ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Альтернатива » Хватал руками человек горячий снег, кровавый снег


Хватал руками человек горячий снег, кровавый снег

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[epi]ХВАТАЛ РУКАМИ ЧЕЛОВЕК ГОРЯЧИЙ СНЕГ, КРОВАВЫЙ СНЕГ 1944 г.
Пегги-женщина-войны-Картер и Чарльз-я не-могу-слушать-мысли-Ксавье
https://i.gifer.com/RSNy.gifhttps://i.imgur.com/Xfd9oyS.gif
http://66.media.tumblr.com/tumblr_m7c4v3eNO01rxlo4ao1_500.gif
Оккупированный немцами город, Пегги Картер, которой приказано доставить документы в штаб, воен.врач Ксавье, которому приказано сохранить ей жизнь. Перестрелки, сомнительное спасение раненных, отчаяние и много-много войны.
NB! мы окончательно упоролись[/epi][AVA]https://i.imgur.com/QuaQtxY.gif[/AVA]

Отредактировано Charles Xavier (2019-07-07 14:12:50)

+3

2

У войны не женское лицо, так все говорили. Пегги могла бы с этим поспорить, глядя, сколько всего было сделано женщинами ради победы, но не спорила, а просто делала. Не смотрела в лица, не различала лица, война шла слишком долго, чтобы смотреть хоть куда-то, война выжигала все внутри, не оставляя ровным счетом ничего. Иногда казалось, что она больше никогда не будет улыбаться, но нет, улыбалась, когда они одерживали маленькие победы, улыбалась, когда возвращались живыми друзья, улыбалась потому, что хотела жить. Пегги очень хотела жить. Очень хотела мира. Ярких летних платьев, улыбок и смеха, целоваться под луной, ходить на концерты и никогда не забывать ужасы войны, которые должны остаться напоминанием будущим поколениям о том, как ад пришел на землю.

Она шла в армию, во вспомогательный корпус, считая, что сможет принести максимум пользы шифровальщицей. В Блетчли-Парк было безопасно, даже во время бомбардировок, правда, жутко страшно. Страшно за себя, страшно за родителей, страшно за брата. Пегги срывалась с места, едва отзвучали последние удары по городу, звонила домой, молилась, чтобы линии не были оборваны, чтобы кто-то взял трубку, чтобы она была спокойна. Жаль только, что Майкл был далеко, о Майкле она ничего не знала, видела его лишь в отпуска, получала редкие письма, а потом...
...все закончилось.
И Пегги поняла, что сидя шифровальщицей, ничего не сможет сделать такого, о чем бы вспоминала с гордостью. Кому-то и этого хватило бы, но не ей. Ей не хотелось больших свершений, ей просто хотелось быть полезной, настолько полезной, насколько это возможно, и если разведка готова ее забрать, то почему бы и нет? Она не думала, что будет потом, не думала, доживет ли до этого потом, впереди был туннель, и света в его конце пока не наблюдалось. Кому-то нужно было зажечь факелы, и если это должна сделать Пегги, то она это сделает.

Война огнем прошлась по странам, по людям, по всему живому. Она травила, убивала, уничтожала, стирая с лица земли города, оставляя только память. Скольких было не досчитаться после, наверное, урон от всего будут подсчитывать года. А Пегги жила сегодняшним днем, смотрела в будущее, пока война, которую обе стороны планировали выиграть очень быстро, продолжалась. Иногда Пегги ходила на танцы с симпатичными офицерами, надевая свое красное платье, хранила в голове секретную информацию, уходила, не обещая вернуться, но делая все до того. Наверное, она могла погибнуть, но ей удавалось выживать, изо дня в день веря, что все будет лучше, только бы дожить.

Переломный момент не пришел ниоткуда. Все вложили в него силы, веру, надежду. Сколько погибло разведчиков, сколько погибло людей при наступлении, а сколько сгорело заживо в самолетах по направлению к земле. Но это было начало, и так легко было всего лишиться, сделав неправильный шаг. Казалось, что настоящее положение вещей требовало еще больше сил и отдачи, хотя погибать, когда вдали реет надежда, еще хуже, чем в безысходности. Но Пегги не планировала погибать. Ей следовало выбраться из города, в котором она забирала секретные данные о расположении немецких войск. Аккуратный европейский городишко встретил Пегги чистотой, немецкими флагами и патрулями, но жители, на первый взгляд, казались вполне себе счастливыми. Евреев, если таковые тут были, вывезли еще в самом начале оккупации, и теперь пришла тишина и покой, которые так жаждали нарушить союзные войска.
Попасть внутрь периметра было легко, у госпожи Райнбек были все разрешительные документы, возвращалась от больной матушки, ехала на встречу мужу, сверкала карими глазами и улыбкой с яркой помадой. Красивая шляпка, пальто с иголочки, да кто мог бы разглядеть в хохотушке, бессовестно флиртующей с молоденьким офицером на въезде в город.
- А кто у нас муж?
- А муж у нас врач, часто на дежурствах, - Пегги смеется, а саму малость уже начинает подташнивать.
- А как же такую красавицу оставляет одну?
- А вот так. Заходите, узнаете.

Хорошо, что заходить некуда, а перепись населения немцы, очевидно, не проводили, иначе бы знали, что в местном госпитале нет никакого доктора Райнбека. К тому же, Пегги планировала ночью покинуть город, хотя процесс выхода будет сложнее, чем попадания внутрь. Но пока ее пропускали, и Картер выхватывает свои бумаги, подмигивает солдатику и спешит вперед. Такие моменты напоминают, что не все нацисты сторонники идеологии Гитлера, кто-то просто верит, что они спасают мир, а кто-то просто юн и глуп, ну кому-то не повезло. Кем бы ни был этот парень, Пегги надеется, что он выживет. Ему на вид лет двадцать, такое ощущение, что на фронте недавно, и страшно становится, что с ним будет, когда придут союзники.
Но потом Пегги думает о том, что он выстрелит, и в нее тоже, если придется, и вся жалость отпадает. Сколько таких как он погибли за все это, потому, что пошли защищать свои дома от немцев? И сколько еще погибнет? Перелом близок, но конец еще далек, в этом нет никаких сомнений.

Она без приключений добирается до кофейни, в которой ее ждет информатор. Обмен паролями происходит быстро, Пегги роняет свою сумочку, поднимая с пола уже совсем другую, теперь дело оставалось за малым, дождаться ночи и встретиться в назначенном месте для выхода из города. Кто будет ее проводником, Пегги понятия не имела, но она была уверена, что все решится в лучшую для нее сторону, а иначе у нее есть пистолет и готовность рвать зубами чужие глотки, чтобы вырваться прочь. Сумка теперь была по ценности, что золотые слитки, и только выдержка не позволяла англичанке вцепиться в нее мертвой хваткой. Но пока она была вынуждена пить горячий шоколад, наедине с которым осталась, и наблюдать за окном какое-то беспокойство, исходящее от прошедшего мимо патруля, вернувшегося и снова ушедшего.
Интересно. Не подполье ли тут что-то готовит? Не попадет ли Пегги в ненужные ей неприятности?
От мыслей об этом ее отвлек молодой человек, остановившийся у ее столика. Картер вскидывает на него глаза с откровенным живым любопытством, мгновенно впадая в режим госпожи Райнбек, улыбается задорно и по-свойски:
- Хотите присесть?
[AVA]http://s3.uploads.ru/bABzP.jpg[/AVA]

+1

3

Война была страшной только первые несколько лет, а потом все сливается в сплошной серый дурман из боли, крови и отчаяния. И из этого дурмана нет никакого выхода, только смиренно ждать либо его конца, либо своего конца. Кажется, так Чарльз себя и успокаивал в последнее время, дурман кончится, война кончится, краски вернуться, мир оживет, снова будет зеленеть лес, исчезнут страшные ямы с телами, растворится все в земле, которая рано или поздно всех приберет по местам.
У них не было времени подготовится к тому, что происходило теперь, никто не верил, что начнется война, настолько разрушительная, настолько страшная, что она превзойдет любой кошмар из тех, что еще могли посещать голову военного врача, готового и в трупе копаться, если это спасет кому-то из живых жизнь.

Чарльз был обычным, когда-то, когда поступал в медицинский, когда проходил обучение, когда получал корочки, которые разрешали ему работать в больнице. Он был обычным человеком, который просто однажды попал на фронт и больше уже не смог выбраться отсюда. Раненные уезжали, убывали домой, награжденные медалями, раненные были теми, кто рано или поздно умирал на войне. Чарльз был только винтиком в системе, винтиком, который подкручивал тут и там организмы людей, делал тугие повязки, перевязывал то, что проще было засыпать морфием и молиться, пытался спасать жизни, которых тут особо и не было.

Вызову в штаб он не удивился, командующий в последнее время половину госпиталя туда перетаскал, если учесть, что госпиталь был полевой, сам Чарльза проходил там и за хирурга, и за терапевта, и за жилетку по случаю, то ничему удивлять не приходилось.
Новому назначению он только не слишком порадовался, оккупированный городок, который они не так давно вынуждены были оставить, немцы на всех входах и выходах и англичанка, которая скорей всего и за немку сойти не сможет.

Но это ладно, сама идея что он будет ее сопровождать, как человек, который провел в этом городе какое-то время, как человек, который знает местность? Серьезно?

- Сэр, да сэр, кто-то опытнее был бы уместнее на моем месте.

На попытку уйти от предложения и скрыться на территории полевого госпиталя он получил отмашку, что нужен именно врач, на случай непредвиденных обстоятельств, то, что везла эта англичанка было крайне важно.
Слишком важно.

Никто не мог гарантировать успех миссии, но они могли сделать процент чуть выше чем ноль. И оставалось только смириться с тем, что он в это все ввязывался по приказу вышестоящего начальства, без права отказаться. Кажется, право на отказ у него забрали в момент, когда он подписал свой контракт.

В общем ему предстояло выйти на место передачи ценных документов и постараться скрыть от патруля и англичанку и бумаги, и самого себя. В этих играх Чарльз был плох, очень плох и все чем он мог помочь, это попытаться не потерять свое лицо окончательно. Потому и форма была потрепанная и красный крест болтался в одном из карманов.

И сам он выглядел забитой серой мышкой из низших военных чинов, штабных крыс, которые и могли разве что бумажку со стола на стол перекинуть. И легенду ему навязали такую же, несуразную и незаметную, местный, подался к СС, сейчас проходил у них службу, пытался выделиться.
И гонор был, и телосложение хлипкое и сам на стандарты Фюрера не тянул, до арийца было далековато с его показателями.

- Добрый день, мисс. – Он светло улыбнулся в ответ на ее предложение и покачал головой. – Я бы лучше пригласил вас прогуляться, чудный день, погода располагает посмотреть чем нас одарила природа.

Он нервно сглотнул и постарался осмотреться, конечно же, нервно и сам себя одернул, не стоило сейчас пытаться быть шпионом, раз изначально он тут был совсем по другой причине. Улыбка становилась все кривее и отчаяннее с каждым мгновением, что они молчали изучая друг друга.
[AVA]https://i.imgur.com/QuaQtxY.gif[/AVA]

+4

4

Пегги смотрит на молодого человека. Она видела многих людей, чья внешность была обманчива. Которые не бросались в глаза, а играли в шпионов, кстати, идеально для сокрытия себя самого - быть не броским, быть незаметным, просто быть, проходить по улице, чтобы на тебя не обращали внимания. Самой Пегги было тяжеловато иногда слиться с толпой, приходилось прилагать определенные усилия. Для шпионажа ее внешность была достаточно броской, так что чаще приходилось выкручиваться на упрямстве, мастерстве и способности выбраться отовсюду. А еще привычкой делать вид, что все хорошо, даже если земля под ногами горит.

А пока Пегги смотрит на мужчину, оценивая взгляд голубых глаз. Таких ярких, каких в природе не бывает, но вот они, есть, и Картер даже малость теряет ход мысли.
Но потом приходит в чувство.
Значит, прогуляться. Что ж, это то, что им нужно. Тем более, именно так звучали пароли, которыми они обменялись. Дурацкие пароли, вот серьезно. Это мог быть просто мужчина, которому понравилась миловидная девушка, и что тогда? Хотя ладно, какой процент совпадений должен был быть, чтобы мужчина предложил ей прогуляться, а не выпить кофе?
- Замечательная идея, - соглашается Пегги, поднимаясь со стула и подхватывая сумку.
Она протягивает руку мужчине, не пытаясь ничего угадать по нему. Родной английский акцент она уже успевает расслышать, он звучит почти музыкой, тут же вызывая тоску по дому, вынуждая в который раз задаться вопросом, как там семья. С письмами на фронте всегда было тяжело. Штаб меняет дислокацию, письмо уже не находит адресата, связи теряются, а отпуска - это миф, в случае Пегги. Она ни разу не воспользовалась увольнительной, даже когда была в штабе в Лондоне. Тогда она только домой звонила, коротко перекинулась парой слов с матерью, легче от того стало немного, но не особо.

- Итак, куда мы направляемся? Милый маленький городок, что тут есть посмотреть?
Городок и правда был милым, таким европейско-милым, по чему Пегги скучала, будучи в Америке. Нью-Йорк казался таким... таким... индустриальным. И он все время строился. Центр города стремился куда-то ввысь своими серыми и большими многоэтажками, был весь в лесах, не давая оценить свою красоту в полной мере. Пегги никак не могла понять, нравился ли ей он или все больше вызывал недовольство от ощущения какой-то чужеродности. Она легко переносила перемены мест, но все же не могла не ощущать отличия их от Туманного Альбиона, и ее сердце рвалось туда, обратно, на серый остров, где все было подчинено дождям в любое время года.
Сейчас ее так и подмывало спросить у спутника, давно ли он из дома, но Пегги строго-настрого запретила себе это делать, не хватало еще случайно себя выдать, а что потом? Она легко придерживается за руку спутника, смотрит по сторонам, на милый магазин шляпок, на булочную, из которой безумно вкусно пахнет свежей выпечкой, на столько, что голова кружится от желания съесть что-нибудь. Пегги даже притормаживает, в конце концов, все будет выглядеть так натурально, что прямо сойдет за все легенды шпионского мира, свежая булка с бутылкой молока, боже, лучше не придумать...

...она ведь даже не сразу понимает, что происходит. Взрыв происходит откуда сбоку. Громкий звук, летящие в разные стороны стекла, дерево, металл, начинающийся пожар, который стремится захватить весь торговый ряд, все магазинчики, расположенные бок о бок, рядом с друг другом. Как она сама-то устояла на ногах, непонятно, но стоит, смотрит широкораспахнутыми глазами на спутника.
- Что...
Крики - боли и помощи, какая-то сирена, бегущие полицаи, последние заставляют Пегги попятиться назад - плохо, очень плохо. Попасть в этой суматохе в поле зрения, попасть под пристальный взгляд, нет, это совсем не то, что им нужно.
И Пегги тянет мужчину прочь, в сторону, за собой под арку, ведущую во дворы, пока их никто не заметил.

Она спотыкается, стоит им зайти за арку, внезапно кружится голова, а в боку отзывается резкая боль. С чего бы это? Пегги проводит рукой там, где болит, с некоторым удивлением чувствует тепло, влажное тепло, а затем и осколок стекла.
Он что, торчит из нее? Картер опускает голову, медленно фокусирует взгляд на боку, закусывает губу - вот это неприятность.
- Кажется, у нас проблема. Вы-то сами целы?
А у нее самой начинают подкашиваться ноги, от чего она крепкой держится за чужую руку.
[AVA]http://s3.uploads.ru/bABzP.jpg[/AVA]

+1

5

Чарльз нервничает, а когда он нервничает, он рассматривает детали вокруг себя и делает короткие перекаты с пятки на носок и обратно. Вот сейчас, вместо того чтобы пытаться просмотреть окружающую действительность, он смотрит на красную помаду, которая вызывающе яркая на чужих губах. Смотрит на губы, четко очерченные этой самой помадой, пухлые губы, на которые не стоит смотреть так пристально, которые вообще стоит избегать, но он все еще не шпион. Он чертовски дерьмовый выбор для этого задания, выбор, который до сих пор не сделал ничего полезного, кроме как компрометировать девушку, у которой и без него проблем хватает.

Чарльз ненавидит себя в такие моменты. Ненавидит то, что не знает куда спрятаться взгляд, деть руки, ненавидит то, что не может перестать нервно подрагивать. Он слишком многое во всем этом ненавидит, потому, наверное, и не вздрагивает, когда его толкают чуть-чуть со спины, заставляя сделать мелкий шажок в сторону стола.

И правда, замирать на проходе дерьмовая идея. Он уже облажался по полной программе и единственное, что не дает ему бежать, красный росчерк на чужих губах и уверенный взгляд темных глаз.
Ладно, действительно, он может взять это. Он может собрать свое дерьмо и не пытаться выглядеть крутым, просто помочь. Ему надо просто помочь ей.

Наверное, со стороны они странно выглядят, но кого это волнует, когда мир вокруг все еще кружится, как будто им есть что терять. Он осторожно подхватывает ее под руку, стараясь улыбаться, пусть не так ярко, как мог бы, но старательно.
Он все еще хреновый актер.

- Постараемся затеряться в толпе, а потом свернем в переулок, чтобы скрыться с глаз военных. – Он ведет ее мимо магазинчиков, которые все еще продолжают тут функционировать, торговля правда, не такая бойкая, как до войны.

И это видно по обшарпанным витринам, усталым лицам людей, сомнительным типам, которые крутятся в толпе, в надежде урвать кошелек – другой. Чарльз присматривается к происходящему в городе, примерно размечая план действий. Им нужно исчезнуть в одном из домов. Там есть квартирка, где они смогут переждать патрули и затаиться до более позднего времени.

К сожалению, они никуда не доходят, улица, взрыв, раненные люди. Чарльз дергается, чтобы ринуться им помогать. Но он штабная крыса, он человек, который должен пугаться каждого шороха, он должен не бежать на встречу искалеченным людям, не окунать руки в кровь, пытаясь ее остановить. Он дергает Пегги на себя, обнимая ее, и старательно прикрывая ее голову от осколков, которые еще могут осыпаться то тут, то там.

Они заворачивают за арку, когда Чарльз понимает, что что-то идет совсем не так. Чертовски не так, как должно идти на самом деле.

- Цел. Не двигайтесь, дайте мне осмотреть это. – Он осторожно ощупывает место ранения, случайное стекло, глубоко врезалось в кожу, не смертельно, но не приятно. И кровопотеря, это пугает сильнее, слишком большая кровопотеря, в любой момент все может превратиться в кошмар.

Он стягивает китель и вздыхает.

- Сделайте глубокий вдох и постарайтесь не напрягаться. – Чарльз ласково улыбается ей и тянет стекло, обхватив его кителем. К черту маскировку, не до нее сейчас. А когда ему удается вытянуть его, он закрывает тем же кителем рану, прижимая руки к ее боку крепче. – А теперь нам стоит добраться до квартирки, в паре кварталов отсюда и постараться зашить это.

Он усмехается, чуть бледный, но с ранениями он хотя бы знает что делать. А вот чертовы шпионские игры все еще не его. Все еще к черту бы их.
[AVA]https://i.imgur.com/QuaQtxY.gif[/AVA][STA](не)шпион[/STA]

+1

6

[indent] Шпион из мужчины так себе на самом деле, но зато он выглядит довольно естественно в этой обстановке на фоне смешливой хохотушки, так что все могло пройти. Но не прошло, и совсем по другой причине. Пегги старается не позволить себе отъехать в бессознанку, в больницу ей никак нельзя. Вскроется все, и дальше застенки Гестапо, а в ее голове достаточно тайн, которые надо скрыть. Можно сколько угодно говорить, что пытки тебе не страшны, не поддашься, но в действительности все совсем не так. И Пегги надеется, что не придется проверять на себе мастерство пыточных дел мастера и собственную способность выдержать все, что угодно.
[indent] А парень-то не простой, если уж на то пошло. Это становится ясно по тому, как он дергается к раненым, но не уходит - нельзя. Если и правда врач, то ей повезло, наверное. Она старается тянуть губы в спокойной улыбке, старается дать понять, что нервничать не нужно, ну с кем не бывает, осколок в боку, хотя ничего хорошего в этом нет. Не думать о том, как ее кровь заливает платье, безнадежно его портит, как сейчас им добираться сквозь город дальше, чтобы скрыться от патрулей, как выбираться - это самое сложное, так как взрыв поднимет всех на уши, меры безопасности усилятся, комендантский час и  так был введен, но теперь его перенесут на более раннее время, а проверять буду в три раза тщательнее, отвечая за свою расхлябанность и расслабленность, что привели к действиям партизан.
[indent] Партизаны работали, как могли, но разведка имела на них зуб. Их действия были несогласованными, могли привести к провалу операций, как сейчас. Ничего ведь не должно было им помешать сбежать, все должно было пройти гладко, но не тут-то было, все пошло не по плану только потому, что партизаны сделали свой ход конем. Кому от того выгода, трудно сказать, Пегги уже плохо соображает, сцепляет зубы, когда спутник начинает снимать китель. Он меняется на глазах, сосредоточенное лицо, но не тени беспокойства, как несколько минут, он в своей стихии. Это хорошо. Возможно, тогда она выживет.
Пегги делает глубокий вдох, но он отдается болью, и она едва сдерживает стон. Попытаться расслабиться кажется чем-то совершенно невероятным, удается это или нет, но стекла больше нет. Кричать нельзя, и выходит лишь сдавленный всхлип. А откуда-то с улицы слышат голоса, нужно уходить.
[indent] Одной рукой Пегги цепляется за спутника, другой прижимает сумочку к себе. Делает шаги, каждый дается с болью и трудом, кровь, кажется, пульсирует, льется толчками из раны. Если не получится, то придется доброму доктору самому выносить информацию. Нужно, наверное, выдать указания, но точно не на улице.
[indent] - Вы англичанин? - Сипло спрашивает она. Вопросы отвлекают ее от желания плакать над каждым шагом, от мысли, что она не дойдет. Ей не положено верить в плохой исход, ей нужно помнить о задании, сначала выполнить, потом уже подыхать, но куда там, сейчас все кажется невозможным.

+1

7

Он слишком напряжен для этой работы и для своего же блага, слишком напряжен и слишком сосредоточен на деле. Чарльз никогда не мог бы стать приличным шпионом, никогда не смог бы вырваться из рутины собственных ощущений и собственных гонений, которые привели его на сторону врачебного корпуса.
Он не знает, что они тут делают, точнее знает только часть. Это для его блага и для ее безопасности, потому он не слишком спрашивает и не задает вопросов о том, кто она и откуда. Акцент у них все равно как будто из одного округа, а может и соседних домов. Хотя… богатые мальчики не встречаются с девочками, которые не принадлежат их кругу, так кажется считает его мать. Считала, если учесть, что он тут почти мертв на этой войне.

Он успокаивается только тогда, когда нужна его помощь, когда он может быть полезным, наконец-то. Она ранена, девушка, которую он должен был сопровождать ранена и это тот момент, когда он не может тратить свои нервы куда-то еще. Он аккуратно стягивает с нее китель и руками ощупывает ранение, находя уплотнения и кажется, рана серьезная, но не такая, что она вот-вот упадет замертво.

- Вам нужно стоять ровно мисс, очень опасно двигаться, вы загоняете металл глубже и не даете мне делать мою работу. Поверьте, я хороший врач, с тем же успехом я мог бы зашивать вас сейчас. – Он давит на рану, морщась, когда кровь начинает бежать только быстрее. Если это артерия, то она истечет кровью мгновенно и слишком быстро, черт бы ее побрал. Слишком быстро.

Он вздыхает и китель прижимает к ране, обнимая ее крепче и вдавливая ткань в ее бок.

- Я оттуда, мэм, все верно. Нам нужно доставить вас до безопасной квартиры и вынуть все это, пока не стало хуже. Держитесь крепче и постарайтесь больше опираться на меня, нежели пытаться двигаться самостоятельно. – Он тянет ее, почти взваливая на себя.

Они все еще милая пара, которая обнимается. Со стороны ничего страшного, правда. Они все еще могут сойти за тех, кто пошел искать уединенный уголок и это хорошо, Чарльз не хочет влазить в это дерьмо еще крепче, он не хочет участвовать в этом всем на полную ставку.

- Вам повезло, что с вами полевой хирург. – Он хмыкает. – Правда, не знаю насколько это везение вам поможет. Но давайте, давайте просто доберемся до места.

Он тянет ее за собой, прижимая к себе крепче, до квартиры пара домов, чуть-чуть пройтись и добраться, они все еще пара людей, готовые уединиться, и всем плевать, что девушка почти не двигается самостоятельно. Он только успевает, что чуть-чуть направлять ее, в остальном, ее тело почти невесомое против его. Наверное, он просто привык к парням, которые весят под двести фунтов или больше. Может он привык к тому, что им приходится снова и снова сталкиваться со смертью? Ему не страшно.

- Вот и мы. – Он открывает дверь и вталкивает девушку внутрь, закрывая за собой все замки. Им точно не нужны лишние глаза или руки. – Давайте, ванная или кровать, без разницы, нужно все это убрать.

Он все скидывает китель на пол, пропитанный кровью, невосстановимый… скомканная кровавая тряпка, вот что такое война для них.
Для обоих.
[NIC]Charles Xavier[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/QuaQtxY.gif[/AVA][STA](не)шпион[/STA][SGN]...[/SGN]

+1

8

[indent] - Зовите меня просто Пегги.
[indent] Умирать она не готова. Не сейчас. Все так невовремя, что обидно. Пальцы впиваются в стену, кожа трется о ее шероховатости. Пальцы впиваются в плечо спутника со всей силой, на которую способна Пегги. Зубы скрипят друг о друга, от боли в боку, господи, почему она не была осторожнее, ей всегда говорили быть осторожнее. Картер поднимает взгляд на молодого человека, почему-то видит только цвет его глаз. Синие-синие. Таких не бывает. Даже у англичан.
[indent] - Как вас зовут, мистер хороший врач?
[indent] Врач. Что он тут делает? Его место на поле боя, а не в шпионских играх, в которых сама Пегги еще не до конца понимает все. Она смотрит и не понимает, зачем ему это, когда лучшее, что он может - спасать людей. Она убивает. Умеет убивать. Пистолет у нее не просто так есть, пистолет нужно брать в руки только тогда, когда готова убивать. Страшно это делать, но иногда это единственное, что остается. Врач. Это все еще смешно. Пегги пытается улыбаться. Улыбка выходит кривой. Кивает на его слова, старается стоять ровно, прижимает пальцами ткань к ране, чувствует ее на них, липкую, железистую. Пегги дышит ровно, насколько это возможно.
[indent] - Шпионы не верят в везение, но сегодня может стать исключением, - Пегги держится за врача. Хороший врач. Полевой врач. Все лучше, чем быть одной. Нужно только сосредоточиться на шагах. И выглядеть естественно, если это возможно. Щеки горят, голова кружится, твердая рука крепко держит, не дает упасть, и это облегчает путь. Шаг, второй, третий, четвертый. Пегги утыкается носом в шею врача, делает вид, что это большая любовь, девушка в красивом платье соскучилась по своему мужчине. И никого это не удивляет. Война меняет приоритеты, даже меняет правила поведения. Никто уже не обратит внимание на то, что двое позволяют себе лишнее, может, молодые супруги - платье у девушки праздничное, локоны закрученные и шляпка. Все может быть. И Пегги играет, играет за двоих. Обманывает всех вокруг, прячет бледное лицо от боли, и считает шаги. Считать хорошо, считать - облегчает боль.
[indent] Она едва не падает за порогом квартиры. Делает судорожный вдох, впивается пальцами в дверной косяк. Кружится голова, но в ней мысли о том, что нужно сделать, если она в самом деле отключиться, если что-то пойдет не так. Умирать не хочется, жить хочется, рано еще. Она не успела пожить, она успела понять, чего хочет от этой жизни вне навязанного плана по замужеству, от которого она ушла, спасибо брату, достучавшемуся до ее сознания, пусть и пришлось ему для этого умереть. Пятна крови остаются от ее пальцев на стене. Пегги замирает на них взглядом, с удивлением понимает - это и правда ее кровь. На стене, на ткани кителя, на платье.
[indent] - Мне нравилось это платье. В ванную ближе.
[indent] Вода холодная льется из кранов. Пегги склоняется к умывальнику, подставляет руки, растворяется в боли. Ей нужно оставаться в сознании, нужно контролировать происходящее. Холодные капли оседают брызгами на лице, пальцы путаются в поясе, но расстегивают его, как и платье. На это уходит много сил, и Пегги берет тайм-аут.
[indent] - Если я отключусь на долгое время, вам придется самому доставить информацию  в штаб, - Картер кивает на сумочку на полу. - У задания есть ограничение по времени. До атаки нужна информация. Вы меня слышите?
[AVA]http://s3.uploads.ru/bABzP.jpg[/AVA]

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Альтернатива » Хватал руками человек горячий снег, кровавый снег


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC