ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [10.07.2016] Чёрные сказки про розовый снег


[10.07.2016] Чёрные сказки про розовый снег

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

ЧЁРНЫЕ СКАЗКИ ПРО РОЗОВЫЙ СНЕГ
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

https://68.media.tumblr.com/67e03df929a5b758059c5c91d076a369/tumblr_oui9vhlzas1rk33lto7_r1_400.gifhttps://68.media.tumblr.com/b8660b3e7cc4394004735028c06d84de/tumblr_oui9vhlzas1rk33lto8_r1_400.gif
Wanda Maximoff | Tony Stark | Visionhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Багровый купол над Манхэттеном не стабилен, то и дело свечение усиливается и радиус действия начал расширятся, еще не критично, но уже опасно. Тони точно знает, что оттуда нужно вытащить Вижна и постараться забрать Ванду, поэтому еще один кошмар, помасштабней в этот раз, им всем придется пережить

ВРЕМЯ
10.07.16. ближе к вечеру

МЕСТО
Манхэттен

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
Кошмары Ванды

+2

2

Тони устал от эти кошмаров, кто бы знал насколько он устал. Делать шаг за багровый купол каждый раз было все сложнее и сложнее. Каждый раз внутри поднималась волна паники, которая старалась его поглотить с головой и Тони мог только идти вперед, стиснув зубы. На этот раз он возвращался под купол один, черт его знает где были Мстители, где был Барнс, где была Наташа. Черт его знает, что он будет делать, когда найдет Вижна, который не может отсюда выйти и Ванду, которая уничтожила Манхэттен. Он ничего не знал, он старался даже не думать об этом, просто молча шел, вперед не отвлекаясь на истошные крики, на визги детей, которые уже давно сорвали голоса от страха.

Тони вообще полагал, что вернуться сюда было плохой идеей именно для него. Тони знал, что кошмары это все, что его здесь подстерегает, поэтому судорожно сжимал в руке прототип. Они с отцом собрали его на коленке, буквально вывернув мозги набекрень. Но этот прототип мог помочь Ванде перестать, мог завершить этот ад, нужно только замок на шее защелкнуть и все, купол падет без магической подпитки и ее страхов.

Только он не знал, как найти ее в этом безумии, поэтому шел по направлению к парку, там за время своих мытарств по этому подпространству Тони еще не бывал. Возможно, что именно там у него и будет шанс встретить ее. Возможно, что она даст ему возможность закрыть ее силы внутри ее тела, чем черт не шутит? Тони слабо усмехнулся, бред, конечно.

Еще какой бред. Но раньше она была слабее, раньше ее магия не создавала таких огромных площалок для игрищ. Раньше Ванда не убивала людей массово. Что-то все-таки изменилось.

С Вижном он столкнулся случайно, на самом деле он планировал забрать парня на обратном пути, когда купола уже не будет, когда все тут будет довольно чисто, непритязательно. Он собирался добраться до Башни, забрать пару костюмов, Фрайдей, Вижна и вернуться в свое последнее укрытие на окраине Нью Йорка, но вот он, Вижн собственной персоной. И по нему сложно угадать, зол он, расстроен, растерян или напуган, по нему невозможно понять, что произошло и чем оно закончится. Тони растерянно замер напротив, не зная, что сказать, кроме как привет: «я пришел тебя спасти, дай мне это сделать, пожалуйста»

- Привет, пришел к тем же выводам? – И вроде не спросишь у него, опасается он Ванду или за Ванду, молчаливый, собранный и вечно спокойный. Тони только и может, что крепче сжать в руках модифицированный ошейник. – Проводишь? Или мне самому ее поискать?

Он почему-то уверен, что Вижн бывал здесь. Что давно вычислил координаты и теперь ждет, только ждет чего – не понятно. Тони почему-то уверен, что ничем хорошим этот поход для него не закончится, но он продолжает идти вперед, огибает вход, проскальзывает между двумя скамейками, которые кто-то плотно прижал к друг другу и делает еще один шаг по направлению к центру парка.

- Мне казалось, что мы с этой девочкой все предусмотрели, все проговорили. Я думал, что она поняла меня, но как оказалось не до конца. – Тони чувствовал и свою вину, и бессилие, и опустошение. Несколько дней непрерывной борьбы за чужие жизни измотали его, не было ни шуток, ни насмешек, тупая усталость и вина, наверное, это плохие союзники в принятии решений.

+3

3

    Вижн не знает усталости ни физической, ни эмоциональной, и это единственное, что играет ему на руку все это время. После той последней встречи с Тони, он успел проанализировать отключения и придумать способ их обхода: систему-дублер внутри собственного тела, которая позволяет ему функционировать, даже когда какая-то его часть отключается. Как дельфины плавают в океане, погружаясь в сон то одним полушарием мозга, то другим. У него уходит на это время, но он справляется.
    Без доступа к всемирной сети, к камерам, к микрофонам, ко всем разнообразным девайсам, раскиданным по городу, Вижн слеп. Единственное, что он может — это вести наблюдение своими глазами, вести статистику, основываясь только на этих визуальных данных. Манхэттен сейчас напоминает ему Соковию. Новград. Эпицентр человеческих смертей. У него есть возможность просто отфильтровать трупы с улиц, не видеть их, но Вижн этого не делает. Разве другие могут так? Разве Тони, Чарльз, кто-то еще может — так? Избежать этого груза? Нет. Так почему у него должна быть эта привилегия?
    У него уже есть одна: он не испытывает страха.
    Глядя на Тони, сложно сказать, испытывает ли тот страх сейчас. Анализ мимики ничего не дает. Или Вижн уже просто перегружен данными. Он ничего не отвечает: Тони предполагает, что ему все известно. Это так. Вижн проанализировал, вычислил, отследил. Установил координаты. Два часа назад. Он также проанализировал и вероятность того, что Тони вернется. И это тоже так. Вот он — Тони Старк, несет в руках какой-то странный ошейник, шагает к центру парка, не дожидаясь никаких ответов.
    Вижн думал остановить его. Не дать ему применить силу — с вероятностью в 97%, если бы у Тони был костюм, он бы пришел сюда во всеоружии, и с вероятностью в 86%, он бы это оружие применил к Ванде. Но сейчас у Тони есть только этот девайс в руках и решительность, достойная лучшего применения. Вижн следует за ним. Не идет — парит над землей, полупрозрачный, разреженный, не прикоснуться к нему.
    — Тони, я понимаю, что ты устал, испуган и зол, — говорит Вижн, опережая Тони, неожиданно опускаясь перед ним на землю и становясь, как обычно, плотным, осязаемым. — Я знаю, что купол расширяется. Что люди продолжают умирать — те, кто еще остался в живых. Но эта штука, — он кивает на ошейник, — что бы ты ни хотел с ее помощью сделать — эта штука тебе не поможет. И никому не поможет.
    Вижн смотрит Тони прямо в лицо, и если постараться, можно разглядеть, что его спокойствие зыбко и призрачно. Он не испуган. Не боится за свою жизнь. Он чем-то очень опечален. Опечален и взволнован.
    — Ванду нужно не укрощать, словно зверя. Ты уже пробовал, и никому это не понравилось. Ей нужно помочь, — Вижн вновь поднимается над землей, и сквозь него становится возможно разглядеть, что происходит дальше, там, в конце аллеи, на большом открытом пространстве, где скалы выдаются из земли и вокруг толпятся деревья — или то, что от них осталось. — Она делает это не специально. Она точно такая же жертва кошмаров.
    Вероятность правдивости его слов составляет 56%, потому что точнее Вижн в таких условиях посчитать просто не может. Для этого ему нужно приблизиться к Ванде. Достучаться до нее. Но за прошедшие два часа ни одна его попытка не увенчалась успехом: какие бы кошмары магия Ванды ни насылала на других людей, на нее саму она обратилась с утроенной силой. С вероятностью в 48% Тони может посчитать, что Вижн предвзят. С вероятностью в 79% он поменяет свое мнение, если увидит все своими глазами. Поэтому Вижн разворачивается и ведет его за собой, пока может. Настолько далеко, насколько может. Добраться до Ванды не так-то просто. Но ее можно увидеть издали.
    Увидеть — и понять, что даже если люди и умеют притворяться, никто не умеет притворяться так.

+1

4

[indent] - Не будет лесов, не будет полей, не будет машин и зданий. Все можно стереть, особенно если тебе это под силу, да ведь, Ванда Максимофф? Маленькое, обиженное на мир, оружие, что в умелых руках лишилось ножен. Ты обнаженная злоба и ненависть, и эти чувства взрастил в тебе мир. Не жалей себя, и не жалей никого. Вокруг все ничтожно, все бренно и мерзко. Давай же! Разбуди в себе тьму! Разбуди меня!
[indent] - Кто там за окном? Почему они бегут?
[indent] - Это люди. Они убегают, потому что произошел пожар, виной которому ты. Видишь, твой брат Пьетро пытается им помочь, но их уже не спасти. Они горят и умирают заживо, ощущая, как дикий огонь съедает их кожу, оставляя за собой горьковато-сладкий аромат нежити. Ш-ш-ш... Даже не вздумай звать брата, иначе он тоже умрет. Ах да... Он ведь уже умер. В этом ты виновата, Ванда. Ты привела его на бойню, ты и только ты! Десятки и сотни убитых - тоже твоих рук дело... Как ты вообще посмела?

[indent] Вокруг одна лишь тишина. Безумная, глубокая и удручающая. В ней нет ничего. Нет даже тихого скрипа стрелок часов, вышагивающих по выжженному полю этой планеты; не слышно искрящихся проводов, что несут ток по проводам, насыщая человечество энергией, ровно так же, как кровь насыщает организм. Она дает жизнь. Она помогает нам не умереть. Но бывает так, что человек уже мертв. Что делает любого человека именно  ч е л о в е к о м ? Его тело? Наличие нервной системы? Возможность дышать, думать, видеть? Ничто из этого, увы. Залог всего - сердце. Оно отсчитывает секунды жизни, проводит по венам и артериям алую жидкость, оно помогает чувствовать. Помогает улыбаться, глядя на рубиновые закаты уходящего в синее море солнца; помогает плакать, когда что-то в жизни теряется. И главное, помогает любить. В этом невесомом, почти неощутимом чувстве есть все. Оно - альфа и омега, и когда его нет, ты уже не человек. Ты оголенный провод, ты заточенный меч, ты - слаб и силен одновременно. И ты сам не знаешь, что будет дальше. Но как раньше, уже ничего не будет.
[indent] Ванда Максимофф только что разнесла дом, в котором пряталась от собственных же кошмаров. Кто знает, может это покажут по телевизорам в прямом эфире, снимая с высоты птичьего полета, как двухэтажное здание вспыхнуло алым огнем, зависло в воздухе и через мгновенье его куски висели где-то в воздухе над когда-то живописной аллеей вместе с самой Ведьмой. Судя по всему, ее собственные страхи вновь заставили ее устроить этот взрыв, но какая-то неведомая сила подавила его, оставив обломки древесины, кирпичей и мебели словно спутникам кружиться вокруг девушки, чье изящное и хрупкое тельце замерло в ужасе, а подушечки пальцев источали алые нити вокруг, обвивая ее и погружая Манхэттен в еще более глубокий и страшный сон. Тот же самый страшный сон, что видела она сама вновь и вновь - это смерть родителей, смерть брата, смерть тех людей, которые стали жертвой ее неумелого обращения с магией, смерть нескольких сотен здесь, в Манхэттене и еще десятки... Кто знает, что вытворит она дальше? Кто знает, что видит она в своей голове? Красный туман сдавливает кости с каждой минутой все сильнее, но эту боль она не чувствует. Ее главная боль - внутри. В сердце. Которое, должно быть, уже давно выжжено злостью, неприятием, попытками управлять девушкой-мутантом. И речь идет о Гидре. О той самой организации, в которую она дважды вступила добровольно, принимая на себя всю ответственность за будущее себя и окружающих. И Гидра дважды ее предала. Не сумела удержать ее боль и не сумела контролировать эксперимент, на который Ванда оба раза согласилась добровольно и на который точно не согласится в третий раз. А будет ли он? Будет ли что-то дальше после всего того, что она натворила? Ведь... Алая Ведьма это уже не супергерой, не девушка-мутант, не террориста. Алая Ведьма - это синоним смерти. Синоним отчаяния, из которого не могла выбраться она сама. И не давала выбраться из него  н и к о м у . Лишь нескольким счастливцам удалось сделать это, но один из них, и Ванда отчетливо помнила его имя даже находясь без сознания, возвращался в Алое Царство вновь и вновь, повторяя попытки остановить этот кошмар. Лишь для одной сущности окружающая действительность не казалась им - для магии хаоса, что теперь жила в Ванде. Она как яд, неконтролируемый заряд, разрослась до невиданных размеров опухоли, которую нельзя было вырезать, нельзя было уничтожить и укротить. Можно было уничтожить лишь саму Ванду Максимофф вместе с магией, вместе с пороком и гнилым, очерненным сердцем. Такой вот ультиматум. Без права выбора. Сейчас начинается точка невозврата - и что самое страшное, именно магия хаоса устанавливает здесь законы. Лишь хаос. Не Ванда Максимофф, потому что ее здесь нет. И сейчас она заперта в самых дальних уголках своего сознания. Там, куда вряд ли кто-то еще сможет попасть, ведь это еще сложнее, чем пробраться к ее тонким ладоням и талии, накрытой рваным черным платьем. Поэтому, как только Тони Старк и Вижн приближаются к эпицентру купола, "служба безопасности" тут же срабатывает, отправляя в их сторону ломаные машины, больше похожие на куски металла, сваленные деревья и просто все, что попадется под руку, оставляя на "десерт" самое вкусное - с м е р т ь .

+2

5

Тони слушает Вижна в полуха, потому что он устал, измотан и зол и это нескончаемое красное марево, убивающее людей ему, уже давно осточертело. Он хотел бы находится дома, в Башне, натягивать одеяло на голову и переругиваться с Фрайдей, но в этом мареве, в этой магии он уже не знает где его Башня. И самое главное, он больше не знает, кто его ждет там. Это может быть Барнс, может быть Стив, а может быть мама. И от каждого из этих вариантов он содрогается, потому что все неправильно, все исключительно хреново и неправильно.

- Эта штука, чтобы ты знал произведение искусства и героический подвиг нескольких гениев, а не просто блестящая хреновина. Мы должны это остановить, Вижн, мы должны это прекратить, потому что…черт. – Тони вздохнул, не зная, как продолжать, не зная, что еще можно сказать, дыхание перехватило и на секунду, на одну коротенькую секунду он позволил себе бояться происходящего чуть сильнее, чем до этого. Он позволил себе зажмурится. – Мы должны спасти людей, очистить Манхэттен и вернуть ему жилой вид. Если будет нужно, эта штука и есть тот ключик, рубильник если хочешь, который поможет нам. Нам, потому что ты видишь, что происходит, не так ли?

Он шел за Вижном взвешивая в голове все «за» и «против» выбранной им позиции. Ненавидеть всех было бы проще всего, видеть в каждом врага, защищать только избранных. Но Тони не выбирал легких путей, не выбирал, когда становился героем, не выбирал, когда получал ранения. И сейчас не собирался. Вижн взывал к жалости, к осознанности поступков, к взвешенным решениям.

Тони свое решение принял еще не входе в этот чертов парк.

- Это должно прекратиться. – Вот и все, что он мог сказать в ответ. Не важно как, с ошейником, без ошейника, хоть как-то, но это должно прекратится.

Купол разрастался, его не могли сдержать заклинания Плаща и Стренджа, купол набирал силу, черпая ее из людей, это все что удалось выяснить от Ксавье. Купол уничтожал город, который Тони по-своему, но любил, Башню, которую он тоже любил.

- Ванда. – Тони почти выдохнул это имя, не особо заботясь о том, чтобы выглядеть хоть как-то по-человечески.

Они добрались до нее. Машины, поднятые в воздух, деревья, вырванные с корнями, метнулись на встречу пришедшим. Тони только и успел пригнуться и прикрыть голову, когда первая из брошенных машин пролетела над ним. Вижн полупрозрачной тенью завис рядом.

- Ванда, ты должна остановится, слышишь меня?!

Он кричал, стараясь достучатся до девушки, стараясь остановить эту смертельную пляску вокруг нее. У Тони не было брони, зачем броня в кошмарах, она не защитит и не спасет от того, что есть в разуме. А в нем есть бесконечное множество страшных снов, состоящих из чудовищ. И Тони сейчас опасался именно этого, что его собственные страхи присоединятся к происходящему и усугубят их положение.

Поэтому он рвался вперед. Поэтому он хотел все остановить, закончить немедленно.

- Вижн, если не получится прекратить это, то тебе самому придется надеть на нее ошейник. – «Тебе она вреда не причинит», - почему-то эта мысль хоть и казалось не правильной, все равно мелькнула в последний момент.

Тони постарался отойти от упавшей машины и не заметил, что сзади приближалась ветка, от ранее сломанного дерева. Пригнуться он не успел, поэтому от удара его отбросило на машину, где он и замер, стараясь переждать бурю.

+2

6

    В 80% случаев люди отвечают насилием на насилие. Это древний, неистребимый инстинкт агрессивной защиты. Если снять с людей все социальные конструкции, все обязательства перед обществом, останется совсем простая модель принятия решений в ответ на насилие. Я сильнее или слабее противника? Если я сильнее, я сражусь. Если я слабее, я убегу. Бей или беги.
    Тони верит в свой девайс, Вижн считывает это и по его словам, и по его действиям. А еще Тони упрям и, как настоящий практик, хочет все испытать самостоятельно вместо того, чтобы учиться на чужих — или даже своих — ошибках. Вижн не спорит с ним — не видит смысла. Иногда действительно лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Вижн концентрирует взгляд на фигурке Ванды в эпицентре багрового марева, где ее едва можно различить среди круговорота обломков и щепок. Как она оказалась здесь? Что послужило причиной всей этой цепочке событий? Недостаточно информации, чтобы просчитать даже самые маловероятные сценарии.
    Вижн неосязаем, полупрозрачен, будто призрак, и это единственная причина, по которой магия Ванды не убила его, когда он только ее нашел. Причина, по которой она не может ни задеть, ни достать его сейчас. Тони зовет Ванду — с вероятностью в 67% она даже не услышит его. А если и услышит, то не поймет. Или не захочет понять — с такого расстояния и в такой ситуации Вижну сложно просчитывать эмоциональные реакции. Желтый луч срывается из Камня и взрезает вторую летящую в них машину; обломки пролетают по обе стороны от Тони.
    — Это невозможно, Тони, — с тем же печальным спокойствием отвечает Вижн. — Осязаемость делает меня уязвимым для... Тони!
    Вижн кидается к Создателю, которого откидывает на машину, и проводит быстрый визуальный анализ на повреждения. С вероятностью в 73% ушиб, синяки, возможно, гематомы, но вероятность повреждения костей или внутренних органов мала. Вижн зависает рядом в нерешительности; прямо сквозь него пролетает дверь машины, затем покрышка. Покинуть Тони было бы проще, будь он в броне. Но будь Тони в броне, он бы не лежал на машине, а стремился к эпицентру, к Ванде.
    — Я попробую добраться до Ванды, — наконец, говорит Вижн. — Если страх захватит тебя, лучше уходи, я не смогу обеспечить твою безопасность в такой близости от эпицентра, — он кидает долгий взгляд на девайс, но ничего не говорит.
    Только разворачивается и следует по кратчайшей траектории к Ванде. Летающие вокруг нее объекты его не волнуют; они неспособны его задеть, сколько бы ни пытались. Все, что летит в него, пролетает сквозь. Будет хорошо, если ничего из этого не заденет Тони. Он уже выбирался из-под купола сам, но с вероятностью в 99% это не было ни просто, ни приятно. Так или иначе, Тони разберется, и Вижн уделяет куда больше внимания заставшей в воздухе Ванде.
    Ванда не выглядит находящейся в сознании. Однако она однозначно жива: если бы это было не так, магия прекратила бы свое действие. Вариантов воздействия на нее у Вижна немного: дотронуться до нее для него сейчас невозможно, телепатическими способностями он не обладает, остается только голос. С вероятностью в 64% его наблюдения верны, и купол воздействует на Ванду так же, как и на любого другого человека. Погружает ее в собственные страхи. В страх навредить невинным людям. В страх одиночества — горечь от утраты брата. В страх по отношению к самой себе. Все это Вижн успел заметить в ней, еще пока она жила вместе с Мстителями.
    — Ванда, — аккуратно зовет ее он. — Ванда, слушай мой голос, пожалуйста, — у него ровный, спокойный, низкий тембр, почти убаюкивающий. — Ты умная и сильная. Я знаю, ты справишься с тем, что происходит, — еще кусок чего-то пролетает сквозь Вижна, но он не сбивается: — Я видел, как ты справлялась и раньше.
    Справлялась и со смертью брата, и с событиями в Соковии, и даже с событиями в Нигерии. Не без труда, но справлялась. Вижн не озвучивает этого вслух, но это лишь придает его лаконичным словам больший вес. Делает их почти осязаемыми. Из всех Мстителей он, пожалуй, видел и замечал больше других. Никто не способен считывать поведенческие паттерны и анализировать их так, как это умеет Вижн.
    — Я рядом.

Отредактировано Vision (2017-12-13 18:07:40)

+2

7

Что-то нечеловеческое, больше похоже на животный инстинкт, срабатывает за доли секунды, лишь только Вижну удается приблизиться к Ведьме. Он словно заступает за черту, за которую нельзя было проходить, которая тут же ставит на нем огромный жирный алый крест, означающий, что за мгновение она уничтожит его и даже не улыбнется, а затем займется Тони Старком, с которым так давно мечтала расправиться. Однако, как любое другое животное, а именно на него она сейчас и стала похожа, Ведьма реагирует на движение и открывает глаза. Они словно залиты кровью, алым огнем, нет ни белков, ни зрачков, лишь светящееся огниво ярости, которое тут же устремляет свой взор на приблизившуюся полуосязаемую фигуру синтезоида. И замирает. Слушает его слова, словно понимает все, что он говорит; но на деле все совсем не так. Его слова, такие нежные и спокойные... разжигают еще большую бурю, как ни странно. Отчего Ведьма словно слепой котенок приближается к Вижну, зависая в воздухе и все так же распространяя вокруг магические узоры. Она его будто обнюхивает, затем презрительно всматривается в камень, горящий во лбу, в его искусственные глаза, замечая как механизмы зрачков движутся, обрабатывая сотни операций в секунду. Как несмышленый ребенок она наклоняет голову вбок и хлопает глазами, будто бы не веря в эту причуду, что кто-то умудрился обнаружить ее и подобраться ближе, чем на метр.
Вдалеке Ведьма замечает поднявшегося с асфальта Тони, который не то потерял костюм, либо совсем выжил из ума, оказавшись в чертогах хаоса без него. Она хотела бы обратить на него свое особенное внимание, но прежде ей (или магии) хотелось разобраться с андроидом, что так виртуозно мозолил глаза, говоря о каких-то гранях человеческой души, которые якобы были Ванде присущи. Ванде - да, но не Магии Хаоса - никак нет. И как уже было понятно, именно Магия была первопричиной, именно она защитила бедную девочку, когда это было нужно. И сейчас защищает ее от тех, кто хочет посадить ее в клетку и надеть намордник. И храни Всевышний того, кто попытается это сделать.
- Ты всерьез думал, что твои способности смогут меня остановить, Вижн? - кажется, в этот момент замирает весь Манхэттен. На долю секунды, когда ее голос впервые прокатывается по всему району, металлическим скрежетом повторяясь вслед за голосом самой девушки, таким хрипящим. Судя по всему, ее тело было совершенно ослаблено, и его связки не раз пострадали, когда девушка кричала, видя перед глазами свои собственные кошмары раз за разом. Гулкое эхо прерывает монотонная и бездушная речь. - Ты всерьез думал, что ошейник, что вы принесли с собой, сможет меня остановить? Вы сравниваете меня с животным? С обезумевшей псиной? В таком случае, стоило бы задуматься, что если вы посадите меня на цепь, то пойдете вслед за мной, потому что мы будем связаны одной нитью. И вы попадете в те кошмары и безумие, которое создали своими руками. Нет, купол - не клетка. Купол - это то место, где каждый свободен от людского сумасшествия, травли и ненависти. И лишь освободившийся от всего этого обретет здесь покой. Хотите «выключить» его? Попробуйте подумать, кто вы на самом деле. Что вы делаете каждый день и на какую участь обрекаете простых людей? Таких же простых, какой и я была когда-то до тех пор, пока...
За мгновение Ванда перемещается к Тони, тогда как сзади исчезает алое зарево и висящие в воздухе каменные глыбы, машины и прочие предметы валятся на асфальт с громким скрежетом и шумом, будто великаны вдруг решили станцевать в этом парке. Ванда смотрит на него, так же вглядывается, внюхивается, кажется, будто она почти ничего не видит глазами из-за застилающей их пелены. Возможно, на данный момент, это ее единственное слабое место, правда, никто не может знать, что девушка получила взамен на зрение. Ее инстинктивное поведение, напоминающее животные повадки, так и кричит «Смотрите, я действительно заслуживаю ошейника! Ну где же он? Давайте, повесьте его на меня!».
- ... пока вы, мистер Старк, не убили во мне человека. - она натянуто улыбается и весьма спокойно протягивает руку беззащитному мужчине. - Не хотите ли прогуляться, Вижн, мистер Старк? Хочу показать вам кое-что.

+2

8

Тони не знает, что пугает его больше, опасность, царящий вокруг хаос или Вижн, который устремляется туда, в самый эпицентр. Никаких чувств внутри уже не осталось, только заполошно бьется сердце, потому что Тони боится потерять последнее, что ему осталось от Джарвиса, он боится упустить последнее живое существо, которому верил беспрекословно. Которому доверял свою спину, поэтому он поднимается.
Вижн движется вперед, неосязаемый, контролирующий каждый свой шаг, он подбирается к ведьме так близко, что Тони замирает, боясь дышать. Кажется, сейчас любой звук будет лишним, кажется даже дыхание собьет этих двоих и начнется настоящий хаос. Тони вспоминает, как она прикасалась к нему своей магией, он вспоминает липкое ощущение чужого присутствия, вспоминает и не может заставить себя сделать шаг в сторону замершей парочки, потому что в голове четко и ярко вспыхивает картинка гибели всех, кто ему был дорог, вспыхивает и стоит на месте, не уходит, сколько не смаргивай.

Тони не сразу понимает, что это ее воздействие, что это ее магия опять, где-то внутри него красное марево разлилось, захватило тело и теперь показывает свои иллюзии в голове. Тони не сразу осознает, что он все-таки сделал шаг в сторону замершей парочки. Вижн пытается до нее достучатся, но у Ванды горят глаза, она почти не контролирует себя, она почти перестала воспринимать реальность. Она действительно сейчас больше похожа на бешеного зверька, чем на кого-то, кто может мыслить самостоятельно.

И страшно додумывать эту мысль, страшно подводить логическую черту. Тони ненавидит причинять людям боль на самом деле, Тони всегда хотел только защищать, защищать и не причинять зла, боли, смертей, но как часто бывает, он не справился с этой миссией.

- Вижн, мне кажется, она сейчас слетит с катушек. Послушай, меня дорогая, мы не причиним тебе вреда, это только утихомирит твою магию. Твои силы, Ванда, ты контролируешь свои силы? – Тони говорит спокойно, размеренно, стараясь не поддаваться панике, говорит, произносит слова, и смотрит на то, как она вспыхивает все сильнее, от каждого слова, от каждого действия.

Как костер, в который принесли новые дрова. И он пугается по-настоящему, потому что, кажется, он провалил свою миссию.

- В тебе уже давно нет человека. – Проговорил Тони, выплевывая слова изнутри и глядя в глаза девушки, которая рехнулась, сошла с ума, погибла в огне собственной магии. Ошейник больно впился в ладонь и, пожалуй, именно это стало причиной того, что Тони очнулся и покачал головой. – ты хочешь провести нас по всем кругам ада, прежде чем уничтожить?

Тони верить в сказки перестал давно, тем более в сказки со счастливым концом. И ведьма сейчас выглядела как посланник смерти, если можно так выразится.

- Вижн, я так понимаю, твои теории не состоятельны, а практика показывает, что я не могу к ней прикоснуться. Я не могу даже стронуться в ее сторону, она что-то делает, что-то создает из нас или с нами.

Тони пытался было отступить на пару шагов, но ничего не вышло. Он так и остался подле Ванды, ведомый, увлекаемый ее силой. Чтобы она не собиралась ему показать, выходов было только два – надеть на нее ошейник или уничтожить себя.

+2

9

    Одной из первых вещей, которую Вижн сохранил себе в память, стала инструкция по работе с жертвами природных катаклизмов, терактов и иных катастроф. Не столько с целью использовать ее для утешения масс — хотя и с расчетом на это тоже — сколько с целью знать, что сказать и как действовать, если с кем-то из членов команды что-то случится. Именно из нее и взяты его слова: один в один, как если бы студент отвечал зачет.
    Вижн сохраняет полное спокойствие, когда Ванда вдруг оказывается рядом, и отслеживает ее поведение. Она двигается не как человек, реагирует не как человек, ведет себя не как человек — не как Ванда. И глаза ее, полные красного марева, совсем не похожи на глаза Ванды. С вероятностью в 91% это не Ванда. Что-то иное захватило ее тело, но что?
    — Тони, — предупреждающе говорит Вижн, когда тот обращается к Ванде.
    Он знал, что присутствие девайса будет ошибкой. Мог предположить реакцию Ванды — даже обычной, нормальной Ванды — с вероятностью в 75%, чего достаточно, чтобы принять решение не использовать девайс. Но Тони все равно захватил его с собой, все равно держит его на виду. И это катастрофическая ошибка. Вижн не спускает глаз с Ванды, отслеживает ее движения, пытается вывести какой-то портрет, схему, систему, которая позволит симулировать ее дальнейшие действия и просчитывать вероятности — сейчас он концентрируется не на ее благополучии, а на благополучии беззащитного Тони.
    — Тони! — повышает децибелы Вижн, тон его все такой же предупреждающий: тихо, Тони, молчи, Тони, ты делаешь ошибку — но его голос тонет в шуме падающих машин.
    Магия Ванды увлекает Вижна за собой; он не сопротивляется. Мог бы, нашел бы способ, но позволяет ей делать, что вздумается, сохраняя все то же спокойное присутствие. Тони скор на то, чтобы обвинить «теории» в несостоятельности, но они только начали. Главная несостоятельность, главный просчет Вижна — это сам Тони. Человек. Импульсивный, испуганный, самоуверенный.
    И вместе с тем Тони — тот необходимый отвлекающий фактор, который помогает Вижну собрать больше данных. Сложить паззл, выстроить систему — просчитать.
    — Конечно, она что-то делает. Она защищается. Ты принес сюда ошейник, я предупреждал тебя, к чему это приведет, — спокойно говорит Вижн. Тот факт, что магия удерживает и его, кажется, совершенно не приносит ему дискомфорта. — Если бы она хотела убить тебя, она бы уже это сделала — посмотри в ее глаза. Не сопротивляйся. Она всего лишь хочет поговорить, как человек с человеком, не так ли? Покажи, что ты хочешь показать, — он смотрит на Ванду.
    С вероятностью в 67% Тони, в его нынешнем состоянии, хватит внимательности уловить все подсказки. Вижн не обращается к ней по имени, потому что это не Ванда. Кто или что бы это ни было, оно ведет себя как зверь, обладающий даром речи. Хищник. Звери чувствуют страх — но он отсутствует у Вижна. Наоборот, чем дальше, тем более спокойным он становится: больше данных — больше симуляций — больше вероятностей — больше понимания, что происходит. Вижн не боялся никогда. Багровый Пик не действует на него никак. Только более прикладная, физическая магия, не затрагивающая разум.
    Поэтому Вижн все еще доверяет Ванде. Той, настоящей Ванде. Осталось только понять, как дать ей увидеть, что происходит вокруг. С вероятностью в 86% ему потребуется помощь Тони. Соображай, Создатель.

+2

10

[indent] Страх. Такой сладкий... Он витает в воздухе, она его чувствует, она его вкушает и наслаждается им. Ей не нужно ничего делать, не нужно даже говорить, эти двое смердят своей боязнью. И пусть тело Вижна - это лишь механизм, лишенный всяких человеческих биохимических процессов, его движения, его голос выдает его. Выдает с потрохами, действует на девушку словно наркотик, заряжает ее еще большей уверенностью, большей страстью ко всему происходящему. Большим хаосом.

[indent] Вот он, хаос. В нем погрязло все, но он открывает путь к свободе, разве не так? Здесь каждый волен быть свободным - в этом и кроется секрет купола. В свободе от самого себя. Мир погряз в системе. Люди построили одну большую машину, чтобы уничтожать планету и делать на ней деньги; люди встают каждый день в 7:00, чтобы выполнять свою работу и зарабатывать деньги, будучи лишь винтиками в этой безостановочной, замкнутой цепи, где ничего не остается кроме как быть пешкой в чужих руках, жить, чтобы впоследствии превратиться в пепел, не оставив после себя абсолютно  н и ч е г о. А стоит лишь открыть глаза и сделать шаг. Выйти из спешащей куда-то поутру толпы и посмотреть на нее со стороны, взглянуть в пустые глаза  р а б о в, которых своими плетьми подбивают современные жизненные устои. И все же, ничего ведь не изменилось. Казалось, мир отменил рабство, даровал людям мнимую свободу, но на деле рабство приобрело еще большие масштабы, оно превратилось в обыденность, в невидимое бремя, которым сильные мира сего заправляют, дабы сохранять этот шаткий мир. А мир возможен только тогда, когда все закованы в цепи.

[indent] И особенно мутанты. Особенно те, кто может порушить сложившуюся систему щелчком пальцев, как это может сделать Ванда Максимофф. Теперь она это может. Благодаря экспериментам Гидры, на которые она пошла добровольно, ее мощь не может познать даже она сама. Она и не пытается. Она где-то там, внутри сознания в очередной раз заперта, в очередной раз закована в цепи, в которых не привыкла быть - в Соковии цепей не было. Даже если ты жил в детском доме. С приходом Гидры и Мстителей все поменялось, но теперь ее собственные силы стали для нее клеткой, но согласна ли она с тем, как сильно Хаос жаждет навести новый порядок? Что это? Быть может еще одна сила, которая хочет вести борьбу за Нью-Йорк и весь мир, стараясь доказать, что нет правых и виноватых, есть только личность, способная творить что угодно и как угодно? Или это всего лишь детская забава одной заигравшейся в супергероя ведьмы, чей разум был отравлен, изничтожен... болью. Эта боль пришла вслед за смертью родителей, затем брата, затем десятков людей, экспериментов Гидры. Почему же? Ну почему никто не хочет, не желает понять ее? Когда хочешь уничтожить мир - это другое. Когда хочешь выжить в нем, применяя все свои способности - вот оно. И Ванда выживает. К сожалению, ее путь оставляет за собой кровавый след, и видимо не зря она прослыла  А л о й  Ведьмой.
Это осознание душит. Где-то там, в груди. Оно давит и заставляет задыхаться от злости, и, кажется, что мысли самой Ванды прямо или косвенно влияют на поведение Хаоса, захватившего ее тело. Пальцы ведьмы впиваются в ладонь, оставляя на ней кровавые вмятины, а скулы будто бы сводит безмолвный крик. Но она держится. Как и обещала, она покажет двум смельчакам, оказавшимся под куполом, то, что, как ей казалось, могло бы помочь им  п о н я т ь. Ощутить. Познать, каково это быть Вандой Максимофф. Алой Ведьмой. Убийцей.

[indent] Ванда продолжала плыть по воздуху, ведя за собой Старка и Вижна, будто они были на поводке, до тех пор, пока не остановилась возле одного из зданий, которое на удивление все еще оставалось целым, словно его оберегала некая сила. Возможно, так оно и было, ведь сама создательница этого купола постаралась уберечь постройку и тех, кто в ней находился - детей-сирот, находящихся на попечении нескольких десятков спонсоров. Здесь дети жили в весьма приличных условиях, получали на Рождество огромные подарки и с превеликим удовольствием могли отправиться на экскурсию в другой город, где их ждали бы гонки на сноубордах. Одного лишь у них не было - семьи. Того теплого очага, маминых рук, согревающих щеки в холодную зиму, отцовского наставления в трудные минуты школьных будней. Они были совсем одни, словно щенки брошенные на улице, и которых щедро содержали люди, сбрасывая со своего полного стола объедки. Наверное и не стоит задаваться вопросом, почему Ванда похожа на дикого зверя.

[indent] Она сохранила жизни всех детей, что находились там. Ни один не поддался кошмарам и не почувствовал ничего плохого. Как и любой другой сирота, она знала, каково это - быть одной. Сопереживала им. И пусть рядом с ней всегда был брат, но это другое. Иногда казалось, что ноша одиночества увеличивалась в разы только лишь потому, что каждому из близнецов было трудно, но еще труднее было смотреть друг на друга, в глаза друг друга, полные отчаяния, боли... ненависти. Знакомо ли это Тони Старку, а? Великому герою, что не боится ничего, находясь внутри своего костюма.

[indent] - Гадаете, почему мы здесь? Это здание принадлежит детскому приюту, и сейчас в нем находится 16 детей и 6 человек обслуживающего персонала. Все они живы и здоровы, но... ненадолго. Мистер Старк, как вы считаете, что будет, если на них сейчас упадет одна из ваших ракет? Она взорвется? Или же поставим на то, что она окажется внутри и будет долгое время напоминать о себе белоснежной надписью "Stark Industries", не давая людям возможности даже пошевелиться, м? - Ванда опустилась на ноги и освободила невидимые путы, что вели мужчин за ведьмой. Она не собирается сегодня устраивать для них кошмары, нет. Все, что они увидят сегодня, будет настоящим адом на Земле, который не отогнать, который не сломить, потому что все будет реально, как и они сами.

[indent] И детский дом, что в одно мгновение заполыхает тем самым адским пламенем, стоило лишь ведьме применить свою магию. И вот последний оплот невредимых детишек рушится и гибнет заодно с человечностью Ванды Максимофф, которая готова сжечь это здание дотла. Но нет, не сразу. Лишь тогда, когда придет время.

[indent] - О, вы слышите этот крик? И не один... - потрескавшиеся, сухие, но такие изящные губы девушки расплылись в хищной улыбке, напоминающей оскал. - Почему же вы стоите, мистер Старк, Вижн? Неужели вам не хочется их спасти? Ой, постойте-ка... Или ты уже не тот храбрец без своего костюма, С-с-старк?

[indent] Что бы не произошло внутри здания, ведьма готова. Она готова убить своими руками. Этих детей, что мучаются, запертые в своем одиночестве. Уж лучше так, чтобы не страдали. Смерть - лучшая судьба для того, кто никогда не познает теперь, что значит - быть любимым. Что значит заботиться о ком-то, защищать. Пусть Старк и Вижн отправятся туда. Пусть у них не останется сил смотреть на то, как гибнут невинные, пусть сойдут с ума, черт побери! И в этом безумии... уничтожат друг друга, обязательно уничтожат. Накинутся словно дикие животные, загрызут до смерти, в глотку вопьются белоснежными зубами. Да начнется кошмар и хаос, да здравствует свобода! 

[indent] - Убей свое дитя, Старк.

+2

11

Тони не слушает, нет не так, он не слушается, но слышит все что говорит Вижн. Ловит его беспокойство, его посыл, его слова, но не отдает ничего взамен, только крепче сжимает в руках ошейник, который призван спасти то, что осталось. Да, он хорошо просчитал эту девочку, да, он знал куда надавить, куда нажать так, чтобы она корчилась в агонии из собственной беспомощности и сил. Но молчал.

Потому что он не убивает людей, не так ли? Потому что Тони Старк, Железный человек, в первую очередь защитник, потом уже все остальное. Броня, которую он создал, должна была сохранять мир во всем мире, она должна была быть защитой, не оружием. Это вторичное, наносное, то что он никогда так и не сможет использовать. Тони усмехается, ошейник крепче впивается в руку.

Ведьма слишком близко, рядом, дышит, окружает своей магией, давит. Ведьма жаждет что-то рассказать, жаждет что-то уничтожить. О, у нее будет шанс, Тони кивает Вижну, говоря ему, что да, он уловил, он понял, они ошиблись, они начали не с того, они подставились. Тони подставился, но они выберутся! Точно выберутся, даже если в одиночестве.

- Ванда, ты меня слышишь? Ты с нами? Здесь? – Вижн, возможно прав, говоря о том, что она не «Ванда», возможно, андроид знает чуть больше, думает быстрее, анализирует лучше. Возможно, что это аксиома, а не просто предположение.

Но Тони так привык полагаться только на себя, полагаться на свои силы, что не замечает того, что у него перед носом. Не замечает, как магия тащит их за собой, как глаза Ванды становятся светящимися алыми точками в темноте, он не замечает даже того, что руки у него подрагивают от напряжения. Он послушно идет следом за ней, не оглядываясь, не подмечая деталей. Спина болит, скорей всего ушиб, болит даже гордость, которую он расшиб за время борьбы с этим куполом.

- Детский дом, серьезно? – Он удивлен, нет, не так, он поражен до глубины души. Это означает только то, что Ванда еще в своем уме, кого-то она сохранила, кому-то она спасла жизни, не так ли? Это означает…нет, постойте, все зря. – Ты решила убить этих детей?
Тони уточняет, на самом деле он спотыкается об эту мысль, спотыкается, потому что история повторяется, история этих двоих. Близнецов, запертых друг с другом и с бомбой. Близнецов, которые это уже пережили. И хочется ее успокоить, прикоснуться, погладить, сделать хоть что-то, чтобы успокоить ее разрушенный страхом разум. Тони молчит, смотрит на здание и молчит.

У них с Вижном не так много времени, как он полагал с самого начала. У них есть несколько минут и плюс минус вечность после, если она решит истреблять все с помощью бомб СтаркИн. Ошейник уже не вдавливается в ладонь, Тони смотрит на него и взвешивает все за и против. Никаких убийственных поступков быть не должно, никаких иных вариантов тоже.
- Ты же знаешь, что у меня нет детей? Да? – Улыбка выходит вялая. Самое близкое к этому понятие существо стоит чуть в стороне с камнем во лбу. Самое близкое существо, которое подобралось в голове Тони Старка к понятию «ребенок».

Он смотрит на Вижна и качает головой. Нет, скорей всего девочка имела ввиду что-то другое. Тони в принципе не сможет ничего уничтожить, а тем более убить. А тем более под куполом, который суть порождение магии Ванды. Поэтому он качает головой и поворачивается к ведьме, все еще удерживая себя от того, чтобы навесить на нее ошейник насильно.
- Если ты хочешь мстить, начни с главного, дорогая, никогда не распыляйся на мелочи вокруг себя. Уничтожь того, кто все это придумал, сделал, создал. Того, с кого начались твои мучения. Не стесняйся, никто не узнает, никто не увидит, некому будет что-то рассказывать или доказывать, давай. – Он отступает на шаг и раскрывает руки, как для объятий. – Дело ведь не в детях, не так ли? Дело в бомбе? В логотипе? В СтаркИн? В моей компании, Ванда, моей личной компании, которая производила оружие, лучшее оружие в мире, поверь мне, я знаю, о чем говорю! Совершенство, за которое многие умереть готовы до сих пор, один взмах руки, и ты отомстила. На что тебе дети, дорогая, всего лишь сублимация.

Как хорошо он умеет играть в эти игры, оказывается провоцировать убийцу просто, оказывается, это даже легко, проще простого. Осталось только дожать. Но Тони молчит и ждет реакции. Он не знает, что с ней делать, с девочкой, которая потерялась и спит где-то внутри разума этого существа. Он не знает, но предполагает, что ее можно достать.

- Вижн, если у тебя есть какой-то план, то я весь во внимании. У меня он тоже есть, но тебе не понравится. Я уверен, что не понравится. – Тони говорит не оборачиваясь, не спускает глаз с Ванды, которая замерла, напротив. Говорит громко, так чтобы его было слышно.

Время в его голове начинает обратный отсчет.

+3

12

    Вижн выбирает тактику непротивления по одной простой причине: так проще собирать данные. Так больше мощностей можно посвятить анализу. Как существо, чья основная сила — это разум, он полагается на него в большинстве случаев, и этот — не исключение. Прежде чем делать ход, стоит собрать как можно больше данных, построить как можно больше симуляций. И он просчитывает их одну за другой, пока Ванда говорит, пока Тони отвечает.
    Дети. Детдом. Сохраненные жизни. Это точно Ванда. Бомбы СтаркИн. История Ванды и Пьетро. Тоже детдом. Крики.
    Вижн усилием воли заставляет себя стоять на месте. Просчитать важнее. Просчитай — и сможешь спасти всех. Ошибись — и не сможешь спасти никого.
    Крики. Метафора? Запертая внутри Ванда? Страх? Испуг? Она явно хочет их напугать. Убить свое дитя. Кого? У Тони нет детей. Есть Вижн. Но он не «дитя» в традиционном смысле этого слова. Есть компания. Ближе к значению дитя. Но Тони не сможет убить компанию. Не в центре Манхэттена под куполом. Есть сама Ванда? В каком-то смысле каждого из младших Мстителей можно назвать «дитя» — дети полка. Дети команды. Не то. Что бы ни было внутри Ванды, оно сохраняет ей жизнь. И весьма методично.
    Тони злит Ванду, вызывает ее гнев на себя вместо детдома. Шаг вполне в духе Тони. С вероятностью в 57% может сработать. Вижн просчитывает эту вероятность и массу других, пока стоит чуть сбоку от них обоих.
    Это не Ванда. Это что-то иное. В этом он уверен. Шестнадцать детей и шестеро взрослых погибнут, если они не прекратят это в течение следующей пары минут. Жизнь превыше всего. Вижн сам говорил Тони, что Ванда — не зверь, что ошейник — это ошибка.
    — Все в твоих руках, Тони, — говорит Вижн, коротко смотрит на ошейник — будто просто скользит взглядом по Тони.
    И оказывается перед Вандой, лицом к лицу. Ванда — действительно не зверь. И он попробует достучаться до нее один последний раз, на этот раз действительно последний. Потому что он не может позволить Тони переводить огонь на себя. И не может позволить детям умереть. Жизнь превыше всего. Моральные ценности могут поступиться, если дело касается одного человека. Даже если это Ванда.
    — Ванда, прекрати, — просит Вижн, заглядывает ей в лицо, — не трогай их. Я знаю, ты оставила их, потому что они тоже сироты. Потому что ты провела в детском доме так много лет наедине с братом, и больше у тебя никого не было. Поэтому ты оставила их, ведь так? Поэтому хочешь, чтобы мы бросились туда и спасли их — как если бы кто-то мог спасти тогда тебя? Спасти от той бомбы? — датчики позволяют Вижну регистрировать перемещение за спиной. Недостаточно четко, чтобы сказать, кто и как именно там движется, но достаточно, чтобы знать, что кто-то там движется. Возможно, что и Тони. Возможно, что и с ошейником. — Мы не сможем сделать этого сейчас. Это в прошлом. Не мучай их, пожалуйста. Я знаю, ты там, и ты слышишь меня. Это ты оставила их вне купола. Но это ты причиняешь им сейчас боль. Что бы это ни было, это не ты, я знаю. Ты бы никогда не стала этого делать. Останови это, пожалуйста. Неужели ты не помнишь, как тебе было страшно тогда? Неужели хочешь, чтобы кто-то еще испытал то же самое? Эти дети навсегда запомнят этот момент. Запомнят красную магию. Ванда, пожалуйста, услышь меня, — сколько еще времени потребуется Тони? Вижн шагает еще ближе к Ванде, почти вплотную, так, что может почувствовать тепловую сигнатуру. — Красный — алый — не обязательно цвет крови и боли. Это цвет доброты, удачи, почета, цвет богатства и праздника, цвет красоты, жизни.
    Вижн тянет руку, трогает лицо Ванды жестом аккуратным, едва-едва касается кожи кончиками пальцев, приподнимает ее лицо.
    — Жизни — превыше всего.
    В следующий момент Вижн прозрачен и неосязаем. Сквозь него отлично видно шею Ванды.

Отредактировано Vision (2018-01-28 18:28:14)

+2

13

[indent] За ее спиной пламя. И оно алое. Оно разрушает дом, оно сыпет вниз осколки стекла и бетона, оно вот-вот уничтожит человеческие жизни. Совершенно невинные, ставшие жертвами обстоятельств, виной которым Ванда. Всему виной здесь только она, и совесть ее не гложит, ее вообще  н и ч т о  не волнует прямо сейчас, в этот самый момент, когда Тони Старк, весь такой гордый, смелый, без своего костюма выводит ее, взывает к ее ярости и ненависти к нему самому. Он словно факир, что играет с невероятно опасной змеей, с огнем, что может все здесь спалить к чертям. Но ему этого мало. Он каждое слово произносит так, что оно отдается в голове девушки эхом, кусает ее за ее самолюбие, за ее  н е н о р м а л ь н о с т ь. И она готова зарычать от злости, готова рассеять Тони Старка пеплом над всем Нью-Йорком, но молчит, стиснув зубы, пока свое внимание на нее не обращает Вижн, готовый, кажется, чуть ли не спрятать всю злость Ванды в себе, принять ее, забрать себе. Вопрос лишь в том, поможет ли это.
[indent] Ванда все так же молчит, она слушает, прищурившись, и словно впадает в ступор. Психологический ход - кнут и пряник, что только что был задействован двумя храбрыми супергероями. Один давит на совесть, на все хорошее, другой старается поддержать, позаботиться. Удивительно, как эти двое реагируют на ситуацию, молниеносно действуют по какому-то плану, и в этот момент становится понятно, что Вижн действительно "дитя" Старка, ведь он многое перенял от него, многому у него научился. Невероятно, но факт. Жаль только, что у Ванды не было возможности перенять хоть какой-либо опыт от своих родителей. Потому что они погибли. Погиб и Пьетро. И вся эта война "за" и "против" Соглашения привела также и к тому, что все вокруг пошло к чертям, и даже близкий Ванде Стив Роджерс стал лидером организации, которую отчаянно ненавидел. Все стало с ног на голову, все сошло с ума, обезумело, поддалось невиданному хаосу - это могло означать лишь одно - что система рушится, что миру нужна свобода, а не ошейник или кнут. Могла ли Ванда дать его миру? Она в это верила. Точнее, в это верил Хаос, что поселился в ее теле, и с которым она все еще не могла совладать, который ее сознание не могло контролировать. И лишь какая-нибудь неведомая сила могла помочь ей, поддержать и протянуть руку в столь трудный момент.
Что это за сила?
[indent] - Хватит... Так не может больше продолжаться. Я не убийца. Убив этих детей, я навсегда останусь монстром, я  н е  х о ч у  стать им! - Ванда, настоящая Ванда шепчет слова в своей голове. Черепную коробку что-то продолжает сдавливать, оно больно бьет в такт биению сердца, которое вот-вот готово вырваться из груди, вот-вот она готова расплакаться, ощущая прикосновение холодного металла к своей щеке. Холодного, но и одновременного родного и теплого.
[indent] Нет! Как смеет он прикасаться к ней? Как смеет он взывать к ее доброте, ведь от нее уже не осталось и следа? Ванде Максимофф суждено умереть вместе с этими детьми-сиротами, Ванде Максимофф суждено сгинуть в глубине сознания, остаться запертой там и никогда не напоминать более о себе и о своем прошлом, ведь будущее - это Алая Ведьма, Хаос и Великая Свобода для всего сущего, не так ли? Дружба и любовь, забота и сострадание - все это должно кануть в лету, ему не место в новом порядке, который построит могущественнейшая ведьма. Это не удавалось ни Наполеону, ни Гитлеру, ни Гидре... Настала ее очередь.
[indent] - Нет, не стану монстром. Я не стану тем, во что общество меня превратило... - Ванда продолжает что-то шептать. Она борется внутри, ведет незаметную чужому глазу войну за свое сознание, за свое сердце, которое все еще бьется, тянется к миру и доброте, к этим невозможно хрупким граням человеческой жизни, которые очень трудно удержать, но которые как ничто другое ценны. За которые стоит бороться.
[indent] - Жизнь? Да что ты знаешь о жизни, ты безжизненный андроид... - хриплый голос ведьмы выпаливает эту фразу с ужаснейшей злобой, а затем резко останавливается. Губы замирают на вдохе, и тело девушки словно замирает. Она не моргает, не ощущает, и даже не дышит. И глаза, накрытые красной пеленой, все еще напоминают о том, что ее захватила чудовищная энергия, которая создала окружающий их купол. На мгновение кажется, что остановилась не только ведьма, но и все вокруг. И правда, сиротский приют, что каких-то несколько минут назад был захвачен разгорающимся пламенем, вдруг угасает, словно потушенная свечка. Спустя некоторое время и находящиеся в нем люди немедленно покидают здание, скрываясь за углом и стараясь не смотреть в сторону Вижна, Тони и Ванды. Они боятся  е ё. И эта мысль окончательно сводит с ума ту Ванду, которая никогда не причинила бы вреда этим детям. На замерших глазах девушки внезапно проступают... слезы? Они стекают по ее щекам бесконтрольно, очень живо, но зрачки все еще полны безумия. Что же происходит там, внутри нее?
[indent] А внутри нее - настоящая бойня. Сражение за власть над этим телом, над божественной силой, которая обрела столь огромные масштабы и позволила людям страдать точно так же, как и страдала сама Ванда. Так нельзя. Этот кошмар нужно остановить, он должен прекратиться раз и навсегда! И... Ванда точно знает, что может обуздать ее сейчас. Сможет закрыть этот чертов купол.
[indent] - Вижн...

+2

14

Тони ждет, ждет, когда она ударит в полную силу, Тони лучше всех знает, как обращаться со словами. Как вызвать гнев, ненависть, ярость, как препарировать человека, не разрезая его. Достаточно дергать за ниточки, стоя чуть в стороне, достаточно как можно громче и детальней ткнуть в самое больное, незащищенное, в самую сердцевину. Тони знает, потому что Тони часто применяет это. Часто привлекает к себе внимание, часто рисует на себе мишень. У него даже броня красно-золотая, потому что Тони как флажок, маячок, как пилот, вылетающий на последнее задания.
Каждый раз на последнее.

Внутри что-то скребется от этого знания, внутри что-то неизменно начинает подрагивать, когда он думает о том, что можно было бы иначе. Что можно было бы играть в шпионов в тихой и яростной войне, можно было бы добираться до противников без максимального привлечения внимания. Можно было. Только эта сказка была бы не про него.

Тони ждет удара, ждет Вижна, ждет чего-то еще. Тони не знает, как действовать, не знает, как выиграть, но знает, как можно спасти детей, потеряв самого себя. Алое пламя в глазах ведьмы разгорается только сильней, где-то там теплится настоящая ярость, настоящая боль, настоящая злость. Где-то там внутри спрятано все то, что она насылает сюда, наружу. Тони хочет сказать ей, что все будет хорошо, успокойся, всегда есть выход, даже когда ты зол на весь мир. Всегда есть выход, даже если тебе кажется, что его нет. Но он молчит, потому что единственный выход отсюда им обоим известен и она еще не согласилась его принять.
Они о чем-то тихо переговариваются, точнее это Вижн что-то тихо ей говорит скользнув вперед, закрывая Тони собой. Умный-умный Вижн, который, возможно, найдет для нее правильные слова. А Тони смотрит на здание, на медленное крушение, на то, как красные вихри уничтожают последний оплот человечности в этой девочке и не может оторвать глаз. В какой-то мере это даже красиво, истинный хаос, его неприглядная суть, его вывернутая наружу кровожадность и бесконтрольность. Тони так и тянет прикоснуться к нему руками, прочувствовать его на себе.
Это тоже старые желания, забытые, утерянные, невосполнимые.
Ошейник в руках кажется правильным, он подходит к замершей парочке чуть ближе, но не касается ни одного ни второго. Инфернально красиво, красное с красным. Он видит, как Ванда постепенно теряет силы, как моргает, будто просыпаясь от сна. Он видит, как она приходит в себя и облегченно выдыхает, ну, хотя бы у Вижна хватило сил прекратить все это.

- Я знаю, что это не тот выход, который вы оба хотели бы. Рассматривайте ошейник, как временно явление, до момента, пока Ванда не сможет функционировать без него, до момента, когда она разберется со своими силами, заставит их подчиняться ей. Я не знаю, что случилось там, в Ваканде и после нее, но судя по всему, все далеко не так радужно, как нам всем казалось и хотелось. – Тони молча протягивает ошейник, не стараясь никого заставить, только прислушаться.
У него сегодня и так достаточно синяков, еще парочка погоды не сделает, но жизнь не облегчит точно. Он не смотрит на Вижна, понимая, что то, что он предлагает не совсем правильное решение. Хорошо, что, хотя бы это он понимает. Если Ванда кивнет, если сама согласится, если выберет этот путь, то будет больно и плохо, будет много горя и много чудовищных решений, но это будет ее искупление, не так ли?

+1

15

    Хриплый голос, который исходит от Ванды, настолько не похож на ее собственный, что Вижну даже не нужно прогонять его по базе данных и сравнивать с хранящимся там образцом, чтобы понять это. Это не она. И злость эта — не ее. Он смотрит на нее спокойно, не реагирует, ждет. Ждет, что Тони сделает то, что точно подведет черту под опасной ситуацией. Багровый Пик должен завершиться, пока он не унес еще больше жизней, не навредил еще большему количеству людей.
    Не навредил еще больше самой Ванде.
    По щекам Ванды текут слезы, и Тони все не торопится с ошейником, и Вижн отсчитывает секунды: двадцать, тридцать — и бросает собственный план. Хаос не плачет. Хаос не знает слез, не знает жалости, горя, утраты, сомнений. Зато их знает Ванда. Осязаемость возвращается к нему, притягивает к земле; Вижн смотрит внимательно Ванде в глаза: там все еще клубится красное марево, но вот она заговаривает — и это знакомый голос. Это ее голос.
    — Я здесь, я здесь, — успокаивающе повторяет он, касается ее еще — за плечо, за локоть, легко-легко. — Я рядом. Ты молодец. Ты спасла их, они в безопасности.
    Касание призвано давать ей точку опоры, точку, за которую можно зацепиться разумом, чтобы вернуться в реальность. С вероятностью в 64% кризис миновал, и с каждым мгновением вероятность растет. Вижн вновь чувствует то странное, причудливое желание сделать так, чтобы Ванде не угрожала опасность, защитить, укрыть ее — во много раз сильнее, чем желание защитить Тони. Вижн сравнивает эти ощущения, оценивает, раскладывает по полочкам. Но не приходит ни к какому выводу, только слушает подошедшего Тони и коротко кивает:
    — Временное решение, — он серьезно смотрит на Создателя, принимает ошейник из его рук. Тони смотрит в сторону. — Мы разберемся с тем, что произошло, и тогда уничтожим ошейник.
    Вижн не спрашивает, он утверждает. Или предупреждает Тони. О том, что он запомнил его слова. О том, что временное не превратится в постоянное. О том, что он сам проследит за тем, чтобы все вышло по справедливости. Он оценивает удачность решения с ошейником в 48% — и это почти половина, и этого достаточно на данный момент. Вижн, как и говорил некогда Тони, все еще приоритизирует жизнь перед личными теплыми чувствами.
    Вижн поворачивается к Ванде, замирает на мгновение, удерживая ошейник в руках.
    — Я могу? Ты согласна? — он спрашивает негромко, осторожно, как будто боится спугнуть или показаться ей опасным.
    Он все еще удерживает внимание на пике — на случай, если вероятность того, что это все еще не Ванда, что она еще не вернулась, все так же высока. Дети и взрослые из детдома больше не в опасности, но остаются они с Тони, и больше, конечно, Тони без его брони, и так переживший многое за последние несколько дней. Но, видимо, он прав, и добрым словом и ошейником в данной ситуации можно добиться большего, чем просто добрым словом.
    Как бы Вижн ни хотел обратного.

Отредактировано Vision (2018-01-28 19:51:11)

+2

16

[indent] Хаос не сдался бы так просто. Хаос другой, он своим рваным почерком немого поэта может разрушить все в одно лишь мгновенье, в одну секунду, завершая ход чертового колеса и останавливая жизнь на многие года. В нем нет ни сострадания, ни доброты, это - буря. И если буря грянет, ее не остановить, как не борись. Но рано или поздно даже ураган успокаивается, он утихнет сам, лишаясь своих сил и пропадая навеки, получая впоследствии свое уникальное имя. Имя этому урагану - Багровый Пик. Ужасное и трагично-кровавое описание всему тому, что произошло на Манхэттене за последнюю неделю - множество смертей, множество раненых и пострадавших в кошмаре, и во всем виновата Ванда, как не крути, ведь это ее силы вышли из-под контроля, ее страхи и ее боль стали ужасом, что поразил мир словно одна большая алая рана посреди Нью-Йорка, которая обязательно будет долго и невыносимо саднить, отдаваясь страшным воспоминанием в мыслях самой Максимофф.
[indent] Ванда уже никогда не будет прежней. Никогда не будет относиться к своей силе как к случайности - она прочувствует ее заново - как темную, смертельную энергию, которая станет одновременно ее проклятием и даром, с которым ей все же удалось совладать. Но кто знает, надолго ли. Опыты Гидры, которые были направлены на то, чтобы сделать Алую Ведьму сильнее, сделали из нее монстра, сквозь которого сочится одна лишь погибель, но ей удалось ее остановить, пока не стало совсем поздно. Стоило лишь кому-то протянуть к ней руку, достучаться до нее и заставить Ванду подняться с колен. Это смешно, но игры разума, что когда-то устраивала она, те сети, которые когда-то плела она... ведьма в них же и запуталась. Поняла наконец, что значит - быть Алой Ведьмой - это значит быть человеком, который лишь бездумно пользуется своим даром, нагло и беспричинно врывается в чужие жизни, заставляя нутро других трепетать. Бояться смерти. Она тоже боялась умереть. Все прошедшие дни казались ей тянущейся вуалью бездонной вечности, в которую она падает, падает, падает, а дна все никак не чувствует. Точно также она не чувствует конца своим способностям, предела, за который не сможет переступить; и кажется, что весь мир в ее власти, а любая вершина - моментально постижимая цель.
[indent] Но цели быть прежней уже нет. Есть цель - закрыть купол, наконец-то прекратить страдания людей, и именно об этом думает Ванда Максимофф, просыпаясь от своего глубокого сна, в котором оказалась Белоснежкой, которая опрометчиво испробовала ядовитое яблоко, любезно предоставленной ей Гидрой. Можно сказать, что Ванда - несчастная жертва, или же наоборот обвинить ее, ведь смерти творились именно ее руками. Но это ни то, и ни другое. Все произошедшее - абсолютная вина девушки, и глубоко внутри себя она признает это точно также, как признает гибель родной страны и прочие смерти. Но она своими руками заковывает Хаос в клетку, в котором ему самое место. Теперь никаких смертей. Она кладет ладони на руки Вижна, который держит в руках металлическое кольцо - весьма некрупное, даже чересчур маленькое, чтобы удерживать такую силу - и приближает к себе андроида вместе с ошейником в руках, как бы сопровождая боязливые движения Вижна в сторону ведьмы и внушая ему "Все хорошо. Я согласна".
[indent] Стоит лишь кольцу с привычным щелчком замкнутся на ее тонкой девичьей шее, как первым делом потухло алое зарево в глазах ведьмы, которое говорило о ее адской одержимости. К Ванде вернулся слух, зрение, она будто снова ожила, но продолжалось это совсем недолго на самом деле. Руки задрожали нахлынувшим на нее морозом, ноги подкосились, и она словно сломанная фарфоровая кукла, рухнула на землю, теряя сознание и как следует прикладываясь головой об асфальт, причем настолько быстро, что даже Вижн не успел среагировать на падение. Впрочем, теперь Ванда видит перед своими глазами хороший, добрый сон. Не кошмар, с которым ей приходилось жить многие, долгие и мучающие часы. А отблеск воспоминания, пришедшего из детства, словно незваный старый гость. Родители, Пьетро, улочки Соковии и уютная булочная бабушки Софии, в которой юная Ванда могла уплести залпом чуть ли не три вишневых пирога. Все смеются и радуются новому дню, в котором обязательно случится что-то хорошее, обязательно все будут счастливы - хоть на мгновение.
[indent] И алая дымка, то виснет в воздухе, развеется вслед за багровым куполом, остатки которого рваными кусочками пепла падут на землю и мгновенно рассеются. Люди выйдут на улицы и увидят наконец свет сквозь пелену кошмаров и ужасов, с которыми им предстояло столкнуться - теперь жизнь заиграет новыми красками, в этих жизнях близких и родных придется похоронить, с кем-то придется быть рядом точно также, как рядом своим возлюбленным сейчас находится юная девушка, целуя его раны и стараясь залечить каждую, пусть для этого придется пролить еще реки слез. Все вернется на круги своя, обязательно. И рано или поздно люди улыбнутся новому дню, который придет вслед за Багровым Пиком. Вслед за ужасом, который обагрил улицы и дома, смел чьи-то семьи... Их защитит дождь. Он смоет алый след тонкими ручейками, заставит горе цвести и обязательно напомнит о том, ради чего стоит жить.

+1

17

Наверное, в глубине души Тони знает, что совершает одну ошибку за другой и в конце концов они приведут его в место, из которого он не сможет вырваться. В конце будет много боли и много мучений, но пока он готов платить по этим счетам за всех, все хорошо, не так ли. Эти дети вместе, и они безумны настолько, чтобы оставаться вместе. Эти дети не выживут в мире, мир не выживет с ними, но они есть и это уже не отменить ни одним законом.
Тони с болью в душе понимает, что у Вижна нет установок, все разрушено, красная магия вертится, кружится, сжимает его в своих руках. Красная магия, которая сама суть разрушения и хаоса. Больше нет спасения или потребности в нем, они просто вместе и это красиво и больно одновременно.

Ошейник со щелчком встает на свое место и мир раскрывается. Прорываются звуки извне, купол оседает так же быстро, как был воздвигнут в свое время. Тони ошеломленно оглядывается, осматривается, им предстоит теперь много сделать, они посреди разрушенной площадки втроем, дети бегут, утирая слезы, дом все еще рушится, Ванда в обмороке или во сне.

Тони теряется, его оглушает сознание что они победили. Какой ценой победили, да. Он смотрит на тело девушки, такое хрупкое в этом обмороке и не двигается с места, пытаясь решить, что делать. Мир разрушен, но мир стоит. И нужно решать, спрятать ее ото всех, скрыть причину, вылечить ее от самой себя, забрать в Башню и запереть там, как сказочную принцессу, а рядом посадить дракона в виде Вижна и план кажется вполне не плохим. Выполнимым.

- Давай заберем ее отсюда, в Башню, пусть отдохнет. Ей предстоит долгий путь обратно. – Тони не касается тела девушки, смотрит на тонкий ошейник, почти украшение, которое они сделали для нее, почти невыразимо прекрасное украшение и усмехается, как хрупко все выглядит теперь, как недостоверно.

Сигналы машин приближаются, скорая, пожарные, военные, все получили доступ под купол. И только у Тони опускаются руки от мыслей, сколько всего нужно сделать. Сколько всего успеть. Сколько всего рассказать, сказать, сыграть на опережение. У него уже есть план, но он не двигается, замерев на одном месте, не двигается и смотрит на двух детей, таких разных, таких похожих, таких опасных. Наверное, когда-нибудь он поймет, как все устроено у них в головах. Когда-нибудь он сможет. А пока просто качает головой и устало машет рукой.

- Свободны. Мне нужно прикрыть тут все, рассказать, что случилось и постараться, чтобы это не разлетелось перевранным вариантом. Давай, подхватывай ее и исчезай.

Он наконец заставляет себя сойти с места и двигается в сторону единственного прохода между обломками. В мире так много всего, что он должен сделать, так много всего, что ему предстоит, что Тони обреченно качает головой и вздыхает, у него нет шансов все успеть.

Кто-то сигналит ему, видимо ждет что он поторопится, но нет. Вместо этого он оставляет позади Вижна и бредет, подбирая слова и ища свою извечную улыбку. Ему нужно сказать, как зверски использовали Алую ведьму, как та раскаивается, как она будет проходить долгие-долгие годы реабилитации и что ее никогда больше не выпустят на свободу.

Вот и все.
Вот оно его собственное искупление. Они все оружие, они все проходят свои испытания, кто-то успешно, кто-то не очень. Но каждый из них угроза, о которой знает ООН, о которой знают военные. И ему нужно сказать, что одно из оружий, один из них, безопасен. Соврать, вытряхнуть их внимание на себя, снова быть оружейным магнатом, защитником своих друзей, защитником мира, даже если мир не хочет его защиты.

- Всем привет, купол, наконец-то, прекратил свое воздействие. Мы еще выясняем точные причины произошедшего, потому что никому не достало бы сил провернуть это в одиночестве. Расследование ведется, но сейчас нас ждет разгребание завалов и много-много похорон. Простите парни, нет времени отвечать на все ваши вопросы. Давайте по существу, Алая ведьма обезврежена, все мы знаем, что это означает. Нет, не уничтожена, никто не достоин такой участи! – Тони устало трет переносицу. Это будет его провал в интервью, он знает об этом, но не может не сообщить им. – Она больше не сможет использовать свою силу. На этом все.

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [10.07.2016] Чёрные сказки про розовый снег


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно