ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [03.07.2016] Тебе лучше бежать


[03.07.2016] Тебе лучше бежать

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

тебе лучше бежать
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

http://s5.uploads.ru/VwlET.gif http://sf.uploads.ru/T3nKk.gif
JAMES BARNES | TONY STARKhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Эпизод проходит по квесту "Багровый пик".
Катаклизм настигает всех жителей Манхэттена, в том числе - и жителей Башни Старка. Тони и Джеймс пытаются выбраться из-под влияния чужой и враждебной магии.

ВРЕМЯ
3 июля 2016

МЕСТО
Башня Старка, после - Манхэттен

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
глюки

+5

2

Он должен был проснуться в собственной Башне, на каком-то там этаже, кажется восемнадцатом, а не в хижине. Он должен был потянуться на собственной постели, обнять подушку и постараться урвать еще кусочек сна, но тревога прогнала дрему. Внутренняя тревога, страх, который почти живым клубком змей зашевелился внутри. Тони и сам не мог понять, что произошло, как он оказался здесь. Комнату несколько метров, кровать, скинутое на пол одеяло, потрепанный стул и тумба, он почему-то знал, что она пустая.

А за окном пустыня, и это он тоже знал, окна-то в спальне не было. Выходить в соседнюю комнату как есть, босым и в спортивных штанах было страшно, но что поделать, ему вообще было страшно. Эти волны чужеродного ужаса накатывали без спроса, не останавливаясь. Мерещились тени в углах, смех матери, голос отца. Чертовщина.

- Чертовщина. – Тони попробовал вслух, голос охрип за ночь, но хотя бы не подводил. Стало чуть легче, рассеялись тени по углам, исчезли призраки. Оставалось только понять, как он оказался в этой комнате и где он находился.

Дверь тихо скрипнула и Тони замер на пороге осматриваясь. Стол, допотопная плитка, Барнс. Такой же потрепанный и сонный. Так, стоп, Барнс?

- Это какое-то странное похищение, не находишь? Ты, я, сомнительная территория, какая-то дьявольщина. Мы вчера ничего не пили? Хотя нет, я точно не мог пить, я торчал в лаборатории тестируя изменения для брони. Точно! Может яд? Галлюциноген? Какого черта здесь происходит? – Он перебирал в уме все варианты, которые могли бы натолкнуть на ответ.

По всему выходило, что их не похищали, слишком спокойная обстановка, по всему выходило, что возможно они не в пустыне. Где-то у черта на рогах, с попеременным успехом в выживаемости, где-то где Тони не знал местности. Или знал слишком хорошо и боялся.
Смех матери был слишком близко, слишком живой, слишком настоящий. Как в пасторальной картинке, она зашла в комнату с улицы, судя по всему. Приподнял шляпу, которую использовали на раскопках для защиты от солнца, сняла вуаль, и улыбнулась.
У Тони замерло внутри все. Обмерло от страха, провалилось в глубину, куда-то где не достать все, он умирал от надежды, от желания обнять, прикоснуться, вдохнуть аромат ее волос, прижать к себе.

- Мама? – Голос подвел, он прохрипел что-то нечленораздельное, не способный сдвинуться с места, вросший ногами в пол.

- Мальчики, вы уже проснулись. – И голос у нее был тот самый, музыкальный, поставленный лучшими мастерами. Мария Карбонелл – Старк, Тони умер и попал в собственный ад. Тони был слишком жив и попал в ад вдвойне.

До стула он добрел, спотыкаясь и стараясь держаться стены, осел, буквально упал на него и замер. Рассматривая женщину перед собой. Уточнять у Барнса, узнал ли тот ее, Тони побоялся. Эта рана не отболела. Эта рана, возможно, никогда не отболит. Но наслаждение от этой боли он уже начал получать. Что-то выворачивало его наизнанку, что-то делало его голым, чужим, своим. Тони и сам не понимал в происходящем ровным счетом ничего, но руки дрожали от желания обнять.

- Всегда есть куда хуже.

Где-то за порогом слышались шаги, легкая дробь, легкая поступь. Тони почти молился чтобы дверь не открывалась.

+7

3

От непривычного шума в своей комнате Барнс проснулся резко, словно из сна выдернули грубым рывком, и больших усилий стоило не вскочить на кушетке. С благословения Старка переехав в Башню, Джеймс занял комнату, которая когда-то принадлежала Роджерсу. Почему-то именно она показалась ему самой уютной, словно он мог точно знать первым, когда Стив вернётся, и в его жизни всё вдруг снова наладится, став, как раньше. В смысле, в жизни Стива. Сам Барнс не претендовал на постоянное место жительства, у него не было имущества, вещей, и даже вместо полноценного спального места он занимал узковатый диван. Ему было удобно, ему было достаточно.

На стенке напротив, в шкафу, больше похожем на витрину с подсветкой, хранилось несколько костюмов. Сине-серых, временами серо-синих, сшитых из прочнейших защитных тканей, с шлемами-масками с эмблемой в виде звезды. И Барнс задерживался возле них ежедневно, вспоминая того, кто их носил, и времена, когда они сражались плечом к плечу. Воды с тех пор утекло - страшно подумать, сколько, и Джеймс, увы, был уже совсем не тот, слишком многое довелось ему пережить. Но глядя на эти костюмы, брошенные и припадающие пылью, ему каждый раз становилось не по себе.

Сегодня же Барнс проснулся средь бела дня от шума воды - кто-то мало того что был в его комнате, но и мылся в его душе. Стоило Баки подняться на диване, как мороз пробежал по спине - одна из витрин была пуста, из неё забрали костюм. Догадка пришла сама собой, кто вернулся - почему-то его возвращение не радовало, а пугало. Поднявшись с дивана, Баки вступил во что-то сырое и не сразу понял, что это - кровь.

Уже потом он обратил внимание на то, что, несмотря на панорамные окна, в помещении необычайно темно. А за окном вместо обычных облаков - красно-серое зарево, больше похожее на ожившую пульсирующую слизь.

- Бак? - знакомый голос послышался их соседнего помещения. Знакомый и такой тревожный, что кажется чужим. - Нам нужно поговорить, Бак.

Выбегая из комнаты как был, в семейках и мятой футболке, Барнс по пути натягивал джинсы и думал, что это переходит всяческие рамки. С ним уже происходило такое, когда он с трудом оцифровывал происходящее и принимал всерьёз галлюцинации. Вот только кровь на полу казалась такой реальной, и небо за окном очень странное, не важно; учитывая все эти небезопасные изменения, Баки совсем не видел Фрайдей, вездесущий ИИ Старка молчала, и в башне было слишком тихо и необычно темно. Зимний думал, что им, наверное, обесточили защиту каким-то вирусом, а после - накачали башню психотропами и галлюциногенами, может, не только башню. Отсюда надо было бежать как можно быстрее, галлюцинации могли быть лишь первой фазой, и не ясно, что дальше, но Джеймс, направляясь через оружейную и прихватывая с собой запас оружия и боеприпасов, спешил отнюдь не на выход. Его интересовал ещё один человек в этой Башне, который точно так же оказался под чужим и страшным влиянием. И который с учётом вероятно затруднившейся связи остался без костюма.

- Старк! - врываться в комнату Энтони без стука и предупреждения было чревато, но для расшаркиваний было не время, совсем не время. - Старк, нам пора уходить, - вид у Барнса был уже вполне приличный, он был в обуви, за плечами - рюкзак, разве что волосы растрёпаны и лицо бледное, словно увидел мёртвого.
Распахнув дверь, вместо роскошных и просторных апартаментов Джеймс оказался... в хижине. В хижине с Тони Старком, и его вполне живой матерью. Будто не её Барнс убил каких-то двадцать пять лет назад, будто ему за этого не оттяпали во второй раз руку.

- Старк, ну-ка... - Джеймс схватил его за плечо, помогая подняться, утаскивая куда-то подальше - к выходу из комнаты. Похоже, Тони был не готов к такой атаке. Барнс уже был уверен в её нехимической природе, потому что расшаривать приход на нескольких ещё ни одним препаратом не научились. Если не наука, значит - магия. В особенности хорошо это бы объяснило разность картины за окном. Потому что окна Старка, страшно подумать, выходили на какую-то пустыню. - Нас чем-то накурили. Или прокляли. Я не знаю. Происходит какая-то хрень, - Барнс вытащил из шкафа Энтони пару мокасин и сунул ему в руки, - обувайся, шустро, нам пора уходить.

А Мария действительно выглядела совсем живой, и смотрела на мужчин, которые собрались уходить, с укоризной. Барнс отвлёкся от созерцания этой величественной женщины, только когда понял, что ему вдруг становится холодно, и прямо в помещении, абсолютно закрытом, идёт снег.

- Твою ж налево, - всё, что остаётся Джеймсу - нервно смеяться, хохотать и глотать смех, потому что левая рука, давно заменённая бионикой и исключительно функциональная, вдруг начинает неметь и болеть - в плечевом суставе и ниже, во всех тех местах, в которых когда-то была сломана во время падения. - Я не знаю, что происходит, но нам надо убираться как можно быстрее, слышишь меня, Тони? Ты в опасности, пойми же, - выбивать согласие из такого же оторопевшего Старка - банально некогда. Потому Зимний просто потащил его к лифту по коридору с погашенным светом, надеясь, что хотя бы спуститься до первого этажа Башни получится быстро. И что, пока лифт поднимается, фигура в дальнем конце коридора, высокий мужчина, едва передвигающий ноги, не успеет до них добраться. Барнсу было не по себе от мысли, что он снова услышит этот жуткий, чужой-родной голос.

И Барнс до чёртиков боится смотреть ему в глаза.

+5

4

Время шло скачками, Тони сидел на стуле, молча глазел на Марию Старк и не думал. Ни о чем не думал, где-то внутри в панике заходилось сердце, пыталось выскочить из груди и покатится по полу, но вместо этого вокруг была тишина, тишина и четкие линии морщин у ее глаз. Волосы, подернутые сединой, еще не старая, уже не молодая, но такая родная, прекрасная, своя. Что хотелось оставаться здесь вечно.
И было страшно, что фантом мираж рассыплется, что все закончится, что снова начнутся приступы, что его покой это только миф. Что покоя и не случится, не с ним и не сейчас.

Барнс выбил его из колеи своим появлением, потрепанный, нервный с рюкзаком на плечах. Кто вообще пустил этого психа домой? Мысль мелькнула в голове и исчезла, Тони отмахнулся от нее, снова обратив внимания на мать. Она передвигалась медленно, величаво, как запомнилось ему с детства. Плыла или парила над землей, позволяя себе быть и здесь и не здесь.

- Барнс, отвали, что за манеры. – Тони брыкнулся, когда солдат потащил его куда-то в сторону, картинка смазалась, поплыла и мать задрожала, пошла рябью. Тоник как будто ударили поддых, захотелось выстрелить Джеймсу в лицо, захотелось оставить все как есть, захотелось быть там, внутри этого дома бесконечно! – Какого черта тебе не сиделось где-то в подполье, у тебя же есть своя жизнь, оставь меня в покое?

Зло, обиженно, расстроенно, а по-другому Тони не смог бы сейчас, его рвало, тащило на куски, распыляло и он орал. Орал потому что это дьявольски больно, потому что это невыносимо, потому что он не хотел проходить через это еще раз. Еще раз и с этим же человеком, которому плевать, у которого таких жертв миллион, и он не помнит их лиц, имен, не знает их детей. Ему все равно. Тони тоже было бы все равно, но он не может, не отпускает, цепляется рукой за косяк, запинаясь босыми ступнями о порог.

- Я не могу, не могу еще раз! – Он шептал, полубезумно, полу бездумно шептал, упираясь в плечи Барсна, пытаясь его оттолкнуть. Но проще сдвинуть стену, чем доказать, что неправильно, не верно, что нужно вернуть Тони обратно, подарить ему покой.

Убить его.

Снег в комнате Тони напугал, напугал и немного отрезвил. Если в утопическую картинку с матерью на раскопках (откуда эта безумная мысль?), он еще мог представить, то снег в помещении нет. Он споткнулся в попытке надеть ботинки, мокасины, надо же, у кого-то больное воображение, он ненавидел эти тапки. И пока он оторопело вглядывался в мать, которая все больше походила на рябь, голограмму, чью-то плохую шутку.

- Что за ерунда? В Бане отличный климат контроль и точно нельзя было вызвать погодный катаклизм, к тому же, сугробы не так страшно. – В лифте почему-то темно и Фрайдей не подавало признаков жизни, как будто вымерла, как будто Тони ее не создавал. Кто-то кричал им в след, кто-то до боли знакомый, но голос в голове Тони сливался с голосом Говарда и он все порывался выйти, вернуться домой, сказать отцу, что был не прав, что был мелким глупым идиотом, что все изменилось.

Что он тоже изменился, стал лучше, стал честнее с собой. Что он наконец-то стал кем-то. А потом накрыло абсолютной темнотой, что-то прожужжало над головой, и они оказались на первом этаже, только не понятно в какой местности, потому что вокруг снова была пустыня, как будто его кто-то проклял. Пустыня, барханы, ветер поднимал тонкий слой песочной пыли и швырял прямо в лицо.

Тони выпал из лифта, потому что пытался раскрыть двери, чтобы добраться до отца, чтобы добраться домой.

- Это не наркотики. – Он тонул в песке. – Это даже не магия. Я не понимаю что это, Барнс, но мне это заранее кажется очень дерьмовой идеей, потому что тащиться по пустыне – так себе затея.

+4

5

Естественно, Старк брыкался, сопротивлялся, пытался вырваться и вернуться туда, в свои апартаменты, где находилась давно ушедшая из его жизни женщина. Джеймс отнюдь не собирался рушить ему трогательное единение с внезапно вернувшейся матерью, если бы не был уверен на все пятьсот процентов, что это не она. Так же как и то странное нечто, передвигающееся за ними по коридору - точно не Роджерс, не может быть он. Барнс своими глазами видел, как силуэт буквально растворялся в воздухе - для того, чтобы возникнуть вновь на уже более близком расстоянии. Это не был материальный человек, скорее демон, фантом, голограмма, порождение воспаленного препаратами рассудка, галлюцинация... Что угодно, но не этот живой человек, потому что не бывает так, чтобы оживший кошмар случался в жизни, вот так нелогично, спонтанно и слишком больно.

Зимний Солдат был отлично знаком с ожившими кошмарами. Он мог бы пожаловаться на обилие опытов над его психикой и сознанием, ведь из него пытались выточить идеальное оружие, способное выполнять приказы на уровне рефлексов. Но ведь проблемы случались и вне периодов, когда его камеру плотно окружали белые халаты. Кто-то мог удивиться количеству шрамов на теле Баки Барнса, их действительно было впечатляющее количество, но самым дырявым в нём была психика, дырявым, надколотым, и с глюками он был знаком не понаслышке. И далеко не раз он впадал в состояния, из которых его выводили с помощью шоковой терапии. Что при этом Солдат видел, и слышал в своей голове, всё останется при нём, этой слабостью он не станет ни с кем делиться. Но приобретённый навык, стремление выпутаться из этого дерьма, не потерять самоконтроль, найти выход максимально быстро - вот что было ценно, и сейчас срабатывал именно он. Ощущая, как его буквально сковывает холод, Барнс изо всех сил пытался отвлечься, можно было сделать себе больно, например вывернуть пару пальцев, но руки ему сегодня ещё понадобятся здоровыми, Джеймс это чувствовал, а ещё, тут был и второй человек, не готовый к подобной психологической атаке, и Барнс вдруг понял, что здесь и сейчас, он обязан ему помочь, иначе он так и останется тут, в плену собственных иллюзий и опасности.

- Выгнать меня собрался? - прорычал Барнс, заталкивая Старка в лифт, и зажимая у металлической стены, чтобы тот перестал цепляться за дверь руками и ногами, ну а ещё, холодный металл тоже отрезвляет. - Выгоняй. Уйду поле того, как твоя башня примет нормальный вид. После того как внутри обратно заработает Фрайдей, хайтек помещения не будут выглядеть, как хижины, а по коридорам перестанут, как ни в чём ни бывало, разгуливать трупы! Я тебя здесь не оставлю одного, уяснил? Не слишком-то меня радует твоя компания, так же, как тебя - моя, но я не могу позволить тебе здесь сдохнуть, ты нужен своей стране, идиот, кто у неё ещё остался, если не ты?!

Слышен звук удара, точнее, падения - что-то весом килограммов под сотню приземлилось на крышку лифта. "Это он. Он дошел до шахты лифта, и не стал ждать", - спина Барнса покрылась липким потом за одну секунду. Бороться со стрессом в экстренных условиях он умел скверно, и жалел сейчас о том, что не взял с собой никакие седативы. Потому что за звуком падения следуют удары - словно кто-то пытается проломить толщу металла, неспешно, но до жути уверенно.

- Тшш, - глаза у Баки - безумные. Он зажал Старку рот ладонью, чтобы наконец перестал орать, и заметил. Может, тогда поймёт. Что надо понять - Солдат был сам без понятия. - Слышишь? Это - за мной. А знаешь, кто? Стив. Он будто бы вернулся. Только это не он, так же, как и женщина в спальне - не твоя мать, понимаешь? Их нет здесь, в башне. Кто-то что-то с нами сделал. С Башней, или с городом, я не знаю, но это всё очень, очень плохо. И мне бы хотелось узнать, как этому кому-то  удаётся бить так точно, по больному, - звуки стихли, но Барнс, опустив ладонь, продолжал говорить шепотом. - Со мной такое уже было, не один раз, в Гидре. Только не по-настоящему, потому что тогда я всё время находился в одном помещении, не как мы сейчас. Один фокус, какого хрена наша жизнь начала вдруг напоминать херов параноидальный психоз?..

Лифт остановился, и они вывалились из него - прямо на чёртов песок. Ту самую пустыню, которая была видна за окном Старка. Окна Джеймса выходили на ту же сторону, и он из них видел не пустыню, а нормальный, обычный город, разве что сквозь красноватый фильтр. Но при приближении к Тони окружение изменило свою форму, и вот теперь, оказавшись рядом с ним, Барнс и сам очутился посреди какой-то недоделанной Сахары.

Всё это наталкивало на мысли, на подозрения, всё было связано, холод, которого боялся Барнс, возвращение Роджерса, которое могло обернуться чем угодно и снова сломать его жизнь, а вот у Тони - его мёртвая мать, пустыня... Осознание приходит мгновенно. Афганистан! Барнс вдруг понял, ведь точно, Железный человек стал железным именно здесь, он читал об этом, изучал информацию - избалованный миллиардер очутился в плену и был подвергнут пыткам. Какая же тварь так изощренно издевается над ними всеми теперь?

- Оно читает наши мысли, и, судя по зоне влияния, не только наши, - покачал головой Зимний, пытаясь осмотреться и найти на пыльно-желтом горизонте хотя бы один ориентир. Всё тщетно. Впрочем... Неподалеку виднеется что-то, небольшое и знакомое очертаниями, надо добраться до него, пока не припорошило песком. - Чертовщина какая-то... Как с этим бороться? Твой телефон тоже не работает? - Барнс устал. Лучше бы он и правда остался где-то на дне, в подполье, считая гроши и теснясь в скудно обставленной квартирке где-то на обочине мира. Потому что попытка вернуться к делам больше напоминала катастрофу, бег в колесе, без малейшего результата, совершенно выжимающий все силы и соки. Всё было циклично, всё повторялось... Сперва пробуждение в Ваканде, теперь - здесь, и снова столкновение с чем-то, что сильнее его и не поддаётся не только контролю, но и объяснению. Лучше бы он вообще обо всём снова забыл. Потому что куда дальше идти - не ясно, а приказа не было, Солдату больше не приказывал никто, Солдат был в отставке, считайте, на пенсии. И ежу ясно, на пенсии такие, как он, долго не живут.

Прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки, стояла жуткая машина - металлическое кресло, рабочее: подключено к сети и подсвечены датчики готовности к работе. Небо затянуло тучами и Джеймс снова ощутил знакомую прохладу, предвестницу долгого сна. Где-то на периферии болтался Старк, это было не важно, Тони выберется, Тони всегда выкарабкивался, Джеймсу стоит перестать обманываться и пытаться его спасти, без него у Тони даже больше шансов.

Потому что где-то глубоко внутри Баки уже известно: он - что-то вроде фатального талисмана неудачи.

В лицо бьёт ветер, погода меняется слишком быстро: снова идёт снег. Зимний знает, что дальше будет только хуже, и делает единственное, что может спасти его от будущего: шаг вперёд.

+3

6

У этого мира были свои правила, страшные, если задуматься. Песок забивался в мокасины, скользил по коже мелкими крупинками, было мерзко и противно. Поэтому Тони и не любил эту уютную обувь, она была хороша дома, в городе, но не в другой местности. А пустыня расстилалась вперед, терялась за горизонтом и было страшно делать следующий шаг в ней, было страшно не вынести, не выдержать еще одного дня, не сделать следующий вдох.

Они оба безумные, оба как кролики, которые провалились в свою нору. Тони хрипло расхохотался, остаточный эффект шока, остатки страха выплевывал из легких, с каждым новым вдохом, с каждым порывом ветерка и с пылью, оседающей на лице.

- Барнс, ты что назвал меня оплотом нашей родины? Меня? – Тони продолжал смеяться как безумный, не выдерживая напряжения, отпуская от себя образ матери, которую так и не обнял, отца, к которому не вернулся, выпуская на волю своих демонов. Возможно, это было освобождение, катарсис, о котором предупреждал врач. – Ты сошел с ума, Джеймс, сошел с ума, и я вместе с тобой. Оплот и надежда Америки, если бы тебя слышал Росс, нет, не так, если бы тебя слышал Стивен-мать-его-Роджерс, он бы тоже хохотал как безумный. Хреновая у мира надежда, если у него остался только я. Как видишь…

Тони развел руками, обозревая местность. А местность тем временем менялась, чуть заметно, не хотя, явно не желали пески уходить так просто, но уже проступали очертания Манхэттона. Правда все это меркло в сравнении с тем, что Барнс притих и перестал куда-то рваться, куда-то тащить. Тони замер, прислушиваясь к себе, нет, что он собирался помочь и солдату выбраться отсюда он уже за собой признавал, как и правоту последнего на счет психотропов или воздействия. Чего он пока не признавал, так это некой личной симпатии, направленной на еще одного ветерана войны. Забавный факт о Тони Старке, ему кажется доставляло удовольствие адаптировать к жизни парней из двадцатых.

- Так, Снежинка, если я могу жить в пустыне, ты можешь жить с креслом, в кресле или без оного. Я так понимаю тут тебя и лишали личности, забавный инструмент пыток, но ничего серьезного. Давай, пошли-пошли, нам нужно добраться до какого-то еще здания, не может же быть, что вся эта пустыня длится долго, даже там, где я ее видел в последний раз она имела конец. – Тони не очень-то почтительно пихнул Джеймса в спину, а когда тот делает шаг вперед, и начинает идти снег, Тони цепляет его за руку и тащит за собой. Еще не хватало, откапывать потом этого идиота из снега вперемежку с песком, гадость какая.

Он пока слабо соображает, все еще болью где-то под ребрами отдается осознание, что он видел Марию Старк, все еще мысли цепляются за ее образ и тащат его в реальность. Но Тони стал железным человеком не просто так, эта мысль не греет, нет, и даже не успокаивает, она просто приходит и остается в голове. Он стал героем не просто так!

Что-то жужжит над головой, забытое ощущение опасности и взгляда в спину заставляет Тони пригнуться и автоматически развернуться на встречу тому, что стоит за спиной. Железный торговец, или что-то очень похожее на тот костюм Обадайи, даже реактор воспроизвели ироды, ничего святого. Тони до чертиков было страшно, так страшно что даже руки задрожали.

- Знаешь, Джеймс, я предлагаю найти нам с тобой тихое местечко, подальше от роботов, будь они не ладны и постараться придумать, как добраться либо до того, кто это придумал, либо до места, где эта херня не действует. Должен быть какой-то радиус действия. Чертовски уверен, что он не так велик, как мне кажется. Но правда, пойдем, а?

Торговец стоял молча, ничего не предпринимал, за ним поднимался из песка Марк один, первый железный человек, чтоб ему не ладно было и Тони содрогался от мысли, сколько еще скелетов достанет из него эта хреновина. Даже Барнса пробрало, снегами, ветрами, креслами и внезапно, кем-то знакомым, кем-то живым. А Тони? О, до Тони легко было добраться, достаточно вспомнить, что он всего лишь человек, такой же как все и даже хуже.

Руки дрожали и было чертовски холодно, видимо Барнс вознамерился их заморозить к чертям, но Тони старался и об этом не думать. Ни о чем не думать. Интересно поможет ли схема против телепата в случае, когда из тебя тащат самые страшные кошмары твоей жизни? Нет, не поможет, за первым марком поднимался второй, не из пустыни, а как будто сотканный из воздуха. У Тони сердце скакнуло к горлу, и он сделал шаг назад, еще один и еще один и потянул Барнса за собой.

- Бежим отсюда, они начнут стрелять. Бежим, ну же, давай, быстро.

+4

7

Ёжась от холода, Солдат стоит напротив пыточной машины и думает. Воспоминания приходят охотно, словно всё это было недавно. Вчера. Сперва его пристёгивали к креслу фиксационными ремнями, способными удержать бионический протез, а это дорогого стоит. Если быть честным до последнего, вместе с глухим отчаянием и безнадёгой процедура обнуления давала ощущение предопределённости. Некоторого уровня понимания, что будет дальше, чего не было сейчас. Безопасности. Вот чего ему не хватало. Надо было просто перетерпеть, до боли в челюсти сжимая зубами капу, перетерпеть, передышать, переорать в пустоту, пока подсоединенные к коже головы диоды не фаршируют его мозг электричеством, форматируя его от и до. И вот потом. После того, как он переживёт отходняк, очнется, протошнится, после того, как его отпустит жуткая мигреть  - потом Барнс будет совершенно чистым. Идеальным Зимним солдатом.

Вперёд его подтолкнули, и Джеймс сделал шаг навстречу креслу, словно зачарованный, и тут его видение подёргивается рябью и плавно тает в воздухе. Он слышит чужой голос - кажется, Старка - и это выбивает его из странного состояния, похожего на гипнотический транс. Барнс снова думает и дышит.

- Оплотом-не оплотом, - ворчит Солдат в ответ, - а ты по крайней мере всё ещё здесь, - "а не в Ваканде. Не с чужаками, возможно, враждебными. И пока что ты не пытался меня убить". - А эта штука очень разумная, я погляжу. Кресло сразу отпустило, а холод, - Джеймс морщится и отряхивает с плеча снежинку, - никак нет. Мерзко как. Интересно, каким образом оно читает наши мысли, потому что взаимодействие уж очень какое-то... динамическое.

Барнс замолкает, потому что его взгляду предоставляется невероятное зрелище. Словно из ниоткуда, перед ними появляются костюмы Старка - такие, которых он ни разу не видел. Существовали ли эти костюмы в реальности, или же являются лишь плодом воображения Энтони, Джеймс без понятия, но исходя из увиденного ранее, всё, что материализуется здесь, на ощупь вполне реально а ещё может доставить неудобства. Например, начать стрелять. И если в случае с живым преследователем Барнс бы отступать не стал, против закованных в сверхпрочный сплав репульсорных технологий ему было предоставить нечего.  Он никогда ещё не был настолько согласен со Старком.

Удирали оба быстро, так, что сверкали пятки. Надо было каким-то образом выбраться из полуострова, возможно, дальше они найдут помощь либо границу всему ожившему кошмару. И Барнс совершенно не хотел приближаться к воде, мало ли чего может вылезти из воды под влиянием этой херни. Потому он припустил по улицам, следя за Старком, чтобы тот не отставал, к северной части полуострова. Снег почти перестал идти, и в окружении проступали очертания знакомого города. Костюмы Старка всё ещё были за спиной, пару раз даже выстрелили, снеся часть стен зданий, Баки слышал, как падали на асфальт кирпичи. Одно попадание, и вместо них будут два хорошенько поджаренных трупа, и у костюмов, как ни крути, в скорости явное преимущество, потому сыграют ли они в ящик - лишь вопрос времени. Барнс вспоминает, как ему удалось избавиться от предыдущих страхов, как Старку удалось удрать с пустыни - достаточно было отвлечься. Перестать циклиться на проблеме, и она разрешалась сама собой.

Как не зацикливаться на отряде кибер-убийц, превративших тебя в мишень, Баки без понятия. Он затаскивает Старка в какую-то подворотню, когда-то здесь была пекарня. И, пока Марки приближаются к ним, снова, как тогда, в лифте, пытается разбудить Тони.

- Это твои костюмы, Старк, ты умеешь ими управлять! С помощью жестов или команд. Ну-ка вспомни! Вспомни и перестань их бояться, а не то мы оба - трупы! - Где-то за стенкой раздаётся очередной взрыв - их активно ищут, и времени на разговоры осталось наверняка меньше минуты. - Вспомни об этом. И останови их! - Барнс перехватывает бионическим протезом предплечье Тони, тянет на себя. - Не сможешь - руку тебе сломаю, отвлечешься и они свалят. Рука никак не ценнее твоей жизни, уж прости.

+2

8

Хреновым он все-таки был оплотом, очень хреновым, раз спасался от собственной жизни убегая от нее. Тони смеялся на ходу, глотал пыль и продолжал хохотать, давясь воздухом, задыхаясь от бега. Он был живым и не был живым, в его голове было слишком много кошмаров, для одного человека и все же она была девственно пуста сейчас. Бег всегда прочищал мозги до нулевого состояния, вытряхивал последний мусор из них и можно было жить дальше, поэтому Тони редко бегал, проводя больше времени в зале.

И сейчас, здесь, почему-то казалось, что, если он умрет, ничего не закончится. Это был не сон, нет, настоящая реальность, воплощенная в жизнь кем-то извне, кто-то заигрался, кто-то придумал это все и заигрался. Тони задыхаясь прислонился к стене какого-то здания, пустыня таяла под ногами, плавясь во что-то металлическое, холодное, он уже научился игнорировать первую дрожь ужаса от узнавания и старался отдышаться.

- Оно не читает мысли Барнс, оно использует нас как энергию, скорее всего. – Тони махнул рукой и согнулся в три погибели, чтобы поймать чуть больше воздуха в легкие, чертовы пробежки, он слишком стар для всего этого. Слишком стар. – Посмотри вокруг, мы создали это, ты, я и другие люди. Весь город здесь состоит из чьей-то мысли.

Тони запрокинул голову вверх, наблюдая за всполохами на куполе, который он сначала игнорировал, потому забыл про него, а теперь тот раскинулся во всей красе над головой. Алый, с переливами, невероятно прекрасное зрелище, невероятно опасное зрелище. Насколько хватало глаз он свободно простирался в обе стороны, скрываясь за горизонтом. Не было вспышек, не было постоянного канала, купол просто висел над ними и ничего не делал. И раз не было очевидной подпитки, а купол все еще висел над ними, значит кормом были они.

Логично.
Но страшно.

Они бежали не останавливаясь, пара выстрелов из репульсора и вот уже нет стены дома. Тони содрогался, припоминая свою драку с Обадаей, где-то внутри болело сердце, вспоминался холод, который подкрадывался, начиная с конечностей, холод, который обещал его уничтожить. Абсолютная смерть.
Они бежали дальше, Тони снова задыхался, пытался приостановится, но Барнс оказался неумолимым спутником, как будто поставил себе задачей выбраться отсюда и вытащить Старка. Смешная задача, Тони и сам бы справился, ему нужно было справится, но как? Если ты даже не знаешь какой это страх, просто как?

- Заткнись, Барнс, заткнись и опусти мою руку. И думай! Нужно не просто отвлечь меня, нужно заставить перестать их опасаться, но что может быть проще? Правда? Что может быть проще, если я даже не знаю кого из них опасаюсь. Мой первый Марк спас мне жизнь, вытащил из пустыни, второй был лучшим из всего, что я сделал, пока пытался напиться настолько, чтобы забыть о предательствах. Третий спас жизнь Роудсу. У каждого из них своя история, своя легенда. Не достаточно просто закрыть глаза и подумать об обезьяне. – Тони орал, орал в лицо Зимнему солдату, потому что тот казался невероятно тупым солдафоном, потому что все было просто в этой кудрявой голове, проще некуда. Но так в жизни не складывалось, так не бывает, и самая простая дорожка, самая хреновая из всех, ему ли не знать?! – Так что отпусти мою руку и думай еще. Я не сплю, ты не спишь, это не наша общая грёза, мы переключаемся с одной истории на другую по мере ее проявления, по мере того, как нас что-то, кто-то считывает, и чем быстрее мы бежим, тем лучше они стреляют.

Тони все еще задыхался от долгого бега, кололо в груди, не хватало воздуха и кружилась голова. Но им надо было думать, он же был гением, это его сильнейшая из сторон. Гений, способный решить любой вопрос. Гений, который, как оказалось, боялся самого себя, боялся Железного Человека, боялся, что не достоин его. Тони зажмурился до черных кругов перед глазами, прикусил губу до крови, но так и не смог побороть дрожь.

Где-то рядом раздался грохот, взрыв, еще один. Кто-то заорал не своим голосом, и перестук чужих ботинок по лестнице в их сторону, позвякивание пряжек. Он все еще стоял зажмурившись, когда внутрь ворвался Стив, но это был не кошмар Тони Старка. Где-то за спиной Стива маячил последний марк, последнее детище, которое могло спасти их. Нужно было только протянуть руку в правильном жесте, чтобы Фрайдей считала его, чтобы ринулась спасать своего создателя. Рука так и не поднялась, Тони дрожал от холода, от количества ненужных ему эмоций, от страха и от того, что Барнс рядом замер недвижимый.

А потом все пришло в движение. Дом исчез, они оказались в бескрайней ледяной пустыне, где-то там мелькали горы, марк растаял, как морок или призрак. А вот Стив сделал шаг вперед, Тони непроизвольно отшатнулся, он еще помнил удар щитом в грудь и как приходилось снова умирать, но это был такой слабый отголосок былого, очень слабый.

- Барнс, мне или кажется, или дело тут гораздо глубже, чем просто «мы были лучшими друзьями»?

+3

9

Сработало?
Сработало! Барнс выжидающе смотрел на своего напарника по бегству, и не сдержал вздоха одобрения, когда тот взял ситуацию под контроль. Может, конечно, и не на все сто, но делал определённые успехи, их больше не пытались разнести из репульсорных пушек. Солдат вовсе не горел желанием портить Старку конечности, но в итоге мотивация помогла Тони справиться. Отпускать его руку Джеймс не спешил, только когда увидел, что ситуация действительно меняется. Он почти успел улыбнуться, когда из-за поворота в их сторону вырулил человек. Такие знакомые черты, и такой чужой облик. Барнс нахмурился и побледнел, видимо, кровь вместе с сердцем ушла в пятки. Некоторые вещи не были по зубам даже его хвалёной выдержке, определённо.

Напротив них с Тони находился, приближаясь неспешной походкой, Стивен Роджерс. Его можно было узнать по росту, по походке, по светлым, кристально голубым глазам, вот только облик у него был непривычный даже в сравнении с тем, что Джеймс видел в Ваканде. Дело не в бороде. Дело в чёрном защитном костюме из кевлара, предназначенным больше для маскировки, нежели для демонстрации, что перед ними Капитан Америка. Символики кэпа в каком-либо её проявлении не было вообще, костюм был строг, функционален, и каждая его деталь была Барнсу знакома, как им пользоваться, где уязвимые участки. Джеймс сам такой костюм носил. Так же как и маску, которая сейчас прикрывала нижнюю часть лица Роджерса. Барнс помнил, какие в неё встроены фильтры, полезная вещица, можно не бояться многих опасных газов. Вот только на Стивене всё это лишало речи и смотрелось до ужаса дико. Так же, как до ужаса дико смотрелись чужие и жестокие глаза. Баки показалось, он понадеялся, что человек напротив его не узнал.

Не возникло даже сомнения, мысли о том, что человек напротив - марево, иллюзия или кошмар. События недавнего и не только прошлого нахлынули, и Баки шагнул навстречу ему, практически родному брату. Чужаку. Джеймс не знал, как его называть. Он только одно знал, что сейчас его с головой кроет чувством вины. Потому что он оставил его в Ваканде одного в беде, не в силах что-то изменить, исправить. От ощущения собственного бессилия судорогой свело рёбра и что-то меж ними, Баки даже ощутил некую слабость в ногах, ему захотелось рухнуть на колени перед этим кошмаром, упасть на землю и с чувством проблеваться, надеясь, что с остатками съеденного на обед бифштекса он выплюнет собственные внутренности.

- Какого хрена, Старк, - предположение было настолько нелепым, что Джеймс даже не стал задумываться над его смыслом. - Стив не такой. Он нормальный. Стив... - ещё шаг навстречу ему; Джеймсу нестерпимо, до изжоги стыдно, он развел руки в стороны в жесте, полном доверия и желания примириться, вот же, он безоружен, только пусть в этот раз всё будет правильно.

Человек напротив не снимает маску, впрочем, это и не нужно. Какой-то момент они стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки, молчали и во всём этом Барнсу привиделась даже некая радость встречи, вот же он, Роджерс, живой, здоровый. Лучше не думать о том, что с ним сделали. А потом из-за маски раздался голос - знакомый и дьявольски враждебный.

- Ты виноват, Баки. Ты оставил меня среди чужаков. Ты подвёл меня, и уже не в первый раз. Я начал вытаскивать тебя из дерьма ещё в сорок четвёртом. Ты был для меня лишь обузой. Почему же теперь, когда ты мне был так нужен, ты оставил меня? Почему позволил сделать со мной это? - мираж развёл руками, указывая на себя, Барнс мог поклясться, под маской - злая ухмылка.

- Прости меня, Стив, это всё моя вина, - голос Барнса прозвучал тихо, ему было так стыдно, что он едва мог говорить, и, когда мужчина напротив замахнулся, он усилием воли устоял на месте, так же прямо, спокойно, принимая удар ровнёхонько в челюсть. От боли из глаз посыпались искры, чёрт, как же хорошо у него удар-то поставлен. Сразу же после этого - череда взрывов боли, по очереди, рёбра, рёбра, снова челюсть, удары такой силы, что устоять действительно сложно: Барнс опустился, нет, он буквально упал на колени.

"Как хочется рассмеяться", - подумал Зимний вместо того, чтобы совершить хоть одну попытку защититься, пока над его головой заносят для несомненно финального удара щит. Тот самый, с незначительными отличиями: перекрашенный в чёрное и с алой эмблемой гидры.

+3

10

Тони смотрел и никак не мог сообразить, чего не хватает, ах, да, точно, у человека напротив не было звезды на груди, у человека напротив не было даже нормального щита. Усмешка сама собой поселилась на лице, усмешка и чуть презрительное, холодное выражение лица. Тони не простил обид, не прости ошибок, Тони по большому счету ничего не мог простить, только подливать масла в огонь, распалять все больше, чтобы посмотреть, как все будет дальше.

Руки он сжал в кулаки непроизвольно и подобрался, принимая вполне себе боевую стойку. Замер, изучая противника, который так же замер, напротив. Интересная сцена из фильма ужасов, он и он, и между ними ледяная пустыня из романтичных не сказанных слов. Усмешка стала только шире.

Страх не прошел. Тони понимал, что купол что-то сделал с ними, понимал, но не мог остановить дрожь в руках. Он ждал, когда на нем материализуется броня, боялся этого момента, а вдруг не получится, и все равно каждый раз ждал. Потому что в этом проклятом мире верить можно было только роботам и Пеппер.

- А намордник, это чтобы меньше разговаривал? Ну правильно, речами о патриотизме и мертвого достать можно было бы, в самый раз антуражик, чтобы гимн США петь на три голоса. У тебя как с голосом, Барнс? Все окей? Петь сможешь? Или нужно подготовится к неминуемому разговору? – Тони замолчал, когда понял, что ответа не дождется. Хотя нет, ответа-то то он дождался, только не на тот вопрос. И захотелось расхохотаться, насколько же они оба раненные на голову, насколько оба неадекватные и как это страшно.

Тони отступил на шаг, когда Барнс бросился защищать надежду и опору человечества. Ничего нового, ничего страшного, ничего из того, что Тони не видел бы ранее. Отступил на еще один шаг и замер, напоминая себе, что это все купол, что может быть в этот раз они не убьют его, может быть в этот раз все будет иначе. Но эта мысль, это едкое, опасное, ядовитое сомнение, оно уже прокралось внутрь, оно уже осело на коже, липким страхом и потом. Тони вздохнул и воздух с трудом пробился в легкие, опять скрутило спазмом, опять началась стадия отрицания.

А потом оба призрака начали говорить друг с другом и Тони ушам своим не поверил. Нет, поверил, напомнил себе еще разок, что все не так просто, что все это купол, что Стив не настоящий, а вот Барнс? А Барнс? Ладно, из двух зол выбирать приходилось ту, что пыталась сломать ему руку, в его жизни что-то всегда было не так, раз его пытались калечить и убивать.
Тони еще раздумывал что делать, когда Стив начал свое избиение, в чем-то сейчас он так понимал Барнса и это его непротивление злу, принятие собственной вины.

- Ой, ну только вот не это. Снежинка вставай, нам пора удирать отсюда, пока твой приятельский кошмар не забил тебя до смерти, и я знать не хочу, что сделает со мной настоящий Стив, если ты тут подохнешь под щитом вот этого. – Тони говорил запинаясь, взвешивая все за и против, спасать человека, который убил его родителей, спасать человека, который почти убил его самого?

Тони оглянулся, вокруг не было города, только снег и вдалеке что-то мерцало и над головой огромный алый купол, который был бесконечен, который что-то сделал с ними со всеми. Он не видел людей, только тени мелькали и тут же пропадали, он не видел машин, вымерший мир. Мертвый Манхэттен. Тони вздрогнул, потом его затрясло от холода, физические ощущения накатывали волнами, онемели руки, прошелся мороз по коже, заставляя плотнее закутаться в футболку. Мокасины давно промокли.

- Джеймс, вставай. – На руке Тони трансформировался репульсор, давно позабытые часы, в которые выстрелил когда-то Зимний Солдат, наконец-то сработали, небывалым усилием мысли. – Принимать себя сложнее всего, бояться было проще.

Тони выстрелил в Стива, куда-то в то место, где маска заканчивалась и начинались льдистые, кристально честные глаза его когда-то друга и опоры.

- Вставай, Джеймс и пошли отсюда, пока эта тварь над головой не очнулась и не грохнула нас чем потяжелее. И если это твой самый страшный скелет в шкафу, вспомни о том, что в мае вы меня вдвоем чуть не грохнули, примерно с тем же заделом и это не мешает жить. Никому из нас! – Тони переступил с ноги на ногу, холод пробирался под кожу, обморожение — это не то, о чем он мечтал бы таким утром. Не выдержав, Тони дернул Барнса за руку, заставляя того подняться на ноги.

+3

11

По прикидкам Барнса, смерть от кровопотери не должна быть особенно болезненной, а ещё - продолжительной. Края щита достаточно заострены для того, чтобы повредить не только кожу, но и кровеносные сосуды на его шее. Полученной от сыворотки регенки не хватит для того, чтобы повреждённая артерия схватилась и перестала кровоточить, а, значит, спустя максимум две минуты он не будет чувствовать совершенно ничего, вообще. Переход в агрегатное состояние "мёртвый" в принципе очень мало пугал Барнса, было в этом что-то даже зовущее, привлекательное - перестать барахтаться в болоте из собственных чувства вины и безпомощности, и наконец застыть навсегда, остановиться. Пожалуй, это был бы отдых.

Покой не наступает. Удар и боль, которые должны были стать его предвестником, не приходят, вместо боли где-то под подбородком слева Барнс слышит звук выстрела, и глаза ему слепит вспышка пролетающего мимо снаряда. Человек напротив, такой родной, тот самый, перед которым он был настолько виноват, отлетает куда-то вдаль, от него остаются лишь воспоминания и запах, запах горелой ткани и мяса. Человека, которому он был готов вверить свою жизнь, только что нажатием одной кнопки, по-варварски и жестоко убили.

Джеймс изо всех сил пытается не заорать.

- Да ничего он с тобой не сделает, больно нужен я ему, бесполезный, слышал же сам, - то ли скулит, то ли просто шепчет Барнс в ответ на возмущения Старка. Старка, который только что снёс Роджерса выстрелом из репульсоров. Тела на улице, к слову, не видно: ни тела, ни поджаренной туши, похожей на него, даже запах уже не слышен. Солдат чувствует себя странно, чувствует себя обманутым, ему почти физически больно, что-то ускользает из его понимания, а, может, наоборот? Стива не было. Это ведь не Стив, правда? Мысленно Барнс может увещевать себя в чём угодно, подсознательно же он по-прежнему надеется, что это был Роджерс, что даже таким он увидел его, возможно, в последний раз, Барнс просто хочет знать точно, что Стив хотя бы жив. Его продолжает раздавливать чувством вины изнутри до тошноты, до ужаса, а ещё осознанием того. что этот зимний Роджерс был плодом его фантазии. А, значит, он сам, Джеймс Бьюкенен Барнс, слабак настолько, что готов сдохнуть от руки порождения собственного воображения, лишь бы не испытывать чувство вины перед другом детства.

Стыдно становится уже по другой причине. Потому что перекладывание ответственности за собственное существование на Стивена Роджерса - слабость, безусловно, но на фантом Стивена Роджерса - что-то из ряда вон выходящее. Солдат чувствует, как его дёргают за руку, и таки поднимается с колен, пора идти, пора удирать из всего этого дерьма, а ещё - пора разбираться с тем, что происходит в его собственной дырявой колотушке. Воспоминание о произошедшем в бункере в Сибири приходит пост-фактумом, а ведь действительно, они с Роджерсом пытались распанахать броню Старка, как следует, если начистоту, они на пару в рукопашную без применения подручных средств кроме щита и его недостаточно выносливой бионики пытались Железного человека убить. Разодрать на части металлический костюм, выбить к херам реактор, вот только попытки не увенчались успехом и ласты в итоге чуть не склеил Баки, от болевого шока. Протез не был совершенен и не предполагал защиты от такой критичной перегрузки по рецепторам, а потому, когда руку отстрелили, Барнс почти вырубился и был очень близок к тому, чтобы отправиться к праотцам. Впрочем, себя ему жалко не было: он выкарабкался достаточно быстро. Но их там было двое. А вот Старк остался совсем один. Как после всего этого у него язык поворачивается и рука поднимается пытаться вытащить из дерьма ещё и Барнса - не ясно. Снова становится смешно, а ещё немного грустно, Баки иногда забывает, что мир не зациклен на нём и Стиве. И кроме них, точнее, кроме него, последнего, в нём тоже есть люди, возможно, даже с немаленькой буквы Л.

- И нахрена тебе это сдалось, - Солдат бормочет, они бредут по улицам города уже вдвоём, вокруг - тихо и зыбкий туман крадётся, подбирается к ногам, не суля ничего хорошего. Не день вокруг и не ночь, похоже на рассвет, или закат, красноватый купол в небе слишком плотен для того, чтоб сквозь него сюда проникали прямые лучи солнца. - Но ладно. Выбираться пора.

На улицах было спокойно и они почти добрались до края полуострова. Барнс успел заметить, что багровый купол над городом здесь закругляется, уходя вниз - эта картина была многообещающей, значит, где-то этой жуткой магии был конец, хоть Солдат и не надеялся особо, что за куполом что-то изменится, это была лишь гипотеза. Однако его размышлениям помешал возникший снова напротив них - на пути к границе купола - костюм Старка. Какой это из Марков, Джеймсу было невдомёк, но его позиция и активность индикаторов на репульсорной пушке прямо таки провозглашали о своей враждебности. Видимо, Старку не удалось до конца одолеть свой страх.

Разобрался он однажды, разберётся и во второй раз. На задний план - за собственную спину - Барнс оттесняет Энтони на автомате. Там точно безопаснее, тем более, теперь Зимний ему крепко должен. Дважды или трижды, лучше не считать.

+1

12

Внутри ничего не вздрагивает, не происходит, это просто еще один день в этом безумном мире. Еще один день, который надо просто пережить, отстоять, а потом, возможно, Тони воздастся за терпение. Он тянет Барнса за рукав, ведет за собой, подальше от пустошей, подальше от холода, туда, где жарко, где его родная пустыня, проклятая, ненавидимая, но уже такая родная, своя. Он тянет его за собой, судорожно соображая, что же натворил, что же наделал на этот раз?
Выстрелить в Стива было легко. Ни трепета, ни внутренней ненависти, один выстрел и все рассеялось, морока больше не было, только…
Только выстрелить в Стива было легко. Черт! Черт! Черт!

Он решительно выкинул эти мысли из головы, вместе с чертовой идеей побыстрее отсюда исчезнуть, потому что им явно было не до исчезновения, хотя красный купол, наконец-то соприкасался с землей. Тони даже не удивился, когда обозначился край мира, то есть край это кошмарной вселенной, которая развернулась на Манхээтене.

Тони старался не думать о том, что творит. Старался не вспоминать пробуждение, мать, которая могла ему улыбаться, отца, который был где-то за дверью. Он очень старался не думать об этом, не соприкасаться с историей, не видеть щит, занесенный над собой, не видеть стеклянный глаза друга, который готов был убить. Тони старательно вытаскивал из дерьма себя и Барнса, потому что считал, что должен. Потому что считал, что так правильно, и потому что он был героем.

Был героем, даже если никто его таковым не считал. Это было только для него, его личная карма, его личный план на жизнь. Спасать людей, спасать себя, быть бесконечно преданным своим идеалам и преданным идеалами. Как бы забавно оно не было. Тони боялся Железного человека, потому что в глубине души никогда не верил, что он достоин, что ему стоит носить броню и спасать людей. Он никогда не верил, что он может быть сказочным героем, ведь он знал себя как никто другой. Знал и все равно пытался, бесконечно пытался, даже если было больно, горько, противно и отчаянно неправильно.

- Потому что я это могу, Барнс, потому что я могу простить тебя, того парня, возможно простить Стива. Потому что это правильно в моем понимании. – Тони хмыкнул, пробираясь к границе купола с упрямством, достойным лучшего применения. – Ну, и ты мне еще пригодишься, Белоснежка, когда придется возвращать гномов домой.

Тони рассмеялся, шутка была не смешная, Марк впереди был тот самый, последний, разбитый Стивом в пух и прах. В груди ярко горел реактор, но Тони знал, что на этот раз все туман, все ненастоящее, а этот костюм пришел забрать у него последнее, то что поддерживало жизнь в его израненном сердце. Забавно и местами пафосно.

Широкая спина Барнса закрыла обзор, но Тони видел, как мелькнула трещина на ректоре, как он чуть заметно мигнул и чуть не погас. Тот самый Марк, ну надо же, кошмарам самое время начать сбываться.

- Знаешь, Снежинка, телохранитель из тебя вышел бы отличный, будь ты еще меньшей букой и не так похож на Енота, который постирал свой телефон вместе со штанами. – Тони почти уткнулся носом в чужую спину. – Мне кажется, мой черед спасать, зачтем на твой счет, потом огласим список друг другу и постараемся выровняться по показателям.

Тони вздохнул и сделал шаг в сторону, еще один и еще один, выходя на полный обзор для Марка.

- Ну давай детка, папочка дома. – Тони раскинул руки, улыбаясь как безумный, кажется, хотя бы с этой проблемой он разобрался.

Он ожидал удара, выстрела, но не того, что Марк рванет навстречу с такой скоростью, что Тони и моргнуть еле успел, а на подлете рассыпется на детали, собираясь уже на теле Тони в броню.
От прикосновения холодной перчатки к горячей коже он вздрогнул, когда грудная пластина встала на место и реактор засветился с новой силой, Тони еле заставил себя сделать вдох, когда маска закрыла лицо, он почти перестал жить.

Впервые в этом сне ему перестало быть страшно, и пустыня посыпалась, открывая вид полуразрушенной части набережной Манхэттена.

+1

13

Марк напротив выглядел отвратительно. Побитый, надщербленный, Барнс даже поморщился, узнав его - тот самый костюм, который они со Стивом почти сломали. На нём даже местами была облуплена краска точно там же, куда приходились особенно сильные удары Барнсовой бионики и капитанского щита. Это его не пристыдило, ни капли: до сих пор Солдат не жалел о том, что он сделал, что они сделали, никогда нельзя начинать жалеть о том, что ты выжил, иначе всё пропало. Старк, похоже, тоже ни о чём не жалел и не делал выводы, с самой первой секунды, когда гениальный инженер вынырнул из-за его спины навстречу выглядящему предельно недружелюбно костюму, Барнсу не понравилась эта идея и он подумал, что это чистейшей воды самоубийство.

Всё произошло слишком быстро для того, чтобы Солдат мог помешать. Становиться на пути у хорошенько разогнавшейся железной глыбы было бы неосмотрительно, потому Бьюкенен лишь, сощурив глаза, наблюдал за тем, как Марк влетает в Старка, да так быстро, что воздух свистит. Мысленно он почти хоронит Тони, впрочем, обдумать происходящее Джеймс не успевает, слишком быстро всё, лишь удивляется, когда не происходит ничего - не брызгов крови, не криков, тело не валится к ногам, тела не видно вообще, тело теперь - Барнс удивлённо поднимает глаза, осматривая костюм с ног до головы - похоже, тот больше не пытался навредить хозяину, напротив, подчинился ему, и Железный человек снова стал собой.

Джеймс не сдержал вздох облегчения. Если уж Старк справился со своими демонами, ему и сам Бог велел. Правда, оставались некоторые вопросы. Тони говорил так много, что Барнс оцифровывал всё немного после, в процессе теряясь в догадках, что же именно хотел сказать ему этот странный человек. Будучи личностью нового поколения, нового, можно сказать, века, и на передовой, Старк обладал своеобразным лексиконом, включая идиотские метафоры, в которых Джеймс блудил, как в трёх соснах. Енот? Постирал телефон вместе с джинсами? Что?..

- Знаешь, учитывая, как ты склонен рисковать, тебе бы не помешала охрана, - Барнс покачал головой, они направлялись к границе купола, которая казалась такой близкой. - Не в костюме, конечно, в нём с тобой мало кто сможет соперничать, но вот вне его... - Джеймс ещё раз скосил взгляд на потрёпанного Марка, несмотря на все царапины и вмятины металла, он был функционален, почти как раньше..

Оглянулся назад он скорее по наитию, но силуэт за спиной заставил похолодеть. Солдат сразу понял, что к чему: в отличие от Старка, он свою фобию не преодолел и отстрочу ему обеспечили вовсе не собственные усилия, а снаряд из репульсорной пушки. После него "восставшее" отражение Стивена выглядело соответственно. Почти как потрёпанный Марк, лишь с той разницей, что он практически дымился, а корпус издалека напоминал кровавое месиво. Выстрелили ведь именно туда... Странно, что насквозь не пробили.

Впервые за сегодня Джеймс потянулся к оружию и щёлкнул предохранителем пистолета. Крепко сжав рукоятку обеими руками, он прицелился, понимая, что мираж приближается к нему достаточно быстро, и нельзя медлить. Выстрелить было бы очень просто, Джеймс держал объект на мушке и отслеживал каждый его шаг. Вот только для него до сих пор в голове не укладывалось, как можно стрелять в Стива. Роджерса, наоборот, надо спасать. Потому что настоящий Роджерс, а не тот, одурманенный, в Ваканде, его ни в чём не винил.

Барнс прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Его наконец-то отпускало. Он ведь сперва думал, что надо будет нарушить своё табу. Выстрелить  в Роджерса он не смог даже тогда, на хелликарьере, не помня его полноценно. Именно потому, что уже тогда он плохо, но помнил - кэпу можно доверять.

И от настоящего кэпа не нужно защищаться. Поэтому существо напротив - лишь кошмар и выдумка, пустышка, муляж, в силу которого Джеймс наконец-то перестал верить.

- Пойдём, надо выбраться и узнать, что за чертовщина происходит в этом городе, - Солдат опустил оружие, развернулся, направляясь к границе купола, не видя, как мираж за его спиной рассеялся без следа.

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [03.07.2016] Тебе лучше бежать


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно