ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Альтернатива » i got you buddy


i got you buddy

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[epi]I GOT YOU BUDDY
Roy Harper, Jason Todd
http://i.yapx.ru/GDnXk.png
Когда кажется, что ты уже всё потерял. Когда кажется, что здороваешься с отчаянием за руку, как с давним другом. Когда кажется, что разрушить тебя уже никто не сможет - ведь ты итак состоишь из осколков.
Перекрестись, даже если в богов не веришь. И жди верной погибели от руки дорогого друга.
NB! если честно, мы даже не уверены, что сами вывезем[/epi]

[NIC]Roy Harper[/NIC]
[STA]ниже падать некуда[/STA]
[AVA]http://i.yapx.ru/GDrZS.png[/AVA]
[SGN] [/SGN]

Отредактировано James Rogers (2019-12-30 23:31:09)

+1

2

Некоторые вещи просто случались с ним не так ли? Джокер? Яма? Талия? Брюс?

Некоторые вещи просто с ним случались.

Джейсон смотрел на шлем, который ему сделал когда-то Арсенал. Когда-то, когда они еще были друзьями, когда-то, когда он не кидался фразой о том, что не ценил то, что было между ними. Он сделал этот шлем в надежде, что Джейсон не пострадает от шальной пули и не окажется мертвым заранее, наверное, пришло время жалеть о том, что Рой настолько заботлив.

Впрочем, Джейсон еще раз глянул на собственный шлем, сегодня ему он не понадобиться. Не то чтобы это не было опасно, смешно полагать, что тут хоть что-то было безопасным, но ему он сегодня не понадобиться. Покаяние требует полного контакта, даже если это последний контакт.

Он не понимал, как это началось, он не знал откуда было безумие в его крови, откуда пришел импульс, мысль, что надо бежать, двигаться, вырываться. Он не знал, что случилось в городке, в котором он остановился. Там ведь не было Пугала, там не было Джокера, там не было Бэтмена, так что там случилось? Почему он рванулся как бешеный зверь? Почему он рванулся вперед, туда где его не ждали, где его не должно было быть? Где он не должен был появляться никогда?

Он искал Роя, в его старой квартире и не найдя обрушился по новому адресу. Джейсон усмехнулся, немного горько, немного грубо, трескаясь по краям. Он усмехнулся, потому что он даже не должен был знать про новый адрес, кто ему подсказал? Тимми? Дик? Он не должен был их искать, не с тех пор как они разошлись, не с тех пор как они послали друг друга нахрен и Рой строил собственную жизнь без него.

Джейс он знает, что после него в квартире погром и кровь, слишком много крови и ни капли его собственной. Можно ли жить с чувством вины, похожим на бесконечность? Можно ли продолжать жить, когда маленькой девочки больше нет?

Он сглатывает густую и вязкую слюну, она больше не горчит. На самом деле ничего больше не горчит, он чувствует себя пустым, выпотрошенным, выброшенным в ночь. Это не одиночество и не боль от разочарования своими детскими героями, это не то, с чем он может справится самостоятельно, а помощи ему искать не у кого. Джейсон слишком давно мертв, чтобы в его жизни были какие-то постоянные связи и сколько бы он не пытался делать вид, что он спасает мир, что он снова и снова тут на своем месте, он все еще мертв.

И сегодня ему кажется пора признать, что ему стоило бы оставаться мертвым. Стоило, несмотря ни на что.

Он все еще отправляется к Рою, пусть это будет последнее что он может сделать. Он вооружен, просто потому что он уже забыл что такое ходить без пистолетов. Он обозлен на самого себя и новое убежище Харпера слишком сильно напоминает в чем-то пещеру Бэтмена. В этом есть своя ирония, которую он пока не может высказать.

Но ему не страшно. Ему больше не страшно и если чертовы стрелы будут последним, что он увидит - это даже хорошо. Очень хорошо, потому что искупление должно быть полным и более совершенным. Потому что он все равно видит во сне глаза девочки, глаза Роя на ее лице и снова и снова стреляет в нее. Независимо от того, сколько раз он переиграет эти события, сколько раз он сможет остановить себя в своей голове, в реальности он психопат-убийца, который уже это сделал и никакое будущее не имеет смысла дальше.

- Привет, Рой. – Он расправляет плечи и идет дальше, идет к месту, где как он знает, должен быть рыжий лучник, некогда оравший на него и пытавшийся подружиться. Жаль, что все пошло к черту, но это ведь Джейсон не так ли?

И он находит его, находит рыжую макушку в желтом свете, больше похожую на яркую морковку. Находит больные уставшие глаза, которые подсказывают ему, что Рой не спал, не жил в последнее время. Он находит все, кроме слов, чтобы сказать как ему жаль.

Он не знает как рассказать о том, что он выпотрошен и слишком устал жить с этим всем дерьмом внутри, он не должен жить. Просто не должен.
[NIC]Jason Todd[/NIC][STA](не)герой[/STA][AVA]http://i.yapx.ru/GDrQF.png[/AVA][SGN]сошел вниз до самого-самого дна, чтобы объять безумие мертвыми руками[/SGN]

+1

3

There's something in the shadows in the corner of your room.
A dark heart is beating and waiting for you.

Рой не чувствует ничего, кроме поглощающей его изнутри пустоты - он выгорел изнутри, сам сложил свои погребальные костры и поджог их, пытаясь справиться с затопившими его сознание сожалениями. На его губах привкус гари. Он механически делает вдох, следом за ним выдох, и только поэтому ещё жив, смотрит в одну точку и не может ровным счётом ничего. Ему плохо, лучник даже не помнит, было ему хоть раз так дико, так страшно оставаться живым. И тошно от собственной беспомощности. Ему всегда казалось, что он пережил слишком многое, чтобы не справиться хоть с чем-то, что приготовил для него мир, который никогда не был к нему особенно добр. Он ошибался.

Поэтому он здесь. В месте, где нет ничего и оглушающая пустота. Сидит за столом, на который выложил лук, стрелы и пистолет, сам не зная зачем, просто это показалось ему правильным, хотя в этом мире навряд ли осталось хоть что-то, что в самом деле стоило его усилий. За столом, на котором стоит бутылка, кажется, с джином, на которой он с трудом то и дело фокусирует взгляд - она закрыта. У Роя не поднялась рука открыть её и забыться - это было бы слишком просто, это было слишком заманчиво, поэтому он не позволил себе так просто избавиться от неподъёмного груза на его плечах. Он беспомощен, разбит, уничтожен, сломлен. Ему хочется выть и раскачиваться из стороны в сторону, держась руками за собственную голову, выть на одной ноте, пока не осипнет голос. Но он молчит, не позволяя облегчить себе собственную боль, не позволяя себе ничего кроме как продолжать существовать без смысла и особого желания.
Воспоминания слишком яркие, слишком болезненные.

В них его маленькая принцесса смеётся. Плачет, расстроившись из-за упавшего мороженого и ищет в собственном отце спасение от своих невзгод. Зовёт его своим мелодичным голосом, смотря ему в самую душу зелёными, как и его, глазами. Поёт свои странные песни, слова которых он не запомнил, только мотив. Она живая, тёплая и льнёт к его рукам, забирая у него всю боль и страхи. В них его маленькая принцесса похожа на сломанную куклу с зияющей дырой во лбу, утопающая в красном. Красный. Слишком много красного в жизни Харпера. Его руки в крови обнимают тщетно, он сам рыдает, умоляет, причитает. Раскачивается, воет. Его девочка не должна была умирать. Его девочка должна была жить. Не так как он, выживая, а по-настоящему. Жить полноценно, быть счастлива. У неё было великое будущее, в котором не должно было быть падений сродни гибели, её жизнь не должен был перечеркнуть выстрел профессионального убийцы. Но она мертва. Мертва, потому что её отец не смог её защитить от собственного прошлого, не уберёг, не спас.
Не смог отомстить, даже зная имя убийцы. Бесполезный. Слабый. Ничтожество.

Рой не спит уже второй или третий день - здесь нет окон и его внутренний таймер сбоит, то срываясь на бег, то замедляясь, не пытался даже, смотрел только воспалёнными глазами на жидкость, в которой раньше искал спасение и продолжал зачем-то дышать. Короткий вдох - рваный выдох. И так по кругу. Он всё думал, что должен был быть там, не имел права оставлять её одну. Думал, что смог бы защитить, закрыв её собственной спиной, позволив сделать дыру в себе - ведь какая разница, что было бы с ним. Думал, что он должен был быть там, чтобы... Чтобы что? Он бы выстрелил? Он бы смог?
Рой не знает, ничего не знает на самом-то деле. В его голове одни сплошные "если бы", неспособные вернуть к жизни его ребёнка. В его голове слишком много красного.
В его теле слишком много жизни. По-прежнему перекатываются мыщцы под кожей, по-прежнему бьётся сердце, гоня кровь по сосудам. По-прежнему сокращаются лёгкие, не позволяя ему задохнуться собственным горем, погрести себя под надгробной плитой сожалений.

В его голове слишком много "если бы", не способных ничего изменить, растравляющие зияющие раны по всему телу, видные только ему, расширяющие дыру в груди с хладнокровием патологоанатома, ищущего причину преждевременной смерти. Если бы он не решил, что имеет права на счастье, Лиан была бы жива. Если бы он не вздумал пытаться играть в семью, неумело перечёркивая всё, что было до, она была бы жива. Если бы он не продолжал свою деятельность, оставляя свою малышку одну регулярно на несколько часов в их маленькой квартире, полной чуждого для него чувства лживой безопасности, то не кидать бы ему горсть земли на маленький деревянный гроб. Если бы он не был собой, то всё бы сложилось иначе. Если бы в его жизни не было Джейсона Тодда, то их общий с Лиан дом не перекрасился бы в красный.
Если бы он не был Роем Харпером, проклятым не единожды Арсеналом, отбросом, наёмником, собой, то Лиан была бы жива.

От чужого приветствия Харпер вздрагивает, безошибочно определяя, кто к нему пришёл. Разнообразия ради даже не пытается улыбаться и не поднимает взгляд тут же, чтобы посмотреть в чужие глаза и увидеть в них знакомую бездну. Остаётся сидеть, сцепив руки, лежащие на столе в сложную фигуру и моргая обессиленно. Он вправе стрелять без предупреждения. Он вправе ненавидеть, избивать до полусмерти или во все до смертельного исхода, пытаясь превратить чужое лицо в кровавое месиво. Он вправе желать смерти, забыть всё, что было до, пренебречь всем, что было между ними.

И он ненавидит. Себя, его, их. Ненавидит за их слабости, за их безумие, за их общее дело. Ненавидит слишком сильно, чтобы надеяться, что один единственный выстрел поможет переступить через разбившую его о камни реальности трагедию. Ему уже ничего не поможет. Чтобы он ни сделал, чтобы ни сказал - ничто не вернёт ему Лиан, не отмотает время назад. Земля в свежезарытой могиле не соберётся обратно в кучу, гроб не откроется по мановению волшебной палочки и его принцесса, которая должна была жить, не выйдет из него, спрашивая у него, почему он так расстроен. Ничего не будет как прежде. Ему уже навряд ли удастся собрать из осколков, на которые развалился, зайдя в собственную квартиру, слово "вечность".
Ни на что не годен. Не переживёт и не доживёт. И чужое покаяние не облегчит его существование. И даже знание, что они всегда были обречёнными.
Всё это зря. Всё это ни к чему.

- Зачем? - голос звучит непривычно хрипло, губы с трудом складываются так, чтобы слова прозвучали, в горле першит. В фильмах люди рыдают, потеряв тех, кто дорог - Рой не может. Не может себе позволить сделать свою жизнь проще, показать миру, как ему больно. Ему ни к чему дополнительные спецэффекты, ведь внутри всё выжжено огнём сожаления и собственной вины перед ребёнком, которого должен был защищать. Перед ним лежит оружие, вскинуть которое он мог бы за какие-то доли секунд и закончить всё. Один выстрел убийце. Второй выстрел тому, кто этого убийцу слишком любил, чтобы бояться его. Но разве это что-то изменит? Разве это будет искуплением? Разве они заслужили? - Зачем ты пришёл, Джейсон?

Рой поднимает взгляд от стола, чтобы увидеть старого доброго друга. Рой смотрит глазами, покрасневшими от усталости, взглядом, полной чистой, ничем не разбавленной боли. И видит убийцу. Моргает и снова видит старого доброго друга. Контраст отрезвляет, возвращая из небытия в реальность, в которой не осталось света. Мир не рушится на части от того, что они оказались в одном помещении, миру вообще плевать на то, что происходит с худшими из его сыновей. Ему всегда было плевать, поэтому они и держались вместе. Харпер не улыбается, не болтает глупости. Смотрит только и ждёт ответа, растворяясь в тихом эхе, едва уловимом в этом помещении.
Зачем они здесь? Чтобы что? Закончить всё это? Понять друг друга?

Рой не хочет понимать. Не хочет прощать. Боится заканчивать. Не хочет отряхиваться от оцепенения, так ловко и привычно сковавшего его. Рой ничего не хочет, но задал вопрос и смотрел в бездну в чужих глазах, здороваясь с ней за руку. Привычная. До боли знакомая. И такая страшная.
Общая.

[NIC]Roy Harper[/NIC]
[STA]ниже падать некуда[/STA]
[AVA]http://i.yapx.ru/GDrZS.png[/AVA]
[SGN] [/SGN]

Отредактировано James Rogers (2020-01-01 16:55:05)

+1

4

Сколько бы не прошло времени, сколько бы не было пройдено дорог, внутри все еще слишком хрустально-больно, слишком много осколков разбито, рассыпано и впивается то в одно место в груди, то в другое. У него слишком много воспоминаний для одного человека, у него слишком большая жизнь из кирпичиков ада, чтобы ее можно было бы жить дальше.
Джейсон сдается, он сдается на входе. Плевать как сложится и что сложится дальше, у человека должен быть предел.

И как он ненавидел собственные способности к выживанию именно сейчас. Как он ненавидел сам факт того, что он мог бы это пережить… Он мог бы! Джейсон знает как, знает когда, знает зачем, он знает слишком многое, он предпочитает забывать сейчас! У Роя была дочь, милая, счастливая, слишком нездешняя, чтобы ее можно было принять за обычного человека, слишком ангелоподобная, слишком живая… просто слишком. И у дочери, точнее у Роя были хреновые знакомые, у Роя был Джейсон, у Роя был Джейсон и он не справился, он не смог остановится, он не смог не сломаться.

И он переживет. Это самое страшное в нем, он может это пережить, он может справится с болью, с бессилием, отчаянием. Он может! Он знает, что он может. Но он не хочет. Впервые в жизни ему не хочется просыпаться на следующее утро, вставать и делать рутинную зарядку, проверять свои нычки, проверять оружие, выходить в патруль. Впервые в жизни ему не хочется ничего из того, что составляет его жизнь.

Он видит на своих руках кровь, которой там давно уже нет. Он видит ее, потому что она внутри, она впиталась в него, он из нее состоит и от одной мысли об этом его тошнит, ему больно и плохо от того, что вокруг происходит, ему больно и плохо от самого себя.

Это не покаяние, нет, он здесь чтобы Рой убил его.
Это вечная агония.
И Джейсон слишком слаб, чтобы ее перенести в одиночестве.

Зачем он пришел? Зачем он здесь? Чего ищет? Чего ждет?
О, он знает ответы на эти вопросы, но если он скажет честно, если он скажет как оно есть на самом деле, если он будет говорить то, что сидит внутри него – Рой не убьет его. Не освободит, не станет стрелять, не станет жить без него. Нет-нет, ответ на этот вопрос не может быть прямым, не должен быть прямым, не…

Джейсон задыхается, на один краткий миг он теряет реальность под ногами и зажмуривает глаза. Сколько бы лет не прошло, клоунская улыбка все еще где-то у него в голове. Сколько бы лет не прошло, он все еще старательно отгоняет от себя безумие, он все еще слишком близок к Яме, несмотря на то что ее зелень больше не отражается не периферии зрения. Он теряет концентрацию, теряет слова и просто смотрит на Роя.

Тот разбит и потерян и Джей тот, кто сделал это с ним. Джей тот, кто не дал Рою жить тихо и спокойно, кто пришел в его дом и принес собственную войну и собственный ад. Он принес ему боль и смерть, больше у него ничего не было.

Жаль, что он выжил.

- Пришел узнать, как ты справляешься, не нужно ли откачивать тебя от алкогольной комы или чего похуже. Заглянул на огонек к старому другу. – Он усмехается, сглатывая вязкую и горькую слюну и переминаясь с ноги на ногу.

Он все еще наглый ублюдок, в котором слишком много стекол, чтобы он мог не колоться о них. Он все еще та тварь, которая читает людей, которая вытаскивает их кошмары на свет, которая говорит вслух то, что они не хотят слышать. Он все еще тот человек, который носит ад вокруг себя и кутается в него вместо куртки.

Он молчит всего пару секунд прежде, чем продолжить тему, которую никто из них не озвучил. Он молчит, потому что у Роя такие зеленые-зеленые глаза, как Ямы Лазаря, такие же яркие, кислотные и больные. Он молчит, потому что даже веснушки на этом, знакомом до дрожи в руках, лице поблекли.

- Нам нужно закончить это все. – Он машет рукой между ними, все еще безоружный, все еще готовый нанести удар.
[NIC]Jason Todd[/NIC][STA](не)герой[/STA][AVA]http://i.yapx.ru/GDrQF.png[/AVA][SGN]сошел вниз до самого-самого дна, чтобы объять безумие мертвыми руками[/SGN]

+1

5

Рой умел смотреть так, чтобы видеть больше, чем ему показывали. Рой вообще любил находить в мразях и мудаках что-то светлое, что-то что нуждалось в заботе, поливе и солнечном свете. Он был чертовски талантлив в излечении других, он был гениальным садоводом, взращивающим в других уверенность если не в них, то в том, что он никуда не денется и примет их любыми, ему всегда казалось, что в помощи другому нет ничего постыдного, что так в самом деле правильно. Рой тот ещё извращенец, если подумать. Но и от собственного никем не утвержденного кодекса Робина Гуда, как оказалось, можно было устать. Вот Харпер и устал. Смотрел сейчас на Джейсона и всё не мог разглядеть в его лице то, что столько времени защищал с рвением, достойным то ли похвалы то ли прямого билета в психушку. Вот только беда в том, что он знал Тодда. Или думал, что знает. И только поэтому по-прежнему не вскинул пистолет, не попытался подорвать, разнести в клочья, сломать, вырвать голыми руками сердце (или убедиться, что его там нет).

Когда-то давно, как будто в прошлой жизни, Джейсон ушёл из его жизни, затворив за собой дверь с апломбом и грохотом, руша всё, что Рой так долго строил, с каким-то странным выражением лица растаптывая всё то важное, что между ними было, проводя между ними черту. И Харпер ему не то чтобы поверил, просто решил дать время, а потом увлёкся совсем другой игрой, получил в собственные руки ребёнка, который в самом деле в нём нуждался и неуверенно перечеркнул имя Джейсона в несуществующем семейном гобелене, не находя в себе желания выжечь его лицо и имя, отречься навсегда. Это не так-то просто отречься от кого-то, с кем сам себя сшил белыми нитками и всеми силами пытался проникнуть вглубь, расковыривая неровные шрамы, вскрывая грудную клетку, без неуместного страха заглядывая в чужую бездну, призванную уберечь от разложения и скоропостижной смерти сразу после возрождения.
Он ведь всегда знал, что Джейсон - человек, который сможет пережить всё, что угодно. Это его удача и проклятье. Он пережил предательства своего названого отца. Он пережил самого себя. Он переживёт их всех. Он в самом деле мог бы прожевать всё, что угодно, и, вероятно, даже не подавиться. Любое зло, что совершит. Любую боль, которую ему причинят.

Рой всегда это знал.
Только не хотел, чтобы его друг, брат, был вынужден выживать. Помочь пытался. Бился впустую зачастую за каждый грамм его умирающей души, упрямо повторяя, что Джейсон не монстр. Не убийца. Он просто отброс, такой же как Рой. Худший из людей, но всё ещё по-своему прекрасный.
И где они теперь? Оно того стоило?

- Как много желчи. Прости, что разочаровал. Вот он я, твой старый добрый,- Рой не удерживается от ухмылки и тихого то ли смешка, больше похожего на звук сломанной кости. Добрый. Кто из них вообще мог претендовать на подобную характеристику? Добрые люди не убивают других людей. Добрые люди не ломают друг другу жизни. Добрые люди не уживаются по соседству с безумцами. И сами навряд ли похожи на безумцев. - друг, трезв и в своём уме. А ожидалось что-то другое, верно?

Рою за свою слабость давно не стыдно. Да, он бывал слаб. Да, он не умел выживать во чтобы то ни стало. И всё же слышать что-то подобное от человека, в которого верил свято, когда другие даже не смотрели в его сторону - больно. А с другой стороны, что он от него ожидал? В конце концов именно Джейсон причинил ему больше боли, чем целый мир. Он был слишком близко, чтобы не знать, куда бить. Он был слишком дорог ему, чтобы его слова и действия не отзывались в самом Харпере острой болью, разрывающей изнутри. Он ведь просто человек, не супергерой какой-то. Он обычный, этот самый Рой. Просто человек, которому по жизни не везло. Человек, чьи руки в крови и отмыть их уже даже не пытается - в этом нет никакого смысла. И Рой бы, наверное, мог удовлетворить чужие ожидания. Мог бы напиться, мог бы убежать от своей боли, вогнав в собственную вену иглу с каким-нибудь плохо проверенным наркотиком. Но его даже от мысли о подобном тошнит, не фигурально, а в самом деле, сводя с ума осточертевшим привкусом желчи во рту. Достаточно с него беготни, достаточно попыток сбежать от всего того, что его ломает. Бежать уже некуда. Не к кому.
Поэтому он сидит здесь. Трезвый. С больным взглядом. Отвратительно  живой. Пусть и разрушенный изнутри.

- Заканчивай.

Рой безразлично дёргает плечом, чувствуя как мыщцы приходят в движение, оживая. Смотрит прямо, не пытаясь прятать глаза, смотрит внимательно и всё что-то ищет, никак не может перестать. Он смотрит на своего друга. Он смотрит на убийцу. Картинка плывет, подменяя мелкие важные детали. Вот он видит Джейсона, за которого готов был умирать. Вот он видит больного ублюдка, который вскинул пистолет и выстрелил в лоб беззащитному ребёнку. Дёргается нервно, трёт глаза тыльной стороной руки, прогоняя непрошенные галлюцинации, создаваемые воспалённым долгим бодрствованием мозгом, выдыхает шумно и встаёт из-за стола, с шумом отодвинув стул, к которому как будто прирос. Он не боится Джейсона.
Он всё ещё его не боится.
И никогда, наверное, не научится.
А стоило бы.

- У тебя ведь хорошо получается, лучше чем у меня. Перечёркивать и вычёркивать. Убивать, уничтожать, ломать. Давай! Хуже уже не будет, верно?

Он говорит слишком спокойно для самого себя и в тоже время чувствует, как рушится ниже и ниже, впадая в безмолвную, незаметную не знающему его человеку истерику, не в силах справится с тем, что внутри всё это время гнило, нарывало, подтачивало его изнутри. Рой никогда не жаловался на отсутствие эмоций. Он всегда был живым, всегда был ярким. А сейчас угас, скукожился, перестал быть похож на себя. Призрак Роя Харпера - вот кто он. И глаза не блестят лихорадочно, и руки не совершают десять пасов к ряду за каких-то жалких пару минут. Он монументальный памятник самому себе. Всё такой же никчёмный и бессильный.

- Что ты ждёшь от меня, Джей? Мести? Жаждешь избавиться от мук совести моими руками? Пришёл сюда в надежде стать жертвой моего гнева и боли? Ты ничего из этого здесь не найдёшь.

Рой всё ещё возмутительно честный. Слишком искренний, слишком открытый для этого поганого мира, который то и дело норовил его раздавить. В день похорон Лиан он думал, что найдёт Джейсона и убьёт его. Сам. Собственноручно. А потом сдулся, поник и зациклился на том, что всё, что у него осталось в это сранном мире - Джейсон Тодд. Зациклился, постоянно спотыкаясь о мысль, что человек, который всё у него отобрал носит тоже имя.

- Пошёл ты нахрен, Джейсон,- а это выплюнуть оказалось возмутительно просто, а ведь когда-то это казалось таким неправильным. Но не сейчас. И от этой мысли тоже больно. Есть ли вообще предел у боли? - Ты разрушил всё, что я так долго строил. Ты уничтожил меня. Ты убил ребёнка, но эта пуля была моя. Она должна была убить меня!

И убила.
Рой Харпер мёртв. Рой Харпер похоронен в той же самой могиле, что и его дочь.
И он в самом деле не понимает, что от него хочет Джейсон Тодд, которому он отдал слишком много, чтобы отречься. Чтобы отказаться. Чтобы проклясть или убить.
Даже ненавидя, даже зная, что он убийца, он не может вычеркнуть, перечеркнуть, смириться.

[NIC]Roy Harper[/NIC]
[STA]ниже падать некуда[/STA]
[AVA]http://i.yapx.ru/GDrZS.png[/AVA]
[SGN] [/SGN]

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Альтернатива » i got you buddy


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC