ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [Dark Reign] Throne of god - throne of blood


[Dark Reign] Throne of god - throne of blood

Сообщений 1 страница 30 из 46

1

Throne of god - throne of blood
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

https://i.pinimg.com/originals/81/0f/06/810f0618b5a7e4bff12fee018af1fb9d.jpg
Thor Odinson | Lady Sif | Balder Odinsonhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Прошло много лет после смерти Бальдра Одинсона, много лет после воцарения Тора Одинсона.
Воцарении, поправшем законы Асгарда...

ВРЕМЯ
Нескоро

МЕСТО
Асгард, Нифльхейм

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
разочарование

[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/33138.gif[/AVA]

+3

2

В одном из девяти миров существовала поговорка, авторитетно утверждавшая, что в покинутый когда-то край вернуться невозможно – вместо уехавшего на чужбину в родные места всегда возвращается кто-то другой. Но бывает и так, что путник, возвращаясь, не находит примет и ориентиров, которые некогда рисовали ему картину привычного мира.

Когда мелькание радужных сполохов Биврёста померкло, леди Сиф в сопровождении Фандрала шагнула в сводчатую арку Химинбьорга. Лицо ее озарилось светом при виде могучей фигуры Хеймдалля, который стоял подобно мидгардским изваяниям рыцарей, возложив обе длани на Хофунд. Чуть поодаль тенью, чуть более упитанной и пошире в плечах, маячил Вольштагг, лучась радостью каждым рыжим волоском своей бороды

– Сиф! Ну, наконец-то! – прогудел великан, сгребая воительницу в крепкие объятия.

– Добро пожаловать, леди Сиф. С возвращением, – Страж моста был более сдержан, однако взгляд его золотистых глаз согревал теплом.

– Мне, как всегда, даже спасибо не скажут, – шутливо посетовал Фандрал, воздевая очи горй. – Никто не спросит, чего мне стоило разыскать эту упрямицу, а главное – уговорить.

– Спасибо! – хором воскликнули Вольштагг и Сиф, как в старые добрые времена, беззлобно подтрунивая над красавчиком, ненадолго повернув время вспять.

Словно золотые локоны Фандрала не были слегка припорошены сединой, а в уголках насмешливых глаз не залегли тонкие морщинки; и лицо Вольштагга не огрубело, будто глина, высушенная ветром. Сиф не знала, какой ее нынче видят друзья, но чувствовала себя старше на добрую сотню лет, утратив былую девичью легкость, став жестче, подобно застывшему металлу клинка. Ту легкомысленную девчонку она навсегда оставила здесь, в Асгарде.

Воистину, вместо нас всегда возвращается кто-то другой.

Сиф уже с новым чувством обняла друзей.

– А где... Тор? Как он? – после мучительной минуты неуверенности решилась она задать вопрос. В том, что уехать было необходимо, она не сомневалась, но скучала каждую минуту изгнания.

Трое асгардцев переглянулись и вздохнули в унисон.

– Ну... – начал было Вольштагг и посмотрел на Фандрала.

Тот, в свою очередь, посмотрел на Хеймдалля.

– Сама увидишь, – коротко ответил Страж.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:20:36)

+3

3

Эти загадочные пророчества сбылись ранее, чем можно было ожидать: мощный голос Сына девяти матерей еще не успел отзвучать среди стен, увешанных золотыми щитами, как о отдалении послышался конский топот. Несколько верховых, нещадно нахлестывая коней, приближались к Химинбьоргу; золотые рогатые шлемы и плещущие по ветру плащи выдавали в них царских посланцев.
Подскакав почти к самому порогу, они дружно спешились, подхватывая своих скакунов под уздцы - и один тут же направился внутрь.

- Миледи Сиф,- сходу начал он, преклоняя колено, и опустив голову, словно боясь оскорбить высокородную гостью неосторожным взглядом и словом.- Тор Одинсон, царь Асгарда, владыка Йотунхейма, Ванахейма, лорд-протектор Мидгарда повелел нам доставить тебя к нему незамедлительно, как только твоя нога ступит на благословенные земли Златого города. Последуй на нами свободно и по доброй воле,- завершив этой странной фразой свое торжественное обращение, посланец прижал руку к сердцу, как делалось исстари при почтительной просьбе. Но как же далек был напористый, повелительный тон его голоса от этой самой просьбы!

Вольштагг и Фандрал переглянулись. По губам Хэймдалля скользнула усмешка.

... Отсутствие Сиф при дворе длилось - по меркам тех, кого в Мидгарде называли богами - не слишком-то долго. Однако и самый невнимательный глаз легко бы увидел, как изменилось жилище могучих асов за это время. Пожалуй, что только при Кулле, прозванном Змеем, брате Одина, лик царской столицы и самого дворца претерпел столько преобразований.
Платформы радужного моста ощетинились орудийными башнями; на границах, раньше открытых, возвышались теперь толстые стены. Силуэты энергетических башен, опоясывавшие ныне Асгард, говорили о том, что теперь его укрывает не один, а целых три силовых щита.
Перемены коснулись и города. Даже царских посланцев на обратном пути остановили несколько раз, очень внимательно оглядев их отважную спутницу. И, хоть количество людей в патрулях могло показаться смешным, едва ли стоило оказывать сопротивление: там, где недавно отражали солнце бассейны и зеленели сады, теперь были площади, по которым маршировали солдаты. Статуи грациозных дев не простирали более рук к небесам; их сменили грозные, могучие изваяния воинов.
Без изменений остался лишь тронный зал, где Гери и Фреки, склонив золотые головы, по-прежнему скалились у подножия Хлидскьяльва. Трона, на котором сейчас восседал новый владыка Белого города.
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/800-15.1542493802.png[/AVA]
[STA]царь Асгарда[/STA]
[NIC]Thor the Allfather[/NIC]

+3

4

Следуя за немногословными и суровыми провожатыми, Сиф вертела головой и во все глаза глядела на Асгард, узнавая и не узнавая его. В золотой город словно вдохнули дух старых легенд, когда Асгард только заявил свои притязания на главенство в союзе Девяти миров и огнем и мечом отстоял это право. Новый грозный облик не мог не тешить взор воительницы и в то же время тревожил ее. Что за времена пришли, что ее родине пришлось вновь взяться за оружие? Какой новый или старый враг угрожал Асгарду?

Одного взгляда на неподвижные, будто высеченные из дерева, лица воинов, скакавших по обе стороны от нее, – то ли почетная свита, то ли охрана, то ли стража – оказалось достаточно, чтобы Сиф отказалась от мысли задавать им какие-то вопросы. Чуть позже она спросит самого Громовержца, что произошло в ее отсутствие. Светлая улыбка, мелькнувшая на губах Сиф, померкла. Уехав, так легко было помнить Тора таким, каким он был когда-то, каким он любил ее. Легко было забыть, как он переменился, как его любовь из страсти превратилась в повинность, огонь – в сгоревшие угли. И когда Сиф объявила о необходимости покинуть Асгард, Тор принял ее решение, даже не попытавшись остановить её. Высокопарные слова о долге перед династией асгардских царей не в счёт.

Краем глаза Сиф увидела на миг развевающийся вдали ярко-зеленый плащ Фандрала, и на душе у нее потеплело: друзья последовали за ней, пусть и не рядом, не вместе. Однако при приближении к Гладсхейму она невольно придержала поводья коня, заставив его нетерпеливо заплясать на месте, приседая на задние ноги. Изумленный взор воительницы устремился вверх, минуя сверкающую золотую крышу царского дворца и тонкие иглы шпилей, пронзающих белые облака. Затмевая блеском сияние дворца Одина, небо Асгарда подпирала золоченая статуя воина, дерзко вздымающего молот в воздетой деснице. Сиф приоткрыла рот.

– Один всемогущий... – потрясенно произнесла она.

– Нет, это сын Одина, – строго поправил воительницу один из стражников и педантично добавил обязательное, – царь Асгарда, владыка Йотунхейма, Ванахейма, лорд-протектор Мидгарда.

– Да, конечно, – слабым голосом отозвалась Сиф, прикрыв лицо ладонью. Что еще ей предстоит «увидеть самой», как предупреждал Хеймдалль?

Воительница стала опасаться, что ее «свита» будет находиться при ней неотлучно, но все же в золотой тронный зал царских чертогов она вошла одна. Пропустив ее, эйнхерии застыли у дверей каменными изваяниями, скрестив копья, препятствуя любому неосторожному, кто пожелал бы нарушить уединение царя и его гостьи.

Сиф вошла, и несмотря ни на что почувствовала безотчетную радость при виде знакомой могучей фигуры.

– Здравствуй, Тор, – проговорила она, прикладывая сжатый кулак к груди с той стороны, где глухо и стремительно стучало сердце.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:21:31)

+3

5

- Моя госпожа...
В низком, глубоком голосе звучала ничем не скрываемая радость. Владыка Асгарда легко поднялся со своего трона, где ждал появления гостьи, неподвижный, как изваяние, внушающий своим подданным - тем, кто осмеливался заглянуть в тронный зал - почти священный ужас и трепет.
Не в эту минуту.
Красный плащ - не прежний, овеянный славой, искусно драпированный на плечах, нет; но новый, богатый, плащ из тяжелого бархата, отороченный белым мехом, тяжелый настолько, что способен был пригвоздить к земле любого, кроме Тора - с едва слышным шорохом соскользнул вниз по ступеням, когда сын Одина спустился вниз, навстречу вернувшейся.
И здесь выдержка изменила ему.
- Сиф...

Могучие руки распахнулись, открывая объятия. Сколько прошло дней с тех пор, когда он в последний раз прижимал к сердцу свою подругу? В последний раз говорил с ней без гнева?
Верно ли говорят, что время - наш лучший советчик, и лучший лекарь, помогающий прозревать даже самым упорным слепцам?
В эту минуту могло показаться, что так.

- Сиф,- повторил он с тяжким вздохом, больше слов говорившем о том, как тяжело далось непреклонному воину эта разлука. Но, словно страшась возобновления споров, некогда вынудивших женщину покинуть царство, отстранился, заглядывая в ясные глаза с улыбкой.
- Мир? Ну, мир?- кладя руки на плечи старой подруги, в эту минуту он, как никогда, походил на того юношу, что давным-давно в далеком Мидгарде уговаривал ее не вступать в битву в Разрушителем. Даже улыбка, теперь, когда никто не видел владыку, кроме той, к кому обращены были эти слова, улыбка эта была просящей, ласковой, не напоминавшей ничем грозный смех царя, что не раз поражал врагов, подобно удару грома.
Не дожидаясь ответа, он снова прижал к себе возвратившуюся, а затем потянул за собой во внутренние покои.

- Идем, покажу тебе дворец. Ты ведь глаза проглядела, пока ехала? Асгард изменился,- с тоской в голосе проговорил он.- Теперь, когда Девять миров снова близки к единению, поднимаю головы наши враги. Эльфы, йотуны... Я знал, что в твоем благородном сердце любовь к Асгарду пересилит обиды. Никто не верил - а я знал. Идем же... Хотя стой! Ты, верно, устала с дороги? Сперва на отдых? Помнишь то место в саду?- суровые варварские черты Одинсона на миг изменились, налившись, казалось, теплом воспоминаний. Перед внутренним взором мгновенно восстал небольшой садик, со всех сторон окруженный златыми стенами, где Сиф в первый раз, обуреваемая отчаянием, произнесла...
- Я приказал сохранить его. Идем же.

... Место, о котором говорил Тор, действительно было тем самым, если не считать, что густая листва деревьев за время, прошедшее с дней их юности, успела иссохнуть, а само дерево - превратиться в полумертвые мощи. Исчез и фонтан, в котором некогда взволнованный юноша освежал лицо и топил свое горе. Лишь золотые решетки, да статуи из драгоценного мрамора, отделанные все тем же золотом, напоминали, что здесь когда-то было.
Пара юных влюбленных, навечно застывших в миг первого признания, смотрели на Сиф и царя позолоченными глазами.
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/800-15.1542493802.png[/AVA]
[STA]царь Асгарда[/STA]
[NIC]Thor the Allfather[/NIC]

+3

6

Сиф приоткрыла рот, однако слова не шли с ее языка.

– Зачем? – только и сумела выдавить воительница, растерянным взглядом обводя картину унылого запустения, чью убогость лишь подчеркивала помпезная и неуместная роскошь золота.

Покраснев, она отвернулась, но не девичья стыдливость была тому причиной: мгновение первых робких чувств, тайных и запретных, схороненное глубоко в сердце, оказалось выставленным на всеобщее обозрение, как ярмарочная потеха. Леди Сиф душил гнев, так часто бывший ей в прежние времена и дурным советчиком, и источником силы в жарком бою.

А ведь она почти поверила, на краткий счастливый миг позволила себе обмануться, что перед нею предстал Тор, каким он был прежде. Почувствовала силу его объятий, и даже светлая борода кололась знакомо и привычно.

– Той девочки давно нет, Тор, – тихо произнесла Сиф, вновь ощутив разверзнувшуюся пропасть времен. – Как и того юноши. Ты сам знаешь, царь.

Она могла бы добавить, что Громовержец отправил в изгнание истинного Тора, чтобы царствовать без помех, но упрек этот был бы чересчур горек для встречи старых друзей. Несмотря ни на что, Сиф не питала к Тору ни ненависти, ни обиды. А то, что руки чесались хорошим ударом корону поправить, так это было делом обыкновенным, той же данью прежним привычкам.

– Что еще переменилось в Асгарде, кроме тебя? Фандрал с Вольштаггом не захотели мне ничего рассказать, а Огун всегда был молчуном, как ты помнишь.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:21:50)

+3

7

Несмотря на то, что упрек не прозвучал вслух, он слишком явно читался в движении собеседницы. В том, что она говорила. В том, как. Но - сгинувший в небытии Один Всеотец был бы свидетелем - дерзость, дорого обошедшаяся бы любому другому, была прощена.
- Асгард стал другим, это верно,- опускаясь на скамью, проговорил царь.- После того, как Мидгард отверз очи и вспомнил, что он - один из Девяти миров, все стало другим. Мы были юны и беспечны, Сиф, мы верили клятвам, и сами блюли их, как то предписывала честь наших отцов... Но мы обманулись. Жители Мидгарда уже не те, с кем мы проливали кровь, и кого называли братьями. Те, кто сейчас населяет Срединный мир, алчны, их жадность уже с завистью зарится на иные миры. Но главное - они больше не чтут нас, как богов. Они уравняли нас с собою...- он остановился, сжав кулаки и нахмурив брови, словно готовясь сделать какое-то признание.
Голова царя, свободная от шлема или венца, низко склонилась; золотистая борода почти легла на грудь.

- Я допустил ошибку, позволив им увериться, что асы - ровня детям суетного Срединного мира. Значит, мне надлежит восстановить нашу власть над ними, пока моему народу не пришло время отвечать за мою доверчивость и неосторожность.
Мужчина поднял лицо, столь торжественно, словно еще раз, как и давным давно, стоял перед золотым троном, преклонив колени у ног отца, принимая на себя сан и почести царя. И произнес.
- Нам надлежит...
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/800-15.1542493802.png[/AVA]
[STA]царь Асгарда[/STA]
[NIC]Thor the Allfather[/NIC]

+2

8

Тень, омрачавшая лицо леди Сиф, стала темнее. В речах асгардского правителя воительница слышала голос не Тора, сына Одина, а невесть куда сгинувшего его младшего брата, всегда презиравшего Мидгард и его смертных обитателей. Возможно, умом Сиф могла бы согласиться с опасениями старого друга, но сердцем и душой она не могла принять тот способ, которым он предлагал устранить проблему.

– Жизнь смертных коротка, чтобы одно поколение могло что-то значить, – проговорила Сиф с деланной небрежностью, но напряженная поза и взгляд выдавали ее. Притворство и хитрости никогда не были сильной стороной асгардской воительницы.

Сиф глубоко вздохнула и осторожно дотронулась до руки Тора. Несмотря на то, что этой руке теперь приходилось держать скипетр, а не тяжелое оружие, ладонь оставалась столь же крепкой, как раньше.

– Я часто жалела, что уехала. А нынче не знаю, – призналась она. – Ты сильно переменился, Тор, царь асгардский. Не уверена, что у меня хватило бы выдержки видеть, как ты постепенно отдаляешься от всех друзей... от меня... Я довольно нетерпелива, если ты помнишь, – невеселый смешок сорвался с губ Сиф.

Несмотря на почти всегда ясную погоду Асгарда, синее небо заволокло облаками, сделавшись мрачным и угрожающим.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:22:12)

+3

9

Глаза Громовержца метнули молнию: царь и бог давно отвык слышать слова противоречия. Впрочем, тот Тор, что еще жил в нем, и с которым Сиф сейчас так недвусмысленно попрощалась, все еще помнил о том, сколько раз дева войны давала ему взвешенный мудрый совет.
Он снова нахмурился.
- Где и в чем я переменился, и к худу ли это? Жизнь смертных кратка - ты права. Но что коротка их память - тоже верно. Еще пять сотен веков они падали ниц при одном лишь раскате грома, от ярости моих молний! Да что пять сотен лет! Те, кто только родился, когда асы поддержали Мстителей против Локи, уже через пятнадцать лет смотрели на нас как на равных. Как на себе подобных! А еще через пару десятков лет нашлись те, кто решил, что у равных можно и отобрать то, чем они владеют. Их история, Сиф, полна подобных деяний. Помнят ли они добро, что мы сделали? Чтут ли веру предков? Помнят ли Имира, что своей жертвой дал жизнь не одному нашему, но Девяти мирам? Кто для них Один, не щадивший жизни асов во имя блага всех миров, в битвах с йотунами и чудовищами Муспельхейма и Хели? Всего лишь персонаж детской сказки, куда менее важной, чем глупый старик, бросающий под ёлку подарки в Новый год! Однажды они уже пытались связать мои руки клятвой, пытались поставить силы Асгарда на службу кучке жалких лгунов, что называли себя правителями Земли! Память и гордость предков удержали тогда меня - но что было бы, если бы я поверил, и вынужден был бы служить не благу Асгарда, а их наживе и жадности?

Он остановился, переводя дыхание после пространного и во много заученного спича. В умении говорить речи Тор, каким его помнила Сиф, воистину переменился. Не было юноши, языком которого была сталь; царь за годы правления научился и говорить речи и отвечать на них.
Впрочем, складка между его бровями тут же разгладилась. Мужчина понял, в чем его упрекнула подруга и проговорил, насколько мог мягко, касаясь широкой ладонью ее плеча.
- Ты думаешь, я замыслил поход против Мидгарда? Нет, Сиф, нет. Покуда он остается в границах, и не стремится разрушить баланс в Девяти мирах, захватив Ванахейм или даже ледяной мир йотунов - асы будут верны старым клятвам о мире. Но мы - старшие дети Имира, и должны не только сами помнить об этом, но и напоминать другим. Раз он сотворил нас такими, так и должно остаться. Иначе не будет порядка; иначе строй, дивно задуманный им, будет нарушен. Я лучше поставлю тысячу энхериев в строй, чем позволю хотя бы одной слезе скатиться по щеке ребенка в Золотом городе.

В этом месте улыбка мелькнула на губах царя. Предупреждая удивление Сиф, он кивнул.
- Да, население Асгарда растет. Войны, которые мы вели много столетий, угасли, и ныне Асгард многолюден и процветает, готовый нести свет в иные, далекие миры...

[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/800-15.1542493802.png[/AVA]
[STA]царь Асгарда[/STA]
[NIC]Thor the Allfather[/NIC]

+3

10

– Всё так, но... – по старой привычке, как в былые времена, Сиф перебила Тора, начиная горячиться и забыв о его новом царственном статусе. Да и как о нем помнить в саду, полном воспоминаний о прошлом, крепко привязывающих ее к мужчине, что сейчас был перед нею. – Пятьсот лет назад люди были детьми, которых мы за руку вели к свету, как младших братьев, нуждающихся в опеке, но теперь дети выросли и стали на ноги. Почему бы им не идти туда, куда велит ступать их собственный разум? Ты подозреваешь жителей Мидгарда в коварстве и зле, как будто они извечные враги нам. Но так не было, не было! Возможно, среди мидгардцев, как среди любых народов и рас, есть такие, кто своекорыстен и лжив, но в большинстве своем они хорошие люди, стремящиеся к добру. Но ответ на насилие и угрозу страх понудит из искать защиты в ответном насилии и угрозах. Я верю, что мощь Асгарда заставит людей склонить головы, но не заставит ни любить, ни уважать нас. Только ненавидеть как поработителей. Не такого союза Девяти миров желал твой отец...

Сиф задохнулась в волнении и остановилась, осознав, что все ее слова для Громовержца – не больше, чем щебет птиц, певших когда-то в этом садике.

Тор в самом деле переменился. Воительница чувствовала, что больше не понимает его, не читает с полуслова мысли. Здесь, где между юношей и девушкой протянулась впервые тонкая невидимая нить, Сиф впервые и остро ощутила, что этой нити больше нет, и это знание больно ударило ее.

Закусив губу, она чуть исподлобья взглянула на Тора.

– Впрочем, меня не было слишком долго, чтобы мое мнение значило много, – медленно произнесла Сиф, убирая ладонь с предплечья Громовержца и чувствуя, как леденеют ее пальцы. – Вероятно, в Мидгарде произошло больше перемен, чем я могла себе вообразить, и у тебя есть причины говорить так, как ты говоришь, и поступать так, как намереваешься. Прошу меня простить.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:22:31)

+3

11

Ничто: ни рассужденья о мире перед ним, царем, что принес в свой дом процветание и закон, ни попрек отцовым именем, ни даже дерзость, с какой дева войны прервала его... его, перед кем трепетали в пыли послы и правители миров столь далеких, что воображения не хватало, чтобы постигнуть это!- ничто так не возмутило, не разгневало Громовержца, как этот последний выпад, это намеренное принижение себя, сказанное ей вслух сомнение в том, что она значит для него, для их прошлого, настоящего и будущего. Для Асгарда.
Словно одним махом леди Сиф разрубила единое сердце; оттолкнула и развеяла то, что должно было быть единым и слитным.

Выпрямившись во весь рост и расправив плечи, Всеотец в гневе обрушил на женщину всю мощь своего громоподобного гнева:
- Мой отец?! Один? Да кто из вас что знал о моем отце? Даже мать не могла, не желала, боялась подчас проникать в его планы - так темны и глубоки они были! Откуда, ты мыслишь, взялся союз Девяти миров, как не волей Одина Бёрсона, не на острие его меча. Ваны, или, может быть, йотуны, альвы сами пришли к нам с поклоном, сложив дары к отцовым ногам? Откуда, по-твоему, взялось золото и сокровища, что стеклись в подвалы дворца за века, что он восседал на золотом троне? Разве мирным словом или добром он принудил к миру мятежников по всем мирам? А его брат, Кулл, имя которого страшились произнести, пока жив был отец? Разве не огнем и мечом он раздвинул границы Асгарда? А ты - не ты ли сама с упоением и яростью рвалась в битвы во славу царя? Разве ты спрашивала тогда, достойны или нет смерти наши враги, стоит или же нет давать им жить собственной волей? Или Тор Всеотец для тебя не столь мудр, как его отец? В этом все дело?

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/800-15.1542493802.png[/icon][nick]Thor The Allfather[/nick][status]царь Асгарда[/status]

+3

12

Любое слово воительницы звучало сейчас не в лад и невпопад, и лишь усиливало царственное недовольство и раздражение. Сиф отступила на шаг, чувствуя, как в ней в ответ подымается волна гнева.

– Я всегда шла за тобой, Громовержец, прикрывала в бою, делила хлеб и проливала кровь, – горячо заговорила она. – Я помню и никогда этого не забуду. Но сейчас... Тор... Наши сражения и войны велись ради будущего мира. Ты же... Ты строишь мир ради будущих войн, жаждешь битвы ради грядущих битв.

Сиф осеклась, читая на лице владыки Асгарда уже не юношеское упрямство, а закоснелое упорство тирана, уверенного в своем праве направлять судьбы людей по своей единственной воле и никого не спрашивая.

– Что думают о твоих планах Хеймдалль? Хогун? Фандрал? Вольштагг? – немногим спокойнее спросила воительница, словно именами старых друзей и соратников заклиная вернуться прежнего Тора.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:23:19)

+3

13

Брови Громовержца сошлись, а лицо, жесткие, даже грубые черты которого с возрастом утратили то обаяние молодости, что снискало ему общую любовь, помрачнело и словно налилось сумраком. Могло показаться, что он словно решил подтвердить мнение своей подруги: глаза мужчины сверкнули, он выпрямился, поднимая голову.
- Бывали дни, когда никто из вас не решался поднять глаз в ответ на гнев отца моего, великого Одина. Все вы стояли перед ним словно дети - и лишь одному мне доставало храбрости подать голос. Уже тогда,- могучий царь нависал над Сиф, и на фоне его воительница, не единожды прославленная в боях, казалась тонким тростником в сравнении со скалой,- уже тогда Всеотец в своей мудрости дал мне урок, что настанет день, когда и самые близкие отвернутся от меня, не в силах понять, что я делаю и говорю за них и для них, и единственно во имя блага Асгарда. Много лет я жил в ожидании этого дня, не веря и страшась, что все случится по отцовскому слову. Смерть матери вынес я на своих плечах, и уход мудрейшего Одина, и утрату братьев; вынес предательство тех, с кем когда-то бился плечом к плечу в Мидгарде. И даже те, кто остался по правую руку, те, чьи имена ты называешь сейчас, отдалились, как когда-то, предпочтя опустить голову и промолчать, когда с нас спросил уже не отец мой, а сама жизнь. А теперь ты... Ты, кому я верил больше отца и братьев - ты тоже отказываешься от меня. Суешь мне истины, коими утешают детей, как мать дает грудь ребенку, чтоб не кричал и не плакал. Что ж, пусть будет так.

Он замолчал, но молчание царя было еще более красноречивым, чем его речи. Но тени страдания, ни морщинки сомнения не мелькнуло на смуглом лице; голубые глаза смотрели вперед, мимо Сиф, сквозь нее, как будто там, в самом конце пути Громовержец видел еще одного противника. Последнего. Как будто в эту минуту готовился принять с ним решающий бой, и выйти на него, как родился: без товарищей, без поддержки, один на один.

- Если те, чьи имена ты сейчас перечислила, позабыли о своем долге и готовы предать своего царя, от кого они столетиями с охотою принимали милости, и при чьем правлении были великими воинами, гордостью Девяти миров - забирай их с собой и уходи. Я отпускаю тебя со службы. Ты и они все вольны за три дня забрать из Асгарда все, что вам мило, но после того ноге вашей никогда не ступать на благословенные земли. Но если вы, все вместе или же по отдельности, решитесь вдруг выступить в стане моих врагов,- ярость вдруг исказила черты сына Одина, жадная, неуемная ярость, подхлестнутая и болью раны, что только что нанесла ему Сиф, и мыслью о том, что он произносит, быть может, самый жестокий приговор в своей жизни,- клянусь памятью Одина, клянусь светлым образом матери-Фригг, все вы ответите за его позор. Каждого из вас я найду, а если задумаете укрыться - буду преследовать и идти за вами, пока не когчится земля. Я, Тор Одинсон, царь Асгарда, сказал это в сердце мира, и свидетели мне - эти священные стены,- голубые глаза смотрели теперь прямо на Сиф.

- Что ж, если ты тверда в своем отступничестве - убирайся!

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/800-15.1542493802.png[/icon][status]царь Асгарда[/status][nick]Thor The Allfather[/nick]

+2

14

– Мда...– крякнул Вольштагг, широкой пятерней почесывая бороду. – Не думал я...

Сиф метнула на него недобрый взор, сверкающий не только злостью, но и непролитыми слезами.

– Молчи! – наставленный на великана указательный палец чуть дрожал, как и голос воительницы.

– Да я...

– Ни слова!

– Но...

– Ни одного!

– Молчу, молчу.

Однако леди Сиф собственному приказу не последовала.

– Нет, как он мог?! – продолжала бушевать воительница, заново переживая тот унизительный для ее гордости  миг, когда она, не помня себя, вылетела за калитку маленького иссохшего садика. Там, где зародилась любовь, ей было суждено обрести свой конец. – Он! Посмел! Угрожать! Мне! Он... – остановившись, Сиф произнесла уже не с яростью, а растерянно, словно никак не могла поверить в то, что произошло. – Он изгнал меня.

– Да-а-а... Наш Тор уже не тот. Вернее, уже не наш. Как подменили, – Вольштагг таки дождался возможности вставить слово, но перехватив взгляд подруги, запечатал рот ладонью. – Молчу. Молчу.

– Точно, как подменили, – согласился Фандрал, до того хранивший глубокомысленное (и благоразумное) молчание, не желая попасть Сиф под горячую руку. – Когда ты с ним встретилась, ты там не проверила? Подлинность? Всё ж после стольких лет... Ай! Да что я такого сказал-то?! – возмутился он, получив чувствительный тычок в бок от Вольштагга.

– Вас он тоже изгнал, – глухо проговорила Сиф, обессиленно опустившись на грубый деревянный чурбак, служивший подобием стула в жалком жилище, где ныне обрели приют воины, бывшие некогда ближайшими сподвижниками того, кто сейчас носил асгардскую корону.

– Не думал я, что доживу до такого дня... – махнул рукой Вольштагг. – Эх! Лучше было б мне голову сложить в той заварушке, когда мы всем наваляли. Или в той, где вломили нам... Не, лучше всё ж в той, где наваляли.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:23:43)

+3

15

За время этой беседы один только Страж не проронил ни звука. Его золотые глаза скользили по лицам недавних товарищей Тора, гневным, растерянным, отражающим тень обиды: ведь не каждый же день правящий царь изгоняет тебя из дома, вынуждая решать, что дороже, собственные мысли и честь, или же золотой дворец, где ты давно забыл, что значит поле боев, и живешь, не нуждаясь, купаясь в роскоши в память о прошлых победах. Он видел, как нелегок для них этот выбор. И, сказать правду, нелегок он был даже для него.

- Всеотец Тор давно не походит на себя, прежнего,- уронил он, как всегда, тихо, заставляя крики возмущения разом умолкнуть, а все глаза - обратиться к себе. Что бы ни было, Страж всегда оставался для некогда молодой поросли асов старшим товарищем; и пусть они сами уже обзавелись кто семьей и детьми, а кто - парой седых прядей на висках, рядом с прожитым им веками они все еще были детьми.
Ну, почти детьми.
- Но есть то, что в нем неизменно: дав слово, он не отступается от него, в хорошем или в дурном. Поэтому вам,- золотые глаза по очереди остановились на лицах Фандрала и рыжеволосого,- надлежит, не замедлив, собраться и отбыть в Ванахейм. Хогун и Хёнир будут ждать вас, смотря по тому, у кого вы пожелаете переждать царский гнев. Что до тебя, леди Сиф, тебе придется укрыться совсем в другом месте.
- А ты?- почуяв, что за словами Белого аса скрывается некий план, Красавчик приподнял голову и навострил уши. Но его пристальный взгляд, словно ручеек, разбился о недвижимую глыбу спокойствия в золотых глазах Стража.
- Меня от моей службы не мог освободить ни Один, ни даже Тор,- усмешка, полная тайн, неподвластных даже царям, коснулась губ Сына девяти матерей.- Биврёст не может остаться без стража; царство асгардское не может утерять своего часового. Я остаюсь.
- Что?- Фандрал даже подскочил на своем месте. Худшие подозрения на мгновение пронеслись в его благородной и пылкой душе; но Вольштагг, коему не отмерено было настолько живого ума, зато дана неповоротливая, не сдвигаемая со своих мест вера в честность товарищей, удержал его, положив на плечо руки.
- Тише ты! Помолчи.

Белый ас вновь усмехнулся, в который раз видя подтвержденье тому, что сердце порою мудрей, чем все доводы разума. Это тем более странно было в Асгарде, созданном, по преданию из головы Имира; но, быть может, в том и была еще не постигнутая никем истина, что асы могли сочетать в себе то и другое, при необходимости усмирив и подчинив все голосу долга.
- Он остается, чтоб в нужный час впустить нас,- наклонившись, шепнул рыжеволосый в самое ухо своему пылкому товарищу.
Рот красавчика приоткрылся, издав беззвучное: "О-о-о" - и мгновенно захлопнулся, словно даже эту догадку могли услыхать и использовать против них, сочтя заговорщиками.
- Потому вы оба сейчас же отправитесь к себе, и приметесь за сборы,- с терпением золотой статуи, украшавшей теперь вход в Асгард, повторил Хеймдалль.- А ты...- взгляд обратился к воинственной деве,- идем со мной.

...- То, что я предложу тебе, сочтут изменой... и это действительно измена,- заговорил он, убедившись, что воины, огорченные и даже немного испуганные тем, что предстоит сделать, удаляются прочь, обмениваясь воплями возмущения и отчаяния.- Но иного пути вернуть былого Тора, вырвать его из плена тщеславных видений, не существует. Если задуманное удастся, он получит урок, настолько жестокий, что даже самое зачерствевшее сердце должно расколоться от боли. Если же не поможет и это... что же, тогда у Асгарда будет новый царь. Прежде чем я продолжу, скажи мне, дева-воительница, ты готова купить для Асгарда свободу подобной ценой? Ценой сокрушенного сердца своего возлюбленного и друга, ценой его и своей боли, ценой его жизни и свободы, может быть. Только если твоя воля достаточно крепка, можем мы взяться за это. Говори,- приказал он, останавливаясь и вперяя в свою собеседницу взгляд, шедший, казалось из глубины Вселенной.

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Heimdall.1548581151.png[/icon][nick]Heimdall[/nick][status]страж Биврёста[/status]

+3

16

В час растерянности, когда все чувства и разум находятся в полнейшем смятении, голос человека, который скажет: «я знаю, что нужно делать», слышен очень отчетливо. В особенности если это говорит тот, чьей мудрости и опыту с малых лет привыкли доверять без раздумий, как верят отцу или старшему брату.

Сиф устремила на Стража серьезный и вопрошающий взгляд, готовая внимать и слушать. Однако чем дальше и больше продолжал вещать Хеймдалль, решимость и надежда в глазах воительницы сменялась непониманием и новой болью, ибо слова Стража были безжалостными и ранили не менее остро, нежели его меч.

– Подожди, подожди, – взмолилась она, обхватывая голову руками, будто стараясь удержать на месте лопающийся от перенапряжения череп. – Ты говоришь, чтобы спасти Тора, я должна его... предать? Как ты можешь предлагать такое? Ты, кого Громовержец почитал как отца и величайшего из воинов? И по отношению к тому, кого ты любил, как сына?

Сиф замолкла, едва ли не впервые задумавшись, что такова и есть любовь Стража, суровая и безжалостная. Никого из своих учеников он не щадил, оттачивая их мастерство на арене, а к тем, к кому питал привязанность, был вдвое суровей, вкладывая, а то и вколачивая в их головы и тела воинскую науку, памятуя о том, что реальный враг в сражении щадить и поддаваться не станет.

– Я не понимаю, что я могу сделать и как, – покорно склоняя голову перед мудростью учителя, произнесла Сиф, еще не убежденная, но уже не строптивая. Выслушать – еще не значит согласиться.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:24:04)

+3

17

В золотых глазах Стража мелькнул смех. Не так уж часто Белый ас позволял себе показать иное лицо, кроме старшего наставника, мудрого друга - но сейчас, похоже, был именно тот момент.
- А ты не соглашаешься брать кота в мешке, даже у того, в ком ищешь совета,- проговорил он, останавливаясь и глядя, как с края земли обрываются и падают в космос воды великой реки Тунд.

- Рождение каждого из сыновей Одина таит в себе тайну. Тор не родился золотым воином Асгарда; в его душе, в его силе таится множество сил и страстей, что легко увлекли бы его на стороны тьмы. Потому так жесток и дерзок он был во дни вашей юности; потому падко и доверялся он людям с сокрытой душой; потому так трудно мог верить, что спасти и вернуть их к добру и свету уже невозможно. Хаос и разрушение лежат глубоко в нем - и только ценой долгих лет, и многого колдовства Бёрсону удалось обуздать их. Ты видела его настоящую суть, когда столкнулась с Рагнарёком - и величайшей ошибкой было бы считать, что колдовство Хель превратило его в то чудовище. Скорее, оно проявило глубинного Тора, того, кем он мог стать, если бы его отец не предвидел это, и не боролся с собственным сыном, железной рукой укрощая его нрав. Но еще больше ошибкой было бы считать, что Рагнарёк сдался так просто...
Страж замолчал, то ли вспоминая все, чему был немым свидетелем, то ли давая Сиф время переварить эту ужасную правду.

- Есть только одно, а, вернее, один, кто способен побороть тьму в его душе. Только один, кто способен заставить чудовище отступить, и дать шанс всему доброму, что еще не умерло в Торе Одинсоне, взять верх над исчадием тьмы. Ты знаешь, о ком я говорю.
Он повернулся к Сиф и на миг прикоснулся к ее ладони своей загрубевшей, жесткой рукой. И от этого перед ними вдруг словно распахнулась бездна: на ее дне лежал бледный юноша, пораженный в самое сердце хрупким цветком, растением, которое, кажется, никому не способно причинить вред.
Тот, кто много лет назад пал первой жертвой алчности и чужого тщеславия.

Страж сделал шаг назад - и виденье исчезло.

- Прости, воительница, должно быть, мои слова были недостаточно ясны. Ты должна будешь предать царя, чтоб спасти Тора,- слегка изменяя тон и интонацию голоса, произнес он. И договорил, опуская голову,- Если, конечно, это еще возможно.
[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Heimdall.1548581151.png[/icon][nick]Heimdall[/nick][status]страж Биврёста[/status]

+3

18

Сиф переменилась в лице и, зачарованная видением, протянула руку, чтобы прикоснуться, как если бы это было возможно. Однако мираж растаял, прежде чем воительница сделала роковой шаг, да и Хеймдалль бы не позволил, удержал на краю.

– Бальдр? – глухо проговорила Сиф. – Но ведь он умер, погиб. Я сама была тому свидетелем.

Она горестно сомкнула веки, и перед ее глазами вновь воскресла картина черного неба со светлеющим западным краем, где готовилось взойти с неправильной стороны солнце чужого мира, чей холодный мертвящий свет не дарил радости; вновь втянула ноздрями запах гари из сердца далекой бури; услышала отдаленные раскаты грома, от которого зыбко задрожал плотный туман, словно живое существо, которому тоже знаком страх смерти. Вспомнила, как кричала так, что казалось, что не буря, а ее голос гнет, как траву, деревья.

Открыв глаза, Сиф взглянула на свою раскрытую ладонь, словно снова ожидала увидеть ее обагренной кровью прекрасного юноши. Но вместо этого встретила сочувственный взгляд Стража.

– Ты сомневаешься, Хеймдалль, стало быть, надежда не утеряна, – отбросив колебания, произнесла воительница. – Расскажи мне. Я готова на всё, чтобы спасти Тора.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:24:25)

+4

19

При жизни Бальдра никто не мог назвать неучем. Однако то, чем оказалось царство Хель, отличалось от его представлений. Наверное, так случалось с каждым, чей путь в одном из Девяти миров обрывался, чтобы завершиться здесь, среди бесконечного спокойствия.
Спокойствие.
Именно так можно было описать существования Бальдра с тех самых пор, как сбылось семейное проклятие. Недоумение, отрицание, гнев, торг - все это прошло мгновенно, сменившись принятием. Больше не стоило никуда торопиться, не было долга и обязательств, не было вспышек чувств и бессилия разочарования. Все казалось таким же невозмутимым, как и светлые льды вокруг, и прозрачным и ясным, как белесый свод над головой.
Мидгардцев, уверовавших в единого Бога, пугали за непослушание и грехи адским пламенем и чертями с вилами. Хель же даровала тишину и прохладу.
Бальдр был один. В Асгарде или Мидгарде, куда он так любил наведываться, он обожал находиться среди людей, не в центре толпы, но ощущая живой пульс движения, разговоров и эмоций. Наблюдения и размышления делали его ничуть не менее счастливым, чем участие в событиях. Теперь же его компанией стала бесконечная тишина, к которой он привык на удивление быстро.
Здесь обрывалось время, и поначалу сын Одина часто погружался в воспоминания о былом. Тогда душу - или сам он весь был душой? - щемила тоска о родных и близких, о том, что он упустил или не успел сделать, но вскоре он перестал терзаться невозвратным или несбывшимся. Отец и мать, братья, друзья, знакомые и случайные встреченные смертные и бессмертные стали отдаляться, уступая ровному безвременью, с которым все больше сливался тот, кого в Асгарде звали богом света. Бродя среди причудливых ледяных фигур, он ощущал, как сам становится таким же, незыблемым и безразличным. То, что было прежде, затягивалось завесой забвения, впереди же была вечность.

+4

20

После яростного и яркого свечения Биврёста мягкий и пыльный сумрак Хельхейма казался глазам совершенной тьмой, и Сиф понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть и понять, что однородный полумрак состоит из сотен оттенков и многослойных переливов серого.

Под ногами воительницы алым отсветом тлели руны – печать Радужного моста. Воздух был неподвижен и прозрачно-холоден, как в горах, однако вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась плоская, как стол пустошь, монотонное однообразие которой лишь изредка перебивали крупные валуны и чахлые деревца с черными искривленными стволами.

Чуть поодаль виднелась группа из трех таких деревьев – первый ориентир, который назвал ей Хеймдалль, – и Сиф решительно сошла с круга рун. Огненные дорожки тут же поблекли и выцвели, подернувшись серым пеплом под цвет равнины, и вскоре от чужеродного прикосновения иного мира не осталось и следа, словно и не было ничего – Хельхейм мгновенно затягивал свои раны.

Рука Сиф невольно потянулась к оберегу, который ей дал в дорогу Страж. Невзрачный камешек с грубо нанесенным рисунком должен был уберечь леди Сиф от влияния мира мертвых и помочь вернуться обратно.

– Бальдр, сын Одина и Фригг, я иду за тобой, – тихо прошептала она.

Неподвижный воздух взметнулся встречным ветром в лицо, и Сиф побежала по мягкому серому песку к краю горизонта. То ей казалось, что она бежит целую вечность, то – что едва ли истекли пять минут. Привычного течения времени здесь не существовало, как и привычного пространства – Сиф находилась так же далеко от своей цели, как и в начале пути.

– Бальдр! – громко закричала она, поняв, что одного ее желания увидеть погибшего сына Одина недостаточно.

Сиф закрыла глаза, представив Бальдра таким, каким помнила в Асгарде – юным и свежим, как побег весеннего дерева, или в Мидгарде – в слабом смертном теле и со скептическим мидгардским разумом; но только не таким, каким она видела его в последний раз в Аннаполисе.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:24:45)

+3

21

Сын Одина прикрыл глаза - минуту назад или год, он не знал, - и снова уплывал в потоке тишины, пронизываемой лишь тихим шелестом ветерка и журчанием ручья, рождавшимся в глубинах его сознания. Будь он прежним Бальдром, он сочинил бы вису о красоте мира и благодати покоя, Барри же сделал бы полсотни снимков этой воплощенной идиллии, чтобы лучшее отправить в инстаграмм. Но и первый, и второй были слишком далеко, чтобы вспоминать о суете их существования. Только имена изредка всплывали в глубине сознания, чтобы немедленно утонуть в полупрозрачной мгле безвременья.

Бальдр. Так его звали.
Бальдр. Он когда-то отзывался на эти звуки.
Бальдр. Его имя вспоминали обитатели мира смертных, почитая его и прославляя.
Бальдр. Бальдр!

Почему он постоянно слышит это сейчас?
Он открыл глаза, вновь оказавшись в бесцветном царстве Хель. Ему не показалось - голос настойчиво взывал к нему, и принадлежал он не такому же отрешенному существу, чье сердце перестало биться, но кому-то слишком взволнованному, чтобы по велению норн присоединиться к обитателям равнины.

– Бальдр! - снова донесся до него женский голос.

За время, проведенное в Хельхейме, никто не нарушал его покоя, и теперь в младшем сыне Всеотца затлело слабое подобие интереса. Он устремился на этот посторонний звук, становившийся все громче, пока не увидел очертания, показавшиеся ему смутно знакомыми, как и голос.

– Кто зовет меня?

+2

22

Поначалу воительнице показалось, что ей отвечает эхо. Странно, ведь прежде ее слова будто беззвучно и безвозвратно падали в густую мягкую вату. Бестелесный бесплотный голос, приглушенный, как оттенки пейзажей Хельхейма. Из оттенков серого соткалось призрачное, лишенное возраста и красок лицо, овеваемое прядями бесцветных волос, а следом из тумана выступила вся фигура юноши. Сиф невольно сделала шаг назад, хотя именно за этой встречей шла сюда. Но призрак, явившийся ей, отличался от памятного ей Бальдра, как тусклый свет луны отличается от яркого сияния солнца.

– Бальдр... – протянутая рука прошла сквозь плоть призрака, словно сквозь плотный туман. – Узнаешь ли ты меня?

Хеймдалль говорил ей, что сначала надо разбудить память живого, затем придет черед плоти. Заговоренные руны на гладком камне оберега стали обжигающе горячи, требуя жертвенной крови. Её крови.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:25:04)

+2

23

Нет, он не узнавал. Смутное воспоминание шевельнулось - и немедленно утихло, не беспокоя чувств.

– Кто ты? - он давно не слышал своего голоса, ведь в одиночестве нет нужды растрачивать силы на беседы, с самим же собой сын Одина был в ладу и давно перестал выяснять отношения рассуждениями вслух. - Я не помню тебя.

Он хотел обратно в покой, ставший таким привычным, где не было нужды напрягать память и взывать к давно угасшим эмоциям. То, что происходило в данный момент, отличалось от обычного для Хельхейма хода вещей, еще не пугало, но начинало тревожить. Перед тем, кто некогда был царевичем в Асгарде, стояло живое существо, от которого исходило забытое тепло и чей облик был залит красками, не свойственными насельникам страны почивших.

– Зачем ты здесь?

+2

24

– Бальдр, – настойчиво повторила воительница, помня о том, что имя было одной из нитей, что привязывали к жизни. – Бальдр, это я, Сиф. Мы были с тобой как брат и сестра в золотом царстве Асгарда. А Тор? Помнишь ли ты Тора? Ты нужен ему. Нам.

Ни единого проблеска узнавания не промелькнуло в безмятежных и равнодушных глазах мертвеца ни при звуке имени своего убийцы, ни при упоминании отчего дома. Сиф ощутила, как у нее самой начинает плыть сознание, как будто Хельхейм каплю за каплей вытягивал из нее память о себе и своем прошлом. Ярость и страх отрезвили воительницу, словно полновесная пощечина. Выпрямившись, она закричала, дерзко обращаясь к низко нависшему свинцовому небу:

– Я леди Сиф! Рожденная богиней и выкованная пламенем войн. Я была крещена в слезах моих врагов, обрушиваясь на них подобно раскаленной лаве! И дети детей их со страхом повторяют мое имя!

И с размаху полоснула по ладони острым, как лезвие клинка, краем медальона. Из пореза, капля за каплей заструилась кровь, пронзительно-алая в этом мире серых красок. Руны на обреге алчно засияли, и Сиф провела окровавленной рукой по лицу Бальдра, по его губам, по глазам; чертя знаки, спустилась по груди к мертвому небьющемуся сердцу.

– Помнишь ли ты Асгард, брат Бальдр? – мягко спросила Сиф. – Там твое место, не здесь. Идем со мной.

Ладонь, на этот раз испачканная в ее крови, не в его, вновь нашла ладонь Бальдра. Воительница почувствовала, как мертвая плоть напитывается жизнью, и стиснула зубы, чувствуя, как слабеет сама, как сильнее над нею становится власть Хельхейма. Время, отведенное ей, истекало. На краю пепельного горизонта первыми лучами засиял золотой рассвет. Хеймдалль ждал.

– Идем со мной.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:25:25)

+2

25

Оказывается, все время в Хельхейме он был бесплотен, хотя осознание этого пришло вместе с болью, что пронзала каждую клетку обретавшего плоть и кровь естества. Бальдр будто в муках рождался заново, отчетливо ощущая, как горячая кровь, сперва Сиф, затем его собственная, омывала нутро, взывала к жизни и пробуждала от того, что по праву звалось мертвецким сном.

Он не удержался от крика, когда почувствовал жгучую боль в груди, там, где его пронзила омела. Рухнув навзничь, сын Одина пытался отдышаться, ему не хватало воздуха. Тусклый свет, укутывавший царство Хель, сейчас резал глаза, будто он смотрел на жаркое летнее солнце. Карусель из окружавших его предметов замедлилась не сразу, пока зрение не сфокусировалось на Сиф; потребовалось еще некоторое время, чтобы хаос мыслей прорезался воспоминаниями, такими, какими им и полагалось быть для живого существа.

– Ты... Сиф, - прохрипел Бальдр, силясь приподняться. Таким слабым и беспомощным он был, наверное, только в колыбели. - Что это было?

+2

26

– Смерть. И жизнь, – рука воительницы с силой сжала плечо юноши, ощущая под пальцами уже не прозрачный туман, а живую плоть и кости.

Сиф попыталась улыбнуться, но чувствовала только изнеможение и боль. Радость придет позже, да и рано праздновать победу – они с Бальдром пока не покинули пределов Хельхейма, не готового отпустить свою законную добычу: даже самая сильная магия, способная превратить мертвое в живое, не в силах отменить свершившиеся события.

Но Хеймдалль предусмотрел и это препятствие.

– Готов ли ты следовать за мной в любом обличье? – спросила Сиф, прежде чем разломить оберег пополам.

Будто беззвучная и невидимая волна прошла по линии разлома, взвихрившимся ветром растрепала черные волосы девушки и светлые – юноши. В лицо дохнуло жаром и холодом, и локоны Бальдра стремительно начали темнеть, меняя цвет золота на цвет воронова крыла, черты лица заострились, утончаясь, а линии тела, напротив, приобрели плавную округлость. Даже предупрежденная Стражем моста, Сиф зачарованно смотрела, как Бальдр превращается в ее собственное отражение, вплоть до крошечной родинки на правой щеке.

– Не пугайся, – мягко говорит воительница своему двойнику, беря за руку, которая в точности повторяет очертания ее руки. – Из нас двоих только я могу ступить на мост и вернуться к живым. Поэтому тебе придется стать мной.

...Точно так же, как раньше Хельхейм противился вторжению посланницы другого мира, теперь он стремился скорее избавиться от нее. От обеих. Обратная дорога была короткой, и вот уже Хеймдалль протягивает широкую ладонь Сиф и ее спутнику-спутнице.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:25:48)

+2

27

Впечатлений за столь короткий срок было слишком много. Восстать из мертвых, обретя плоть, и стремительно перейти в мир тех, кто дышит, - этого оказалось чересчур даже для сына Одина. Он был слаб, когда увидел Сиф зрением живого, путешествие же в Асгард отняло у него остатки сил.

– Всеотец, за что... - он не узнавал голос, тот принадлежал вовсе не ему, как и все тело, слишком гибкое и лёгкое для него, но сознание постепенно прояснялось, как будто после жесточайшего похмелья. Бальдр не понимал, что с ним творится, и уж тем более не мог ведать, что превратился в близнеца воительницы, пока взгляд его не упал на руку, что вытянулась перед ним на полу. Она принадлежала не мужчино, но женщине, а прядь, упавшая на неё, была слишком длинна и темна. - Что за шутки?..

Такого ужаса и разбитости он не испытывал даже в тот приснопамятный день, когда с Тором и его компанией впервые в жизни перебрал эля. Следующее утро было самым сокрушительным для его тела и унизительным для духа, и царевич был рад, что не видел себя со стороны настолько жалким. Возвращение из Хельхейма отозвалось не лучшим образом.

– Сиф... Сиф, что это было? - прохрипел он, не сразу разглядев перед собой вторую пару сапог, но и по ним он бы не признал стража моста.

Отредактировано Balder (2019-03-15 18:04:41)

+2

28

Сиф слабо улыбнулась, насколько хватало сил. Только вырвавшись из Хельхейма, воительница ощутила весь ужас, который исподволь подкрадывался к ней в туманах мира мертвых, словно в ее крови, наконец, начал смертоносное действие медленный яд. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение. Порез на ладони уже затянулся, оставив тонкий розовый шрам, который очень скоро исчезнет без следа, и о путешествии в царство Хель напоминали лишь следы засохшей крови и грязи на бледной коже. И девушка, которую Сиф привела с собой.

Воительница уставилась на преображенного Бальдра, не в силах отвести глаз от своего живого отражения, и почувствовала бегущий по спине холодок и невольное желание ущипнуть себя за руку. Свеженькая, в новеньком неизмятом наряде, вторая Сиф выглядела более настоящей, чем она сама. Правда, взгляд был мутным, как у Фандрала после ночного кутежа, и движения угловатыми и неловкими, как у всякого, кто пытается освоиться в новом и чужом для него теле.

С губ Сиф сорвался невольный смешок. Нет, все же различить их Бальдром было возможно. Но не ради шутки они с Хеймдаллем все это затеяли.

Она склонилась над Бальдром и протянула руку, помогая подняться.

– Ты вернулся из мира мертвых, потому что в мире живых ты нужнее. Помнишь ли ты, что с тобой случилось раньше?

Говоря это, воительница не сводила с воскрешенного испытующего взгляда. Помнит ли Бальдр сорвавшуюся с цепи стихию, блеск молний в руках обезумевшего Громовержца, боль, пронзившую грудь, последние мгновения меркнущего сознания?
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:26:07)

+2

29

Сиф требовала невозможного. Он с трудом припоминал, что случилось только что, более ранние воспоминания давались с болью, как и все прочие попытки осмыслить происходящее, просто дышать и двигаться.

– Тор? Тор убил меня? - выдохнул Бальдр, не сразу преодолев головокружение и подступавшую к горлу тошноту. Заложенными от перехода через миры ушами он все-таки мог расслышать, что голос принадлежал Сиф, хотя говорил он. Он скосил взгляд вниз, вытянул руки, беспомощно посмотрел на воительницу и Хеймдалля. - Но почему? Сиф? Что со мной?

Он сошел с ума? Ему все снится? Или же Хель наслала на него дурман, в котором муж обернулся девой? Руки так дрожали, что он даже не мог ущипнуть себя, чтобы проверить, какое из предположений верно.

– Почему я... это ты?

Вне всяких сомнений, невеста Громовержца была прекрасна во всех отношениях, редкая бы дева, смертная или бессмертная, не пожелала обрести такой же стан, силу и красоту, как Сиф, но мысль о заточении в женском теле приводила сына Одина в состояние паники.

+2

30

– Ты это ты, – строго возразила Сиф, мельком глянув в одну из полированных пластин на стене внутреннего убранства башни, дабы на всякий случай убедиться, что ее не тело не претерпело никаких изменений. – Просто сейчас похож на меня.

Не хватало еще, чтобы в помутнении неокрепшего рассудка Бальдр и впрямь посчитал себя воительницей. Поэтому следовало немедля очертить границы дозволенного.

– Conspiratio, – вставил Хеймдалль. – Помнится, ты любил узнавать новые слова чужих языков. Про прибытие в Асгард леди Сиф известно многим, твое же возвращение позволь оставить пока в тайне. Тор... – Страж вздохнул, отчего в башне словно подул слабый ветерок. – Тор царствует ныне в нарушение древнего закона. Нельзя просто так взять и попрать древние заветы. Равновесие нарушено; медленно, но верно дисбаланс между мирами усугубляется, грозя катастрофой, в сравнении с которым Рагнарек покажется забавой детей, ведь после него предсказано возрождение новой чистой жизни. Но за краем пропасти, куда сходит Асгард, один лишь мрак. Только ты, – указующий перст великана устремился в грудь Бальдра, – способен остановить это падение. Готов ли ты отстоять Золотой город и свое право царствовать в нем, сын Одина и Фригги?

Сиф отвела взгляд: то, что замышлялось и претворялось сейчас в жизнь, не могло ей присниться и в страшном сне. Однако вот она – среди заговорщиков, которые намереваются низвергнуть царя Асгарда, дабы возвести на трон другого.
[AVA]http://s8.uploads.ru/LF0RJ.jpg[/AVA]

Отредактировано Sif (2019-10-31 22:26:26)

+2


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [Dark Reign] Throne of god - throne of blood


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно