ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Альтернатива » На свидание короткое с летом


На свидание короткое с летом

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[epi]научи меня быть счастливым 1980-81
Джеймс Поттер, Лили Поттер
http://s5.uploads.ru/XRYCw.jpg
Они были молоды и счастливы. Друг друга безумно Любили. Взрослая вот жизнь постучала в их дом.
Проблемы и, кажется, смерть, им вдруг занесло.
NB! ну полный джингл белз[/epi]

[NIC] James Potter [/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/DEK6A.png[/AVA]
[STA]dear deer[/STA]

+1

2

- Смотри сюда, олененок, - Джим махнул палочкой, выпуская сноб искр и тут же, немного поведя в другую сторону, запуская над кроваткой сына мыльных пузырей. Как фокусник, которых он видел в маггловском цирке, куда его затянула Лили в одно из посещений ее родителей – сам цирк Поттер не оценил, уж больно он был простецкий и наивный для волшебника, но парочку фокусов он запомнил и теперь показывал сыну, пытаясь его развлечь. Гарри, радостно загулив, поднял ручки, пытаясь поймать пузырики маленькими толстенькими пальчиками, улыбаясь беззубой улыбкой – у него только-только начали прорезаться первые зубы, от чего ребенок в последнее время был капризнее, чем обычно, выматывая и без того уставших родителей. Поттер тепло улыбнулся, наблюдая за сыном: он был уверен, что Гарри вырастет легендарным игроком в квиддич. По крайней мере, ему еще не было и года, но он уже проявлял поразительную ловкость. Джеймс, лопаясь от гордости, заявлял всем друзьям и жене, что это признак будущего ловца. Его уверенность разделял, пожалуй, только Сириус, который на пару с Поттером обожал наблюдать за маленьким Гарри. Ремус и Лили, как всегда настроенные скептически, просили дать ребенку шанс вырасти и решить самому, но Джеймс считал, что и решать тут было нечего – чемпиона видно сразу, даже если он только и умеет, что пускать слюни да плакать. В его голове дело было решенное: Гарри должен был попасть в Гриффиндор, защищать честь команды, как когда-то сам Джеймс, дебоширить, продолжая старую-добрую традицию Мародеров, и его совсем не смущало, что сыну нет и года, - вот так, малыш, ну-ка…

Джеймс подхватил Гарри на руки, подбрасывая малыша, одетого в забавные ползунки, разукрашенные маленькими квиддичами, над кроваткой, развлекая. Внизу Лили гремела посудой на кухне, а он, оставленный один на один с маленьким ребенком, судорожно пыталась придумать, как ему от страха не выскочить в окно – Джим обожал сына, души в нем не чаял, но иногда пугался до нервной дрожи. Все эти кормления, смена пеленок, первые шаги и плачь вызывали в нем тихий ужас и не вполне культурные попытки спихнуть все на жену, прикрываясь делами ордена. Поттер, конечно, не был плохим мужем, вовсе нет, да и Лили старался помогать по мере сил, просто все эти домашние дела вызывали у него изжогу. Тело, привыкшее к постоянной активности в школьные годы, требовало выхода энергии, хоть какого-то. Сидеть в укрытии, пускай им и был его собственный дом в Годриковой Лощине, скрытый Фиделиусом, радости как-то не вызывало.  Он, конечно, выбирался под мантией на обходы или рейды вместе с Сириусом, но не сказать, чтобы это было так уж часто – когда опасность дамокловым мечом нависает над твоим домом, тут уже не до попыток развлечься. Будь бы воля Джеймса – он бы лично отправил Того, кого нельзя называть, потому что кто-то слишком трусливый для его настоящего имени, прямиком в Азкабан, но испуганные глаза жены, нервно сжимающей их сына, останавливали порывы души истинного гриффиндорца.

Да уж, семейную жизнь он представлял как-то… не так. Сын, родившийся раньше, чем хотелось бы, потому что они с Лили немного увлеклись – это, в целом, не было неприятностью или чем-то еще, ведь Гарри определенно был лучшим, что случилось в его жизни, после появления уже-мисс-Поттер, да простят Сохатого его верные товарищи. И, пожалуй, бытовые ссоры, которые случались с женой с завидной регулярностью как-то не воодушевляли тоже. В такие моменты Джим, пытаясь обуздать свой мерзотный характер, глубоко вздыхал, косился задумчиво на колечко на пальце Лили (фамильное, словно кому-то есть дело), вспоминал, что мечтал об этом долгие шесть лет, а потом успокаивался. Она не виновата, что Джеймс сходил с ума, запертый в четырех стенах и вынужденный нянчить малолетку, которая даже не может сказать «квиддич». Не виновата и в том, что кости буквально трещали, требуя своего: хотелось перекинуться в оленя, пробежаться по лесам с Бродягой, Лунатиком и Хвостом, накинуть мантию невидимку – сделать хоть что-то, от чего он не будет заперт в доме, словно какой-то узник. Жену, конечно, вынужденное заточение не радовало тоже, но она воспринимала это спокойнее, чем беснующийся муж. Джеймс, немного расстроенный дурацкими мыслями, вечно он думает о всякой несбыточной ерунде, вздохнул и пощекотал животик радостному сыну, который, получив внимание отца сполна, кажется, был готов лопнуть от счастья. Любовь сына, конечно, самооценку приятно поглаживала, но от этого тоска меньше не становилось. Как и желание вызвать Бродягу и свалить в ближайший бар, что, вообще-то, на фоне военных действий и постоянных сражений с Пожирателями было бы не совсем благоразумным поступком. Когда Джеймс вообще стал благоразумным?

Сын, словно уловив не особо радостный настрой собственного отца, сделал самую страшную вещь, на которую только были способны дети: он закричал. Джеймс, перепугавшись, с трудом сдержал порыв выронить Гарри из рук – кажется, он никогда не привыкнет к внезапному плачу. А уж научиться отличать, что нужно ребенку в конкретную секунду – это что-то за гранью фантастики. Ему, пожалуйста, метлу и квоффлд, вот в этом он разбирается, как никто другой.

- Ну же, олененок, не реви, - Поттер неловко покачал Гарри, пытаясь успокоить, но сын, словно решив поиздеваться над своим стариком, начал верещать еще громче, и как он только не лопнул, откуда вообще столько сил в маленьком человеке? Неловко, словно он держал на руках не своего Гарри, а какую-то невиданную зверушку, Джим положил сына обратно в кроватку, запуская вращающихся зверьков над его головой, что, конечно же, не помогло, и беспомощно посмотрел на сына, не понимая, что ему можно сделать.

А потом совершил, несомненно, самый мужской поступок в своей жизни, о котором лучше не знать Бродяге – засмеет (и пофигу Сириусу будет, что сам он, определенно, растерялся бы сильнее) – позвал жену:

- Лили! – Джеймс слегка высунулся за дверь детской, постоянно держа Гарри в поле зрения, словно у него могли отрасти крылья, и он внезапно исчезнет, - Лили, милая, не могла бы ты подойди?

Несомненно, все проблемы в их семье от того, что Джим слишком много сидел дома!

[NIC] James Potter [/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/DEK6A.png[/AVA]
[STA]dear deer[/STA]

+1

3

[indent] Лили так и не привыкла использовать магию там, где можно справиться руками. Поэтому и не гнушалась мытья посуды после ужина, пока Джим возился с Гарри. Ей нужно было несколько минут подумать обо всем снова, просто подумать, убедить саму себя, что все хорошо. Все было не так хорошо, как рисовалось в ее воображении тогда, когда Джим сделал ей предложение. В ту минуту не существовало никакого другого мира, только то всеобъемлющее чувство, что было в ее душе, а сердце выплясывало канкан. Никакие опасности мира не имели значения потому, что Джим, ее любимый олень, несмотря ни на что, хотел провести с ней всю жизнь, до самой последней минуты, которая, бесспорно, наступит через очень много-много лет, в окружении детей и внуков. В своем доме. В своем уютном маленьком мирке.
[indent] Но что-то пошло не так. Совсем не так, как гадалось, когда Лили целовала Джима на собственной свадьбе, крепко обнимая за шею и заливисто хохоча в окружении друзей. У них были планы. Например, воевать за Орден. А потом родить ребенка, когда, наконец, закончится война. Но война не хотела заканчиваться, а ребенок не хотел ждать. Они сами виноваты, даже не они, а она. Просрочила принятие зелья, а потом уже было поздно причитать, но мысль о том, чтобы избавиться от ребенка, не посетила Лили. Она о таком и подумать не могла, как это, ведь это любовь, к любовь Джиму, любовь к еще тогда нерожденному ребенку. Ей было страшно, ей было радостно, но тогда она в полной мере не осознавала, сколько сложностей ждало впереди чету Поттеров. Первые ограничения окружили Лили запретами не участвовать в рейдах Ордена, и тогда страх за Джима стал неотъемлемой ее частью. Лили, несомненно, любила и доверяла Сириусу и Рему, но точно знала одну простую истину, никому из них не хватит сил воззвать к здравому смыслу Джима, только ей. Она видела это не раз, умела останавливать его в залихвастких героических поступках, которые грозили смертью. Но ей пришлось все чаще отпускать Джима без себя, а ведь это было только началом. Родить ребенка - не означало вернуться к прошлому, больше нет. Теперь она была не только женой - боже, она ведь до конца так и не поняла, что и как надо делать, так еще и матерью - и тут было все еще хуже. Если бытовые ссоры с мужем были чем-то, с чем можно было справиться, то с ребенком... если что-то было не так, Гарри кричал! Как сирена! И нужно было его как-то унять, а оказалось очень не просто делать все, чтобы малыш был доволен. Но это было их главное с Джимом сокровище, и мысль об этом согревала Лили в те минуты, когда муж уходил из дома, ему было невмоготу сидеть взаперти.
[indent] Ей тоже. На первый взгляд Лили гораздо легче переносила вынужденное заключение, но все же, было не просто. Она даже вязать научилась, хотя никогда не стремилась к этому, но вот, спицы выводили ловкие петельки маленького носочка, который она вязала для сына, пока Джим утверждал, что быть Гарри чемпионом по квиддичу. Он еще и говорить не умел, только зубки начинали резаться, но Джим, кажется, распланировал все будущее их сына, заранее лишив его права на выбор. Лили только головой качала да глаза закатывала, убеждать Сохатого хоть в чем-то, обратном его мнению, было очень не просто. Упрямее его могла быть только она, но в большинстве случаев миссис Поттер считала, что нет никакого смысла в этом противостоянии, иногда проще согласиться с Джимом, чем объяснить, почему нет. И только особо сложные моменты вызывали необходимость говорить мужу "нет".
[indent] Лили так задумывается, что вытирает тарелку до сухого состояния, до блеска практически. Если бы в фарфоре можно было протереть дырку, она бы это сделала. Стук в стекло отвлекает ее от этого занятия, она отставляет тарелку, аккуратно тянет ручку окна, держа наготове палочку. Но всего лишь сова, бросает в руки девушке свернутую записку, на которой неаккуратным почерком Сириуса выведено имя Джима. Лили сует сове галету, едва касается кончиками пальцев перышек птицы, а затем закрывает окно, задумчиво рассматривая свернутую бумагу. Нельзя читать чужих записок, надо просто подняться наверх, отдать ее Джиму. Но даже не раскрывая ее, она точно знает, что там - Сириус предлагает пойти в рейд, наверняка. Мантия невидимка скроет Джима от чужих глаз, зато он сможет вдохнуть свежего воздуха в компании Мародеров. Вот только...
[indent] Крик Гарри заставляет дернуться, но Лили замирает через пару шагов, опознавая настроение сына. Он не голоден, ему не больно, значит, просто капризничает. С этим Джим может справиться сам. Хотя бы попробовать. А записка так и остается в ее руке, Лили смотрит на нее, пытаясь понять, как поступить. Ей не хочется отдавать ее. И не хочется никуда отпускать Джима. Это не зависть, не обида, не раздражение. Это драклов страх, что однажды он не вернется. И как она будет жить без него? Дело не в том, что она Гарри не воспитает, дело в том, что она не знает, как жить без Джима. Надоедливые нахальный мальчишка, который ее сердил, покорил ее сердце навсегда. И не отпускал с тех пор никогда. Вот только донести своих страхи до любимого оказалось сложнее. Иногда Лили казалось, что он ни на каплю не повзрослел, каким был в Хогварсте, таким и оставался, а вот ей пришлось измениться, ей пришлось взять на себя все положенные обязанности, которые прилагались к роли матери.
[indent] Теперь ее призывает уже не только сын, но и Джим. Лили выходит из своего маленького ступора, торопливо прячет записку в карман платья.
[indent] - Иду!
[indent] И правда идет. Пересекает гостиную их маленького домика, взбегает по лестнице на второй этаж.
[indent] - Что у вас тут такое?
[indent] Неизвестно, кто выглядел хуже, орущий во всю мощь своих маленьких легких сын - и откуда только столько берется, или растерянный муж, который глазел на Гарри, как на бомбу замедленного действия, вот-вот сейчас взорвется.
[indent] Лили склоняется над кроваткой, Гарри почти сразу же захлебывается всхлипом, сосредотачиваясь на косе, которая свешивает через плечо. И тут же тянет ручки к ней. Лили гладит пальцами Гарри по щеке, поднимает голову и насмешливо смотрит на мужа:
[indent] - Ну, рассказывай, что вы не поделили.
[indent] А записка в кармане будто бы прожигает ткань, но миссис Поттер упорно гонит от себя эту мысль. Ничего не случится, если Джим сегодня не встретится с Сириусом. Мало ли, что бывает, записки тоже пропадают.
[NIC]Lily Potter[/NIC][STA]заправский оленевод[/STA][AVA]https://i.gifer.com/GhRj.gif[/AVA]

0

4

На их свадьбе Поттер чувствовал себя так, словно сбылась самая заветная мечта. Хотя, слово «словно» в его случае было бы не совсем корректно: он и правда мечтал. С того самого дня, когда впервые увидел эти пронзительные зеленые глаза, он понял, что попал. Растворился. И если на первом курсе Хогвартса это выражалось лишь желанием подергать за косички и обратить на себя внимание, то к пятому – Джим всегда был несколько заторможенным в том, чтобы верно разбираться в своих чувствах – эта необъяснимая зависимость от другого человека стала выражаться в ином формате. В колдографии под подушкой. В бесконечном нытье перед друзьями, которое, пускай и было раньше, но разительно поменяло свою форму с «почему она такая зануда?» на «блин, хочу позвать ее на свидание». В тупых шуточках, которыми, как ему казалось, он сможет такую ханжу, как Лили, заинтересовать. Он был глупым подростком с шалящими гормонами и шилом в заднице, когда думалось, что, чтобы заметила, нужно быть громче. Ярче. Обращать на себя внимание разными способами, лишь бы не смотрела вот как она, презрительно. Не ходила под ручку с Нюнчиком, словно не замечая его говеный характер и похабный взгляд. Идиотом был, короче говоря. И таким до сих пор оставался.

Джим, на самом деле, даже спустя годы и после лучшей свадьбы на свете, полной цветных огоньков и веселящихся друзей – и кто бы подумал, что в мире идет война? – не мог сказать, почему на седьмом курсе Лили сменила гнев на милость и согласилась пойти с ним погулять. Почему принимала букетики полевых цветов по утрам и начала вдруг улыбаться солнечно и ярко. Так, как никогда ему – да и вообще никому - не улыбалась. Но, пожалуй, это уже не то, чем хотелось бы забивать себе голову, ведь Джеймс был действительно счастлив. Если бы не война, он бы и вовсе говорил, что жизнь удалась. Странно, наверное, что они в семейную жизнь окунулись, вот так, с разбегу, не успев даже толком перешагнуть школьные ворота после седьмого курса, но правда в том, что им с Лили было страшно. Страшно, что не успеют пожить для себя, урвать во назревающей тьме хоть какой-то кусочек счастья. Вот и кинулись в омут с головой, особо над последствиями не размышляя, а они не заставили себя ждать, улыбаясь беззубо и слюни на рубашку отца пуская. Поттер-старший был, конечно, против абортов и всякого такого, так что, когда узнал о беременности жены, лишь прописал себе мысленно люлей - потому что быть настолько невнимательным, когда почти через день приходилось отправляться в рейды, ну это нужно было постараться. Он видел, как темнели от ужаса глаза жены, когда она, уже глубоко беременная, была вынуждена провожать его на задания ордена. Знал, что она буквально ждала под окнами, нервно ожидая возвращения мужа.  Что ее вот эти загулы Поттера мягко говоря не устраивают. Джеймс ее понимал. Странно было бы не понять, когда на его глазах умирали друзья от непростительных заклинаний, которыми направо и налево разбрасывались Пожирателями. Ему бы очень хотелось быть образцовым мужем и главой семьи, но не получалось - тело словно само рвалось туда, в гущу событий, туда, где он чувствовал себя нужным. Туда, где набатом било “защищай”. Себя. Друзей. Магглов. Свою семью - мирное будущее, которого определенно заслужил их маленький сын. Там, на поле боя, там, где он был по-настоящему нужным, кровь кипела в груди, заклинания срывались с палочки словно бы сами, он не успевал их даже произнести. Там, где кружила над головой опасность, где смертью пахло за версту, он мог бы встретить свой конец. Не встречал - домой возвращался. Живой, пускай чаще всего измазанный в грязи. Живой - слушал упреки нервной Лили. Он думал, нет, надеялся, что таким образом делает хоть что-то полезное. Борьбе помогает. Хоть как-то зло из любимой Британии изгоняет.

Но оказалось не так. Или перестарался - как тут понять, когда на твою семью, напрямую, объявляет сам Темный лорд. Лично. Словно вендетту, только за кого ему было кровно мстить, если Волан-де-Морт никогда не умел любить? Джим вот умел. И любил. Так сильно, что через силу согласился себя буквально в тюрьме запереть. Согласился, что из дома теперь опасно выходить. Терпел - пальцы подрагивали от бессилия, от желания волшебную палочку схватить. На скулах вздувались желваки каждый раз, когда в руки попадал выпуск Пророка. Волшебники умирали, а он вот дома сидел. Поедал заботливо приготовленный женой омлет.

Герой.

Гриффиндорский лев. Как же. Неудачник, разве что, который не мог даже под мантией сбежать выпить вместе с Сириусом без испуганных глаз жены в след. Впрочем, Лили он больше любил. Ради нее можно и потерпеть (пальцы тряслись от бессилия злого. Хотелось, все еще хотелось рвануть туда, в бой, не смотря на все увещевания старика-Дамблдора и просьбы думать головой).

От Лили всегда пахло цветами. И травами. Свежестью, наверное. Это был запах теплой травы, нагретой солнечным днем, вдыхать который хочется вечно. Его вечно ее ароматом словно с ног сшибало. От Лили пахло домом - ее не хотелось покидать, а только постоянно обнимать. У Лили волосы рыжие-рыжие, пламенем, гриффиндорским знаменем. Джеймсу дух вышибает. Словно впервые. Словно опять - пятнадцать. На секунду кажется, что нет войны за окном. Нет проблем, опасности, Пророка с очередным некрологом внутри. Кажется, что сейчас вот так, обними - засмеется счастливо. Чмокнет в нос и упорхнет сына баюкать, чтобы потом остаться с ним почти что вдвоем.

Джеймс знает - вот ради чего. Ради этого он вечно рвался в бой.

- Он просто начал кричать, Лилз, - он наклонился над кроваткой сына вместе с женой, слегка боднув ее головой шутливо. Почему-то Гарри, маленький предатель, рядом с матерью всегда был спокоен. Концерты выдавал вот только с ним, - Не знаю, что с ним приключилось, до этого вел себя отлично. Лилз. Все хорошо?

От Лили пахло травами. И теплом. Только в глазах - тревога. В жестах - нервозность. В пальцах, сжавших бортик детской кроватки, испуг. А Поттер, пускай и олень, все же не идиот.

[NIC] James Potter [/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/DEK6A.png[/AVA]
[STA]dear deer[/STA]

+1

5

[indent] Все должно было быть не так. Но все сложилось как сложило. Не о том думала Лили, когда ей сказали, что она - только подумать! - волшебница. Что она сможет колдовать легким взмахом палочки, что будет жить совсем в ином мире, таком выдуманном и ненастоящим, придуманным сказками. Но строгая женщина в темной мантии говорила об этом, и о том, какое будущее ждет рыжую девчонку с носом в веснушках. О школе волшебства и магии, о красно Хогвартс-экспрессе. Потом была лодка, плывущая через озеро, смешно поющая Шляпа и новая жизнь. Еще долго Лили думала, что ее жизнь не будет связана с магией в будущем, что закончится школа, она вернется домой, чем-то займется, непонятно, правда, чем. А потом Джим, предложение, ее "да" и свадьба, на которую даже родителей не позовешь, им весь этот мир был чужд. Связи со старшими Эвансами и старшей сестрой рвались болезненно, со звоном натянутой струны, дивным образом подменяясь другой семьей. Серьезный и немного меланхоличный Ремус, кажется, самый сознательный из мародеров. Веселый и неугомонный Сириус, который завсегда готов втратить парней в приключения. Странный тихушный Питер, Лили никак не понимала, что он из себя представляет. И Джим. Ее любимый и дорогой Джим. Беспокойный, но такой любимый, что и слов не хватит описать.
[indent] А потом появился Гарри. Оказалось, что можно любить еще сильнее, любить так, что страшно. Когда Лили поняла, что беременна, не знала, что и делать. Вокруг война, Джим уходит на задания Ордена, уходит, чтобы вернуться к ней, но он не мог ей этого гарантировать. Не мог обещать, что выживет, как бы Лили о том ни просила. В плохие дни вспоминались молитвы, которые она и не знала толком, но когда боишься потерять близких, начинаешь искать успокоения в любой вере. Может, и хорошо, что мама, папа и Петунья были от этого далеки. Их ничего не связывало, им ничего не грозило, и хотя бы за них Лили не переживала. Хотя бы за них. Не переживать за Джима она не могла. И хранила свою тайну о ребенке несколько дней, прежде, чем набраться смелости рассказать. Глупая кружка с надписью "лучший папа во вселенной", купленная в магазине сувениров, стала словами. А радость на лице Джима стерла внутренний страх Лили. Они смогут. Они справятся. Война ужасна, но рядом со смертью должна быть жизнь. И это лучшее, что они могут сделать помимо ответных ударов, противостояния Темному Лорду.
[indent] Она нежно гладила живот, бормотала под нос "Мое солнышко, мой мальчик", знала имя, не сомневаясь, что у них с Джимом будет сын. Все было так легко и просто, даже в те ночи, когда маялась страхом за мужа. Ее жизнь меняла цвет, менялась сама, перетекала из одного состояния в другое, ее душа, принадлежавшая раньше только Джиму, теперь разделилась между ним и дитя, которое носила под сердцем. Лили знала теперь, за что они борются - за жизнь без крови, боли и страха для маленького мальчика по имени Гарри. Жизнь, которая будет прекрасной, наполненной силой, любовью и нежностью, и дракл дери Лили, если она не сделает так. Вот только ее ребенок должен был стать обычным мальчишкой. Особенным для нее, для Джима, но не Избранным. Какое-то жуткое слово, какое-то страшное пророчество, такое неожиданное, непрошеное, нежеланное. Почему они? Почему Гарри? Лили постоянно думает об этом. Когда кормит сына. Когда он спит в своей кроватке. Когда вот так возмущенно кричит.
[indent] - Значит, просто начал кричать?
[indent] Любовь к сыну соседствует со страхом. Бесконечным, наверное. Он никогда ее не отпустит больше, с ним следует научиться уживаться, остается понять - как. Как-то. Со временем научится. Обязательно. А пока Лили переводит взгляд на мужа. Мягко касается кончиками пальцев его щеки. Снова думает о записке. И не хочет говорить о ней.
[indent] Прости, Сириус, но сегодня мой муж будет со мной и нашим сыном.
[indent] Все ли хорошо? Все ли так, как хочется?
[indent] - Не знаю. Бывают такие дни, когда кажется, что все безнадежно и плохо. И вот-вот случится беда. Ужасающая по своей сути. Ты чувствуешь нечто подобное?
[NIC]Lily Potter[/NIC][STA]заправский оленевод[/STA][AVA]https://i.gifer.com/GhRj.gif[/AVA]

0


Вы здесь » Marvelbreak » Альтернатива » На свидание короткое с летом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC