ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [27.02.2017] When you're gone


[27.02.2017] When you're gone

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

When you're gone
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

http://s9.uploads.ru/ORKdw.png
Джин | Скоттhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Джин не нравится одержимость Скотта поисками Апокалипсиса и его Всадников. Она старается удержать мужа от ошибок, не обладая даром предвидения, она все равно чувствует беду.

ВРЕМЯ
Закат

МЕСТО
Геноша

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
скандал, ну как всегда, может поломаем что-нибудь

Отредактировано Jean Grey (2018-12-17 01:35:07)

+3

2

На Геноше было хорошо. Приятный климат, пальмы, белый песочек, бриз и шуршание прибоя. Жаль, что ничто из этого сейчас никак не могло отвлечь Джин от паршивых мыслей о будущем. Оно отдавало каким-то тленом с того момента, как она поняла, что они не ушли от войны, а война пришла за ними. Достаточно было взглянуть на Скотта, на залегшую между бровями морщинку, на упрямую линию губ, жесткую и уверенную. Он принял решение, даром, что оно не нравилось Джин, и теперь ей нужно было убедить его в том, что он принял неправильное решение.
В такие минуты Грей жалела, что она не видит будущего. Да, ей снились сны, которые можно было бы принять за предупреждение, но ничего общего с видениями они не имели. Всего лишь подсознательный выплеск страхов, обращенный в предчувствие неприятностей, чтобы потом можно было бы сказать “я же говорила!”. Но эту фразу Джин ненавидела,  вряд ли стала бы использовать. Лучше предотвратить беду, чем потом что-то говорить.

Она ждала Скотта на берегу, на закате, сидя совсем рядом с прибоем. Тошнота, мучившая ее почти весь день, наконец, отпустила. Несмотря на то, что они уже как два дня находились в спокойном и безопасном месте, Джин не могла избавиться от ощущения переутомления, легко понимая его причины. Она почти все время спала, восстанавливая организм, храня свою тайну, благо все списывали ее болезненное состояние на применение способностей против Хадсона. А Джин их не переубеждала. Она хотела сказать Скотту о ребенке в подходящей атмосфере, а таковая все не наступала, все время что-то происходило или Саммерс был далек от нее мыслями. Вряд ли он смог бы сейчас оценить новость о беременности, собравшись на войну, но в душе Джин тлела надежда, что именно по этой причине от остановит свой крестовый поход против Апокалипсиса.

Его шаги отвлекают Джин от тяжелых мыслей, и она отрывает взгляд от закатного солнца, только сейчас замечая, насколько все вокруг замечательно оранжевое в его лучах. Переводит взгляд на подошедшего мужа, протягивает руку, чтобы забрать из его руки бутылка гранатового сока, который она просила захватить.
- Тут красиво, - Джин подвигается на камне, освобождая место Саммерсу. Прикрывает глаза, на миг подставляясь солнцу. Организм после привычного климата Салема сбоил, с трудом привыкая с теплу острова, и Джин все еще чувствовала себя немного не в своей тарелке. Она снова переводит взгляд на Скотта, видит его серьезное лицо, кажется, он позабыл за эти дни, как улыбаться. Когда в последний раз видела его улыбку? Кажется в отпуск. Кажется тогда.

Джин трет висок пальцами, вздыхает. Оттягивать разговор не имеет смысла, тем более, если Скотт все для себя решил, даже не посчитав нужным спросить ее мнение. Не на это она подписывалась, в конце концов, они оба договаривались о том, что их новая семейная жизнь не превратится в череду самостоятельных решений, которыми в свое время так мило страдала сама Грей.
- Скотт, нам надо поговорить.
Эта фраза прямо могла бы стать девизом на их гербе, надумай они организовать монархию. Джин делает пару глотков сока, ставит бутылку между ними, подтягивает колени к груди, не сводя глаз с оранжевого горизонта.
- Мне не нравится твоя идея организовать крестовый поход против Апокалипсиса прямо сейчас. А то и вообще. Почему мы? Почему мы опять должны разбираться с этим дерьмом, Скотт?

+2

3

На Геноше умиротворенно. Но оно воспринимается Скоттом как затишье перед бурей. Все его мысли сосредоточены на том, что произошло, а после того, что поведал им Страйф, легче не стало. То, что услышал он, было достаточно серьезным, достаточно, чтобы понять, что на данный момент вовсе не люди представляют для них основную опасность. От тех, кто пожелает напасть на них, можно защититься, но как быть с тем, кто могущественен так, как рассказал Страйф? Как быть с тем, кого невозможно победить?

Скотт смотрит на закат. Оранжевые лучи красиво переливаются на морской глади. Рядом с ним Джин. Ему не хочется портить этот момент своими размышлениями, но мысли струятся одна за другой.

И он снова и снова обдумывает свою задачу. Он не отправится один – кто-то, как минимум, должен управлять самолетом и вернуть его домой обратно, а дальше он продолжит путь в одиночку. Нужно выяснить, жив или мертв тот Всадник, из-за которого они взорвали школу, нужно выяснить, где находится база Апокалипсиса. Выследить, найти, понять, что тот замышляет. Всего лишь.

Это должно быть просто и легко.

Скотт с трудом отрывается от своих мыслей, стоит ему лишь услышать голос Джин. Смотрит на нее, видит обеспокоенное лицо. Вспоминает, что ей тяжело приходится – новый климат, столкновение с Всадником…

Боги, как бы он хотел ее защитить от всех бед, напастей и переживаний… но не выходит, не получается. Совсем другим должен был быть их переезд. Совсем с другого должна была начаться их жизнь здесь. Совсем не так мрачно и напряженно.

- Джин, нам нужно понять, где он сейчас, проследить за ним, чтобы быть готовыми, если он решит прийти сюда.

А он придет, обязательно придет – Сайк слышал о нем достаточно от сына, Сайк видел того всадника, и ему не хочется, чтобы их застали врасплох и здесь. В прошлый раз они выжили, но потеряли многих из тех, кто банально оставался с ними в разрушенном особняке. Он не сумел их защитить. Воспоминания об их криках и выстрелах той мрази все еще болезненны. Он пытается забыть, не выходит.

- И кто, если не мы? Он послал своего раба именно к нам. Он хотел, чтобы мы перед ним преклонились. Он придет и сюда, только дай ему время и возможность пересечь то расстояние, которое нас отделяет.

Скотт запускает пальцы в волосы, борясь с желанием выругаться. Не прошло пары недель после того, как был изгнан Темный Феникс, как напали Стражи, и не прошло после и нескольких дней, как напал Всадник. Это, кажется, никогда не закончится. Есть, конечно, вариант бросить все и попробовать уйти подальше, но… оставлять детей нет желания. Не сейчас. Он привел их сюда, ему и защищать их дальше. Нести ответственность за свое решение, несмотря на все те желания, которые ему хочется воплотить в реальность.

И он хочет отправиться не только ради всех мутантов. Он хочет пойти за Апокалипсисом ради самой Джин.

Грядет буря, и Скотт жаждет уберечь ее от нее. Дать ей всю необходимую защиту, которая нужна, чтобы она оставалась в безопасной зоне. Вдали от всего.

И потому он не отступит, не откажется от своего решения. Оттого он идет один, не берет никого иного, дабы не подвергать их жизни риску. Он справится и один. Один мутант не привлечет внимания, если действовать тихо и незаметно, а команда будет шуметь.

- Апокалипсис – наша проблема. Угроза не только для людей, но и для нас. Мы не сможем остаться в стороне. И кем я буду, если решу просто опустить руки и бездействовать?

+2

4

Джин видит мысли Скотта. Они предельно просты на самом деле. Все так, как он говорит, никаких подводных течений. Но от того все только хуже, Джин готова за голову хвататься. Переубедить того, кто искренне верит в то, что поступает правильно, практически невозможно, если, конечно, не вламываться в чужое сознание, на что Джин не пойдет ни при каком раскладе.
Она поворачивается, так, чтобы видеть профиль мужа, устроившись удобнее.
- Скотт, он может попытаться придти, но это не значит, что он придет. К тому же, Геноша имеет гораздо более сильную защиту, чем школа, особенно после нападения стражей. Никто не знает его планов, согласна, но нарываться самим? Скотт, а как же будущее? А как же все наши планы? Ты их нас лишаешь, уходя на войну, которая даже не началась.

Кто как не мы…
Кто как не мы!
Джин вспыхивает, как зажигалка, подскакивает с камня, делает несколько шагов в сторону, вступая в теплые воды океана, позволяя Скотту любоваться своей спиной. Пытается успокоиться потому, что не заводиться уже вряд ли выйдет.
- Так будет всегда, Скотт? - Джин оборачивается. - Будет возникать новая напасть, объявляться новый враг, и ты будешь подскакивать с места, убегая спасать кого угодно, мотивируя это тем, что мы должны. Что мы должны, Скотт? Мы уходили сюда спрятаться от всего мира, чтобы жить, любить, рожать детей, а теперь ты готов броситься в войну с Апокалипсисом! Да, я тоже хочу отыскать Джимми, парень не виноват, что он магнит для неприятностей, ему нужно помочь, но черт тебя дери, Саммерс, помочь ему не значит влезть прямо в лапы того, о ком мы мало что знаем. Рассказы Страйфа это лишь малость, самая малость.

Да, Скотт хочет ее защитит. Да, Джин это ценит, но ценила бы еще больше, если бы это не выглядело попыткой умереть, чтобы оставить ее вдовой. В таком случае проще умереть самой, чтобы не разбираться с эмоциональными последствиями, болью и страданием в жизни без любимого человека.
Ну хотя бы в этот раз не она его убьет, но это малое утешение по сравнению со всем остальным.
Джин качает головой.
- Не говори мне о заботе, Скотт. Забота обо мне должна включать тебя рядом, а не твои поиски Апокалипсиса в одиночку. Ты даже не хочешь подумать, как действовать, в твоей голове уже есть какой-то план, и все, ты готов следовать ему!

Умиротворение вокруг уже не приносит радости, но начинает раздражать. Шорох прибоя, легкий ветерок, закатное солнце, что играет бликами на лице сидящего перед ней Скотта, от чего кварцевые стекла его очков переливаются так притягивающе, что трудно отвести взгляд.
- Тебя волнует, кем ты будешь в бездействии. Но кем ты будешь, Скотт, если сейчас не прислушаешься ко мне? И что будет с нашими обещаниями? Или они для тебя ничего не значат уже?
Они изменились под влиянием смерти и обстоятельств. Они не такие, какими были когда-то, юными, яркими, живыми. Но Джин не хочет верить в то, что они изменились настолько, что выбор будет делаться совсем не в ту сторону. Что выбор будет отдалять их друг от друга, и это на самом деле ужасно, для нее, для ее сердца, для клятв, которые им пока не удалось обновить.

+2

5

Бездействие ничем хорошим не окончится. Мутанты не смогут отсидеться на Геноше, пока весь мир будет разбираться с Апокалипсисом. И будет ли разбираться – хороший вопрос. Тот ясно дал понять, что его интересуют не люди, а те, в ком есть икс-ген.

- Я не воевать иду, Джин, а проверить, попробовать хотя бы определить его местоположение. Я хочу всего лишь, чтобы мы были готовы как можно лучше. Если найду, то точно не стану к нему приближаться. Мне хватит знания о том, где он находится.

Незнание приведет к поражению в битве, когда та грянет, точно раскат грома. Они не могут и не понять, с какой стороны ударит Апокалипсис, и этого он не желает допускать. Вероятно, он спешит, но лишь от того, что желает защитить тех, кто ему дорог. Он принял решение, с которым Джин не согласна.

Сайк не может не чувствовать свою вину. Они обещали. Давали клятвы. Строили новые планы на будущее. И он все рушит, отправляясь на материк, искать того, с кем нельзя сталкиваться, пытаться понять, где он и что замышляет. Смотрит на нее, когда она резко встает, чувствует ее гнев, который ощущается в воздухе.

Лучи солнца играются в ее волосах. Она точно горит, объятая огнем, прекрасная, любимая. Скотт молчит, когда она спрашивает о том, будет ли так всегда. Не знает, когда это прекратится. Не знает и того, освободятся ли они от этого. Скотт не хочет и не может оставлять все на самотек, ждать момента, когда все станет настолько плохо, что вмешаться придется, хочется того или нет.

- Верно, мы ничего о нем не знаем. Мы не знаем, где он, но знаем, что сейчас его больше интересуют мутанты, а потому мы должны собрать о нем как можно больше информации. И, нет, я не думаю об этом парне, который попал к нему в лапы, и не думаю обо всем этом мире. Нам нужно защитить в первую очередь самих себя.

Скотт начинает раздражаться. Джин телепат. Она может прочесть его мысли, но ему приходится объяснять причины своего решения.

Не говорить о заботе. Все, чего он хочет, так это того, чтобы она была в безопасности. А она не будет, пока на горизонте будет маячить Темный Феникс, грозя вернуться когда-нибудь, и не будет, пока в мире будет существовать Апокалипсис. Надежд на то, что этот мутант проигнорирует Джин, слишком мало. И Страйф…

О нем Скотт так же желает позаботиться. Сын взрослый, верно, и сам может за себя постоять, однако, он опасается того, что произойдет, если тот сцепится со своим врагом.

- И что же мне делать? Остаться здесь и ждать, когда Апокалипсис ударит? Ты права – война еще не началась, но она может начаться.

Нужно быть готовым защищать тех, кто ему дорог. Готовым оборонять свой новый дом. И спасать то, что у него есть.

Сайк выдыхает шумно, резко. Сердито смотрит на жену. Он может это сделать – может не заморачиваться и может махнуть рукой на все, остаться рядом с ней, учить детей, изредка просматривать новости и ждать, когда все начнется. Может.

И что будет тогда?

- Наши обещания значат для меня все, Джин. Ты это должна знать, видеть, читать в моем сознании. Но все они могут превратиться в пыль, если Апокалипсис начнет рушить мир и нападать на нас. Мы ничего не сумеем построить, если он победит.

+2

6

- Скотт! - Джин бросается к мужу, ловит его за руку: - Услышь меня. Тебе не стоит идти одному. Вообще не стоит пока высовываться. Мы не знаем его следующего шага, у нас мало информации о нем, и то, что рассказал Страйф, этого все еще мало, Скотт. Нам нужно понять, как он мыслит, и для этого нужно позволить ему наносить удары. А пока мы в безопасности, его удары придутся в пустоту, но это даст нам возможность анализировать и понимать. А не бежать, сломя голову, вперед, чем именно ты и пытаешься заниматься!
Проклятье.
Они всегда были на одной стороне. Она всегда принимала сторону Скотта, веря ему, веря в него, не ошибалась. Он был идеальным лидером для Иксов, но сейчас происходило что-то такое, что разрушало все на ее глазах. Неужели в нем настолько сильно пламя Феникса, которое тот по себе оставил? В том, что что-то осталось, Джин не сомневается, в ней самой он все еще плещется, никогда не угаснет. Но этим надо пользоваться разумно, не позволять шептать на ухо слова соблазна собственной мощи, это обманчиво, это ведет к потерям.

- А как ты защитишь себя, если что-то случится? Ты мутант, ты забыл об этом? Ты объект его желания. Более того, если ты и это забыл, ты очень сильный мутант, твоя сила способна превратить мир в огонь, принести боль и разрушения. И говорю я это не для того, чтобы тебя уязвить, а потому, что понимаю, что может произойти. - Джин ловит лицо Скотта в ладони, заглядывает в него, надеется, что он видит в ее глазах всю искренность, ощущает все ее эмоции, так как она их чувствует. - Я боюсь, ты это понимаешь? Боюсь, что ты уйдешь и не вернешься. Что ты слишком стремишься вперед, не давая никому ни на что шансов, ни себе времени, ни остальным возможности.
Скотт запирается. Стоит на своем. И Грей все больше чувствует собственное бессилие. Злится. Обижается. Ей больно и страшно. У нее в руках последний козырь, и она боится его пускать в ход потому, что если он сработает, она всегда будет считать, что была не права, а если он не сработает, то всегда будет не прав Скотт. В его использовании никогда не будет правильного выбора и правильного ответа, но Скотт, сам того не понимая, загоняет свою жену в угол, из которого остается только плакать или поступать так, как диктует любовь.

Скотт задает закономерные вопросы. В чем-то похожие на ее вопросы, но отстаивающие его мнение. Мнение того, кто хочет защитить ее и всех тех, кто отдал себя под его опеку, от беды. И ей кажется, что Скотт не видит очевидного.
- Я не прошу тебя прятаться, быть трусом или что ты там себе надумал. Я прошу только не торопиться, не идти одному, чтобы не попасть в неприятности. И я прошу просто не уходить сейчас. Потому, что ты мне нужен. Неужели я так многого прошу?
Она никогда не использовала эту фразу - “ты мне нужен”, может, и зря, может, и стоило. Может, тогда бы Скотт осознавал свою значимость для нее гораздо больше, еще до смерти, но они оба как-то не очень удачно выполняли роль супругов, ошибаясь на каждом шагу, любя, но не умея толком любить. Казалось бы, в чем проблема, но Джин принимала все как должное, Скотт же просто держал многое в себе, настолько глубоко, что Грей потребовалось бы вломиться в его сознание, чтобы понять.
Ей казалось, что проблему взаимопонимания они решили несколько недель назад.
Видимо, казалось.

Джин обнимает себя за плечи. Почему-то стало прохладно, а ведь было совсем недавно еще тепло. Отступает на шаг от Скотта, чувствуя, как подол длинного светлого сарафана напитывается морской водой. Соль ее вбивается в нос, наверное, от того и глаза слезятся.
- Я беременна, Скотт.

+2

7

- Что если он нанесет удар по нам?

Что если Апокалипсис не стерпит проигрыша своего Всадника и решит сам отомстить тем, кто посмел от него сбежать, а они не будут к этому готовы?

Скотт не желает подобного, не желает ждать и терпеть. Отправлять иных мутантов – чрезвычайно опасно. Он прекрасно понимает, что при обнаружении искомой личности, к нему нельзя будет приближаться. Насчет прочих он не так уверен. Они могут решить, что они сильны, они могут поддаться своей самоуверенности, и тогда им всем придется иметь дело не только с тем несчастным, но и с одним из своих.

Прикрывает глаза. На мгновение выдыхает, понимая, что Джин права – с ним самим не все так просто. Ген Икс одарил его способностью, которую он бы никому не пожелал, но с которой смирился и сжился сам. Способность разрушительная по своей мощи, но, тем не менее, Сайк никогда не считал себя сильнее кого бы то ни было.

- Меня не будет всего пару дней. Я проверю руины школы – мертв тот Всадник или нет, проверю те места, в которых замечена странная активность. Если не найду Апокалипсиса, то хорошо – я вернусь. Если найду, то точно не стану приближаться к нему. Со мной ничего не будет, Джин. Я вернусь обратно.

Успокаивает, глядя ей в глаза. Держит за руки. Понимает, что всего этого будет недостаточно. Но так нужно. Нужно отправиться и проверить, хотя бы для того, чтобы успокоиться и попробовать немного расслабиться. Начать подготовку, зная, что они далеко, а не рядом.

Скотт знает и то, что им ведет иное. А именно злость. Ярость, которую возжег Темный Феникс, которая не утихала на протяжении недель, которая разгорелась сильнее после нападения стражей и всадника Апокалипсиса. Раньше он был куда осторожнее. Раньше он предпочел бы укрепить оборону, а затем нестись куда-то, сломя голову.

Необходимо. На этот раз это действительно необходимо. По этой причине он дает себе вольность и упрямится, не желая менять своего решения.

Но все же больше всего ему хочется защитить тех, кого должен защищать. Скотт не может забыть тех, кто погиб. Не может не представлять, что там могли погибнуть гораздо большее количество мутантов. Не может не предполагать того, сколько еще погибнет, если они продолжат сидеть и ничего не делать.

Мир… нет ему дела до всего мира. И до людей тоже. Они – все еще угроза, верно, но рядом с Апокалипсисом столь незначительная и слабая.

Молчит, уходя в свои размышления. Доказывать правильность своей точки зрения он устал за последнее время. Он устал убеждать всех в том, что за Феникса следует сражаться, если они желают выжить. Устал и тогда, когда убеждал, что союз с Леншерром и переезд на Геношу необходим. Устает и сейчас, переставая говорить.

Сайк понимает то, что Джин за него боится. Но он сам не видит поводов для беспокойств за его жизнь. Он, наоборот, переживает о том, что будет с ними. Что будет с ней. Смотрит на нее и слушает, что она говорит.

Смысл сказанного ею не сразу доходит до него. Едва наклоняет голову, всматриваясь в нее, ожидая, что она подтвердит свои слова. Слова, в которые и сложно, и просто поверить. Пораженность захлестывает его постепенно, заставляет замереть, широко раскрыть глаза. Спустя секунды делает шаг вперед, безмолвно притягивая жену к себе и заключая ее в свои объятия.

Губы шевелятся, но слов не находится – так сильна его радость, которая чувствуется, разливается по всему телу. Внимательно смотрит ей в лицо. Не шутит, нет. Это правда.

- Джин, это же… чудесно! - широко улыбается, не сдерживает восторга, который сложно удержать под контролем.

+2

8

Джин кажется, что Скотт не понимает ее. Что она говорит с пустотой, и черт возьми, как ей вообще быть со всем этим? Он гнет свою линию, и с точки зрения здравого смысла в ней есть истина, он прав, им нужно быть готовыми к тому, что Апокалипсис не остановится, но Геноша сейчас безопаснее чем весь остальной мир, а они уже знают об угрозе, значит, будут готовы. Да, изучить врага с близкого расстояния хорошая идея, но идти одному все еще глупо, бездумно, опасно.
Джин прячет лицо в ладонях:
- Ты не понимаешь, Скотт, - голос ее звучит глухо, - мы с тобой, что удивительно, сейчас думаем о разном. Ты говоришь, что за пару дней ничего не случится, а я пытаюсь донести, что не нужно пока туда идти, в тот мир, что нужно посмотреть, что сделает Апокалипсис. Но ты упрямо идешь в логово к зверю, будто бы тебе жить надоело, будто в тебе не стихает чертово желание воевать. Ты сам-то не стал, Скотт? Мы всегда за что-то боремся, мы должны были спрятаться на Геноше, чтобы перестать бороться, чтобы начать жить, и где все? Ты снова находишь, за что бороться!

Усталость Скотта не остается незамеченной. Кому как не Джин знать, сколько Саммерсу приходилось отстаивать свои решения, и до того, как им на пути впервые повстречался Феникс, и после. И вопреки здравому смыслу, Джин была на его стороне, возможно, идя за ним по причине того, что она его жена, и вместе с кольцом она приняла обязанности его поддерживать, даже если не согласная с ним. По крайней мере, раньше они так радикально не расходились во взглядах, и даже тот момент с Фениксом - Джин верила, что принятое решение было единственно правильным.

Но сейчас, в эту минуту, она продолжала отпираться от его слов, понимала, что ему не хочется убеждать в своей правоте еще и ее, в конце концов, он имеет право на то, чтобы хотя бы она, та, кто его любит, просто верила ему. И Джин бы верила, но на кону стояла его жизнь, так ей казалось, и она была готова цепляться за него всеми способами, что были ей доступны.
Известие о будущем отцовстве вызывает в первый момент шок у Скотта. Определенно, она подозревала, что из краткого отпуска они вернулись уже не вдвоем, но ей самой нужно было время, чтобы это понять. Ее впечатление от новости было менее нервозным, но то она, а то Скотт, он просто не думал сейчас о такой возможности.
А затем приходит радость. Пьянящая, счастливая, радость от того, что жизнь дарит им самое ценное сокровище, и этот миг, когда ничего еще не знаешь о ребенке, когда он для тебя даже не личность, так, горошина в матке, а ты уже готов его любить. Этим чувством сейчас и охвачен Скотт, когда притягивает к себе Джин, но у нее самой все еще внутри царит холод потому, что она не понимает, к чему привели ее слова.

- Я не так хотела тебе сказать. Я хотела это сделать в подходящей обстановке, потому и откладывала эти дни, чтобы не вываливать на тебя новости посреди ссоры, будто это единственный шанс донести до тебя смысл происходящего, - бормочет Джин, уткнувшись носом в футболку Скотта.
Она хочет оставаться в его объятиях. Они безопасны, они могут ее защитить, спрятать ее от мира, от боли, от страха потому, что это самые родные и любящие руки на всем белом свете. И Джин молится, чтобы Скотт сейчас не разрушил все это фразой, что он все равно уходит искать Апокалипсиса.

+2

9

Сайк не хочет думать о плохом. Не хочет думать о том, что грядет. Гулко стучит сердце, а дыхание прерывается то и дело от радости. Он прячет лицо в ее волосах, зарывается в них, позволяя ее запаху окутать себя. И перестать обдумывать то, что произошло.

Радостная новость. Ребенок. Их собственный, настоящий ребенок. Который родится, которого они будут воспитывать сами, а не расспрашивать о том, какой была у него жизнь в параллельном мире или в мире будущего. Их семья станет крепче. Они принесут новые клятвы среди друзей и среди родных. И все будет так, как мечтали они.

Мысли обрываются, переживания врываются в сознание, заставляя помнить о том, что долго счастье не может продлиться.

Стражи где-то там. Заводы, на которых они строятся. Люди, которые за этим стоят. Мутанты, которые станут их жертвами.

Апокалипсис. Это чудовище, первейший мутант в этом мире. Жаждет власти и беспрекословного подчинения. Мутанты, которые станут его жертвами.

Столько всего. Столько проблем. А ведь, кажется, что от Темного Феникса они избавились только-только.

Скотт крепче обнимает Джин, зная, что от всего этого не получится убежать. И не получится построить мир, в котором они будут жить спокойно и без оглядки, в котором они не будут думать о том, что произойдет завтра.

И это становится последней каплей. Подтверждение, что им нужно лучше подготовиться. Теперь он сражается не только за друзей, не только за родных, не только за Джин, но и за их ребенка. Скотт ничего не говорит, не отвечает на ее слова, не желая испортить момент, который действительно прекрасен.

- Боги, как я счастлив это слышать, - широко улыбается, шепчет, выдыхая и позволяя восторгу себя затопить.

Не нужно сейчас думать о том, что будет завтра. Не нужно. Не сейчас. Мир подождет в этот момент. Не каждый день ему говорят, что он станет отцом. Интересно, кто это будет – мальчик или девочка? Вопросов становится еще больше, хотя минуту назад их не было вовсе. И Скотт знает, что ответы он получит уже через девять месяцев.

Он узнает, сможет ли он стать отцом. Получится ли у него. Как это будет. Каковой будет настоящая семейная жизнь вдали от спасения всего и всех.

Но тут же приходят слова Джин на ум – когда он перестанет бороться за что-то. Нет, он не искал ничего. Не он притащил ту мразь, закованную в броню, к их порогу. Не он заставлял его убивать их друзей и коллег. Не он заставлял его угрожать им смертью. Ему больно от того, что приходится вновь это делать – идти по пути борьбы.

Такое впечатление, точно все это поджидало случая. Удобного. Когда мутанты, едва оправившиеся после былых потрясений, будут слабы и недостаточно подготовлены для нового сюрприза. Но он хочет забыть обо всем этом. Хочет, наконец, получить свое право на спокойную жизнь, не думать постоянно о том, кого нужно спасти сейчас, о том, кого нужно защитить потом, о том, что делать с тем, что уже произошло.

Скотт Саммерс не знал, на что подписывается, становясь лидером команды в далеком прошлом. Он не знал, что ему придется принимать решения, которые будут верными, но тяжелыми. Он не знал, что в итоге станет таким, каким является сейчас.

- Давай не будем думать об этом сейчас, Джин, - просит, желая прекратить эту беседу, просто насладиться новостью и обществом друг друга. – Я устал. Я просто хочу порадоваться за нас.

За них. За ребенка, который еще не родился. За то светлое и хорошее, что у них есть.

+2

10

Счастье и восторг Скотта Джин ощущает каждой клеточкой собственного сознания, в каждом его уголке. Они расходятся волнами, задевая и ее, принося облегчение, но совсем не успокоение, она все еще не может отпустить мысль, что он уйдет. В глубине души, на самом ее дне теплится надежда на то, что она все сделала правильно, что это сработает. Это она чувствует в объятиях Скотта, в его дыхании, в том, как он зарывается носом в ее волосы. Но нет-нет, и в радостные мысли вторгается реальность простыми словами - стражи, Апокалипсис, Феникс, и Джин хочется закричать, чтобы не слышать этот шепоток в своей голове.
Скотт не забудет.
Скотт не остановится.

Джин пытается следовать за его мысленными вопросами, все больше раскидывая сетью его собственную любовь к ней и к этому нерожденному ребенку.
- Боюсь, ответ на этот вопрос нам предстоит узнать через месяца этак три. Три недели срока очень мало для того, чтобы им задаваться, - Джин поднимает голову, рассматривая мужа. Солнце бликует на кварцевых стеклах его очков. Наверное, единственное, за что благодарна Геному рыжая, так за это, что она снова помнит, какие глаза у Скотта. И каждый раз думает об этом, всматриваясь в них. Она уже как-то и привыкла к этому, хотя говорят, что глаза - зеркало души, и без них не понять, когда человек лжет, а когда говорит правду. Но Джин в этом не нуждалась, Скотт не лжет ей никогда, и совсем не потому, что его мысли для нее открыты, а потому, что не считает это правильным.
Вот и сейчас, ничто в нем не лжет, его решимость никуда не делась, только уступила место его радости от новости.
Джин проиграла, хотя на миг считала, что выиграла.

Она понимает желание Скотт не говорить сейчас об этом, но не может. Потому, что спрятаться от реальности не выйдет, он просто уйдет утром молча, выбравшись из их постели, оставив на щеке спящей жены поцелуй, уйдет, и хотя она сможет дозваться его везде и всюду, но это совсем не то.
Джин устала не меньше всего. Но ее усталость требует, чтобы Скотт остался, его же - только чтобы этот вечер прошел без споров и боли. Кажется, они сегодня не могут дать друг другу желаемого, увы, и Джин осторожно выбирается из объятий мужа. Теплый тропический ветер касается ее кожи, и она вздрагивает - он холоднее всех северных ветров, неся в себе предвкушение боли, от которой ей не уйти, от которой даже Скотту ее не уберечь. Он сам становится источником этой боли.

Джин вздыхает:
- Мы можем, конечно, не говорить, но разве это изменит твое решение? Я надеялась, что этой новости будет достаточно, чтобы ты остановился, остался рядом, но вижу лишь то, что ты теперь еще сильнее задумался от необходимости что-то делать. - Джин нервно смеется, отворачивается, не в состоянии сдержать слез. Глаза тут же становятся на мокром месте, как она ни старается успокоить себя.
Ну же, она никогда не была такой плаксивой. Это все гормоны, их слишком много для нее, и они рвутся наружу, ломая саму женщину. Джин вытирает пальцами щеки, пытается утихомирить бурю внутри, но все равно это заканчивается всхлипом.
- Я могу лишь просить, Скотт, не уходи. Почему тебе сложно поверить, что это не каприз, что это разумно, что я просто чувствую, что с тобой что-то случится?

+2

11

Забыть о реальности получается плохо. Джин не отступает, не пытается даже понять, почему он жаждет, как можно раньше выяснить, чего желает Апокалипсис, и какими будут его следующие действия. Сайк позволяет ей себя оттолкнуть, чувствуя то, как более горькая печаль занимает место бушующей радости.

У него опускаются руки от горечи. От осознания того, что все будет так. Потому что он не сможет сдаться и просто ждать того, что произойдет.

Потому что это стало его частью – стремление защищать. Не людей, нет, но мутантов, своих близких, своих родных.

Он просил не говорить об этом, но от разговора не уйти, так как реальность такая, какая она есть, и он не может отказаться от своего решения.

Просто потому что в нем нет ничего страшного. И пугающего. Скотт Саммерс бывал в переделках куда страшнее и опаснее для жизни. Эта миссия не стоит и рядом с ними. Так как от него требуется лишь пройти по следам, и только, а не вступать в сражение, в котором заведомо проиграет. Он помнит все, что рассказал Страйф, а потому не горит желанием приближаться к Апокалипсису близко. Только хочет выяснить его местоположение. Только хочет понять, где он, чтобы затем можно было за ним наблюдать.

Конечно, можно было бы подождать и воспользоваться спутниками, но пока нет такой возможности.

- Джин…

Слышать ее плач еще невыносимее. И он делает шаг, обнимая ее за плечи, прижимая к себе. На момент ему кажется, что следует остаться и послать кого-нибудь другого. Или не посылать. Просто сидеть, ждать, радоваться жизни. При этих мыслях внутри него все холодеет от осознания того, что идиллия не продолжится долго, что все разрушится, стоит лишь Апокалипсису обратить взор на Геношу.

Скотт всего лишь хочет всех защитить. Особенно ее. Особенно их будущего ребенка. Особенно их жизнь.

И он устает это доказывать. Не знает, что им ведет – желание сражаться или желание спасать своих. Вряд ли это первый вариант. Он устал и от драк, от постоянной беготни, от всего, что его окружало все последние месяцы.

Ему больно знать, что она страдает от его решения. Ему тоже хочется отказаться от всего и жить себе в удовольствие. Вот только он не может этого сделать, так как, приведя всех сюда, пообещав им спокойную жизнь, он не может просто так отойти в сторону и сказать, что теперь все они должны защищать себя сами. Он должен обеспечить им мир.

И это тоже его убивает.

Но единственное, чего он желает, так это ее счастья. Ее улыбок на лице. Ее радости и смеха. И то, что он не может всего этого дать, вгоняет его в отчаяние и желание опустить руки. Просто сдаться и подчиниться ее требованию. Остаться рядом с ней и не отзываться, когда его будут звать на что-то еще.

- Что со мной случится, Джин? Меня не будет всего сутки, может, чуть больше, но… - что может случиться за это время с ним? – Не плачь, любимая. Все будет хорошо.

+2

12

То, как Скотт произносит ее имя, никто другой так не произносит. В четырех буквах сосредотачивается вся его любовь, вся его надежда и вера в то, что все будет хорошо. И Джин становится еще хуже, она чувствует себя отвратительно, когда чувствует, что он колеблется. Что в его голову закрадываются сомнения, правильно ли он поступает. Часть ее хочет закричать, что нет, неправильно, хочет обернуться и умолять - “выбери меня, выбери нас, выбери наше будущее и пусть весь мир горит в огне”. Она устала терять, она постоянно его теряет, сколько можно? Почему им не дается хотя бы немного времени для себя, чтобы спокойно проводить закат, встретить рассвет, и жить, жить, ни на что не обращая внимания.
Скотт обнимает ее, и ей все труднее признать, что она не права, что не имела права так поступать, но слова были сказаны, и теперь что бы она ни сделала, мужа буду одолевать сомнения. Так же, как ее мучают страхи, взявшиеся на ровном месте. Что, если он прав? Что это нужно сделать, а она поддается панике, когда ей просто страшно потому, что она боится - беременности, ребенка, остаться одной.

Джин давит судорожный вздох, снова вытирает слезы.
- Ты прав. Ничего не случится.
Но голос ее звучит бесцветно, а улыбку выдавить никак не получается, хорошо, что она стоит спиной к Скотту.
Что надламывается внутри. Раздается слабый треск, будто осколками что-то осыпалось, а Джин и не понимает, что. Но Скотт лидер иксов, и он не должен идти на поводу у расшатанных нервов собственной жены, которая боится его отпустить потому, что устала его терять.
Я не имею права так поступать. Заставлять его выбирать между собой и его обязанностями перед остальными.
Джин ведь знала, что этот момент наступит. Что однажды она будет стоять и смотреть на закат, думая о том, что хочет немного спокойствия. Что хочет немного своего мужа для себя. А не для всех. Но для этого нужно было не выходить замуж за того, кто стоит на страже интересов соплеменников. Чувство ответственности Скотта слишком сильно, чтобы решить сейчас все в ее пользу. Ответственности не только за других мутантов, но и за семью.

- Если ты все решил, то тебе лучше отправиться отдыхать, полагаю, ты рано утром улетишь.
А она вряд ли сегодня уснет. Наверное, стоило бы взять Скотта за руку, стоило бы пойти вместе с ним в ночь, стоило бы не расставаться на такой ноте, нельзя уходить на такие дела с ссорой в душе. Но Джин старается сказать что-то хорошее, а губы дрожат, грозя снова разразится всхлипом.
Я тебя люблю. Я тебя очень люблю. Но я сейчас просто не могу ничего сказать.

То, что она сознательно отступает, отпуская Скотта с его ответственностью на сбор информации об Апокалипсисе, не означает, что она этого хочет, а потому не обязана принимать это все с радостью. Ей лучше побыть тут, пока окончательно не успокоиться, возможно, ей сегодня лучше переночевать у Ани на диване, по крайней мере, так она не свернет все в новую ссору. Джин просто не уверена в себе, что сможет сдержаться.
Она старается.
Но ее старания не очень хорошо работают, и на то, чтобы выдержать выбранную линию поведения, уходят все остатки сил.
Поэтому она просто думает о том, как сильно любит Скотта, как ей страшно, и как она снова готова молить его не уходить.

+2

13

Сомнения гложут сознание. Становится горько, паршиво. Исчезает желание куда-то идти и что-то делать. Ощущение того, что он предает Джин, камнем обрушивается на него, заставляя задуматься о том, что он делает и зачем.

Апокалипсис опасен, однако, стоит ли ради него рушить и ломать то, что ему дороже всего на свете? Стоит ли уходить, не совершает ли он ошибку? Ведь тогда, когда он вернется, ничто не будет таким, как прежде.

Джин всегда будет помнить о том, что он ушел в момент, в который был нужен. Он будет помнить и никогда себя не простит. Скотт выдыхает, чувствует то, как холод распространяется внутри. Напоминает себе, что он делает это не только для всех мутантов, но и для нее, и для себя, и для их ребенка. Для тех, кого они любят, считают друзьями, кем дорожат.

И этого недостаточно.

Это слабые оправдания.

Они совсем не помогают. Особенно сейчас, когда он лишь крепче сжимает Джин в своих объятиях, не желая отпускать. Вместо этого ему приходится ее отпустить, но сделать шаг в сторону ему сложно. Как сложно теперь задумываться о предстоящей вылазке. Теперь ему кажется, что он совершает самую большую ошибку в своей жизни. И убедить себя в обратном у него не выходит, увы.

Ничего не говорит, опуская голову и глядя на то, как морские волны наплывают на песок. Ничего подобного он не чувствовал даже тогда, когда отправлялся на Луну, сражаться против бывших союзников на стороне Темного Феникса. Ничего такого не было и тогда, когда он принимал решение о переезде на Геношу. Ничего такого, хотя сомнений у него было много.

И он не понимает.

Не понимает того, почему Джин беспокоится, точно он отправляется на верную гибель. Не понимает, почему она просит его остаться. Не понимает того, почему ему самому начинает хотеться забыть о своем задании и не вспоминать об Апокалипсисе.

Нет. Ему нужно уйти. Ему нужно собрать информацию. И они будут готовы. Он надеется на это, но он не знает того, что будет с ними. Насколько огромной будет та пропасть, которая образуется между ними после этого. Отвернуться от нее сейчас… чувствует, что это неправильно. Чувствует, что об этом он еще успеет сильно пожалеть.

- Джин, скажи, что не так?

Вопрос, на который он так и не получает ответ. Ему приходится отступить, чувствуя, что что-то сломалось, а он и не понимает, насколько это серьезно. Почему и по какой причине. Скотт сжимает пальцы, но это ничуть не помогает. И ничто не поможет. Он знает, что это так, хотя и не может объяснить.

Как же раньше было проще. Не было проблем. Не было забот. Скотт Саммерс, который не был лидером, начинает нравиться ему больше. Мальчишка, который был озабочен лишь тем, что его способность была разрушительной настолько, что ее невозможно было контролировать. Быть им нынешним – проклятье, и он впервые начинает ощущать, как устает от этого. Но он знал, на что идет. Никто не говорил ему, что бремя лидерства будет легким, и он жалеет, что не уступил в свое время Хэнку или еще кому-то.

Теплый воздух становится ледяным. Атмосфера пугающей. А внезапно окутавшее его одиночество напоминает ему о том времени, когда он действительно был одинок, несмотря на тех, кто его окружал. И пусть сейчас все не так. У него есть Джин, и они ждут ребенка, а на острове много мутантов, и все их друзья перебрались сюда, но…

Скотт чувствует, что он действительно совершает ошибку, так как одиночество возвращается мягко и незаметно.

+2


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [27.02.2017] When you're gone


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно