ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Альтернатива » Остров сломанных игрушек


Остров сломанных игрушек

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

[epi]Дом презрения любви
Артур и Гвиневера
https://i.pinimg.com/564x/f9/71/1b/f9711bb2e64ff913afa6f3c8baaf82c7.jpg
Сотни лет по отдельности, которые они жили сами по себе, чтобы встретиться в момент, когда корона Гвен померкла, а ее добродетель опала трухой. Разочарует ли это короля былого и грядущего?
NB! громкий шорох стекла[/epi]
[NIC]Guinevere[/NIC][STA]золото волос[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/s34Pq.png[/AVA]

+1

2

[nic]Artur Pendgragon[/nic]
Король всего былого и грядущего. Величественное название, несущее в себе ещё больший сокрытый смысл. Это была не просто коронация, это была приписка к пожизненному служению всей Британии. Даже после своей собственной смерти, когда свет в глазах тлеет как свечи, покой не будет вечен: на его место прийдет своеобразный таймер в облике песочных часов. И, когда настанет нужный момент, рыцарь поднимется со своего места во имя всего живого, что обитает на святой земле. И потому по силе волшебных слов, что несло в себе это наречение.

Авалон пал, а с ним пал и сказочный мир. В такие моменты многие могут переступить через самих себя и совершить такие поступки, о которых никто не ожидал. К их числу выходит как раз спасение Морганой своего двоюродного брата, что находился в самом эпицентре событий. А дальше он помнил все как в тумане. Когда британец очнулся, то оказался в каком-то доме, окружённый незнакомыми ему людьми. Те всячески пытались помочь, но вот только безуспешно. Артур должен был сам разобраться во всем происходящем, понять и принять достойно своё поражение.

Годы шли. Рыцарь Камелота прошёл многое. Словами не передать, сколько им было пережито, сколько выждать. Каждый прожитый им год словно отнимал кусочек настоящего Пендрагона, оставляя после себя лишь какую-то выжженную дыру. Не зря говорят, что время меняет людей. Оно из калечит, делает черствее, бездушнее. Оно отрывает последнее, что напоминает человека, отдавая в замен холодную пустоту. И вот  так, по частям распыляясь и ударяясь об мраморную пустоту беспородности Король шёл своей дорогой, выжидая хоть чего-то, что может поменять весь исход событий.

Вот только ничего не хотело меняться по отношению к путнику. Все словно обходило его стороной, эгоистично фыркая ему в спину и без особо интереса в его сторону проплывая мимо. Словно камень, что мешает бурному течению поддерживать ровным поток. Вот только гранит со временем исчезает, обтёсанный водой. Артур же сдаваться не собирался. Рано или поздно к нему должен был явиться его верный друг и соратник - Мерлин. Показать путь, рассказать зачем он тут. Но сколько бы король не кричал, сколько бы не истязал себя в попытках связаться - все бесполезно. И потому он, словно заблудшая душа, в вечном поиске правды.

В тот вечер он зашёл в бар. Бар был особенный, с наклоном в стриппластику и прочие увлечения для тех, кто пришёл сюда повидаться со всеми прелестями грехов. Падшие, они устроились на сидениях, с жадностью в глазах рассматривая каждую мимо проходящую девушку. На их лицах виднелась животная похоть, а изо рта чуть ли не текла слюна. Жалкое зрелище, но именно сюда Артур пришёл, дабы склониться над стаканом, губя себя в угаре пьяном.

Когда вышли танцовщицы, заиграла тяжелая, но в тот же момент мелодичная музыка. Блондин не хотел долгое время поворачиваться в сторону источника греха. Прошлое воспитание, какие-то моральные устои все ещё сидели в голове у человека, что родился в другом столетии. Но возгласы о том, как неподражаема новая стриптизерша все же взыграли вверх. Развернувшись на своём собственном стуле, он устремил взор на ту самую, о которой так громко переговаривались незнакомые ему люди. И кажется, все вокруг замерло.

- Гвинвера? - хмуро спрашивает он у себя, проводя ладонью по отросшей, но аккуратно подстриженной бороде. Нет, это не может быть правдой. Не может. И мужчина аж подскочил со своего места от странной химии, что смешалась внутри него с алкоголем.

Но как же она была похожа на женщину, что когда-то он полюбил, а после принял с изменой. Та, из-за которой полетели головы, полетел весь мир в целом. Гвиневера или очень похожа на неё девушка вышла на танцпол и сейчас выжидала своего момента для танца.

Но все же, ловясь на собственное разыгравшееся воображение, король ступает вперёд, желая подойди к самой сцене, но при этом оставаясь незамеченным благодаря украшениям и перегородкам в самом зале данного заведения. И пусть Боги его услышат, и пусть снизойдут они провидением, если перед ним действительно стоит его королева.

Отредактировано Brian Braddock (2019-11-17 21:06:33)

+1

3

[indent] Королева Камелота. Как красиво звучал титул в прошлом, но сейчас от него ничего не осталось. Лишь дым и кривые зеркала, искажавшие воспоминания, ломавшие Гивневеру. Теперь её все чаще звали Гвен. Три раза в неделю сорвали купюры за трусики, эти ночи часто заканчивались быстрым перепихом в переулке за стрипбаром, ни имён, ни лиц, лишь тела и жадная попытка забыться в чужих руках, не вспоминать о тех, кого она любила, кого потеряла. Она потеряла Артура, она потеряла Ланселота, она потеряла детей от Мордреда, а затем потеряла и себя. Авалона больше не было, а жить в этом чужом мире было не просто. Гвен хватило ненадолго рядом с Мордредом, но она ушла, проживає год за годом, десятилетия за десятилетием, очутившись в настоящем, в котором танцевала стриптиз между сменами в больнице, часто ночными сменами, когда её пациентами были наркоманы и не самые лучшие социальные слои населения. Её это устраивало, она, то ли пыталась искупить свои ошибки, то ли считала, что большего не достойна.
[indent] Её объявили, и Гвен колеблется, но ставит ногу на подиум, направляясь к пилону. Лёгкое струящееся платье, которое легко снять одним движением, но когда начинается танец, оно все ещё на ней. Она танцует не для жадных мужских глаз, она закрывает глаза, когда двигается в такт музыке, тягучей и томной. Пусть смотрят на королеву, предавшую любовь лучшего мужчины. Она любила Артура. Он был божественно красив, мужественен, он был тем, кем юная невеста восхищалась, о ком мечтала. Но что-то пошло не так. Любовь не угасла, но король был королем, он должен был править, а Гвиневера должна была подарить ему наследника. Но она не смогла. Оказалась пустой, бесплодной. И все последующие годы видела гаснущую надежду в глазах Артура. Не мудрено, что когда Ланселот положил к её ногам свою любовь, королева не устояла. Искала у него забвения в собственной несостоятельности. А потом оказалось, что Мордреду она может родить детей. Тому, кто стал причиной смерти Артура, смерти того, кого она так любила.
[indent] Музыка меняет ритм. Гвен тянется к застежке платья, то струящейся волной падает к её ногам. Она переступает через него, заскакивая на пилон, выгибается, переворчиваясь вниз головой. На ней ещё осталось, что снимать, и спустя несколько минут движения, Гвен спускается с пилона, снова насыщая свои действия некоторой вульгарностью, которую так любят, так ждут от танцовщицы. И замирает.
[indent] Сердце пропускает удар. На миг Гвен глохнет. Она не слышит музыки, окриков, ничего не слышит, кроме биения своего сердца.
[indent] Артур. Это не могло быть. Но было. Гвен никогда не забывала черт лица, она помнила его голос, помнила его прикосновения, его поцелуи, то, как он брал её руки и склонял перед ней голову, прижимаясь к ним губами. Она была единственной, перед кем король Артур преклонял колени. Перед ней, своей королевой. Но её образ давно померк, а сейчас вообще был покрыт пятнами. Она столько лет думала, что Артур мёртв. Как он выжил? Хотя это глупый вопрос. Или Мерлин, или Моргана, кто-то из них спас своего короля, не сказав об этом Гвен. Она не заслужила этого знания, Мерлин не любил золотоволосую королеву за боль, причиненную Артуру, а Моргана была той, кто лишил её возможности стать матерью детей своего первого мужа. Об этом Гвен узнала годы спустя.
[indent] Реальность бьёт по нервам резким шумом. Музыка успевает закончиться, все взгляды направлены на стриптизершу, забывшую свою роль. А она пятится от взгляда Артура, желая скрыться, едва не падает со сцены, но все же остаётся на ногах. Уже внизу её хватает за запястье крепкой хваткой один из клиентов:
[indent] - Детка, ты куда? Ты ещё не закончила, раздевайся!
[NIC]Guinevere[/NIC][STA]Queen of disaster[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/s34Pq.png[/AVA]

+1

4

Он прятался за каким-то столбом, не в силах двинуться со своего места. Его взгляд не сводясь ни на что следил лишь за танцовщицей. Ему было все равно на то, как красиво развивалось ее платье, как торжественно ликовали присутствующие в этом зале голодные лица. Все мысли были направленны лишь на до боли знакомое лицо. Эти губы, что осыпал он поцелуями, эти глаза, в которых готов был потонуть и бросить весь чертов Камелот.  Не могло быть такого же человека, кто мог вызвать столь странные бурлящие чувства внутри грудной клетки. И кажется, что еще немного, и стакан в его руке разобьется на сотки осколков — так сильно пальцы сжимали тонкое стекло от переизбытка эмоций. Некоторые из них выливались через край, заставляя мужчину даже начинать задыхаться.  Ведь только она могла сотворить с ним такое, даже не используя магии. Любовь ставит на колени целые королевства, она заставила преклонить колено даже Артура.

И на месту удивления пришла злость. Ярость, что спала в теле мужчины долгие столетия, наконец-то начала проявлять себя в должном свете. Сердце все еще ныло от того предательства, что причинила ему собственная королева. А он не был тем, кто так просто мог забыть ошибки близкого себе человека. Даже спустя столько лет на губах все еще теплился солоноватый вкус неудовольствия. Пендрагону невыносимо сильно хотелось поговорить с ней, спросить за что и удалось ли девушке получить ту нехватку любви, что он не смог дать Гвен. Но вместо этого кто-то окликает танцовщицу тянет на себя.

Хватило только одного только касания глаз, чтобы весь мир в одночасье растворился и превратился в одну лишь серую массу. Эта магия словно заставляла мужчину приблизиться ко сцене, коснуться до запретного. Но король вовремя приходит в себя, немного разочаровано отводя лицо в сторону. Большая часть этих эмоций была предназначена самому себе из-за собственного помешательства и слабости, а остаток он отдал Гвиневере — это место так хорошо ее олицетворяло.

Танцовщицу зовут. Хотят поставить на место бедную пташку, чтобы та продолжала веселить пришедших гостей. Зрелище отвращало от себя заложника временной петли, и потому бритт ставит стакан на то место, откуда его взял и спешит к выходу. Стены словно давили на него и потому так хотелось выйти на улицу, где холодный воздух унесет в небесный свод все ненужные мысли. Заберет первым потоком воздухе весь пар.

Монарх не хотел появляться в этом месте, где павшие находят друг друга. Но все равно появился. В то же время, но днями чуть позднее. Ему хотелось вновь убедить самого себя в правдивости увиденного. Вот только на этот раз он будет действовать совершенно по-другому. На его выдуманное имя был зарезервирован столик в VIP-зоне на, практически, всю ночь. Когда ты живешь слишком долго по сравнению с обычным человеком, то деньги уже не несут той ценности, как могли бы. Эти никчемные бумажки идут как расходный материал, как метод развлечения в час скуки.

— Благодарю, — обращается он к персоналу, который провожает своего гостя в нужную комнату. Артуру все вокруг было непростительно мерзко, что хотелось взвыть от такого собственного падения. Его взгляды были намного выше всего этого непотребства, — Через сколько будет выполнен мой заказ? — бросает рыцарь фразу через свое плечо, тем самым намекая о танце, что был заказан к его столику.

Ответ не был убедителен. "Недолго". Но что есть долго, когда в руках целая бесконечность. И муж опускается в кресла, пустым взглядом блуждая по напиткам, что были предложены ему на столе. Вина, дешевого сорта и что покрепче. Рука потянулась ко второму варианту, желая тем самым убить в себе всю панику.

[nic]Artur Pendgragon[/nic]

Отредактировано Brian Braddock (2019-11-23 23:46:13)

+1

5

[indent] Уйти не получается. Власть в этом месте не принадлежит Гвен, хотя она тут не пленница. Это её добровольное решение, уйдя домой, она всегда может не вернуться. Не видеть похотливых взглядов, не чувствовать чужих рук на себе. Это только её решение, возможно ей стоит принять новое. Гвен оглядывается - Артура нет. Словно призрак, он растворился в толпе. Может, это в самом деле был призрак? До боли знакомый, при виде которого становилось тяжело дышать, тот призрак, что способен воскресить мёртвое прошлое яркими картинами пустой любви, той, что не стала чем-то вечным, но о ней почему-то все ещё поют песни. Легенды врут, Гвен смеётся, чувствует боль, снова говорит про себя - легенды врут, а королева сердца короля Камелота всего лишь женщина, не сумевшая простить себе неспособности родить, а Артуру - его грешок с Морганой.
[indent] А Ланселот её любил, и так легко было забыться в его объятиях.
[indent] Гвен возвращается в стрип-бар через пару дней. У неё нет дежурства в больнице, а мысль, что ей показалось, окрепла в её сознании. Ей все ещё не нужны деньги, просто она снова и снова наказывает себя чужой похотью. Будто это искупит её грехи, подарит ей новую жизнь, но куда деть старую?
[indent] У Жанин дрожат руки, когда она суёт Гвен пачку банкнот под нос. Пять тысяч, купюрами по сто баксов, новенькие и хрустящие, будто только что из-под печатного пресса.
[indent] - Мы ведь договаривались, я не танцую приватные танцы.
[indent] Макияж ложится ровно, ярко накрашенные глаза, синие, как ясное небо в погожие дни над Камелотом. Остаётся последний штрих, нанести алую помаду на губы, вызывающую, кричащую.
[indent] - Получишь треть от суммы.
[indent] Какой идиот плати за приватный танец в затрапещном стрип-баре пять тысяч? Маньяк, фетишист, псих?
[indent] - Нет.
[indent] У Жанин отчаяние на лице, да и в голосе его полно, она пускает в ход последний аргумент, призванный убедить Гвен, ну что ей стоит станцевать, пусть и несколько танцев, пусть почти на всю ночь, если такая сумма денег попадёт к ней в руки?
[indent] - Половину заберёшь. Ты же врач, да? И любишь помогать неимущим. Не для себя возьми, так хотя бы для тех, кому купленные на эти деньги лекарства спасут жизнь.
[indent] Помада уже на губах. В синеве глаз какое-то пояснение. Гвен не долго думает в этот раз, кладёт тюбик на стол, всматриваеися в совершенное отражение не менее совершенного лица. Может, в этом есть смысл. Может, сегодня так будет лучше.
[indent] - Надеюсь он помнит, что я танцовщица, а не шлюха, - вздыхает Гвен, поднимаясь из-за косметического столика. Остаётся выбрать, в чем танцевать. Длинные ноги, обтянутые чулками, долой липучки, да здравствует пояс. Дорогое белье, на чем точно никогда никакой экономии, ради самой себя. Корсет да юбка, их так легко снимать, что лучше униформы не придумаешь.
[indent] Призраки всего лишь призраки. Но стоит переступить порог приватного кабинета, как становится ясно, что призраки всегда находят путь домой. Не нужно много времени, чтобы узнать Артура, чтобы понять, ничего ей тогда не показалось. Взгляд быстро скользит по королю, по мужу - имеет ли Гвен право его так называть? - изучает до боли знакомые черты.
[indent] - Ты?
[indent] Из плена оцепенения так сложно вырваться. Свобода остаётся недосягаемой. Гвен не уходит, но и навстречу не двигается, сердце колотится так, что набатом в висках отдаётся. Не та встреча, о которой мечтаешь ночами. Не тот мужчина, которого видишь во снах.
[indent] Вот только он был для неё когда-то первым во многих смыслах. И остался для неё тем, кем она его назвала. Мужем. Хотя все это покрылось илистыми слоями обид.
[NIC]Guinevere[/NIC][STA]Queen of disaster[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/s34Pq.png[/AVA]

+1

6

[nic]Artur Pendgragon[/nic]
Эта паника была основана не понятно на чем. Не было страха, не было и волнения. Была пустота как в голове, так и внутри самого тела. Бритт чувствовал себя пустышкой, кукольным человеком, на которого нацепили эти дорогие тряпки и заставили участвовать в постановке от плохого начала. Это волнение возникало от неизвестности: непонятна была ему своя собственная реакция, стоит ему взглянуть на часть своего прошлого, которая давно зарыта в руинах памяти и камней. Разделит ли девушка с ним ту же гамму эмоций, что сейчас пинают в бока тело, которое можно принять да пустую болванку? Кто знает. И тяжелая жидкость попадает вовнутрь, приветливым теплом разбегаясь сражу по всему телу. Это был вкус жизни, энергии, чего-то высшего и непостижимого сразу. Возвышенное. Но все упало, сбежало, стоило только ей появиться в ложе.

- Я, - сразу отвечает монарх, проведя кончиком указательного пальца по края своего стакана. На его пальцах виднелось кольцо с родовым гербом, что сохранилось с тех времён. Три короны украшали перстен из настоящего золота, который было так трудно отыскать. Пришлось практически облазить землю, чтобы найти хоть какую-то память о себе тогдашнем. И сейчас  это лишь воспоминание об ошибках и глупой заносчивости, которая в нынешнем веке кажутся столь смехотворные. Те года можно спокойно назвать выплеском юношеского максимализма, но такие фразы не принадлежат к той эпохе, - Зритель. И жду выполнение своего заказа.

Его слова режут, словно выплёвываются под ноги как в какого-то слугу. Да, Артур заплатил достаточно, чтобы его бывшая жена не смогла воспротивиться и покинуть данные покои. Конечно, он долго думал о том, как именно себя прокляла Гвен в этом богом забытом заведении: девушка с ног до головы погрязла в чужой похоти, тем самым скрывая свою настоящую. Пендрагон ещё не простил, хот и сам был виноватым. Виноватым он был и в совет неверном шагу, но только в его руке хранился один нож, когда в его спине торчали оба.

- Хочу увидеть танец, - как только он выдохнул, при этом с силой сжимая челюсть, Пендрагон продолжил свою речь. Он хотел дотошно рассказать обо всем, что желает знать, но при этом сделать все максимально тактично. Манеры - бич всех ненавидящих, - То, как ты танцуешь, завидя на себе взгляд полный похоти. Увидеть то, как ты двигаешься, когда в лицо суют толстую пачку денег.  Покажи мне это.

А в голове мысли кричат совершенно другое. Они молят остановиться, поговорить с той, кого глаза и сердце не видели практически всю жизнь. Король былого и грядущего мог извиниться, целовать руки той, что искала утешение в рядом стоящих. В их беде и беде Камелота был виноват только он сам, ослеплённый собственных страхом за трон и утопающий в крови детей. Нет теперь ему искупления за свои прегрешения, и никакая церковь не отмоет с ладоней грехов. Вот только вместо этого губы, словно какую-то мантру, произносят другое.

- Танцуй, - и фраза утопает в глубоком глотке спинного напитка, запах от которого обжигает ноздри.

Отредактировано Brian Braddock (2019-12-22 11:54:19)

+1

7

[indent] Когда-то Артур был справедливым и благосклонным правителем, яростным воином и любящим мужем. Он был многолик, но каждый его лик Гвен знала. Мужчина, который сидел перед ней, вольготно откинувшись на спину дивана, был чужим. Красивые руки и длинные пальцы с королевский перстнем, ничего не выражающий взгляд, безразличие и пустота. Мстил ей? Возможно. Было за что, хотя они оба были виноваты, и королеве было, что сказать своему королю. Но он хочет танца? Значит, получит. Он прав, он клиент, а клиент всегда прав. Кто такая Гвиневера? Всего лишь падшая королева, ночная танцовщица, которая может подарить исцеление, а может подарить и боль. Они чужие друг другу.
[indent] - Хорошо, - голос чуть дрожит, но это единственный признак волнения, - не забудь похотливый взгляд. Ты же хочешь, чтобы все было правильно.
[indent] Флешка занимает свое место в гнезде, из колонок льётся музыка, мягкая, обтекаемая, как и сама Гвен. Капли страсти сливаются с нотами, вспыхивают яркими всполохами и движениями танца. Закрыть бы глаза, но нет, она смотрит в такое родное, но чужое лицо. Скользит ладонями по ткани, которая прячет тело. Мелкие застежки корсеты, блестящие скрепки на юбке - последняя сползает к её ногам, открывая мужскому взгляду тонкое кружево чулок, пояс, на который оно щацеплено. Чёрный свет контрастирует с красными корсетом и трусиками. Она переступает юбку, делая шаг вперёд.
[indent] Плавные изгибы, мягкие движение, женщина перетекает из одного состояния в другое, ладони скользят по телу, будто ласкают себя. Один крючок расстегнут, но грудь все ещё в плену жёсткого корсета и узкой обводки кружев. Растрепанные светлые локоны, приоткрытые губы, кончик языка скользит по ним, будто намекая - похоть не только вокруг, она сама похоть.
[indent] Второй крючок ослабляет тиски, обнажая соблазнительную ложбинку, белизну кожи, обещая, что дальше будет только лучше. И лишь цепкий взгляд выдаёт, что сама Гвен никак не во власти собственного воображения, она внимательно следит за реакциями Артура. Почему-то так важно увидеть, что он её хочет, как хотят все, кто смотрит на её на танцы. Что тянется к своей ширинке, что в глазах читается вожделения, сродни тому, какое бывало в их жизни друг к другу.
[NIC]Guinevere[/NIC][STA]Queen of disaster[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/s34Pq.png[/AVA]

+1

8

Он смотрел на падшую королеву, а внутри все изжигала желочь. Она ядом проникала и расходилась по всему телу, заставляя нечто ужасное вылезать наружу. То была необузданная яркость в сторону тех, кто был до этого в истории танцовщицы. Ему хотелось узнать все то, что она делала с ними, все то, и чем думали другие посторонние люди, рассматривая эти идеальные формы. Нельзя было скрывать того, насколько она была неповторимой. Каждое ее движение, словно переливалось в другое. Каждое поворот граничил с чём-то безумным, вызывая в теле непристойный огонь. Но Артур подавлял все это, приглушая вспыхивающее пламя яростью. Только он должен был это видеть, только для него должны были танцевать.

Эгоист. До мозга костей проклятый монарх, в глазах которого годы не смогли показать себя с лучшей стороны. Он пережил слишком много, чтобы так просто сдаваться от обычного вульгарного шоу. Но от чего тогда так неприятно кряхтит в груди, отчего эта непонятная гамма ощущений душит его изнутри. Ревность? Быть может. Он мог просто принять тот факт, что до его собственности  могли касаться другие, но в тот же момент он не имел никакого права приписывать себе Ее - ту, что потерял долгие годы тому назад.

Взгляд его глаз гуляет по оголенным участкам тела, пожирая воспоминаниями о тех ночах, что проводили они в собственных палатах, что украшены были золотом и мехами. Никто не смел их тревожить целые сутки, стоило только правительств захотеть уделить время друг другу. Но это они потеряли, как и потеряли связь с сердцем друга.

- Ближе, - командует он, желая прикоснуться к танцовщице. Да, он мог это сделать. Как и пачка купюр, что зеленью заворожила хозяина, так и само заведения, что обязывало персонал терпеть подобное к себе обращение, - Я хочу чтобы ты показала  то, что обычно от тебя просят.

А губы чуть дрожат. Да, он как и все хотел заполучить заветный плод, что яростно манил этими изгибами, переливами света. Всему виной были непростительные животные инстинкты, но Пендрагон  не показывал это. Его взгляд был холоден, что способен заморозить непокорные воды. Но не в его силах было противостоять этому в тот момент, когда расстояние их сократилось до невыносимо близкого.  Настолько, что до обоняние доходил запах ее парфюма. Настолько, что кажется он слышал стук ее сердца, чувствовал бархат кожи на вкус. Во все  было виновато иллюзорное воображение, где он приписывал неописуемому различные цвета.

- Покажи мне то, что ты делаешь с другими, - и лев расправляет плечи, падая спиной на киданную спинку сидения. В его взгляде читался вызов своей падшей королеве, нагое тело которой прикрывал чертов корсет. Ох, как же сильно ему хотелось сорвать эту ненужную вещь с ее тела. Показать всю яркость, что кипела в его разорванной душе все эти годы. Как ему хотелось показать свою ненависть к ней, заставить ее умолять о прощении. И в тот же момент он сдерживал себя, вминая тело в пуфики сидения. Он пытался прыгнуть, но не дергался, желая чтобы вся инициатива шла только он неё. Он хотел ее так сильно, что не мог в это поверить. И только тяжкий выдох выдал его - все остальное оставалось все таким же безэмоциональным. Но кого мы обманываем: ещё секунда - и он сорвётся в плену у искушения. Похоть не только вокруг, Гвен - сама похоть.
[nic]Artur Pendgragon[/nic]

+1

9

[indent] Злость вспыхивает ярким пламенем внутри. Отдается в самых глубинах души. Злость на слова, на тон - за кого он ее принимает? Гвен отдавала свое тело, но лишь добровольно, не за плату, за плату можно только смотреть, но не трогать. Артур хотел того же, что получали другие, но другие не получали ничего, не считая любовников на одну ночь, без имен, лиц и чувств. Хочется швырнуть юбкой в Артура, крикнуть ему, что он не имеет права ее упрекать, пусть она сама считает, что заслужило то, что сейчас делала. Ее мог обвинять Ланселот, павший лик той, которой он восторгался, но не тот, кто сотни раз признавался в любви, а потом променял ее на черноокую сестру. Слушал ее. Доверял ей. Знал ли король, что именно она отобрала у его супруги возможность стать матерью ее детей? Гвен об этом узнала годы спустя, узнала от Мордреда, и снова почувствовала себя преданной. Она предала своего короля, но король ее не защитил для начала. Он отдавал себя войнам, приходил с них пропахшим кровью, и те несколько дней после - единственное, что доставалось Гвиневере. А дальше только одиночество, чувство собственной пустоты, пустого сосуда.
[indent] И сейчас он требовал от нее пошлости, обнаженного тела и раздвинутых ног, видимо. Тошнота подходит к горлу, голова идет кругом, но Гвен сглатывает все это. Этот бой она доведет до конца. Он получит то, чего не получают другие. Но Гвен ему об этом не скажет. Возможно, это то, что ему нужно. Возможно, это то, что нужно и ей.
[indent] Крючок, еще один, еще последний. Корсет окончательно сдается под напором движений Гвен, сначала стыдливо приоткрываясь, а потом окончательно падая к ногам женщины. Обнажает ее тело, упругую грудь, в полумраке она кажется совсем белой, с темными ореолами сосков, которые на самом деле темно-розовые, да и кожа не такая уж белая. Гвен мягко проводит по ней руками, чуть сжимая ее пальцами, ладони скользят по талии, обходят пояс, замирают у самого края трусиков. Трусики, пояс и чулки - все, что остается на королеве в этом танце. И только тогда она послушно на первый взгляд подходит к Артуре. Опирается правым коленом на диван у его левого бедра, затем уже левым коленом - у правого. И садится на его колени, оказываясь так близко к мужу - бывшему? - что чувствует запах его шампуня.
[indent] - Ты этого просил, мой король?
[indent] Гвен не сбивается с ритма. Она продолжает двигаться в такт ему, хотя уже не слышит ни музыки, ни звуков, ничего. Проводит ладонью по его рубашке, продолжает танцевать, так близко, совсем рядом. И склоняется к уху Артура, прижимаясь обнаженной грудью к нему, шепчет, обдавая его горячим дыханием:
[indent] - Можно смотреть, но не трогать. Это все, что получают мои клиенты.
[indent] Ее ладонь лежит на пряжке его ремня. Не спускается ниже. Лежит так непринужденно, будто она не думает ни о чем подобном. Но думает. Думает, что напряжение становится таким ощутимым, что это даже больно. Физически больно, дышать больно, почти до слез, почти до невозможности вдохнуть.
[NIC]Guinevere[/NIC][STA]Queen of disaster[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/s34Pq.png[/AVA]

+1

10

Она игралась с ним, а Он в свою очередь поддавался этому искушению. На губах плясала ухмылка, та самая, которой он одаривал девушку каждый раз, когда ей удавалось попасть в самое слабое место. Оба были на грани чего-то сумасшедшего, но продолжали изгаляться над друг другом. Эта была та самая пытка, о которой обычно не раскатывают в приличном обществе. И язык пробегается по сухим губам, пока сам взгляд блуждает по нагому телу. Там читается страсть, божественная красота утонченного тела. Там пляшет огонь, что отображает все то необузданное желание, от которого обычно вздрагивают по ночам. Как ему хотелось сорваться с цепи, опустить эти крепкие стены и пусть все камнем упадёт в низы живота. И голову обуздает животная природа.

Просил ли он этого? Да. Он хотел увидеть то, как низко пала его королева. Но чем больше раскрывается истина, тем желанен становится сам объект его внимания. Артур попадает в собственный капкан, не желая даже придумывать план для собственного спасения. На это время он отдаёт путы правления Гвен, боясь спугнуть ту неверным действием. Но все меняется.

Все меняется именно в тот момент, когда ему начинают указывать что делать, как делать и зачем. Что угодно, но именно это монарх терпеть не мог ни при каких условиях. Злоба, сила, ярость – он выплескивает все это одними руками, что впиякиваются пальцами в женские ягодицы. Ему совершенно все равно то, останутся ли после него следы, больно ли  при этом было самой жертве. Пендоагону было важно лишь одно – доказать, что владеет всей ситуацией:

- Не смей  сравнивать меня со своими псами, - гневно шепчет он, при этом не повышая тон. Ему нравилась эта интимность в низкой гамме, нравилось слышать собственное утяжеленное дыхание, что шло в унисон с чужим. Не только он чувствовал это напряжение, что нарастало между их телами. Они оба понимали то, насколько скучали друг по другу. Вот только пока не желали переступать через черту, тем самым лишь дразня себя, - Если я захочу, я заполучу тебя полностью.

Его губы горячо  шепчут в изгиб тонкой шеи, касаются бархатной кожи. От этого король даже прикрывает глаза, наслаждаясь нарождением, что своеобразной эйфорией накрывает его голову. Стены падают, камушек за камушком, утопая в жаре внизу живота. А руки, кисти что начинают непроизвольно сминать под собою плоть Гвиневеры, прижимают ту как можно плотнее к самому корпусу мужчины.

- Неужели никто не позволял себе трогать тебя так? – жаром спрашивает он, поднимая ладони немного рваными движениями на поясницу. Как же нравилось ему эти действия, что своей тяжеловатостью показывают все желание как можно скорее заполучить ее. Всю. Без всякого остатка, - Чего ты на самом деле тогда хотела все эти годы?
[nic]Artur Pendragon[/nic]

+1

11

[indent] Артур злится. Гвен чувствует это. Его пальцы сжимают ее так, что синяки останутся на белой коже. А шепот обжигает кожу, заставляя задрожать, от удовольствия ли, а, может, от ответной злости, она не решила пока. Псы, значит. Ее псы. Голубые глаза Гвиневеры темнеют. Король изменился. Но и королева тоже. Больше нет той покорной светловолосой девушки, подарившей сердце своему герою. Королю, способному покорить мир, завоевать кельтов и всем доказать, что Камелот не зря стал твердыней истины. Ничего этого не осталось, только легенды постоянно напоминали о том, как герой лишился всего, его предала та, кого он любил. Но всегда остается вопрос - кого, действительно, любил Артур Пендрагон.
[indent] Нагота не только тела, но и души. Нагота против той одежды, что все еще была на мужчине. Содрать бы с нее, но Гвен все еще не знает, что будет делать дальше. Он ее купил, но купил ее танцы, а не секс с ней. А она и танцевать хочет, лишь уйти и больше никогда его не видеть, молиться богу, чтобы он не посещал ее мысли, не завладел ее душой, проклятье, она так долго, так тяжело его забывала, училась прощать не прощая, просить прощения без прощения, что сейчас ее все это сводит с ума. Его ладони на ее коже обжигают. Без следов на теле, но со следами в душе.
[indent] - Ты больше не имеешь на меня права, ты потерял его, Артур, когда предал меня. Ты первым отказался от меня, оставив меня одну, променяв меня на все твои завоевания и свою сестру.
[indent] Сестра его лишила ее чуда материнства, возможности стать матерью наследников Артура. Разбила мечты девушки с золотой косой, которая клялась любить своего мужа и короля. Любила столько, сколько смогла. А потом сломалась. Задолго до Ланселота королева стала сломанной куклой, и исцеление принес ей не муж. В ее глазах на миг проступает боль. Память хранит все: нежность прикосновений Артура, его любовь, его сила, когда он ее брал. Он был тем, кого всегда хотела Гвен. Она любила обоих своих мужчин. Но Артур был единственным.
[indent] И сейчас разбивает все своими словами. Безжалостными и жестокими. Впрочем, под стать ей самой. Ладонь невольно скользит ниже, ложится на выпуклость джинс, ласково проходит по ней пальцами, ощущая практически пульсацию члена. Да, он хотел ее. Уж точно не меньше, чем она его. Дурман, спутанный со злостью, с не данным прощением, с несостоявшимся искуплением. Вопросы Артура оставляют иллюзорные крючки в душе. Болезненные, цепляют за живое, за мясо, за все, что остается внутри. Но Гвен прогибается в пояснице под его прикосновением, а вторая ладонь пробирается сквозь все слои одежды к коже. Теплой. Терпко пахнущей. Настоящей коже. Гвен проводит по ней ногтями едва ощутимо.
[indent] - Задавая вопросы, мой король, - обращение звучит с издевкой, - помни, что можешь пожалеть, услышав ответы. - Она смотрит в его глаза, злая улыбка искажает ее губы: - Я позволяла. Там, у стенки в переулке за стрипбаром. Каждую ночь, когда бывала тут. Сначала танцевала, а потом выбирала счастливца. Бесплатно. Ты это хотел услышать? - Рука, лежавшая на его ширинке, приходит в движение. Расстегивает ремень, пуговицу, молнию. - Что, твоя королева шлюха, так думаешь? И как ты теперь ко мне прикоснешься? Тебя все еще не тошнит? Ты все еще хочешь меня? Хотя и так чувствую, что хочешь, - потому, что пальцы уже добираются до горячей кожи напряженного члена.[NIC]Guinevere[/NIC][STA]Queen of disaster[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/s34Pq.png[/AVA]

+1

12

[nic]Artur Pendragon[/nic]
Где потерялась та грань, которую они решили перейти, наплевав на всю дозволенные меры? Где та сила воли, что должна была их сдерживать так долго, на сколько могла. Силы кончились, и вот двое рвутся в объятья утопии. Именно ее, что танцует дикую пляску с чем-то еще. То была обида и злость. Недовольство на давно минувшие года, обвинения которые сыпятся хриплым шепотом с чужих губ. Артур ловит каждое, прожевывает, прогладывает, но не переосмысливает. Он помнит все, что хотел давно забыть. Каждый прожитый день, который подарил им брак. Периоды после, где они утопали в безграничной любви друг другу. А еще его сердце помнило и темную сторону: мрак, окутавший Камелот чередой признаний и осквернений богами подаренного союза. И если бы ему дали второй шанс, то как бы поступил король?

- А ты покорно приняла все это. И сейчас продолжаешь, упиваясь моей же беспомощностью. Ты опасная женщина, Гвиневера. Слишком опасна для этого мира.

Кажется, он говорил слишком тихо. Сверх своих сил перекладывал звуки языком, в то время как ладони отвлекали мужчину. Они легли на женские игры, что скрывались от всех лишь одной тонкой тканью чулок. Нагая, доступная для всего обозрения. И в тот же момент - настолько далекая.

Он поднимает голову чуть выше, а губы растягиваются то ли в улыбке, то в оскале. Он впитывал каждую эмоцию, что испытывало его сердце на все высказывания. В нем просыпалась давно увядшая ревность: жадность, что кто-то еще смел трогать это тело. Но тут же угасала, так как он понимал всю жестокость этого времени. Перед ним была уже не та королева, ради которой люди совершали подвиги, барды сочиняли целые песни. Перед ним было падшее создание, что утонуло в собственной похоти и сейчас восхваляется этим.

- Значит, хочешь вопросы? - внизу все напрягается, а грудная клетка делает глубокий вдох. Пендрагон ловит выскальзывающий стон и замолкает им, после чего снова набирается сил и произносит дальше, - Хорошо. Буду тебе вопросы, - мужчина принимает чужую игру, при этом кончиками пальцев касаясь по выпирающим бедренным косточкам. Пару раз он даже заползал под резинку нижнего белья, чуть оттягивая ту, - Как часто они исполняли все твои прихоти, моя королева? Или ты просто подставлялась им, чтобы удовлетворить свою тягу к мужскому органу?

Это была опасная игра, где каждый из играющих пытался просто уничтожить своего врага. Но при этом всячески пытался его спасти, выбирая самые отвратительные методы. Они читались во взглядах, слышались в дерганых фразах, ощущались жаром, что исходил от тел в самых интимных местах. Вот только все тянулось невыносимо долго, изматывая каждого и сбивая все стены обороны.

0

13

[indent] Опасна? Она? Гвиневера?
[indent] Слова кажутся каким-то безумием, такое ощущение, что они с Артуром помнили прошлое по-разному. Неужели он все еще верит в чистоту помыслов Морганы? Неужели он все еще считает ее правой во всем, не понимая, что на самом деле именно она виновата. Что она основа всех их бед, их разрушенного союза, измен и боли. Говорит все еще так, словно верит в свои слова. А может и верит. И это больнее всех сказанных ранее слов, оглушающих признаний, той злости, наполнившей небольшое помещение для приватного танца. Случайно или нет, но Артур оставляет в душе своей королевы кровоточащие раны, от которых хочется зажмуриться, а то и расплакаться. Оплакать саму себя, свои ошибки, сломанные жизни.
[indent] Пытка. Самая. Настоящая. Пытка. Прикосновения Артура обжигают, пробуждают желание требовать большего. Гвен будто бы не в состоянии сбросить с себя этот пламенный морок похоти. А может все дело в любви. Может, она не угасла, как казалось. Но вряд ли ее что-то спасет. Их обоих вряд ли что-то спасет. Пока они пытаются друг друга задеть, ранить своими словами. Идиотскими вопросами. Грязью, которая льется сквозь пальцы, искажая собственное желание. Соблазн велик. Стянуть с Артура футболку. Расстегнуть его ширинку. Сдвинуть кружево собственных трусиков. И просто позволить ему войти в себя. Одним позабытым движением, ощутить его внутри. От одной только мысли о подобном Гвен глухо стонет.
[indent] И все, наверное, почти случилось бы, но Артур в своем желании мести за раненое мужское самолюбие отрезвляет супругу. Вот значит как. Он просто считает ее похотливой шлюхой. В чем-то, может, даже прав, но совсем не понимает, что они ее сломали. Все. Он сам, Ланселот, Мордред. Они превратили ее душу в пустоту. Черная дыра в ней пытается насытиться хоть чем-то, но ничего не выходит. Потому, что дело не в сексе. Он не заполнит собой ничего, лишь чистое удовлетворение, которое... ничего не значит. Пощечина выходит звонкой. На щеке Артура остается розоватый след от ладони Гвен. Она отстраняется, это физически больно на самом деле. Отталкивает его, поднимается с его колен, ее собственные ноги едва гнутся, но ничего, еще чуть-чуть, и тело перестанет бунтовать из-за того, что его лишили чего-то такого желаемого, что оно ждало все последние века.
[indent] - Иди к черту, Артур. Ты ничего не понял. Ты так и не понял, что все это лишь последствия. Что ничего не осталось кроме этого.
[indent] Зачем она это говорит? Все равно ведь не имеет смысла. И боль не утихнет, с ней ничего не сделать. Гвен задыхается от нее, отворачивается, кажется, что слезы хлынут из глаз, но нет, они предательски сухи, лишь обжигают слизистую желанием выплакаться. Она пытается собрать запчасти своего скудного наряда, она хочет швырнуть в лицо королю былого и грядущего его банкноты, но у нее их нет. Пусть требует обратно за невыполнение заказа, все равно она не останется тут. [NIC]Guinevere[/NIC][STA]Queen of disaster[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/s34Pq.png[/AVA]

+1

14

[nic]artur pendragon[/nic]
Это была его маленькая победа, вкус которой был странен. Он был омерзителен, с нотками чего-то ещё. Это была маленькое торжество. Он победил в этой ядовитой гонке, где каждый пытался как-то насолить другому. А награду он получает так звонко, что отдаёт по ушам. Громкая пощечина словно отрезвляет его, заставляя на несколько секунд замолчать на единые самим собой. Будь ты проклят, Артур. И то, что сидит внутри него самого – годами гниющий монстр, пытающийся вылезти из ями холодного равнодушия.

Как давно он стал таким? Кто знает. Король давно потерялся во времени, плутая между какими-то промежуточными моментами. Ещё недавно им восхищались, рассказывали всяческие небыли с запоем о славных ратных подвигах. Но что теперь? Как много было вопросов и как мало было действительно правдивых ответов. Мужчина просто перестал быть собой, утопая в наигранных масках и сценах чужого актёра. Не его губы сейчас так сладостно улыбаются, не его глаза смотреть с легким озорством в пространство. Настоящий монарх мечется в грудной клетке, протягивая руки к той самой, которую он так трепетно любил и отпустил, поддаваясь порочной страсти.

Сознание постепенно приходит в норму, но щека все ещё полыхает, напоминая ему о своём позоре. Опуская голову чуть ниже, взгляд без особых мыслей смотрел на собственную расстегнутую ширинку. Ему нужно было подняться со своего место, собрать самого себя по кусочкам и наконец-то предстать перед миром так, как подобает.

- Как парадоксально, - шепчет он практически одними губами, утопая лицом в собственных немного длинных светлых локонов. Они ниспадали ему на лоб, прикрывая взгляд из-под лба, - Стоило мне только открыть рот, как мир снова ополчился против меня.

И руки быстрыми движениями прикрывают паховую область, которая уже стала успокаиваться и сбавлять обороты. Не для этого он платил такие огромные деньги. Ему нужно было только убедиться в том, что Гвен жива, а он не двинутый на голову ублюдок. Такое уже бывало, когда восприятие путалось и выдавало чужие образы на свои родные и такие болезненные. А девушка тем временем начинала собирать себя по кусочкам, оборачиваясь в созданный кокон. Стоила заново стены, при этом не показывая никому настоящий эмоций. Но Пендрагон чувствовал все и так, словно та была какой-то открытой книгой.

- Я не хотел, - слова извинений даются трудно, заставляя мужчину засомневаться в самом себе. Но он переступает через собственную гордыню, выплевывая все последствия в лицо, которая она принесла. Вторым большим шагом он пролетает зависть, которую испытывал ко всем, что мог быть счастливым в этом давно просраном мире алчности и дерьма,  - Подожди.

До неё только дотянуться рукой, а губами прошептать слова извинений. За все те обиды, что он принёс в далеком заоблачном царстве. За годы мучений, что прошли не без ссадин и кровоточащих ран. За развитое молодое сердце, что подкупил их никудышный брак. Но вместо этого его рука накрывает тонкое дрожащее плечо, а поцелуй аккуратно накрывает второе. Это был акт полный нескрываемой любви к человеку, к которому тот был обращён. И кажется, в этот мир сердце упало куда-то, а воздуха оказалось в лёгких так много. То были отблески давно погасшей любви, что пролетела через столетия и не угасла ни на мгновения. До этого.

Эта встреча показала им многое, чего двое не смогли ни забыть, ни забыться от напоминаний. Двое были больны смертельной заразой, что поглощала из изо дня на день. Не отпускала, не давала даже поправиться. Хотя от этого все ещё не существовало лекарства.

- Знала бы ты то, как сильно я понял, - его пальцы аккуратно сжимали чужое тело, а после плавно перетекли на локти. Сам он подошёл ещё близко, тем самым вплотную прижался к женскому телу. Сейчас его не волновал ее внешний соблазнительный вид, причину, по которой тут собираются целые толпы. Ему нужна была только за королева, что спрятала внутри такой крепкой шкатулки, - Знала бы то, как сильно я скучал. Невыносимо. Удушающе, - и от каждого слова в горле ком только увеличивался.

Отредактировано Brian Braddock (2020-01-26 14:05:36)

+1

15

[indent] Гвен рваными движениями собирает одежду. Успевает надеть юбку, но не застегнуть ее. Артур застает ее врасплох, его голос подстегивает ее быстрее стремиться к побегу, но прикосновение останавливает. Гвен замирает, почти не дышит. Простить? А нужно? Кому из них нужны пустые слова прощения, пусть и кажущиеся искренними? Что это изменит для каждого из них? Не вернет им прошлое, так точно. Не избавит от боли. Не подарит упущенные годы любви, не даст детей, ничего не вернет.
[indent] Ни-че-го.
[indent] Тогда к чему это? К чему извинения, к чему раскаяние, зачем она хочет от него этого, зачем он от нее хочет этого? Это не клей, не склеит их заново. И трещины все равно будут видны. Ваза в трещинах теряет былую красоту. Их любовь в трещинах так же способна потерять всю свою красоту, всю свою глубину. Но Артур не отступает. И Гвен ждет. А потом вздрагивает. Его прикосновение не похоже на то, каким было еще несколько минут назад. Как и его поцелуй наполнен совсем иным чувством, терпким, болезненным, но чистым. Похожим на нежность. Ту самую, с какой Артур смотрел на нее в садах Камелота, с какой забирал ее в свою постель. Нежность разливается по всему телу, заставляет дрожать от напряжения, от ожидания, от предвкушение. Гвен прижимает к груди корсет, который не успела надеть. И все еще едва в состоянии дышать, вслушиваясь в каждое слово Артура, которое отпечатывает на сетчатке сознания. Он добивается своего. Заставляет ее слушать. Заставляет ее верить. Потому, что она сама этого хочет - верить ему, верить тому, что все эти годы, десятилетия, столетия, ему было невыносимо плохо без нее, без той, чью тонкую руку он держал в своей широкой ладони, когда перед алтарем клялся в любви.
[indent] Потому, что ей было плохо без него. Ночами, днями, всегда.
[indent] Она оказывается лицом к лицу с королем. Все еще не разжимает пальцы, прижимает корсет к себе, скрывает им обнаженную грудь. Некое подобие приличия, парадоксально неуместное в этот момент. Еще более неуместное на фоне слов королевы, которая поднимает голову, почти касается губ Артура, не отводит глаз:
[indent] - Говорят, если мужчина все еще помнит, как его женщина стонет под ним, значит, он ее любит. - Гвен кончиками пальцев проводит по щеке Артура: - Ты помнишь?
[indent] Гвен помнит, как он срывался на хриплый стон, когда ее губы беззастенчиво, даже с ноткой пошлости, скользили по его члену, помнила и то, как он учащенно дышал, когда брал ее. А потом его ровное дыхание, когда он засыпал рядом. Самый прекрасный звук на ее памяти.
[NIC]Guinevere[/NIC][STA]queen of disaster[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/s34Pq.png[/AVA]

+1

16

Боги сыграли с ними злую шутку за то, что смертные обманули их в клятвах. Слова так легко слетают с уст, разбиваясь в пространстве из времени. Фразы шептали друг другу о любви, о верности и вечности. Но ничего не смогли унести с собой, так и оставляя все обещания на растерзании голодных волков. Люи получили свое, утопая в боли из многочисленных дней, погребая самих себя из года в год. Это была достойная кара за обман, что был сотворен на алтаре на глазах у сотни людей, на слуху еще у миллиона. А те не остановить - как крохотная пташка, проворна каждая буква, каждая фраза - как топор палача. Не остановится, будет рубить до последнего.

А девушка поддается. Стены крепкие рушатся, дрожат под грозным натиском, уступают оборону. Это отображается в ее неровном дыхании, что король слушает с каким-то придыханием. Трепет ее тела от каждого мягкого касания со стороны мужчины. Все впитывается без остатка, не желая оставлять ни крупицы того, что принадлежало Пендрагону. Когда ее ясные глаза с такой надеждой смотрят на него снизу вверх, уста монарха растягиваются в искренней улыбке, а взгляд прыгает по чужому лицу, тостующе наслаждаясь тем, о чем грезили целую жизнь и даже чуть больше.

непозволительная роскошь, час наслаждения.

- Я помню все, и это меня убивало, - шепчет он, бережно убирая с лица мешающуюся прядку светлых волос. А после касается все так же аккуратно мягкой щеки, увлекая пальцы за чужое ушко. Шепот ласкает их губы, играясь с воображением, играясь с собственным желанием. Артура от этого снова забирал в плен сладкий мандраж, что огнем разливался по всему телу, - А еще я помню то, как сладки были губы моей королевы. И то, как жаром она шептала мое имя в самые яркие моменты нашей страсти.

Красивые фразы были укутаны еще более прекрасными флешбеками в голове. Не выдерживая больше, да и не желая дальше терпеть это искушение, рыцарь делает шаг вперед и крепко свободной рукой хватает оголенную поясницу и прижимает женское тело вместе с корсетом к своей груди. Их губы сплетаются в начало неспешным поцелуи, а дальше страсть перехватывает дыхание, лишь углубляя эту пытку.

падший король и оскверненная королева. связь, от которой упало целое королевство. брак, от которого поломался мир, и они вместе с ним теперь падают на самое дно. двое похоронили себя дважды: первый раз - в далеком Камелоте на суде у всевышнего, второй - прямо сейчас, утопая в пучине из собственный грехов.

[nic]artur pendragon[/nic]

Отредактировано Brian Braddock (2020-01-26 14:40:42)

0


Вы здесь » Marvelbreak » Альтернатива » Остров сломанных игрушек


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC