За Башню и ненавидит, потому что эта операция спланирована им, разыграна им, исполнена тоже им. Вся эта операция его детище, его махинация. Разум отказывался воспринимать эту информацию, но Тони отчаянно впихивал ее в себя, запоминая и положение Стива, и его усмешку, и его слова.

Что ж, вот и встретились.

+3

8

[NIC]STEVEN ROGERS[/NIC][AVA]http://images.vfl.ru/ii/1502398247/201fed56/18208094.png[/AVA][indent] Роджерс не смеялся, не радовался, не грустил - он ничего и ничто. Всё как-то напряглось, достигло своего пика, а затем ушло в ничто. Сделано много нехорошего во имя хорошего, ничего не бывает вечным, и сейчас единственное, что крутилось в его голове: насколько он понимал правительство Соединённых Штатов. Отчаянные, неправильные, но, по итогу, все равно работавшие над будущим своего народа. Роджерс не планировал ступать на их путь, повторять их ошибки, рисовать ту же дорогу, но... смотрите, как получилось - уже действовал их методами. Настоящий американец, не так ли? И Лена в таком окружении смотрелась куда более американкой, чем русской; и Тони, знаете, выглядел как та самая виновная, но не в том, в чём его уже обвинили, жертва - за одни свои ошибки будет расплачиваться другими, ненастоящими, и пробирка с сомнительным белым веществом уже найдена для него, чтобы оправдать вторжение. И Роджерс, и Белова знали об этом, но действовали так, как и полагалось верхушке - следовали пути и окупали принесённые на алтарь глядящего лучшего мира жертвы. Так надо, Старк. В конце-то концов, вину перед ним искупили: не дали умереть (сделать это сразу).
[indent] Эта повторявшаяся из раза в раз мысль, переросшая в мантру, буквально занимала всю душу и голову Капитана. Он наблюдал за агонией Тони, за тем, как тот заживо сгорал внутри, но продолжал выжимать свой защитный яд, не умирая. Живучий, неизменный бестолковый юмор въелся в самые кости. Он наблюдал за Беловой, пускавшей яд в слабейшего и очевидно получавшей от этого удовольствие, но при этом вернее многих следовавшей за ним. Он смотрел за собой. Противно. Со всего этого на какой-то момент стало противно, пока нутро снова не заполонило ничто. Так надо. Человек - одно, стратегия - другое. Когда кругом война и нужны радикальные меры, эти понятия сочетались плохо, и порой на гуманность приходилось закрывать глаза. Хотя бы частично.
[indent] Ни ненависти, ни разочарования. На самом деле Роджер сбыл готов ко всему этому ещё тогда, когда принял решение всё-таки пойти на операцию. Уже тогда, иначе бы ничего не случилось. Он до последнего не хотел видеть во всем этом бывших приятелей, Старка; не хотел, чтобы тот лежал у него на столе (и не знал, желал бы видеть его в морге), но ведь обманывал себя. Не хотел, но знал, что так и будет. И теперь, когда это нежелание закипело, перекипело, заставило побледнеть, покрыться нервными пятнами даже сквозь бороду, оно отпустило. Охладило. Эмоции редко брали вверх над Стивеном просто так, там всегда имелась стратегия или цель, направленная на других. Возможно теперь, если Тони выживет, поймёт, что катализатором стал вовсе не Барнс. Всё куда сложнее, но при этом достаточно просто, чтобы Старк этого не заметил и не попытался исправить.
[indent] - Лена, - строго посмотрел на женщину с чуть насупленными бровями. Но всё-таки решил пояснить. - Не напрягай его. Хотя бы сейчас. Нам нужно знать, как работает эта сыворотка, раздражающие факторы редко способствуют стабилизации, - в конце-то концов, мужчина подозревал, что Старк уже насмотрелся и наслушался достаточно, чтобы стать катализатором самому себе, более без внешнего воздействия. Медики что-то сказали о состоянии, о рецепторах, о реакции организма. А Роджерс просто смотрел.
[indent] - Ты сам позволил этому случиться. То, что было, не могло продолжаться вечно. Мне жаль, что продлилось так долго. Но оно уже не имеет никакого значения, - знал, что Тони его слышал. Может быть даже слушал. А может быть и нет.

+3

9

Стабилизация Старка – это последнее, к чему стремилась Елена. Она всё еще злилась за столь глупо израсходованный образец только-только выведенной сыворотки, хотя не обманывалась – будь она на месте Стива, ощущай всё то, что ощущал он по отношению к бывшим друзьям, к Старку, – поступила бы так же, наверное.
Или нет.
Белова ведь уже предавала близких, а кто сумел единожды, сделает это ещё раз. Так, кажется, говорят. И всё же, Лена понимала Роджерса, пусть совершенно в сделанном выборе не поддерживала, но понимала. Однако, не имея тех эмоций, что двигали Стивом, поддаваясь здоровому негативу, который возникал у Вдовы в отношении Старка, Белова смотрела чуть дальше, чем, возможно, в данный момент получалось у Кэпа.

Если Тони выживет, если экстремис ассимилируется, то они собственноручно создадут себе и всему зарождающемуся режиму смертоносного врага. Старк и те, кто его поддерживал, всегда представляли определенную опасность. С экстремисом и тем, что он способен подарить, угроза станет троекратной. Что тогда делать с Тони? Собрать все данные и убить? И пойдет ли в случае необходимости на такое Роджерс ради своей мечты или рука его таки дрогнет?

Белова видела, на что Стив способен ради того, что ему действительно важно и нужно, но убить друга, с которым раньше сражались плечом к плечу, это совсем не то же самое, что убить постороннего человека. Лена туманно представляла, куда может вывернуть дорожка с экстремисом в крови Тони, но чувствовала, что совсем не в хорошую сторону. Потому что Старк не простит. Потому что Лена отчетливо видела в его измученном взгляде пелену злости и ненависти. Точно такие же, как плескались и в глазах Беловой несколько лет назад. Подобные моменты боли, потери и предательства меняют, они оставляют внутри уродливые вмятины, сравнимые с оспинами.

Тони Старк ненавидит их и не простит. Кто знает, может именно это (только это) сейчас в нём жизнь и поддерживает, не давая сердцу схлопнуться от страшной нагрузки. Вот почему нужно было закончить всё разом, пока решимость действовать не отступила, пока не пришло полного осознания от уже содеянного, пока нахождение Тони в радиусе нескольких метров, а не где-то в далекой Башне или еще каком мифическом месте, не оставило тоже своего отпечатка, не усложнило и без того запутанную и трагичную ситуацию. Действовать нужно было сейчас, ведь потом будет еще труднее, потом придется бороться с кучей последствий принятого сегодня решения. Бесконечно неправильного, по убеждению Лены.

Но Белова не могла вколоть Тони усыпляющий токсин, отключить приборы, заставляющие сердце биться, а легкие дышать на время работы вируса. Она не могла элементарно придушить Старка подушкой или сломать ему шею, потому что тот теперь был под протекторатом Стивена. А пойти против Стивена сейчас, столь дерзко и радикально, – это фактически пойти против всего достигнутого. Лене не это было нужно. Не для того она искупалась в чужой крови, чтобы так глупо столькое потерять в угоду своему видению, пусть оно, скорее всего, и верное.

И Лена действовала иначе, в обходную. Жестоко импровизировала в форс-мажорных обстоятельствах. Частично, ведомая разумом, частично – персональным удовольствием, что-то неосознанно компенсируя для себя посторонней болью и страданиями.

Лена пускала в Старка свой яд, хотела добить словами, одним своим присутствием. Она хотела колоть его до тех пор, пока Тони не сдастся, а за ним и весь его организм. Белова продолжала бы так еще очень долго, и завтра, и послезавтра, если бы понадобилось, но по просьбе Стива прикусила язык.

Русская посмотрела на Кэпа, хмыкнула и поднялась на ноги. Что ж, ладно. В другой раз, в другое время. Роджерс считал, что так они повредят сыворотке и её действию, Белова рассматривала это скорее отговоркой, прикрывающей собственные неприятные эмоции. Стиву было неприятно смотреть на всё это, на мучения Железного Человека, и Лена не бралась его за то осуждать.

- Тогда идем. Надеюсь, ты не собираешься стоять над ним в молитвах о выздоровлении. У нас и правда много дел, истерия с Башней разгорается с каждой минутой. – Белова осторожно коснулась руки Стивена, потянув к выходу. Дальше жизнь Старка зависела от медиков Гидры и судьбы. Но очередной стон за спиной заставил на секунду остановиться. Уголок губ слегка дрогнул, когда Белова обернулась, не сумев сдержать порыва. – Dobro pozhalovat' v ad. Будь как дома, Тони.

+2

10

Мир не раскололся, не треснул, не исчез в развалинах и даже не был стерт из памяти Тони. Ничего не изменилось, кроме того, что он менялся изнутри. Старые ориентиры в его жизни отходили на задний план, отмирали, медленно, но верно, выходили из игры. Старые кумиры тоже должны были следовать этой простой дорожке, отмирать, исчезать, уходить.

Стив сделал не так, как обычно все пошло наперекосяк в их сомнительном взаимодействии, только в этот раз косячил не Тони, о нет, далеко не Тони.  Стив вышел из игры, перестал быть кумиром по-своему. Занял не верную сторону, говорил не верные слова, стоял в стороне, когда должен был бы спасать людей. Даже на усмешку сил не хватало, а вот Белова не сдавалась, далеко пойдет на таком-то поприще и с таком поддержкой.

- В аду я уже был. – Улыбнуться получилось и это последнее что он смог сделать, потому что организм скрутило новым приступом, сердце скакнуло в груди сбиваясь с ритма, запищали приборы, Тони чуть не потерял сознание. Он не знал, что удерживало его на плаву, что удерживало его здесь, где находится было больнее всего, где приходилось продираться через свои страхи, через детские воспоминания о капитане и его героических подвигах.

Тони не знал, что заставляло его цепляться сознанием за эту реальность, ведь больше всего на свете он хотел закрыть глаза и открыть их в мире, где Капитан Америка не принимал сторону своего врага, где Капитан Америка все еще был нерушим и предан своим идеалам.

- Ты не умеешь жалеть Роджерс, но погоди, мы еще сочтемся на этом поприще. – Сознание было здесь, вот оно, кристально чистое, ясное, звонкое, нужное. Сознание не уплывало в марево боли, нет, происходило что-то страшное, что-то что разделяло Тони на части, где в одной стороне оставались эмоции, а в другой запускался мыслительный процесс, не соотносящийся с текущими событиями.

Ему было страшно, больно и он злился, до чертиков злился на тех двоих, что провернули с ним все это. Башня рухнула, рухнули его планы на будущее, его мир, его способность менять этот мир под себя. Все рушилось на глазах и из этого пепла, из этих обломков поднимало голову какое-то чудовище, не Тони Старк.

В какой момент он потерял сознание Тони так и не понял, видел до последнего золотистую макушку Стива и бледное, перекошенное злобой, лицо Беловой, а потом отключился, в какой-то момент, враз, как будто все что было, все ушло на задний план.

А в темноте плавали звезды-мысли, которые строили что-то свое, которые строили кого-то еще, другого. Тони не чувствовал боли, не чувствовал, что потерял способность дышать, не ощущал, что тело недвижимо, не живо! Ничего не ощущал, только эти кристаллики мыслей, которые окрашивались в разные цвета, манили, мигали, звали за собой.

Гидра подарила ему вторую жизнь, вот о чем он думал. Гидра подарила ему вторую жизнь и он собирался ее прожить как следует, но сначала, сначала он разберется с собой, кто знает, сколько это займет времени.

+2


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [01.08.2016] Казнить нельзя помиловать


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно