ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [26.01.2017] you're here


[26.01.2017] you're here

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

YOU'RE HERE
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

https://imgur.com/I038fBW.jpg
Stryfe | Scott Summershttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Продолжение знакомства спустя несколько дней после первой неожиданной встречи, которая оставила множество вопросов и крайне мало ответов.

ВРЕМЯ
26.01.2017

МЕСТО
Школа имени Джин Грей

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
:3

Отредактировано Scott Summers (2018-11-18 23:21:44)

+1

2

«Школа для одаренных детей имени…»
Нечто подобное гласила висевшая на воротах табличка.
Школа.
Это такое место, где учат навыкам будущей жизни детей. Беловолосый мужчина двухметрового роста уже несколько минут буравил глазами ворота и здание, видневшееся недалеко. Да, школа вызывала определенное восхищение. Настоящий замок. Со стороны никто бы никогда не догадался назвать эту величественную постройку школой.
Но табличка не врала.

Последние несколько дней не давали Страйфу покоя. Встреча со Скоттом Саммерсом совершенно выбила его привычной колеи, и как бы он не старался вернуться к прошлым мыслям, он лишь за разом прокручивал в голове разговор с Циклопом. Искал подвох, обман, ложь, искал в чём мог ошибиться. И никак не мог ничего найти.
По сути, у него было две возможности – отбросить тот диалог на улицах Нью-Йорка словно того и не было вовсе. Или же шагнуть дальше. Узнать больше о своём генетическом отце и о том выборе, на котором так рьяно настаивал Скотт Саммерс. Наверное, в глубине души он всё же принял это решение, иначе бы не переминался с ноги на ногу у ворот во двор уже упомянутой школы. И всё же пока он не переступил границу, решение не было окончательным. Поэтому мутант продолжал стоять.

Не сомнения это слабость, не так ли? Закованная в броню рука толкнула калитку и та со скрипом впустила во двор массивного путешественника во времени. Двор встретил мутанта ненавязчивой пустотой и каменным фонтаном посереди дороги.
- Ой!
Сбоку раздался чей-то тонкий, удивленный голос. Страйф словно кошка быстро и бдительно повернул голову. Его взгляду предстало трое подростков.
«Побери тьма, я же в школе».
Как ни странно, он успел об этом забыть. Точнее о том, что дети в школе это нормально. Две девочки и пацан явно спешили к дверям, стараясь не задерживаться на прохладном зимнем воздухе, когда встретили незнакомца. И всё же они не убежали в ужасе, а смотрели на гостя со смесью осторожности и любопытства, мальчишка даже бесстыдно разглядывал его с должной долей восторга в глазах.
Наверное, на какую-то долю секунды Несущий Хаос удивился.
Но это ведь не только школа, но и убежище для мутантов. Любых мутантов. И они тут много кого видели. Крылатых мутантов, покрытых шерстью, в экзотических костюмах, необычных цветов. Теперь пришёл закованный в броню.

Страйф сердито фыркнул и пошёл дальше, делая вид, что его это не волнует. Он привык к несколько другой реакции на свою персону. Ведь недаром он не снимая носил свою весьма своеобразную броню. Она была не только защитой. Это был символ.

Остановился мутант только у парадного входа, сверху вниз глядя на открывшую дверь девушку. Её взгляд куда больше походил на привычные опасения и недоверие. 
- Мои намерения носят мирный характер.
На данный момент, по крайней мере.
- Я ищу Скотта Саммерса.
И отчетливое понимание, что если его сейчас спросят «Зачем?», то он вряд ли сможет дать достойный вразумительный ответ.
Даже для себя самого.

+1

3

Не верится, что все заканчивается. Медленно. Постепенно. Темный Феникс… его больше нет. Джин рядом. Скотт же не может выдохнуть спокойно – волнение, поселившееся в его сознании, не позволяет расслабиться окончательно. Знает, что Феникс не навсегда покинул планету, знает, что он вернется. Знает, что с ним самим что-то не так, знает, что его самоконтроль раздроблен на части.

Рано или поздно, но это станет явным. Станет проблемой. Неочевидной сейчас, но весомой гораздо позже.

Скотт размышляет об этом, пока смотрит на поток учеников, рассасывающийся по кабинетам. Звенит звонок, оповещает всех о начале урока. Он же спокойно направляется в сторону комнаты отдыха, чтобы проверить, не остался ли там кто-то, желая провести не за учебой, а за отличным отдыхом перед телевизором.

Он видит, как одна из старших студенток открывает дверь кому-то. Сайк не обращает на это внимания, считая, что пришел почтальон. Он всегда опаздывает, так как школа располагается на значительном расстоянии от города. Но он останавливается, резко, едва слышит знакомый голос. Голос того, чье имя ему все еще было незнакомо, но кто уже являлся частью его семьи.

- Это ко мне, - произносит, заставляет обернуться девушку, делает шаг вперед и сам распахивает дверь.

Секунды он рассматривает генетического сына. Секунды, затем отходит, жестом приглашая того войти. Разумеется, тот так же закован в броню, и это может вызвать определенные вопросы у всех, кто находится здесь, но сейчас его это не волнует.

Он рад. Действительно рад тому, что тот пришел. Не верил до конца, но, тем не менее, ждал. У него есть вопросы, которые он так и не задал на той улице посреди Нью-Йорка. Тогда не было до более близкого знакомства времени, однако, разговор их был тяжелым и сложным. Скотт не знает, как ему удалось достучаться до сына, и не знает, как все вокруг не вышло из-под контроля – полицейские, зеваки…

Скотт вспоминает тот момент очень ярко и четко, ибо он оставил в нем определенные вопросы, удивил тем, что он приходится отцом еще для кого-то. Натан… он надеется на то, что не ради Натана тот пришел, а решил внять его совету и забыть… или же просто поговорить с ним. Скотт чувствует, что на этот раз беседа будет легче, пусть и хоть несколько.

- Не о чем беспокоиться, - обращается к девушке, которая кивает головой и уходит спокойно, очевидно, поверив ему на слово. – Добро пожаловать в школу для мутантов.

Слегка улыбается, вспоминает и еще одно – комнату для него он уже подготовил. Глупо и наивно? Вероятно. Скотт понимает, что ничего не произойдет так быстро. И понимает то, что причина для визита может быть совершенно иной.

В любом случае, он пришел. Оттого он чувствует некоторое напряжение, но лишь от того, что ждет. Непонятно чего и непонятно почему. Он не может считаться его отцом, ведь и воспитывал его некто иной, кто-то ужасный и зловещий. Но он считает именно так.

- Проходи, - проводит в гостевую комнату. – Может, чего-то хочешь выпить?

Замечает подростка, удобно расположившегося на диване, щурит взгляд, громко кашляет, отчего мальчишка, только увидев, его ойкает и вскакивает с места. С любопытством останавливается, глядя на гостя, но Скотт сердито смотрит на него.

С момента его возвращения прошло достаточно времени. Он почти начал преподавать. А потому почти не испытывает дискомфорта от осознания того, что его теперь вновь считают учителем.

- На урок. Живо, - и тот убегает, подхватывая свои учебные принадлежности. – Дети… Располагайся. Сейчас чего-нибудь налью.

В голове вертятся вопросы, пока он наливает две большие кружки горячего чая – то, что нужно после пребывания на улице. Январь еще не сдал позиции, как и холода. Потому он приносит и ставит чай перед генетическим сыном, напрочь забывая о том, что, возможно, тому не чай нужен, а что-то покрепче. Но тут нужно идти в кабинет Шторм, а ему лень.

- Кстати, назовешь свое имя? Я так и не знаю, как тебя зовут, - едва усмехается, в очередной раз понимая, что не знает, как к тому обращаться.

+1

4

«Это ко мне».
Девушка при виде Циклопа сразу же успокоилась и тепло улыбнулась лидеру людей-Х. Его присутствие успокоило и вселило уверенность. Завидное качество.
Несущий Хаос поднял глаза и столкнулся взглядом со Скоттом Саммерсом. На несколько секунд он привычно напрягся, словно собираясь в готовую к броску пружину, но затем опустил плечи и расслабился.

Чего он ждал? Что Скотт Саммерс осознает какую ошибку совершил, дав своему неожиданному родственнику из будущего адрес самого дорогого для него места? Что так или иначе их ждёт схватка и они лишь перенесли потенциальное поле битвы сюда, в эти стены? Что просто иначе быть не может ведь по-другому то никогда не было?

Этого не произошло.
Юная девушка ушла даже не оборачиваясь, очевидно спеша на урок или какие-то другие школьные дела. Циклоп же произнёс слова, наверное, бывшие для людей этого времени вполне естественными, и совершенно невероятными для далекого будущего.

Добро пожаловать.

Не миг задумавшись, Несущий Хаос переступил через порог, затем обернулся, глядя в дверной проём, открывавший вид на двор. Самая простая часть осталась позади.
Дверь закрылась, а псионик с каким-то недоумением осознал, что его генетический его ждал. Более того, надеялся. Он действительно жаждал продолжения их непростого разговора.
Ещё удивительнее, этого хотел и Страйф. Потому что ощущал незавершенность. Он не брался предсказать, чем может закончиться их диалог. До какого именно порога неожиданный отец готов будет принять поступки своего сына из будущего. Будет ли что-то из совершенного им некоей финальной точкой?

Да, в какой-то момент Страйфу неожиданно сильно хотелось одним махом показать своему генетическому отцу всю свою жизнь, всё, что он совершил, почему совершил, почему сделал свой выбор. Наверное, таким незатейливым образом он хотел поставить всё на свои места. Вернуть привычную ненависть окружающих, ответить на неё своей бушующей яростью. Поступать привычно. Дать бой. Остаться в одиночестве.
Какая-то его часть не желала выходить из зоны комфорта, из стереотипов, сложивших его жизнь.
Но была и другая часть.
И её выдавали глаза. Взгляд одинокого бродячего хищника, к которому впервые в жизни кто-то был добр.

Проследив взглядом за стремительно скрывшимся мальчишкой, Страйф как-то задумчиво произнёс.
- А ведь я первый раз оказался в школе.
Необычно для двадцать первого века, но ни он, ни Кейбл такое заведение как «школа» не посещали. И вид безмятежных веселящихся друг с другом детей был крайне непривычен.

Мутант с долей любопытства берет большую чашку, крутит её в руках. Да, наверное, что покрепче сейчас было куда уместнее. Гораздо крепче и не меньше, чем чая в этой чашке. Но это школа, а не бар.
Несущий Хаос попытался улыбнуться так, чтобы не казалось, что в своей обычно полной злорадства ухмылке он демонстрирует своё тотальное превосходство.
Ведь, как ни странно, Скотт Саммерс был действительно раз его видеть.

- Да, весьма невежливо с моей стороны. - Это уже касательно имени.
Легкая усмешка. Само понятие вежливости было весьма спорным предметом для обсуждения.
- Моё имя – Страйф. – Говорит мутант с легкой задумчивостью. Раньше, произнося своё имя, он подразумевал, что это сочетание букв станет чьим-то ночным кошмаром.
- Знаешь, почему Апокалипсис дал мне именно это имя? Он решил назвать меня в честь грозного врага, с которым сражался в прошлом.
Секунда молчания.
- Он назвал меня в честь меня самого.
Путешествия во времени иногда приводят к интересным парадоксам.

Отредактировано Stryfe (2018-11-20 15:07:07)

+1

5

Вопросов больше, чем ответов. Отчего-то всегда именно так. Всегда хочется узнать больше, понять. Быть может, в этом роль играет то, что этот мужчина ему не чужой, то, что он является тем, в ком течет его кровь. Быть может. Скотт интересуется этим в глубине своего сознания, а сам ждет чего-то иного – возможности расспросить, разузнать. Странное ощущение, непохожее на обычное любопытство. Но он молчит.

Он не вчера родился. Понимает прекрасно, что если дойдет до рассказов о жизни в далеком будущем, то будет не до смеха. Догадывается, что там не все так радужно и чудесно, как сегодня многие мутанты предполагают.

Счастливое будущее. Спокойный мир. Люди и мутанты, живущие рядом в абсолютном мире и согласии.

Скотт Саммерс в подобное не верит. Желает, отчасти, но понимает, что такое невозможно. Будущее мрачно, зловещей тенью нависает где-то вдалеке, а они его не видят. В мире всего два свидетеля, и один из них сейчас сидит перед ним, называет себя, представляется, и вновь речь заходит о том приемном отце.

Страйф.

Необычное имя, но он рад, наконец, узнать, как его зовут.

Путешествия во времени. Скотт молча смотрит на него, с удивлением, пытается понять то, как сильно подобные перемещения отражаются на общей картине мира, на событиях, происходящих в нем. Просыпается привычное любопытство, но оно быстро заглушается иным вопросом – вопросом о сражении с Апокалипсисом.

- Апокалипсис… похоже, что он чрезвычайно опасен, - констатирует факт, думая о том, уготовано ли нынешнему миру столкнуться с этой угрозой или нет. - И я так полагаю, сражение с ним тебе еще предстоит?

Не знает, почему именно этот вопрос срывается с его языка. Легкая тень беспокойства, которая незамедлительно превращается в догадки, кто же выйдет победителем в этой схватке. Насколько опасен Апокалипсис, кто он такой… наверное, об этом лучше не разговаривать, не заводить беседы, которые лишь растревожат едва заживающие шрамы.

Пальцы задумчиво постукивают по краям кружки. В школе так тихо. Все учатся, кто-то занят своими делами. Рядом никого нет.

Сайк надеется на то, что битва не произойдет так скоро, чтобы о ней можно было беспокоиться. С другой стороны… если Апокалипсис назвал приемного сына в честь опасного врага, то значит, сумел его победить? Неприятная мысль. Об этом не хочется думать.

- Ты останешься здесь? – переводит тему в иное русло, заодно ненавязчиво пытается узнать ответ на свой вопрос.

Впрочем, у Страйфа есть телепатия. Должно быть уже почувствовал или даже прочел его мысли. И он не чувствует сам дискомфорта при осознании того, что его сознание точно открытая книга. Жизнь рядом с одними из сильнейших телепатов приучила его относиться к этому совершенно спокойно и беззлобно.

- Если да, то мое предложение еще в силе. Или ты здесь по иной причине?

Точно. Разговор их не был окончен. Он был оборван ими самими, так как на тот момент им обоим уже нечего было сказать. Нужно было время для того, чтобы все обдумать, решить, переварить. Понять и принять. Скотт знает, что они продолжают ту беседу, но уже в другой обстановке – более мирной, более тихой.

Без агрессии, без попыток излить на что-то собственную ярость.

И это хорошо. За последние дни и недели было слишком много всего. Немного покоя никому не помешает, пусть, что беседа будет такой же напряженной и такой же тяжелой морально.

+1

6

Как можно описать насколько опасен Апокалипсис? Он ведь не зря взял именно это прозвище. Создание, превосходящее мутантов так же, как мутанты превосходят людей. Рожденный в далеком прошлом и покоривший будущее. Эн Сабах Нур был словно создан только для того, чтобы уничтожать и покорять.
И это у него получалось просто превосходно.

Страйф фыркнул и наконец-то снял с себя шлем. Помолчал, затем потер виски, думая как ответить своему отцу.
- Опасен. Слишком простое слово.
Мутант наконец-то сделал глоток чая, хотя скорее он выигрывал время для размышлений.
- Мы уже сражались. Не раз и не два. Но ты прав. Моя война с ним ещё не закончена. Всё время и пространство, весь этот мир слишком тесен для нас двоих.

Несущий Хаос бросает на Циклопа взгляд куда более привычный, полный хищной угрозы. Но угрозы предназначенной не Скотту Саммерсу.
Апокалипсису.
Древний завоеватель ненавидел своего приёмного сына ничуть не меньше. Слишком много планов с ним связывал, слишком много усилий вложил. И самое главное – не мог потерпеть дерзость своего творения.

Псионик чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к непривычной тишине. Тишине полного чужих разумов места.
Ему совершенно не хотелось продолжать тему своего приёмного отца. В ней всё ясно и прозрачно. По крайней мере, для самого Страйфа.
В настоящем времени же вопросов всё ещё было больше чем ответов.
И главный только что прозвучал.
Почему он здесь?

- Ты здорово озадачил меня там, на улицах этого вашего города. Раньше для меня всё было понятно. Я знал что я могу позволить себе хотеть. Я знал свои цели и методы их достижения.
Ещё один глоток чая и усмешка.
- И тут появляешься ты. И говоришь, что можно поступить иначе. Что можно желать чего-то другого. Когда мы разошлись, я думал это какой-то бред. Но этот бред уже четвертый день не даёт мне покоя. Вот почему я здесь.
Ему ещё никогда не было так сложно думать. Так сложно осознавать себя. Он просто не был готов к тому, что словно из ниоткуда возьмётся человек, который рискнет смотреть на него иначе.

- Скажи, Скотт Саммерс, ты действительно веришь, что человек может выбирать своё будущее вне зависимости от своего прошлого? Вне зависимости от груза собственных поступков? Своих ошибок? Своих убеждений?

Вместе с генетическим отцом в жизни Страйфа постучался совершенно неожиданный гость – выбор. Вот только мутант не ощущал себя готовым к такой встрече. Большую часть жизни, большая часть его поступков были обусловлены ошибочной убежденностью в том, что Кейбл его клон, в том, что он был умышленно брошен, в навязчивой необходимости доказывать своё превосходство над своим «братом». 
И когда правда предстала перед его глазами, вся его вера, все его цели разом рухнули. Он по сей день не мог смириться в истиной, всячески избегая её, раз за разом возвращаясь к ложным убеждениям как к спасительной соломинке. Он не мог жить иначе. Просто не умел.

- Скажи, существует ли граница, за которой уже нет прощения?

+1

7

Апокалипсис. Скотт задумывается о нем, но размышления отходят на дальний план, стираются, едва речь заходит вновь о том самом разговоре. Январские холода больше не мешают, вокруг не раздаются перепуганные крики и полицейские сирены, но беседа все та же – спустя четыре дня такая же напряженная, такая же запутанная.

Понимает, что сказанное им – реальность. Правда, а не ложь. Сайк надеялся на то, что его слова не превратятся в пустые звуки, не имеющие и капли смысла, и он рад осознавать, что надежды оправдались в некоторой степени.

Страйф задает вопрос. Сложный, непростой. Ответ на него вроде бы имеется, легкий, обыденный. Простое «да». Но если бы все в этом мире так просто.

Скотт размышляет несколько секунд. Вспоминает свое прошлое. Его жизнь была прямой и ровной, стабильной – жизнь героя, спасающего и людей, и мутантов, не признающего несправедливости. Затем он воскрес, вернулся из мертвых, пережил Темного Феникса, и оказалось, что мир устроен куда сложнее.

- Да. Я так считаю. В определенный момент приходится делать выбор – позволить себе потонуть в собственных грехах или попытаться ради себя самого найти иной путь в жизни, - он пытается, он находит его в защите мутантов, которых требуется оберегать, забыв о вере в человеческий род. – Прошлое важно, но оно не должно влиять на настоящее, манипулировать нами, заставлять вновь и вновь совершать одни и те же ошибки.

Сколько пришлось пережить ему? Его генетическому сыну? Видно, что намного больше. Видно, что опыта за его спиной несоизмеримо больше, чем у него самого. Видно, что того это гнетет. И справился бы он сам с подобным грузом былых свершений и нынешних стремлений, окажись он на его месте?

Советовать легко. Представить себя на его месте Сайк может с огромным трудом. Но все равно он видит в нем человека, уставшего от бесконечной войны, движимого яростью и желанием отомстить за собственную жизнь. Видит и то, как тот не замечает, что можно попытаться жить дальше. Хотя бы предпринять попытку.

И не одну.

И не две.

Все зависит лишь от воли и желания.

- Наверное, такая граница существует, но то, станет ли она реальной, зависит только от нас самих, - подбирает слова, с трудом озвучивает мысль, что давно вертится в его сознании бесформенным дымом. – Пожелаешь ли ты измениться или окончательно решишь остаться тем, кем ты являешься? Найдешь ли ты в себе силы бороться за что-то, пусть даже только за самого себя, или захочешь плыть по течению, поддаваясь своим эмоциям? Это зависит от нас. И каким бы ужасным ни было прошлое, любой заслуживает прощения и второго шанса, если чувствует, что может измениться.

Мир полон хороших и плохих, полон героев и злодеев. Все привыкли делить их, определять, на кого следует возлагать надежды, а кого игнорировать и записывать во враги автоматически. Никто не задумывается над тем, что привело на такой путь тех людей, что оказываются по иную сторону баррикады. Никто не желает попытаться дать им второй шанс, отвечая агрессией на агрессию. И это заводит неизменно в тупик.

Скотт отпивает чая, задумчиво глядя перед самим собой. Размышляет над тем, что важно еще и то, чтобы были те, кто будет рядом и помогать, поддерживать в случае чего.

- Я не знаю твоей истории, но понимаю, что она мрачная и кровавая, но все равно считаю, что до этой границы тебе еще далеко. Ты ведь здесь. Значит, ты еще можешь сделать свой выбор. Не прямо сейчас. Потом, постепенно.

И он, как и обещал, будет рядом. Поможет, если потребуется. Главное, чтобы Страйф сам того пожелал.

+1

8

Даже не смотря на скрывавшую почти всё тело броню было видно, как сильно напряжен рослый псионик. Слегка сжаты зубы, впалые небритые щеки словно задеревенели, неплохо дополняли картину чуть встопорщенные из-за шлема короткие белые волосы, пальцы перебирали чашку с чаем, приятное тепло которой ощущалось даже через перчатки.
Страйф никогда не умел достойно владеть своими чувствами, но сейчас был даже озадачен охватившей его нервозностью.
Он ждал ответа своего отца.
Слова, которые он ожидал, имели для него огромное значение. Казалось бы – слова! Для него! Нелепость!

Но он ждал. Ничего подобного он не испытывал он даже тогда, когда пытался объяснить свои мотивы и свои желания Натану Саммерсу. Тогда он был уверен – его не будут слушать, ему не поверят. И он просто говорил. Потому что хотел, чтобы бы те болезненные слова всё-таки прозвучали.
Тогда что это было сейчас? Неужели надежда?
Нет, не на счастливое будущее и осмысленное существование. Надежда на то, что кто-то за всеми его полными насилия и безумия поступками увидел человека.
Он считал, что подобного уже никогда не произойдёт. Что сутью его жизни до самого конца останется сражение с Апокалипсисом и собственным оригиналом.

И вот появляется тот, кто в первую очередь спрашивает не «что ты сделал?», а «что ты хочешь сделать?», утверждающий, что это две совершенно разные вещи, способные существовать независимо друг от друга.
Может быть только потому, что Скотт Саммерс не знает, что на самом деле творил его «сын»?

- Позволить потонуть? А что, если этот человек уже на дне?

Ему критически нужно было собраться с мыслями. Страйф прошёл к дивану и, взглянув на выбранную жертву, сел. Диван прогнулся, издал какой-то полный тоски скрип, но всё-таки пережил неожиданное испытание.

- В моём времени я стал богом. И даже этого мне было мало для того, чтобы доказать Кейблу своё… существование. Я возглавлял могущественную армию, правил железной рукой, и практически разбил войска Натана Саммерса. Во время атаки моих войск погибла его жена. Чтобы добраться до него я не стеснялся никаких методов.
Несущий Хаос поднял голову.
- Ты сражаешься за благо мутантов. Что ты скажешь, если узнаешь, что в своём безумии я создал Вирус Наследия. Болезнь, способную убивать носителей гена Х. С одной лишь целью – нанести удар по Кейблу, который, как и ты, был готов пойти на всё, чтобы защитить мутантов. Если это имеет значение теперь – создание Вируса Наследия я считаю ошибкой. Я погиб в битве с Черным Зверем, но до этого выпустил его на свободу тоже я. Не потому, что хотел, а потому что по-другому не осознаю мир.
Мутант провернул кружку в руках.
- С тех пор как всё, что я знал о Кейбле и его прошлом, что я знал о себе, оказалось ложью, я как будто понимаю, что сделал не так, но совершенно не осознаю, как я мог поступить иначе. Как в той известной в вашем веке истории про скорпиона, укусившего лягушку. «Я знаю, что теперь мы оба умрем, но такова моя природа».

Только сейчас Страйф наконец-то посмотрел на своего собеседника. Первого в его жизни, на слова которого ему было не наплевать. Посмотрел, как смотрят, открыв самую сокровенную тьму своей души. Как смотрят, те, кто ждёт, что их будут ненавидеть. Буквально бросают вызов, но в тайне надеются – а вдруг вместо ненависти удастся найти понимание?

- Думаю, теперь будет честно, если вопрос о границе я задам снова.

+1

9

Тишина в особняке становится отчетливой, ярко выраженной, едва Страйф начинает говорить о себе. Скотт всматривается в его лицо, не скрытое больше шлемом, сквозь рубиново-кварцевый визор. Знает, что тот не лжет – в такой беседе места лжи нет, и отчего-то он уверен в этом.

История – не история, а краткий пересказ наиболее жутких моментов в биографии. Тех самых моментов, которые отпечатались в памяти, но не от чувства собственного превосходства, а от сожаления. Он слушает, слово за словом, едва улыбается, понимает, что и сам неспособен судить, несмотря ни на что.

Скотт задумывается о том, как бы поступил профессор Ксавьер. Помог бы или отвернулся? Он сам научился всему у него. Не сказать, что сегодня он полностью оправдывает ожидания своего приемного отца, но он продолжает помнить то, чему тот обучал.

- Теперь мне более понятна ваша вражда, - произносит, постукивает указательным пальцем по краешку кружки. – Но мои слова останутся неизменными.

Он сидит здесь. Он сожалеет. Честно в этом признается. И Скотт слышит это, видит, и пытается понять.

Есть, разумеется, во всем этом и нечто иное. Нечто, что он и сам хорошо осознает. То, что он относится к Страйфу как к своему сыну, пусть не до конца уверен, что тот считает его отцом. По сути, у них лишь один набор генов. Но Скотт об этом время от времени забывает, позволяя себе быть несколько предвзятым.

Наклоняет голову вбок, всматривается в лицо Страйфа, слегка приподнимает брови. Раздумывает некоторое время над своей собственной реакцией.

Сайк напряжен, обеспокоен тем, какой мир будущего их ожидает. Не винит Страйфа, винит того, кто во всем виноват – Апокалипсис. Сейчас – в данный момент он четко осознает роль этой таинственной личности в судьбах своих детей, в судьбе всего мира. Он смотрит на сына, не зная, как он попал в руки своего приемного отца, не спрашивает, понимая, что тот может и не знать, а если знает, то просто не скажет.

Снова и снова обдумывает сказанное им.

Скотт Саммерс сражается за благополучие мутантов… верно. Ради этого он совершил много всего, что теперь ему снится, что порой всплывает в воспоминаниях горьким и в то же время приятным послевкусием.

Он не является святым. Темный Феникс – да, на него можно успешно свалить все злодеяния и массовые убийства простых людей, но факт в том, что сам он желал того, что творил. Так может ли он кого-то судить? Нет, пусть даже его преступления по сравнению с преступлениями Страйфа ничтожно малы. Это будет лицемерием.

- Не мне тебя судить, Страйф, - произносит просто. – Я понимаю, ты совершил много ужасного. Многие из тех, если не все, кто тебя знает, не простят тебе содеянного. Но все равно у тебя есть выбор. То, что ты здесь, в лишний раз доказывает это.

Ему дали ту жизнь, но не показали того, что можно жить иначе. Скотт сильно сомневается в том, что тот Апокалипсис предоставлял свободу ему и пути, по которым он мог бы пойти.

Граница еще не пересечена. Может, она ближе, чем он думал, но все же до нее еще идти и идти.

- Я не пытаюсь тебя оправдать. Просто хочу, чтобы ты понял одно – если ты готов, если ты хочешь, то у тебя будет этот самый выбор.

Ему кажется, что за свое он уже расплатился достаточно. Свои грехи признает открыто, осознает все. Скотт видит в нем человека, который устал от бессмысленной вражды и войны непонятно за что. И он знает, что нужно просто помочь ему понять, что не все потеряно.

+1

10

Говорить о себе одновременно легко - и очень сложно.
Нет нужды придумывать изощренную, увешанную деталями, правдоподобную ложь. Достаточно вспоминать то, что уже произошло. Далекое будущее для людей этого времени – прошлое для Страйфа. И он помнил достаточно деталей для того, чтобы не упустить ничего действительно важного.
Сложно, потому что он говорил эти слова не для того, чтобы вселить в кого-то ужас, не для того, чтобы дать представление о своей огромной мощи. Ему чертовски просто заставить любого человека бояться, разделить с кем-то свою ненависть и ярость. И гораздо труднее сказать вот всё без приторной гордости за свои сомнительные достижения. Говорить, ожидая чьей-то реакции. Говорить, осознавая, что сейчас он может изменить мнение о себе далеко не в лучшую сторону. Но и врать Страйф не собирался. Вся его жизнь от начала до конца была одной огромной ложью. С него хватит.

Несущий Хаос смотрел на своего отца. В его глазах не было страха. Это бдительный взгляд дикого зверя, ещё не понявшего намерения другого живого существа. Он был готов разом незамедлительно вступить в бой на смерть, бежать или же сделать шаг-другой ближе и впустить кого-то в своё общество.
       
И, да, побери Тьма, он сожалел. Не мог точно сказать о чем именно, но сожалел. Может о каких-то конкретных своих поступках, а может просто о том, что всё вышло именно так. С самого начала и до конца. Не мог сказать «я должен был всё сделать иначе», определенно нет. Ложь делала его поступки простыми и понятными. Лишь правда наделила их бессмысленностью и болью.

- Я придумал эту вражду. Апокалипсис дал мне всё, чтобы я нашёл в ней смысл.

Несущий Хаос поднял в руке собственный шлем, глядя на искусно сработанные изгибы надежного металла. Сколько времени эта своеобразная, но в то же время практичная конструкция была его лицом. Сколько времени она была символом.
Именно сейчас он слышал те самые слова, о которых мог только мечтать.

«Не мне судить тебя».

- Ты прав, меня не простят. Я давно за пределами той грани, когда человек может сказать «Прости меня» или «Я был не прав». Я буду жить со своими решениями и поступками, они будут частью меня. 

Свет почти игриво переливался на острых гранях шлема, Страйф чуть наклонил его, словно вглядываясь в какие-то видимые только ему детали.
Нуждался ли он в прощении? Когда-то – да, очевидно, иначе бы не говорил Кейблу подобных слов. Сейчас – уже вряд ли. Надежда, она не для него.

- Мне нужно нечто другое.
Несколько секунд для того, чтобы обдумать дальнейшие слова.
- Будущее. Цель. Смысл.
Слов много, суть одна.
То, что отнял у него Апокалипсис.
- Ведь если я продолжу ставить своей целью смерть моего приёмного отца и моего брата, ничего не изменится.
Почему-то эта мысль его пугала. «Ничего не изменится». Он пойдёт по привычной, проторенной дороге и если всё же достигнет её конца… Понимал ли он до конца всю глубину той пустоты, которая обрушится на него, если он добьётся своего?
- Я ведь не буду жить долго и счастливо, оставив позади их трупы, не так ли?

Несущий Хаос усмехнулся и положил свой шлем рядом на диван. Только теперь он перевёл взгляд на своего отца, лёд холодной голубизны его глаз всё же дал трещину.

- Я благодарен тебе за то, что ты не стал судить меня. За то, что не стал оправдывать - тоже.
Во втором он не нуждался, первого бы не допустил.
- Я не знаю готов ли. Поэтому пришёл сюда.

+1

11

Не все является однозначным. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем ничего легкого, простого нет. Черное и белое существует для тех, кто не желает размышлять, не утруждаться дополнительными мыслями о том, сколь правилен тот или иной поступок, не задумываться над тем, что они творят, пытаясь посмотреть на все с разных сторон. Но, рано или поздно, все равно настает момент, когда приходится задуматься.

Это произошло и с ним самим. Не то, чего он желал, но то, от чего он ни за что не стал бы отказываться, представься ему возможность изменить что-то в своей жизни. Скотт принимает себя нового, и пусть чувствуются сомнения, пусть в редкие моменты приходится размышлять о том, а верный ли выбор он делает, глядя на то или иное с совершенно новой точки зрения – все это уже мелочи.

Теперь он смотрит на Страйфа, пытаясь и его убедить в том, что все неоднозначно, что только он и решает то, как он будет жить дальше, а не его прошлое. Не так уж это и просто – жить, не оглядываясь назад. Рано или поздно, но что-то заставит обернуться, задаться тем или иным вопросом, посмотреть на пройденный путь.

Все зависит от его решения.

- Может, пора забыть о ней?

Вражда станет пылью, а гнев остынет. Боль ослабнет, а со временем прекратит терзать сознание. Память только запомнит все до мельчайших деталей.

И да – решения и поступки, ошибки, произнесенные некогда слова и неверные шаги – от всего этого не избавиться. Можно лишь их принять и жить дальше. Скотт понимает, это не так легко, как он говорит, как он советует, но знает, что это единственный выход – принять и смириться, попробовать найти свое место.

Сайк смотрит на шлем, который держит в руках Страйф. Выполнен искусно. Красиво, но не красоты ради, а войны. Можно только гадать, сколько битв он прошел в этой самой броне. Очевидно, что много. Кровавых и жестоких.

Слушает его внимательно, молчит, не перебивает.

Он уже говорил при первом разговоре, пытался убедить, что месть ничего не решит. И в своих словах он уверен. Хотел бы он сказать, что ему знакомо в полной мере такое сильное и яркое чувство мести, которое гнетет Страйфа, но нет – желание отомстить, которое он испытывает, желание расквитаться с Темным Фениксом тусклое, глухое, точно понимающее, что до своего врага ему добраться, а если добраться, то не причинить существенный вред.

- Нет. Их смерти тебе ничего не принесут. На один момент, может, ты испытаешь облегчение, вкус победы, но лишь на один момент, а потом все вернется обратно.

И останется пустота. Скотт знает – это истина, известная всем, но осознаваемая немногими, не раз уже видел подобное, и хочет предупредить, удержать от этой же ошибки. И он рад тому, что сына в этом убеждать не следует.

Он невольно легко двигает остывшую кружку с чаем. Готов ли Страйф? На этот вопрос может ответить только сам Страйф. Хочется ответить, что – да, он готов, ведь он здесь, но это уже будет нечестно – почти то же самое, что и навязывание на кого-то определенной идеи. Разумеется, с ним такое не прокатит, но чувствуется, что так.

- Ты здесь – это уже немало.

Скотт сплетает пальцы, глядя на них, затем переводя взгляд на сына.

- Тебе просто нужно время, чтобы все понять. Я уже на всякий случай подготовил комнату, если ты пожелаешь остаться. Никто из наших против не будет.

+1

12

Сложный и даже несколько напряженный разговор всё дальше и дальше погружал варлорда из будущего в его тяжелые воспоминания. Апокалипсис сделал из него чудовищную машину смерти, совместив врожденную мощь молодого мутанта со своим извращенным мировоззрением. И сколько времени это казалось ему единственным правильным образом жизни?
Сколько преступлений он совершил за это время? Вот только Страйф никогда не применял и не применит ни к одному из своих поступков слово «преступление». Преступление подразумевало нарушение законов, преследование, суд. Но Страйф сам устанавливал законы, любой преследователь платил за подобную наглость собственной жизнью, а само понятие суда вызывало у Несущего Хаос смех. Насколько выше всего этого он был!
Нет, не преступления. Как правильно назвать поступок, за который ты ощущаешь глубокое чувство собственной неправоты? Именно так он думал. Сожалел не о том, что совершил. А о том, что считал, что поступает правильно.

И когда его идеалы рухнули и рассыпались в пыль, рядом не было и не могло быть никого, кто мог объяснить, что именно он сделал не так. Ни одного человека, у которого бы хватило терпения показать ему другой путь, сбить его с пути разрушения всего. Избавить от убеждения, что он должен быть злом.

До этого момента.

- Забыть? Не думаю, что я смогу забыть. Она тоже часть меня. Было бы достаточно, если бы эта вражда перестала быть моим единственным интересом.

Единственным, что могло заставить его почувствовать себя живым. 

Страйф сделал несколько глотков ещё теплого чая. По правде говоря, это был первый раз, когда кто-то сделал для него не из страха и без злого умысла. Пусть это был всего лишь чай.

Ведь когда-то именно вера в то, что его умышленно бросили на растерзание Апокалипсису, привела ко многим катастрофам, которым он стал причиной. Из-за этого у него не было семьи, не было родителей, которые могли бы его защитить, друзей, на которых он мог рассчитывать, ему не было знакомо само понятие любви. Вещи, совершенно нормальные для обычных людей, для Несущего Хаос были чем-то находящимся за гранью реальности. Вот только в какие-то моменты он понимал, чего лишился, но ощущал по этому поводу только дикую ярость, и это приводило к ещё более тяжелым последствиям. Вот только не столько для него, сколько для всего, к чему он прикасался. 

При всём безграничном могуществе, его проклятием стало абсолютное одиночество. Не это ли одиночество было его главным страхом?

Тем временем Скотт Саммерс говорил о мести. И, наверное, правильные слова говорил. Месть никогда не приводила ни к чему хорошему. Иногда он просто терпел очередное поражение от своего треклятого «брата», иногда умирали тысячи, но вовсе не те, чьей смерти он хотел на самом деле.
В какой-то момент он был готов отказаться от их бесконечно с Кейблом соревнования. Сдаться? Нет, скорее убедить себя в том, что это не имеет смысла. А потом возвращался к начатому. Вражда с Натаном Саммерсом была столь… естественной для него. Словно один вид этого мутанта будил в нём сразу все его худшие стороны, в лице Кейбла он видел разом всё, чего лишился, и то, кем мог стать, если бы Апокалипсис не лишил его человечности. А Кейбл видел точно так же видел в Страйфе себя, видел в какое чудовище он мог превратиться, повернись его жизнь немного иначе.
Невозможно хладнокровно смотреть в кривое зеркало. Возможно, если бы они хоть на каком-то этапе попытались понять друг друга, мир бы узрел куда меньше крови. Но никто из них не мог смириться.
Смерть его брата лишь станет точкой в этом противостоянии. Смерть же Апокалипсиса стала бы расплатой за всё.
И всё равно не изменила бы его прошлое.
Страйф тихо, сердито заворчал.

- Я ничего не могу с этим сделать. Ничего. Даже если я убью их обоих, даже если заставлю страдать, ничего не изменится! Но я никогда не сдамся перед лицом Апокалипсиса.
Самым ненавистным из всех лиц. Одно воспоминание о нём порождало этот дикий огонь в его душе. А воспоминания о Кейбле? Скорее досаду.

Теперь он здесь. Насколько это «не мало», Страйф понять всё ещё не мог. Но ощущал, что броня, за которой он тихо лелеял своё одиночество, давало пока ещё незаметные глазу, но уже ощутимые трещины.

- У меня было очень много времени, но я так ничего и не понял. Мне нужно не только время…
Ему нужны люди.
Страйф несколько секунд молчал.
- Скажи, как тебе удается справиться со всем этим? – Мутант взмахнул руками. – Это ведь не просто школа, не так ли? Как тебе удается принять их всех, с разными судьбами, разным прошлым, разными убеждениями?
«Как тебе удается принимать меня?»

+1

13

Сайк понимает, что не получится уговорить их обоих – и Страйфа, и Натана – забыть о вражде. Не выйдет, но он может попытаться. Предпринять в будущем попытку, если когда-нибудь они встретятся друг с другом, а он окажется рядом. Стоит об этом задуматься, как сразу же всплывает непонимание того, как ему поступать.

Ни на чью сторону он не встанет – это не обсуждается. Но постарается не дать им убить друг друга. Впрочем, это все всего лишь размышления о том, что может и не случиться, ведь неизвестно, где Кейбл, и неизвестно, останется ли Страйф, куда отправится. Неизвестно.

Но они не прекратят враждовать. Факт. Скотт выдыхает, зная, что этим он озаботится на долгое время. Ни один отец, наверное, не пожелает, чтобы сыновья поубивали друг друга из-за того, что не могут примириться. С другой же стороны примирение – это всегда сложно, это всегда тяжело. Не всем оно дается. Особенно если речь идет о давнем, заклятом враге.

Скотт уверен в том, что Страйф найдет и нечто иное, на чем можно сконцентрироваться. Вся его жизнь строилась вокруг войн и ненависти, возможно, теперь настал момент идти дальше. И, если не забывать о прошлом, то хотя бы не позволять тому диктовать условия. Настоящее должно оставаться настоящим, а будущее зависеть от собственных поступков и стремлений.

Страйф сердится, привлекает к себе внимание. Сайк смотрит на него, жмет плечами. Апокалипсис… сколько гнева и неприкрытой ненависти звучит, стоит собеседнику лишь произнести это имя. Ему интересно то, кто он. Ему интересно, что он сделал. И не питает к нему никакой жалости.

- Я тебе и не говорю сдаваться. Я говорю о том, чтобы ты не давал мести затуманить свой разум и взять над тобой контроль. И не пытаюсь отговорить тебя от сражения с тем, кого ты зовешь приемным отцом.

Тот заслужил. Скотт услышал о нем достаточно. Достаточно для того, чтобы в нем пробудилась стойкая неприязнь к тому, кто подвергал Страйфа к пыткам и боли.

Слова того заставляют едва заметно качнуть головой. Возможно, он выразился слегка не так. Время само по себе ничем не поможет, если рядом не будет никого, кто мог бы помогать, просто находясь рядом и оказывая незримую поддержку, заполняя пустоту вокруг собой. Об этом Скотт и задумывается, пока новый вопрос Страйфа не выдергивает его из размышлений.

- Верно, это не просто школа. Здесь мутанты могут спрятаться от враждебного мира, научиться управлять своими силами, примириться с тем, что они такие, какие есть. Принимать их не так сложно, ведь я и сам был таким. Все здесь такие. Каждому досталось, каждый по-своему злится на мир.

Сбились в стаю, стараясь выживать, держась друг за друга. Одна стая, и каждый, кто является ее частью, готов перегрызть глотку за своих. И никто не отворачивается от тех, кому необходима помощь.

Во многом стоит за это поблагодарить профессора. Вероятно, его мечты и осыпаются, не выдерживая тяжести реального мира, но именно они и сплотили их.

- Различные убеждения, прошлое – все это шелуха. Если кому-то нужна помощь, то любой здесь готов ее оказать. Здесь сложно остаться в полном одиночестве, даже если пытаться ни с кем не общаться и находиться в стороне.

Страйф мог бы найти здесь свое место. От него не отвернутся, его не прогонят. Быть может, взглянут с опаской пару раз, а затем все забудется. Скорее ему придется нелегко из-за того, что дети здесь обладают диким любопытством. Разумеется, им захочется узнать, кто он – воин в тяжелой броне и шлеме. Мальчишки, определенно, будут крутиться где-то неподалеку. Сайк при мысли об этом едва улыбается.

- А что же до меня, то я не являюсь святым. У меня тоже есть прошлое, от которого не спрятаться, и потому я хорошо понимаю тех, кто хочет банально жить дальше.

С сыном точно так же. Скотт не смотрит на то, что он в далеком будущем был злодеем, и на то, что на его руках кровь тысяч. Ему достаточно того, что он пытается найти свой путь. Ему достаточно того, что он его сын.

+1

14

Интересно, что бы подумал Натан, увидев его сейчас. Сидящего вот так, здесь, в гостиной школы для одаренных детей, с чашкой в бронированной руке и глуповатым выражением на лице.
Само собой, что он, Несущий Хаос, задурил голову Скотту Саммерсу и уже вплотную подступил к воплощению в жизнь какого-то очередного невероятно разрушительного плана.

Да, именно так. И это было бы справедливо. Страйф, так или иначе, умудрялся вытащить буквально из одного своего желания худшие из возможных сценариев, и многим приходилось объединять свои силы, чтобы его остановить. Почему сейчас всё должно быть иначе? Псионик поджал губы и даже не попытался скрыть глубокую озадаченность на лице. Он ощущал себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

Ведь плана то не было. Вообще никакого. Он пришёл сюда ведомый одними эмоциями и сомнениями, посеянными в нём его генетическим отцом.
«Что ты со мной сделал?»
Как поступит Скотт Саммерс, когда увидит глаза того, кому Страйф действительно причинил невыносимую боль? Чего он сам боялся больше – впустить кого-то в свой разрушенный мир или снова остаться в одиночестве?

И месть. Отличное топливо, если ты хочешь сжечь не только объект своей ненависти, но и самого себя. Сколько раз он подходил к самому краю управляемый лишь лютой яростью.
Всегда что-то шло не так. Апокалипсис, казалось, не стремился уничтожить своё неудачливое создание. Он хотел, чтобы Страйф страдал.
«Этого ты достиг в полной мере, отец.»
Впрочем, теперь у него появилась возможность наполнить слово «отец» новым смыслом.
   
- Я хочу, чтобы он умер, - просто сказал Страйф. – Апокалипсис. Я хочу стереть саму память о нём. Но когда речь заходит о нём, я словно слепну. Всё вокруг перестает иметь значение. Я хочу, чтобы оставалось что-то ещё, что-то вовне…
Вовне его ненависти? Что-то к чему можно вернуться, даже потерпев очередную неудачу?
Мутант молчал, он слушал лидера людей-Х. Ему крайне сильно хотелось отвлечься от своих мыслей.

- И как, у них получается? Примириться с тем, какие они есть?
Конечно, речь шла не только о силах. С точки зрения Страйфа, как раз таки примиряться с тем, кто они есть нужно людям, тем, кто лишен данного природой и их собственной сутью могущества. Но сейчас, в двадцатом веке всё иначе. Сейчас мутанты остерегаются людей, а не наоборот. Время власти силы ещё не пришло.
Единственной власти, которую признавал Апокалипсис.
Мутантам не надо было принимать себя сильными или слабыми. Им нужно было принять себя другими. Детям порой это особенно сложно. Но здесь они все были именно другими. Это их объединяло. Занятно.
И говоря об обитателях школы, Страйф невольно говорил о себе.
Мог ли он примириться с тем, кто он есть?

+1

15

Иногда Скотту становится любопытно, как все обернулось бы, не встреть он в свое время профессора. Как сложилась бы его жизнь, кем бы он стал. Вполне вероятно, что он не продержался бы долго, будучи подростком с разрушительной силой, которую невозможно было контролировать. Вероятно, он не был сейчас тем, кем является, а вероятно его жизнь сложилась бы иначе.

Такими вопросами Сайк часто задается. Теперь они вновь посещают его сознание – он спрашивает себя о том, почему жизнь Страйфа сложилась так, а не иначе. Почему он попал в лапы к тому, к кому не следовало попадать. Почему он стал таким, какой он сейчас.

Отвечать можно долго. И, честно говоря, Скотт не имеет ни малейшего желания вдаваться в детали, просто принимая сына таким. Скорее, это банальное любопытство или же желание понять, а был ли шанс того, что тому не пришлось бы страдать столь долго.

Апокалипсис…

Он не знает, кто это. Не знает, и не уверен, что хочет знать. Страйф его ненавидит. Скотт не пытается его образумить. Не старается напомнить о том, что месть бессмысленна по своей сути. Нет, это не совсем так. Месть имеет значение, но лишь тогда, когда иного выхода просто не остается.

Ярость иногда не оставляет вариантов выбора. Отомстить порой хочется, несмотря на все понимание того, что ничего не исправить.

Сайк задается вопросом о том, как бы он поступил, встреть он Синистера или Феникса. Бросился бы в бой, постарался бы убить. Не уверен, что у него получилось бы с последним, но он попытался бы.

- Значит, он должен умереть. По крайней мере, ты знаешь, кому хочешь отомстить. И знаешь, как этого достигнуть. Хотел бы сказать тебе, что с этим нужно бороться, но не скажу, ибо тогда это будет лицемерие.

А он не хочет лгать и придерживаться двойных стандартов. Не всегда выходит, но он старается, лезет из кожи вон.

Вопрос Страйфа и легкий, и сложный. С одной стороны мутантам здесь хорошо. С другой – они просто отгорожены от окружающего мира. А это не выход. Они учатся держать себя под контролем, мириться с тем, что они – другие, но что будет, когда они выйдут за территорию школы?

Многие дети этого боятся. Никто не говорит, но Скотт чувствует это каждый раз, когда они смотрят в сторону дверей.

- Да, со временем все понимают, что они больше не одиноки и что рядом всегда есть кто-то, кто окажет поддержку.

Скотт с любопытством смотрит на сына. Что он думает о ситуации в мире? Как относится к тому, что мутантам приходится все еще прятаться? И как дела обстоят в далеком будущем? Наверное, чуть лучше или чуть хуже. Там идет война, хотя. Что там может быть хорошего.

- А как в будущем? Люди смогут принять мутантов или мутанты станут сильны настолько, что сумеют бросить им вызов?

Циклоп не до конца уверен, какой из этих вариантов ему нравится больше. Тот, в котором мечты профессора становятся явью, или тот, в котором мутанты прекращают прятаться и позволять себя загонять в угол. Какая-то его часть желает именно последнего. Это то, чего его раса давно заслужила – отмщения, свободы, силы.

Им так долго в этом отказывали. Теперь Скотт почти готов за это бороться, отказываясь от прежних идеалов. Не может сказать, что это его не пугает, но не может сказать, что это его и не радует.

+1

16

Как сложилась бы жизнь?
Не только Скотт Саммерс задавался этим непростым вопросом.
Как сложилась бы жизнь Страйфа, если бы не случись тогда силам Апокалипсиса найти младенца-клона? Если бы Аскани смогли защитить свою базу и хоть немного озаботились судьбой собственного творения? О, они сполна заплатили за собственное безразличие. За пренебрежение.  За беспомощность. За то, что дали жизнь, но не хотели и не смогли её защитить.
Каким он мог бы стать, если бы Апокалипсис был в его жизни только тем самым практически абстрактным грозным врагом. Если бы о нём кто-то позаботился. Не обязательно мать и отец. Хотя бы кто-нибудь, кто мог бы объяснить ребенку, что хорошо, а что плохо, дать чуть-чуть своей любви и уважения, продемонстрировать достойные ценности? Вырос бы из него защитник или герой? Как Натан.

Ну вот, опять. Страйф ущипнул себя за переносицу и тряхнул разом потяжелевшей головой. От этого он вряд ли когда-нибудь избавится. Не перестанет сравнивать себя со своим «оригиналом». Как и Кейбл никогда не избавится от страха найти в себе что-то общее со своей «тёмной стороной».

Но случилось то, что случилось. Никакая «хорошая» наследственность не смогла бы исправить детство в руках Апокалипсиса. Тот, кто никогда не видел добра - не сможет стать добрым лишь потому, что такими были его предки. Тот, кого никто не любил – не сможет любить. Слепой от рождения не сможет понять что такое цвет.

Похоже, только сейчас у него появился шанс увидеть то, о существовании чего он только знал, но не мог понять, что это такое. Только для него «цветами» были уважение, понимание и покой. А может быть даже надежда.
Страйф кивнул, признавая и принимая искренний ответ своего отца.
Апокалипсис навсегда останется его личной тьмой.

Вот только сможет ли он принять себя? Нет, не мутантом. С этим, конечно же, проблем не было. Он гордился своими силами, давно сросся с ними в единое целое. Тут Апокалипсис старался не зря, его «приёмный сын» овладел собой в совершенстве.
- Значит, многие из них учатся принимать свои силы в обществе себе подобных. Скажи, а у кого-нибудь была проблема с тем, чтобы принять себя… человеком?

Да, он никак не мог принять себя живым. Перестать мыслить о себе как «резервном плане», созданном с единственной целью – подстраховать будущее на случай смерти Мессии. Как о клоне. Как о имитации. Мучать себя вопросами жив ли он вовсе. Может ли он считать себя полноценной личностью? Человеком?
В этой школе таким вещам не учат. Как и в любой другой.
И всё же юные дети с удивительными силами, которые наносят им самим куда больше вреда, чем пользы, умудряются принять себя. Благодаря тем, кто способен принять их.
И если кто-то другой сможет принять его…
Страйф в очередной раз посмотрел на Скотта. Должно быть, со стороны это уже выглядело странно. То ли он каждый раз пытался увидеть ответы на свои вопросы, то ли убеждался, что всё происходит на самом деле.

Несущий Хаос невесело усмехнулся.
- В том времени, откуда прибыл я, мир делится на тех, кто подчинился воле Апокалипсиса и тех, кто всё ещё сопротивлялся. Остальное уже не имело столь принципиального значения.
В тонкости Страйф не слишком вдавался, ведь тогда он грезил абсолютной властью над первыми и войной со вторыми.
И вот куда его всё это привело.

+1

17

Человек. Личность. Разумеется, все они испытывают с этим проблемы. Все дети страдают от отношения людей к ним. Оттого их собственное отношение к самим себе снижается до минимума, вследствие чего они приходят в школу уже подавленными, разочарованными, ищущими выход, который существует только в их сознании и зависит лишь от них самих.

У Скотта не было такой проблемы. Несмотря на то, что он был иным среди людей, и несмотря на то, что он был подопытным кроликом в лапах того человека, он всегда считал, что у него есть право на собственную жизнь. Потому бежал прочь на волю, но все равно в конечном итоге пришел в эту школу и спрятался здесь от всего мира.

- Есть те, кто считает себя монстром и боится самого себя. Они учатся. Медленно, постепенно принимать себя. Здесь это у них получается – вокруг такие же, как и они сами, а затем они выходят в мир и пытаются адаптироваться уже там. В конце концов, все понимают, что они – такие же люди.

У всех есть личность.

Скотт вспоминает прошлый разговор и смотрит на Страйфа. Тогда беседа шла о том, может ли он считать себя живым, если он не родился, как обычный человек.

Его ответ остался неизменным. Как и все его отношение. Но он понимает, что нужно время. Много времени проводить в обществе тех, кто будет смотреть на него и видеть полноценную личности, и понимать.

Вопросы… у всех они есть в неизмеримом количестве. И всем всегда нужны ответы. Кому-то больше, кому-то меньше. Первым катастрофически не везет, ведь это означает, что они глубоко несчастны и пытаются найти ответы для того, чтобы успокоить себя, идти дальше, жить своей жизнью.

Сколько их у Страйфа?

А сколько их у него самого?

Сколько ответов нужно дать тем детям, что учатся здесь?

Очень много. Сайк знает, что когда-нибудь они найдут то, что ищут, а пока… они будут рядом – те, кто будет отвечать на сложные вопросы.

Наверное, этим он и сейчас занят – отвечает на тяжелые вопросы, подбирает верные слова, одновременно пытаясь найти ответы и для себя самого.

И вновь речь заходит об Апокалипсисе. Скотт не знает, на что тот способен, но очевидно на многое. Приподнимает брови, задумывается, размышляя над данной информацией – в будущем неважно, кто ты есть, важно, подчиняешься ты кому-то или сопротивляешься. Враг страшнее всего на свете. Враг, заставивший забыть о вражде.

- Не знаю до сих пор, что это за тип, но он мне определенно не нравится, - заявляет, отпивая из кружки остывший чай. – Любопытное будущее. Даже врагу не пожелаешь.

Будущее, сильно похожее на Ад.

И в этом будущем жили и Страйф, и Натан. Скотт вновь задается вопросом о том, что было бы, если бы воспитывал их он. Сумел бы стать им хорошим отцом или, со своим умением влезать в неприятности, нет? В любом случае, ничего уже не исправить. Они оба выжили в мире, в котором ничего не существовало кроме войны, и как бы ему ни хотелось, они об этом не забудут. Как и о своей вражде.

Интересно – а смогут ли они что-то исправить, чтобы изменить будущее? Или это приведет к более печальному исходу?

Скотт качает головой, отмахиваясь от этих мыслей, и смотрит на Страйфа, вспоминая, что не о мире Апокалипсиса они сейчас должны беседовать.

- Оставайся здесь. Или приходи временами, когда пожелаешь. Среди нас ты не будешь чужаком, из какого бы ты времени ни прибыл.

+1

18

Быть монстром. Такой простой человеческий страх. Люди боятся монстров с самого рождения. Боятся, что монстры придут за ними ночью. Что они живут в шкафу. Поджидают удобного момента под кроватью. Момента, кто они смогут отобрать у испуганного человечка самое дорогое. У всех эти монстры очень разные. Для одного худшим чудовищем будет клыкастая гора шерсти, ждущая его под уже упомянутой кроватью, к кому-то худшие страхи приходят в виде вампиров и демонов, а для кого-то это закованный в серебристую броню человек из будущего…
А затем человек находит в себе что-то, что пугает его больше, чем любой гипотетический монстр. И не важно, что на самом деле всё не так уж страшно, достаточно того, что это делает его другим. Ставит непроницаемую стену между человек и остальным обществом. Как можно жить дальше, зная, что ты не попадаешь под обычное описание понятия «человек»? Зная, что ты – мутант. Или - копия иного человеческого существа.

- Я так понимаю, отдельного класса для клонов у вас тут нет.
Страйф издал кашляющий смешок. Иногда казалось, что он намеренно терзает себя в своём неприятии собственной сути. Будто именно это стояло между ним и неким осознанием собственного совершенства, которое рухнуло вместе с открывшейся правдой. Копия не может быть совершенной. Не может быть лучше оригинала. А значит и он не может.

И только теперь перед ним был поставлен вопрос – а должен ли? Личность это вовсе не синоним совершенства. Так что всё же важнее – быть совершенством или быть человеком? Страйф ощущал, что запорол оба варианта.

Как же много у него было вопросов. Он знал ответы на часть, но совершенно не признавал суровую правду. Спрашивал раз за разом, пытался сделать ложь истиной, прикладывая к этому всю свою немалую силу. Ответы не получались такими, какими он хотел их видеть. И это ещё больше раздвигало пустоту его темной жизни. 

И сейчас Скотт Саммерс с совершенно невероятным терпением старался дать хотя бы небольшую часть ответов на столь болезненные вопросы, с которыми его генетический сын не мог справиться сам. Испуганный неожиданным принятием Страйф пытался оттолкнуть своего новообретенного отца безграничной тьмой собственного прошлого. Но весь мрак его искалеченной души не заставил Циклопа отвернуться от госят из будущего.

- Впервые в моей жизни кто-то…
Как-то глухо произнёс Страйф и тряхнул плечами, будто пытаясь сказать что-то ещё, но разом растеряв добрую часть своего словарного запаса.
…Кто-то увидел за всем совершенным им насилием глубоко несчастного сломленного человека.

- Ты даёшь мне шанс, которого я не заслужил. Но я не знаю, смогу ли я им воспользоваться.
Уже тогда Страйф понял, что вернется. Быть может не останется сейчас. Не завтра. Но вернется. Он не сможет оставить за спиной всё то, через что он прошёл за эти дни благодаря тому, что нашел для него в своём сердце Скотт Саммерс.

+1

19

Сайк внимательно смотрит на Страйфа в ответ на его слова о классе для клонов. Наивно полагать, что тот так быстро сумеет избавиться от собственных мыслей о том, что раз он клон, то не заслуживает жить. А ведь он живет. И он это видит. Все это видят, кроме самого Страйфа. И то, что он клон – имеет нулевое значение.

- Если бы клонов было больше, то мы в любом случае не пытались бы их отделять от остальных, - все они заслуживают свою жизнь, каждый из них.

Заслуживали бы так же, как и оригиналы.

Как заслуживает ее Страйф.

Скотт задумывается о том, как он сам отнесся бы к своей копии. Первоначально – отрицательно, но никак не начинал бы вражды. Постарался бы понять, решить вопрос совсем иначе – не так, как приходит в первую очередь на ум. Он сомневается, что фраза «либо я, либо он» здесь подошла бы. Она в корне несправедлива, и он это осознает.

В чем он не сомневается точно, так это в том, что, рано или поздно, Страйф перестанет задавать себе этот вопрос.

И не сомневается в том, что он сумеет найти свой путь в жизни. С помощью, а может и без нее. В любом случае, он верит.

Ведь он сидит здесь. Ведь он пришел, воспользовавшись приглашением. И Скотт вряд ли, имея за спиной немалое количество грехов, решил бы осуждать его за те или иные поступки, которым свидетелем не был.

Он слушает Страйфа. Улыбается мягко, одними губами. Пожимает плечами – он попытался показать, что есть иной путь, а остальное дело самого Страйфа. Вряд ли у него получится навязывать сыну нужную точку зрения, говорить ему, как следует поступать и что делать, чтобы исправить свою жизнь.

- Это тебе решать – воспользоваться или нет. В любом случае, я буду рад видеть тебя здесь. Комната для тебя готова, если что.

И все осведомлены о том, что в особняке может поселиться еще один мутант. Никто не был против. Никто никогда не говорит, что стоит для начала проверить, не задает вопросы. Может, самонадеянно, может, но они мутанты, и они не могут отворачиваться от своих. Не в этом мире. Не в это время.

Скотт ощущает, как беспокойство отступает. Беспокойство о том, что будет с сыном, какой путь он изберет в конечном итоге. Он действительно верит в то, что будет лучше. И верит, что его решение верное. Он не ошибся, поверив Страйфу, не ошибся, отогнав от себя все те небольшие сомнения, которые таки сумели возникнуть еще в самом начале первого разговора. Все было правильно.

+1

20

Равны ли клоны в своих правах обычным людям? Можно ли сравнивать  родившегося человека с его искусственно созданной копией? Каково самому человеку смотреть в глаза своей точной генетической имитации? А каково тому, кто мыслит, живёт, дышит как человек, но даже не знает, есть ли у него право жить?

Страйф грустно усмехнулся, слушая человека, копией сына которого он являлся. В его словах не было презрения, недоумения, недоверия. Только уважение к жизни как таковой, к личности любого живого существа. Безо всяких раздумий. Он не задавался вопросом – есть ли у клонов душа.

- Я ждал величия, доступного только Апокалипсису. Но в какой-то момент обнаружил, что я просто запасная копия Мессии. Что это ему предопределено перевернуть историю, сразить своих врагов, изменить мир. А я даже не должен был существовать.
Страйф несколько секунд помолчал.

- Однажды, целясь мне в голову, Натан сказал, что это будет какой-то особенно изощренной формой самоубийства.
Мутант болезненно засмеялся. Нет, это действительно звучало очень забавно, вот только при этом причиняло невероятную боль.
- Как после этого, во имя темного владыки, спокойно смотреть на себя в зеркало?! Как объяснить, что я не могу воспринимать себя действительно живым и при этом бояться смерти?
Псионик покосился на свой шлем. Как долго его броня была его истинным обликом?
- Но ты спокойно смотришь на меня. Не лжешь. Не презираешь. Я не думал, что кто-нибудь когда-нибудь сможет смотреть на меня вот так.
Где-то там, среди этих слов пряталось так и не прозвучавшее «спасибо». Но сказать что-то подобное вслух было уже слишком много для одного дня.

- Я не могу дать гарантий, что тебе не придётся жалеть о своём выборе. О том, что ты делаешь для меня. До этого момента никто не пытался помочь мне. Не пытался защитить или принять. Я не могу обещать, что справлюсь с этим. Я не знаю как жить не разрушая всё, к чему прикасаюсь.

Спокойствие Саммерса каким-то удивительным образом влияло и на Страйфа. Ему никогда не удастся восстановить то, что он разрушил, побери тьма, он даже не собирался делать что-то подобное. Но, быть может, именно Циклопу удастся остановить тот хаос, который его генетический сын мог бы посеять в будущем.

Страйф поставил на стол опустевшую чашку и взял в руки шлем. Он сделал шаг вперед и всё его прошлое вместе с ним. Но теперь появился шанс, что  не прошлое проложит дорогу в будущее, а он сам.

- Комнату покажешь?

+1

21

Жажда величия. Последующее разочарование. В этом мире не все складывается так, как желается. И в будущем мир, похоже, остался все тем же – холодным, безжалостным, вынуждающим сражаться, если ты одинок, или сбиваться с кем-то в одну группу, чтобы выживать сообща.

Скотт не может сказать, что понимает желание Страйфа заполучить то, что было обещано ему Апокалипсисом. И не может сказать, что он не заслуживает своей собственной жизни. Заслуживает. Но отказывается это принимать, не выходит, и это не так странно, если учитывать то, что ему пришлось не так легко.

Не верить в то, что будущее может быть лучше, нормально. Сайк и сам не верил в то, что у него все будет хорошо. Мутант с разрушительной способностью, не умеющий ее контролировать, лишенный любой возможности вести нормальную жизнь и видеть мир в принадлежащих тому цветах, а не в градациях красного, – как сложно было поверить, что все наладится.

Ничто не может помешать изменить все, если пожелать. Он пожелал, и не без помощи Джин у него получилось.

Сайк верит, что получится и у Страйфа. Несмотря на все то, что говорил ему Апокалипсис, и то, что говорил Натан…

Натан. Скотт тяжело вздыхает, не зная, где тот находится, и не зная, какой будет их встреча. Он не хочет их битвы.

Скотт молча слушает, крепко переплетая пальцы.

- Это мой выбор. И тебе не нужно ничего мне обещать. Я верю в то, что у тебя все получится. Не сейчас, но все же получится.

Когда-нибудь. Как-нибудь. Он ведь видит, и того, что он видит, ему вполне достаточно. Ему хватает слов сына и желания измениться. Пусть все и впрямь не оправдается, но жалеть и беспокоиться он не намерен.

Скотт вспоминает профессора. До безграничного терпения человека, что стал ему едва ли не отцом, ему далеко. Им самим тоже ведут эмоции, и в последнее время они чрезмерно несдержанные. Отчасти он понимает, что однажды это все пройдет, забудется влияние Темного Феникса, и, быть может, он вновь станет тем, кем был до всего этого, но явно это не произойдет в ближайшее время.

- Да, идем за мной.

Встает со своего места и движется из комнаты в сторону крыла, где обычно живут преподаватели и те, кто гостит в особняке. Особняк огромен, места всегда всем хватает, но иногда все же вызывает беспокойство то, где будут жить новые ученики, которые могут прибыть в будущем. На всех мест не хватит.

Открывает одну из запертых дверей – чисто, опрятно, просторно, без лишних изысков – как и все остальные в школе.

Сайк не может сказать, почему он ее подготовил заранее. Страйф мог не приходить. Один разговор и одно предложение ни к чему не обязывало, но, тем не менее, он здесь, и становится понятно, что решение было верным. Пусть и несколько странным в глазах тех, кто знал, для чего он это делает.

- Вот и она. Захочешь – обставишь так, как захочется. Можешь возвращаться тогда, когда пожелаешь. Никто ее не займет в твое отсутствие.

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [26.01.2017] you're here


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно