ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [14.02.2017] семья - дело тонкое


[14.02.2017] семья - дело тонкое

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

СЕМЬЯ - ДЕЛО ТОНКОЕ
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

https://imgur.com/u1nYKal.jpg
Stryfe | Jean | Scotthttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Не успели отойти от нападения Стражей, как внезапно приходится знакомиться с новым членом семьи, а кому-то еще и проводить экстренные сеансы психотерапии.

ВРЕМЯ
14.02.2017, вечер

МЕСТО
Школа, лазарет

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
семейное :3

+2

2

Только-только отгремела битва, сотрясшая до основания школу мутантов. К счастью, среди мутантов потерь не было. Да и сама школа в принципе не получила тотальных повреждений, по крайней на первый взгляд. Огромная дыра вместо парадной, на втором этаже правого крыла тоже можно было недосчитаться стен. Ну и двор, само собой. Скотт Саммерс оставил оплавленную колею через весь двор, начисто снеся всё, что опрометчиво посмело там находиться. Да, фонтан тоже.

- Мог бы предупредить. Я бы мог прикрыть щитом. Отбросить осколки. Мог бы просто сказать, что двор можно разнести вдребезги. Я бы помог.
Страйф тихо и с какой-то сердитой иронией ворчал сквозь зубы, волоча вглубь здания героя дня – лидера Людей-Х, Скотта Саммерса. Именно его удар, по сути, завершил напряженную битву, оставив лишь малую часть уцелевших стражей, которых без проблем смогли добить оставшиеся на передовой мутанты.

Вот только сам Циклоп в тот момент о себе совершенно не думал, и в чудовищной бойне его самого основательно потрепало. Если на первый взгляд раны выглядели неглубокими, то через минут десять стало ясно, что всё гораздо хуже, чем кажется на тот самый первый взгляд. Каким-то образом Саммерсу удалось убедить Курта и Анну помочь в первую очередь детям, а так как Страйфа с ними отправлять было весьма не логично, именно на его бронированные плечи легла задача помочь своему генетическому отцу добраться до лазарета. Само собой, Скотт хотел отправиться туда сам, но уже на полпути псионику пришлось позволить Циклопу использовать своё шипастое плечо как опору, а последние пятнадцать шагов до двери в лазарет и вовсе донести того на руках.

Скрывая неуверенность за раздражением, Страйф развернулся, едва не снеся запыленным алым плащом какие-то инструменты с соседнего столика, и  водрузил Скотта  на блестящий медицинский стол.
Картина удручала. Большая часть ран кровоточила и вообще выглядела в разной степени паршиво.
- Знаешь, на что ты похож? – Решил взбодрить своего генетического отца Страйф. – На подушечку для иголок. Только вместо иголок… - Еще один беглый взгляд. – Стекло… Фрагменты брони стражей… А это, кажется, из фонтана.
Футболка - чертовски плохая защита от осколков, отброшенных назад мощной взрывной волной.

- Нас же должны были встретить?
Оказаться наедине с раненым человеком при условии, что этого человека надо спасти, ставило Страйфа в весьма неловкое положение.
- Я ведь привык наносить людям подобные травмы, а не лечить их.
Вся ситуация с самого начала выглядела несколько нелепо. Само собой, он не раз видел подобные раны, да и куда более страшные. Сам был причиной их появления, обычно. Вот только оказаться с другой стороны он в своей жизни не планировал.
Оказалось, что «чинить» человеческое тело намного сложнее, чем «разрушать».
Снова эта дилемма. Разрушать проще, чем строить. Убивать проще, чем спасать.
Сохранить жизнь человеку гораздо сложнее, чем отнять её.

+3

3

То, что Скотт ранен, Джин чувствовала достаточно давно, а потому не стала особо заморачиваться, оставив детей на Рейчел и ее сердечного друга. Им ее забота была не нужна в данный момент, в отличие от ее мужа.

Школа выглядела удручающе, и это мягко сказано. Стражи знатно постарались, превратив ее в нечто, напоминающее картинку из пост-апокалипсиса, каких в интернете полно. Окна повылетали к чертовой матери, парадной двери просто не было, кое-где и стен не было. Теперь детенышей придется в срочном порядке переселять на Геношу, а у них еще не хватало разрешений от родителей. В основном проблема возникла с теми, кто своими детьми не интересовался, сдав их на попечение мутантов. Ну как же, мутантское отродье. Джин от того потряхивало, но она не позволяла себе шипеть или угрожать. Как бы там ни было, даже если родителям было глубоко наплевать на своего ребенка, они должны были поставить свой автограф на бумажке, удостоверяющий, что школа им. Джин Грей не занимается похищение детей и незаконным вывозом их за границы Америки, не то чтобы они бы проходили таможенный досмотр. Но меньше всего хотелось, чтобы при наездах в Штаты, а они в любом случае будут, их лица красовались в качестве похитителей детей.
Теперь придется форсировать события, возможно, стоит воспользоваться внушением, насколько бы это ни было не этично, но оставлять детей в полуразваленной школе совсем не хотелось.

Впрочем, сейчас ее занимали совершенно иные мысли - Скотт получил ранение. И хотя она знала, что вроде бы ничего критического, она чувствовала, как его сознание немного ускользает от нее. Следовало поспешить.
В медчасть Джин едва не влетает на всей скорости и чуть не врезается в огромную глыбу… так, нет, не глыбу. Первая мысль - Нейтан - стухает быстро, когда Джин вспоминает о Страйфе. О нем Скотт поверхностно рассказывал жене, но познакомиться поближе с… фактически очередным их сыном не было времени, то Феникс, то его последствия, то отпуск, то переезд на Геношу, Джин металась между Америкой и остров свободы мутантов, занимаясь тем, что на самом деле ненавидела - обживанием здания, отведенного под школу.

Значит, Страйф.
Джин обегает его, оказываясь с другой стороны смотрового стола. И критически осматривает мужа, после чего вскидывает глаза на мужчину напротив:
- Геройствовал, да? - Под рукой начинает ерзать Саммерс, и Джин сердито бросает: - Я не тебя спрашиваю. Тебя я сейчас буду освобождать от всего дерьма, что ты успел собрать.
Беспокойство неприятно колет в солнечном сплетении. Она вроде как и чувствует, что ничего смертельного, вроде как и видит, что ранение не глубокое, скорее просто множественное, но все равно не может перестать думать, сколько было до смерти, и говорила ли она ему утром, что любит его.
Джин находит инструменты после стерилизации, берет ванночку для осколков, садится рядом со стулом.
- Страйф… - это так странно, понимать, что ты не мать этому взрослому мужчине, но он несет в своем генетическом коде ДНК, как ее, так и Скотта, пусть формально то была не она, а Мэделин Прайор. Какое извращение, ей-богу. - Не уходи, пожалуйста, ему будет неприятно, надо будет придерживать. А сейчас дать ему обезбаливающее я не могу.

Она сердится, но это не месть. О том, как ей страшно на самом деле становится при мысли об утрате Скотта, она говорила не раз, скажет и потом, но после того, как выковыряет из благоверного все то, что в него попало. О, отлично, кусок витражного стекла, его тоже вынесло, конечно же, кто же сомневался. Дорогой витраж, между прочим.
- Как так вышло?

+2

4

Боль ноющая, не резкая, но подтачивающая нервы. В первый момент не казалось, что ему от этого станет паршиво. Скотт стоял, уверенно раздавал приказы, трезво оценивал обстановку, пытался понять, где находятся последние стражи. Слышал воодушевляющие крики Хэнка, наблюдал за тем, как Курт и Анна отправляются очищать школу от остатков нападавших. Он сам хотел с ними отправиться, но так вышло, что оказался в лазарете, и то лишь с помощью Страйфа.

Сайк морщится, вновь себя осматривая. И смеется. Хохочет над словами сына, пытаясь пересчитать количество мелких, острых осколков, впившихся в его тело. То, что называлось футболкой, сейчас было похоже на черную тряпку, изрезанную многочисленными предметами – стеклом, кусками мрамора от фонтана, стальных обломков от стражей. На плече, довершая картину, красуется отличное ранение.

Подушечка для иголок.

Что же. У его сына есть чувство юмора.

- Ну, зато это выглядело эффектно, – к чему скрывать тот факт, что ему понравилось уничтожение стражей и всего двора вместе с ними.

Нужен был защитный костюм. У Людей Икс такая есть, отлично защищающая тело от подобного рода повреждений. Но нападение было внезапным, нападение было стремительным – ни у кого не было времени облачиться в броню. Потому Скотт не чувствует сожалений, знает, что его жертва, если можно это назвать жертвой, того стоила – он остановил вторжение.

Сайк смотрит на сына, который говорит, что привык ранить, а не лечить. Понимает, а потому ничего не говорит, только улыбается. Он не ошибся, попытавшись говорить с ним на той улице посреди Нью-Йорка, и не ошибся, приведя его в школу.

Сознание понемногу начинает сдавать позиции, он едва не погружается дремоту, как ему кажется, как слышит звук шагов и знакомый голос. От осознания того, что сейчас будет, Скотт широко раскрывает глаза. Так и есть – рядом Джин. Сердитая, уставшая, но живая и не раненная. Ее ранить сложно, напоминает он себе.

- Как подушечка для иголок и всех острых предметов заявляю – я имел право собрать все, что смог найти, - выдыхает, трясется от мелкого смеха. – Кто-нибудь это подтвердит. Страйф, например.

Сейчас до него доходит, что Джин и Страйф впервые знакомятся. Скотт утихает, оценивает царящую атмосферу. Он говорил жене о Страйфе, не так много, но говорил, больше думая о нем мысленно. Чаще всего беспокоясь о том, как тот приживется в школе, среди учителей, привыкших больше сражаться с такими, как он, а не жить рядом друг с другом, и среди детей, любопытных и интересующихся всеми новичками, появляющимся в особняке.

Его легкие волнения оказались напрасны, но сейчас он задумывается, как отреагируют эти двое друг на друга.

Чудесно – до него доходит, что обезболивающего не будет. Скотт приподнимает брови, но не рискует задавать вопрос – Джин выглядит угрожающе.

На свете мало вещей, которых он действительно боится. Разъяренная Джин в их числе. И это только на первый момент покажется забавным.

Сайк смотрит на осколок витражного стекла. Поджимает губы, пытаясь не рассмеяться. Весь двор благодаря совместным усилиям стражей и мутантов превратился в поле боя, которое выглядит сейчас так, как будто бомбардировалось несколько раз, а для пущей уверенности по нему проехались десять бульдозеров, уничтожив то, что не было уничтожено.

У дорогого витража не было шансов уцелеть в той битве. Но он не понимает, как осколок от него прилетел в него.

- Не знаю. Страйф? – поворачивает голову к сыну, надеясь, что тот ответит лучше. – Я стрелял, в меня много чего летело. Зато двор в идеальном состоянии.

В идеальном. Верно. Не жалко будет оставить покореженную со всех сторон школу и переехать на Геношу. Скотт вспоминает о мерах безопасности и защите острова, на которыми сейчас бросает все силы Леншерр, и выдыхает – там такого не повторится.

+1

5

- О да, выглядело эффектно, можешь не сомневаться.
И тут Страйф не врал. До этого он не подозревал, что в оптических лучах его генетического отца скрывается подобная ударная мощь. Разлетающиеся в клочья стражи, вздыбившаяся земля, буквально лопнувший под ударом фонтан, разрушения, озаренные алым светом генерируемой мутантом энергии, это всё было весьма в стиле Несущего Хаос.

Веселье раненого Циклопа несколько смутило псионика. Но, впрочем, они победили. Отстояли школу, не смотря на все повреждения. Они отстояли саму идею. Не позволили роботам перебить всех её обитателей. Это действительно победа.
Скотт Саммерс выиграл этот раунд. У него были все причины радоваться. Даже лежа на операционном столе.
Страйф уловил на себе понимающий взгляд отца. Мутант чуть дернул губами в ответ что, наверное, сошло бы за легкую улыбку. Не злорадную улыбку торжествующего победителя, а понимание и одобрение. Благодарность, может быть.

В этот момент в лазарет вихрем ворвалась молодая женщина с огненно-рыжими волосами. С нескрываемым беспокойством она устремилась к лежащему на столе мужчине.
Кажется, прибыла та самая помощь, на которую так рассчитывал Страйф. Псионик хотел было с чувством выполненного долга удалиться из лазарета, но споткнулся на полушаге.

Он узнал обеспокоенную женщину.
Джин Грей.
Его генетическая мать.
Именно её он искал, когда наткнулся на Скотта Саммерса в Нью-Йорке. Когда хотел найти Кейбла.
И теперь она перед ним.
Мысли затрепыхались и весьма бодро спутались в непонятный клубок. Говорил ли Скотт о нём? Как вошедшая в лазарет женщина отнесется к тому, что у неё внезапно появился ещё один родственник из будущего? К тому, что он – клон ещё генетического сына? Насколько близка её связь с Нейтаном? Стоит ли ему продолжать начатое?

Но пока мысли Страйфа крутились вокруг него самого, Джин больше беспокоилась о Скотте. И не зря. Хоть Циклоп и выглядел весьма бодро, это не отменяло серьёзность его ранений.
- Геройствовал. – Просто отвечает Страйф и чуть пожимает плечами.  - Довольно меткое определение. – Псионик окидывает взглядом своего отца. Он вполне мог придумать как сделать всё тоже самое, но с куда менее травмирующими последствиями. Но поступок Циклопа шёл из глубины души, там не до размышлений. Он поставил на карту всё сразу, понимал чем рискует, и всё же сделал это. Ради детей, ради мутантов, ради них всех.
И пусть подобные мотивы были чертовски далеки для Несущего Хаос, этот поступок всё равно вызывал свою долю восхищения.

Краем глаза псионик заметил какую-то помеху. С правой стороны из его плаща торчал застрявший в алой ткани тонкий кусок металлической пластины. Не удивительно. Страйф приподнял плащ и вытащил осколок, а затем кинул темный кусочек металла в ванночку для осколков. Тихо брякнув, металл приземлился на другие осколки, только в отличие от остальных на этот не было крови. С некоторой долей недовольства мутант просунул палец в оставшуюся дырку, оценивая повреждения. 

Но услышав своё имя, мутант оторвал глаза от плаща и снова встретился взглядом с Джин Грей.
Услышав её просьбу, он несколько растерянно переступил с ноги на ногу. Где-то в глубине души Страйф понимал, что им предстоит непростой разговор. Возможно, столь же непростой, как и тот, что он вёл со Скоттом Саммерсом на промозглой улице Нью-Йорка. Собираясь с мыслями, мутант провёл над дырой ладонью, с помощью телекинеза восстанавливая структуру плаща.         

- На школу наступало порядка сотни стражей. У нас не было конструктивных идей как уничтожить их в максимально короткий промежуток времени и не дать рассосредоточиться по школе.

Страйф с интересом уставился на свежеизвлеченный фрагмент витражного стекла, пытаясь вспомнить где находился пострадавший витраж и кто и как именно это самое произведение искусства грохнул.

- «Стрелял и всё летело». Похоже на правду. Я пока не понимаю как именно работает механизм твоих оптических лучей, но то, как ты резко увеличил их мощность, впечатляет. Ты уничтожил большую часть стражей, но о защите не позаботился.

Несущий Хаос снова посмотрел на женщину, которую мог бы назвать матерью – человеком, которого в его жизни никогда не было.
Напряжение было практически материально.

+2

6

- Я смотрю, тебя это очень забавляет.
Веселье Скотта озадачивает Грей, и она с особым рвением выковыривает из мужа очередной осколок, в этот раз фонтана.
Похоже, он и правда хорошо повеселился, очевидно, рвался в бой в первых рядах, как и положено лидеру, но на самом деле ничего из этого не радует Джин. Она лишь демонстративно вздыхает и переводит взгляд на Страйфа, нет, ну о чем можно говорить с веселящим Скоттом, она специально для него оставит осколки, пусть посчитает количество всего, что она из него выковыряет.

Страйф же в это время решает, очевидно, сам себе помощь отказать. Джин даже замирает, следя за движениями отпрыска широко распахнутыми глазами, в котором читается явное “да вы сговорились”, осколок со звоном падает в тазик, в который Джин выбрасывает мусор из Саммерса.
- Мда… генетическое родство прямо на лицо, ощущение, что присутствует один сплошной Саммерс, а я даже рядом не стояла. - Отсутствие крови на осколке наводит на благодатную мысль, что он застрял в доспехах и не причинил ничего, что могло бы обеспокоить Джин.

Она слушает то, что в принципе знает, что ощущала через связь со Скоттом, что пыталась отследить, пока ее не отвлекали другие стражи. И все же, рассказ выглядел забавно, даже мило, особенно, когда это рассказывал мужик под два метра ростом, будто бы немного робея перед Джин.
Габаритами он явно пошел в Скотта. Интересно, а набор способностей у него какой? Наверняка, телепатический есть, а что касается телекинетического?
- Вообще-то мне нравился наш двор. И нравился наш фонтан. И вообще мне тут все нравилось, но я сомневаюсь, что страховая компания нам позволить стребовать с них страховку, а то как-то…

Сквозные дыры в стенах - не самое приятное, что может быть. Ладно бы, летом Грей не очень-то страдала из-за всего, тепло и не особо беспокоит факт гуляющих сквозняков, но черт, сейчас зима, середина февраля, самого поганого месяца года, состоящего из сплошной сырости и непредвиденной погоды.
Джин громко фыркает, опережая Скотта с ответом:
- Мощность его оптических лучей регулирует визор, от минимального, которым он может пощекотать в воспитательных целях, до максимального, способного разнести все к чертовой матери.
В голосе рыжей слышится даже гордость способностями мужа, она и собой так не гордится, как Скоттом. Его собственные страхи перед тем, что его способность может дорого обойтись семье, давно не имеют значения для нее. Джин точно знает, что он не способен причинить ей вред, он избежит этого любой ценой, да и она не позволит.
- Значит, вы уничтожили всех стражей, сделали редизайн двора, а что теперь?

Этот особняк находился в собственности Чарльза Ксавье, но теперь ему и оставлять нечего, хотя пока это не совсем руины, но уж точно не тот красивый замок, порог которого когда-то переступила Джин. Для нее, для Скотта это место большое значение, но не для Страйфа, оказавшегося здесь совсем недавно.
С другой стороны, сам Чарльз часто говорил, что дело не в доме, а в людях, которые  его собой наполняют. А они собой могут наполнить помещение, будь оно тут или на Геноше.
- Думаю, нам надо поторопиться с переездом, - Джин поднимает глаза на Страйфа. - Ты с нами?

+2

7

Джин недовольна. Мягко говоря. Скотт морщится, когда она резко вытаскивает из него очередной осколок, бросает на нее взгляд, знает, что она намеренно это сделала. Приподнимает голову, смотрит на количество оставшихся предметов в нем, тяжко вздыхает – еще много. Потому откидывается, пытается расслабиться.

- Забавляет? Отнюдь. Меня забавляет то, что я оказался прав насчет намерений людей, - хмыкает, в голосе слышится крупица удовлетворения – у его коллег больше не останется причин защищать тех, кто желает мутантам зла. – И…

Недоговаривает, поджимает губы, чувствует вину за эгоизм – атака была серьезной, они ее отбили с трудом, но все же он радуется тому, что никто больше не сможет оправдывать людей. В этот момент он понимает, насколько сильной стала его неприязнь к роду человеческому. Нет желания им помогать. Какое либо сочувствие к ним исчезло, оставив лишь досаду и раздражение.

Проследив за замершим взглядом Джин, Сайк смотрит на Страйфа, который с невозмутимым выражением лица вытаскивает из своей брони застрявший в ней осколок и бросает его в ванночку. Слышит слова жены, тихо трясется со смеха, испытывая из-за этого несколько болезненные ощущения.

Радует то, что у сына броня, которую сложно чем-то пробить. Выстрелы стражей для нее были едва ли не мелким градом. И телекинез. Отличные щиты. Сейчас Скотт почти жалеет, что не сказал ему прикрыть себя.

- Двор нравился всем, кроме стражей, - равнодушно замечает Сайк – ему до того, что весь двор разнесен в клочья, нет никакого дела. – Мы защитили школу. Потерь нет. Это победа.

Речь заходит о его лучах, Скотт собирается ответить, но его опережает Джин. Он же просто закрывает глаза, тихо лежит и слушает разговор. До пришествия Темного Феникса он редко использовал ее на полную мощность. Избыток контроля не позволял ему это сделать, но этой проблемы теперь почти нет. У него нет былого страха, а потому способность увеличилась в своей силе.

Сайк слышит вопрос, который выводит его из размышлений.

Что теперь?

Простой вопрос, на который, казалось бы, есть простой ответ. Геноша. Новая школа. Новый дом. Новое место. Остров, что должен стать им домом, еще недостаточно вооружен и защищен, однако, дело продвигается быстро. Скотт не сомневается в том, что там они смогут жить спокойно. Вдали от тварей, что именуют себя людьми.

Сколько детей могло сегодня погибнуть по их вине просто из-за того, что они родились с геном икс?

Нападение стражей – очередное напоминание о том, что у мутантов и людей не будет совместного будущего.

Ни о каком мире после подобного не может идти и речи. Если они пойдут за ними на Геношу, желая навязать свои правила и законы…

Скотт вздыхает, чувствует, как еще один осколок болезненно выдергивается из тела, непроизвольно дергается, затихает, тяжело дыша. Это неприятно. Но, пожалуй, все же это было весело. Улыбается, вспоминает то, как они успешно отбили атаку совместными усилиями. Надеется на то, что дети не пострадали. Не должны были. Открывает глаза, всматривается в Страйфа и Джин.

- Завтра же начинаем перевозить детей на Геношу. Здесь им оставаться нельзя. Вероятно, что это лишь первая волна стражей, которая должна была проверить нашу защиту на прочность, - качает головой, признавая то, что признавать ему не хочется. – Кто-то из старших студентов может остаться, чтобы помочь нам с переездом.

Говорит, а из головы не идет вопрос Джин, обращенный к Страйфу. С ними он идет или нет? Ответ на этот вопрос Скотта волнует достаточно, чтобы обеспокоиться и вопросительно взглянуть на него. Жизнь среди враждебно настроенных людей – не то, чего бы он желал для него, но учитывая все, на что способен сын, стоит помнить о том, что это скорее людям будет не особенно сладко.

- Ты с нами же, верно?

Им и самим не следует здесь задерживаться. Школа была для них домом долгие годы, всю жизнь, для них всех она значила все – покой, безопасность, спасение от окружающего мира, но теперь от всего этого ничего не осталось. Сайк испытывает странную смесь сожаления и облегчения – все, чего желает он, это защитить мутантов. Сейчас – это главное.

+2

8

Любое живое существо, будь то человек или мутант, осознает величие прекрасного момента победы, триумф достижения своей цели.
Но радоваться победе можно по-разному.
Это может быть триумфальное шествие завоевателя, злорадство в глазах победителя, ощущение собственного превосходства над поверженным противником. Так побеждал Страйф. Так одерживала победы его армия в далеком будущем.
Теперь же, глядя на своих генетических родителей, он видел другую победу. Радость того, что никто не погиб. Что им удалось защитить тех, кто не мог постоять за себя сам. Веселый смех раненого Циклопа, беспокойство Джин. В них не было циничного превосходства. Это была радость защитников.
И Несущий Хаос, будучи варлордом и тираном, ощущал свою неуместность. Словно он каким-то образом оказался на противоположенной стороне.

И всё же в их чистой радости нашёлся уголок и для куда более знакомого для Страйфу чувству – ненависти. Ненависти к людям. К тем, кто послал треклятых роботов. К тем, кто поставил своей целью уничтожение всех мутантов, включая беспомощных детей, на территории школы. Но вряд ли кто-то мог обвинить Циклопа за его негодование. Уж точно не Страйф. Он бы больше удивился, если бы этой самой ненависти в сложившейся ситуации места не нашлось.
- Даже через полторы тысячи лет война будет неотъемлемой частью человеческого общества.

Возможно, Страйф бы сказал больше о незавидном будущем, которое ему довелось увидеть, но обеспокоенный взгляд Джин сбил его с толку. На него никогда не смотрели подобным образом. Мутант слегка развел руки и с каким-то удивленным интересом осмотрел себя, очевидно ища того самого «сплошного Саммерса». Мысль о том, что находившиеся рядом с ним люди с легкостью обсуждали его как собственного сына, пронзила разум.
Кажется, в что-то неуловимо поменялось в самой устоявшейся картине мира.
До этого Страйф в упор видел «здесь» только сплошного Апокалипсиса.
Впрочем, как раз таки свои силы Нейтан, а значит и Страйф, унаследовали, судя по всему, именно от генетической матери.

Разговор же возвращается в куда более актуальное русло.
«Что дальше?»
Несущему Хаос этот вопрос в голову не приходил. Но для обитателей школы он имел высший приоритет. Школа более непригодна как минимум для исполнения своей первоначальной цели – служить надежным домом юным мутантам и их учителям. Если стражи пришли один раз, они придут ещё. Даже если это были все созданные на данный момент роботы. Пройдёт немного времени, и этого будет достаточно для людей, чтобы создать ещё одну штурмовую группу. Возможно, даже лучше первой. Люди учатся. Делают выводы. Совершенствуются и совершенствуют свои творения. Следующая волна стражей может их удивить. Особенно если будут знать, что ненавистных мутантов можно без проблем найти на прежнем месте.
Как бы они не старалась, они не смогут сделать из этого роскошного особняка неуязвимый бункер.

Но у Скотта и Джин уже были планы на этот счет. Страйф никогда прежде не слышал о Геноше, но, очевидно, чем бы ни было это место, оно станет новым домом для всех, кто жил в школе. Как минимум подарит им надежду, как максимум – вернет утраченное чувство безопасности, в котором они так искренне нуждались.
И среди этих исключительно отстраненных и аналитических мыслей раскатом грома прогремел вопрос.

«Ты с нами?»

Страйф удивленно уставился на своих генетических родителей, несколько раз моргнул, приоткрыл рот, но промолчал, снова сжав зубы. Перевел взгляд куда-то на стену, а затем поднял руки и снял с головы свой массивный шлем. Может, он просто хотел проветриться после тяжелого боя, а может всем сознанием ощущал – то, что символизируют его доспехи, здесь было чертовски неуместно.

До этого момента псионик совершенно не думал о том, как скажется осада школы лично на нём. Да, он приходил сюда. Да, он оставался здесь. В этом месте было что-то… спокойное. Словно не было десятилетий войн и разрушений. Это интересное чувство – когда тебе не надо никого ненавидеть и ни кому мстить. С одной стороны он словно лишился своего топлива, а с другой без огненной завесы ярости он наконец-то смог увидеть многое из того, что упускал всю жизнь.     

Но если школа по сути ни к чему его не обязывала, он приходил сюда, когда не хотел, осознавая, что в любой момент может уйти из неё навсегда, то переезд на Геношу будет означать, что он стал частью… частью чего?
«Семья» - слишком пугающее и сложное слово. Где-то там пряталась невиданная ранее ответственность и, кажется, много чего ещё, для чего в его жизни даже толком не существовало понятий.
Но если он уйдёт сейчас, то что будет делать? Продолжит охоту на Кейбла? Попытается вернуться в будущее и продолжить свою войну с Апокалипсисом?
Насколько сильно он этого хочет?

Страйф всё ещё таращился на Циклопа с откровенно шокированным видом, когда наконец-то смог вынырнуть из вихря своих мыслей. Что-то неуловимо изменилось в холодном взгляде его голубых глаз.

- Да. – Мутант слегка качнул головой, словно соглашаясь с каким-то мысленным решением. Впрочем, выражение его лица совершенно бессовестно сдавало окружающим бушующую внутреннюю борьбу.
- Я с вами.

Первый раз в жизни он был кому-то нужен. Наверное, он никогда не подбирался так близко к столь беспомощно искомой цели жизни.

+2

9

- Скотт, - говорить опять о том, что люди хотят изничтожить расу мутантов, ей совсем не хочется. Тем более, что она не до конца уверена, сколько людского вложено в стражей. - Всегда есть риск, что стражей начали создавать ученые Гидры, ты об этом не подумал? А они готовы уничтожать всех, и мутантов и людей.
Голос Страйфа раздается над голову Джин, она поднимает взгляд, всматриваясь в суровое лицо… сына и вздыхает:
- Страйф, ты не помогаешь.

Она понимает причины мужа восставать против людей, она даже не пытается убедить его в обратном, но проблема в том, что это мешает им жить. Скотт бывает слишком одержим этими мыслями, а как же их планы на детей? Своих, а не взрослых подарков из других реальностей, против которых рыжая ничего не имеет, но в целом это не совсем то, что входит в список ее желаний. Проблема в том, что когда-то все фанатики были не так уж одержимы своими идеями, а потом сходили с ума, превращаясь в борцов за свое правое дело любой ценой, что ужасало Джин. Она не хотела, чтобы Скотт лишился души, она хотела, чтобы человек, которого она любит, оставался таким же. Со всеми своими недостатками и решениями, непростыми, болезненными, но настоящими и жизненными.
Больше всего на свете Джин боялась потерять Скотта, и потерять его не только в смерти, но и в том, что он отдаст всю свою душу борьбе. Борьбе за счастливое будущее, вот только толку в ней, если не с кем будет строить это счастливое будущее.
Им нужно об этом поговорить. Но не сейчас, не при Страйфе, и Джин прикусывает кончик языка, чтобы сдержаться.

- Потерь нет? Раскрой глаза, Скотт, - Джин показывает мужу очередной осколок, вытащенный из него, - потерь может и нет как таковых, но школа как решето, а ты весь в осколках, и поверь, спать на боку ты еще не скоро сможешь, и спать ты будешь один, чтобы я не мешала тебе.
Грей почти выковыряла все осколки, слушая решения Саммерса, почти что приказы, и тут спорить с ним не имело значения - он был прав. Детей следовало перевести в безопасное место, раз уж они пришли к выводу о том, что им нужно новое место. И об этом они говорили достаточно, чтобы не начинать этот разговор заново. Джин поддержала Скотта в этом решении, поддержит и в остальном.

- У нас еще не все разрешения, но… черт, сядь, мне нужно снять с тебя одежду и обработать раны. Да, так вот, у нас еще не все разрешения, но все-таки мы можем большую часть детей отправить на Геношу, можно туда же отправить Курта, как раз посторожит детей, ну и осмотрится. Не хотелось бы оставлять учеников без присмотра под опекой Эрика. Да, я сама ему предложила место учителя, но… в общем, надо присмотреть за ними.
Вопрос Скотта повторяет вопрос Джин, она даже не сразу осознает, что это не эхо. А еще улавливает волнение в Страйфе, который явно был не готов к подобному. Она воскрешает в памяти то, что ей рассказывал Скотт об этом незнакомце с их собственным генетическим набором. Поразительно, как это все складывается, но по всему, Страйф не знал своих родителей, не имел возможности быть любимым, и это ужасно на самом деле. Джин, хоть и сама испытывала трудности с родителями, а Скотт вообще провел очень много времени в приюте, но они все равно были знакомы с чувством любви, отеческой любви, которую щедро подарил им Чарльз.
- Что тебя беспокоит, Страйф?

Интересно, а какие он способности получил от нее. Рейчел вот огребла полный набор всего, еще и усиленный, относительно, хотя может проблема была в том, что сама Джин не рисковала сейчас использовать свои собственные способности на полную мощь. Что же получил от нее Страйф?
Господи, почему всем и каждому хочется клонировать их со Скоттом, сотворить их детей, продублировать?
“Тебя не бесит, что нас все время используют, Скотт?”

+2

10

Сайк шумно выдыхает. Он подумал о том, кто из людей стоит за нападением, подумал о том, кто отдал приказ уничтожить мутантов, как взрослых, так и беззащитных детей. Раздражение прорывается наружу. Усмехается, слышит слова Страйфа, говорящего, что и спустя долгие десятилетия человечество будет вести войну.

- Ладно. Возможно, что это Гидра. Я подозреваю, что стражей начали разрабатывать именно они – больше некому. Но эта организация сейчас залегла на самое дно – если хоть часть информации правда, то их дела настолько плохи, насколько это возможно. Сомневаюсь, что это они атаковали нас, - кривится, стоит вспомнить о событиях, происходивших несколькими месяцами ранее. – Я не виню абсолютно все человечество, Джин, но факт в том, что стражей послали именно люди. Здесь даже доказательства не требуются.

Ему достаточно этого для того, чтобы окончательно увериться в собственной правоте. Оттого не продолжает тему, умолкает, задумывается о произошедшем событии.

Не уверен, что им удастся выяснить, кто за все это в ответе. Не думает, что это объявление полномасштабной войны. Это нападение – проверка. Испытание новой версии роботов. Попытка узнать, насколько сильна защита школы.

Мерзко.

Джин показывает ему осколок. Скотт изучает его, приподнимает руку, бессильно опускает. Потеря у них есть, и она огромна. Ученики спасены, никто из взрослых не погиб, лишь ранения, и то незначительные. Их потеря – родной дом, безопасность которого разрушена. Дом, который они почти потеряли.

О себе он ничуть не беспокоится. Оправится, встанет на ноги. Продолжит защищать тех, кто находится под его защитой. Но слова Джин ничуть ему не нравятся – спать будет не с ним? С этим категорически мириться он не намерен. Скотт садится, сверлит недовольным взглядом, понимает, что спорить с ней сейчас – заведомо пропащее дело.

- Я в порядке. Сейчас ты вытащишь из меня все осколки, обработаешь раны, и я пойду, - жмурится, представляет, сколько работы предстоит. – Нужно понять, какой ущерб был нанесен. Начинать собирать вещи. Разрешения… получим мы эти разрешения. На Геноше им будет намного безопаснее, чем здесь.

Скотт смотрит на Страйфа, тот так же смотрит на него. Представляет, что тот испытывает в данный момент, осознает, а оттого становится понятно, почему тот тянет с ответом на вопрос, заданный и им, и Джин.

Примерно, только примерно похожее чувство он испытал и сам давно, когда только появился в этой школе. Всегда тяжело осознавать то, что прошлое постепенно остается где-то за спиной, а будущее почти стучится в дверь, стоя на пороге. Открываться, позволять себе чувствовать, жить новой жизнью – всегда непросто.

Страйф отвечает согласием. Сайк довольно прижмуривается, но тут же шипит от резкой боли, когда вытаскивает из себя очередной осколок – заостренный кусок стали, очевидно, обломок от стража, прорезал плотную ткань штанов и вонзился в ногу. С относительно невинным видом забрасывает осколок в ванночку и возвращает взгляд на генетического сына.

Слышит вопрос Джин в своем сознании. Понимает, о чем она, но замирает с ответом. Всегда находится кто-то, кто непременно желает заполучить их ребенка – сильного и могущественного. Злиться бесполезно, пытаться нарушить чьи-то планы – тоже, ведь они даже не знают, с какой именно целью это делается, чего ради.

«Да, но с этим ничего не поделать».

Невольно приходится задаться вопросом о том, скольких еще своих детей из будущего или из иного измерения они повстречают.

Страйф… Натан… Их обоих Скотт готов принять. На самом деле, он уже их принял. Пусть он не знает, где второй, но первый здесь, стоит рядом, переминается с ноги на ногу, пытается свыкнуться с тем, что больше он не одиночка. И это правда. Сегодня он сражался бок о бок с ними, а это уже многое значит.

- Тебе понравится на Геноше. В любом случае, от всего мира ты не будешь отрезан, - произносит, размышляя о союзе с Эриком – нет сомнений, не испытывает, однако, стоит быть готовым к тому, как на их переезд отреагирует мировое сообщество.

+2

11

«Ты не помогаешь».
Страйф усмехнулся и пожал плечами, в глазах плясали огоньки.
- В будущем нет мира. И это даже не моя вина. Но это не причина его бояться.
Между Скоттом Саммерсом и Джин Грей явно не было единого мнения относительно этого вопроса. Сейчас, в двадцать первом веке, мутанты, по сути, только начали осознавать себя как отдельную общность, а не как изгоев среди людей, которым нужно прятаться ради того, чтобы сохранить себе жизнь. И людям это не нравится. О, ещё и как не нравится. Людям вообще не нравятся все, кто не похож на них. И уж тем более те, кто превосходит их по силе. 
- Ваш сын, Натан Саммерс, задался целью изменить будущее в лучшую сторону.
«Я бы не был столь оптимистичен.»
Было видно, что упоминать Кейбла Страйфу искренне неприятно, но избегать подобных моментов он не собирался. Всё же их жизни были тесно сплетены, наивно закрывать глаза на собственную суть.

Несущий Хаос вытащил из ванночки один из осколков. Длинный и узкий кусочек металлической пластины, один из краёв чуть оплавлен. Кажется, именно из таких состояла внешняя броня стражей. Не удивительно, что её разнесло ударной волной. Как именно люди пришли к подобной идее – создать роботов для того, чтобы противостоять мутантам?
- Они ведь на этом не остановятся, не так ли?
Страйф поднял взгляд и тряхнул окровавленной добычей.
- Потери. – Пояснил он свою первую фразу и чуть крутанул в руке осколок, затем положил его обратно в ванночку. – Вот что всегда теряют люди, когда начинается война. Прошлое. Приходит осознание, что дальше уже никогда не будет так, как раньше. Это то, что сегодня потеряли мутанты. К счастью, только это.
Как бы то ни было, одна битва уже выиграна. Вроде бы эта битва, как и вся война, была не его. Но ему почему-то было приятно.
Тем более теперь, когда он согласился следовать дальше. Такое простое слово – «да» - а насколько легче стало ощущать себя в мире. Там, впереди, было что-то. Не такое как всегда. Не боль. Не ненависть. Не ярость.
А война? Война Несущего Хаос не пугала совершенно.

Джин задаёт вопрос. Вопрос на который нет простого ответа. Его ведь всё время что-то беспокоило. Что он недостаточно хорош. Что у него нет  того, что было у Кейбла. Что он недостаточно живой. Недостаточно силён. Недостаточно достиг. Не превзошёл Апокалипсиса.
Что же беспокоило его прямо сейчас?
- Выбор. – Наконец-то определился он. – Раньше глядя на стоявшего рядом я понимал – он или подчиняется мне, или попытается убить, или его попытаюсь убить я. Теперь я сделал шаг в сторону и вся реальность словно начала рассыпаться. Я с трудом понимаю, что я вижу. Иногда мне неудержимо хочется вернуться назад, в мир из которого я пришёл.
Мир сплошного насилия, ненависти и мести. Простой и понятный.
- Но Скотт Саммерс, - мутант с удивительным спокойствием посмотрел на выдернувшего из собственной ноги кусок металла Циклопа, - дал мне выбор. Так коварно со мной ещё никто не поступал. Это странно, но… я не хочу останавливаться.
И он никогда бы не прошёл по этому пути один.

- Телепатия и телекинез. – Страйф не стал скрывать того, что чуть коснулся самого яркого непроизнесенного вопроса Джин относительно него. - Я – мутант уровня Омега. В своём времени… - Мутант замолчал, словно споткнувшись о собственные воспоминания, но всё же продолжил. – В своём времени я был сильнейшим псиоником на Земле. Поэтому Апокалипсис был так мной заинтересован, поэтому потратил на моё обучение и совершенствование столько времени. Если бы он присоединил мои способности к своим…
«… Никто не смог бы не смог предотвратить Эру Апокалипсиса».
- Но мечтать не вредно. – Страйф хищно ухмыльнулся уголком рта.

+2

12

- А я не хочу с тобой спорить. Но факт остается фактом - не все люди одинаковы и желают нам зла, так же как не все мутанты мирные и дружелюбные и хотят добра людям. Так что все это палка о двух концах, везде есть свои исключения, и очень хочется, чтобы ты не перегибал эту самую палку.
Мимолетное прикосновение ее руки к щеке Скотта, как призыв не злиться, его поступки не должны быть местью, лишь защитой. Не стоит нападать, достаточно защищаться.

Его порывы встать и бежать после ранения раздражают Джин. Конечно, она могла бы его отключить, для этого даже не надо лупить по голове, но ей нужно быть уверенной, что у него нет серьезных повреждений, поэтому Саммерс должен быть постоянно в сознании. Сознательный же Саммерс патологически отвергает свою ранимость, будто бы все безопасно, и не его сюда практически на себе притащил Страйф.
- Единственное место, куда ты пойдешь, Скотт Саммерс, это твоя кровать. Я не хочу находить твою тушку в разных концах школы только потому, что у тебя закончился запас сил или ты истекаешь кровью их многочисленных ранений. Мне нужен живой муж, слышишь меня?
Джин морщится, наблюдая за тем, что Скотт решает ей тоже помочь, выковыривая из себя осколки. После чего ехидно замечает:
- А штаны тогда тоже снимай.

Наконец, все осколки вынуты, и Джин смотрит на исполосованный бок Скотта, ссадины и следы осколков уходят и на спину, немного на живот. Щедро сполоснув салфетку раствором, Грей безжалостно, невзирая на то, что доставляет мужу не самые приятные ощущения, начинает обрабатывать антисептиком их, стирая кровь и способствуя скорейшему заживлению. Она успевает уже успокоиться, и даже пальцы больше не дрожат. Раздраженно сдувает челку, что падает на лицо, иногда дует на ранки, сама про себя веселясь этому.
- Похоже, Натан идеалист, каких свет не видывал. А, да, простите, одного я такого знаю. Но на самом деле мы давно поняли, что не будет больше так, как раньше. Как минимум, полгода назад. Увы. Просто всем нам хотелось верить, что хотя бы стены этого дома нас защитят. И мы ошиблись. Защиты больше нет, есть только страх, а он плохой помощник в воспитании детей, особенно своих.

В ход идет еще одна салфетка, уже для того, чтобы устранить остатки влаги с тела. Иногда Скотт судорожно вздыхает, заставляя Джин отвлекаться, внимательно всматриваясь в его лицо. Но она не чувствует особой боли, лишь раздражение от этого противного ноющего ощущения, не более. С ним все будет в порядке, и рука, до того крепко сжимавшая сердце, начинает отпускать Джин.
- Даа, Скотт Саммерс умеет впечатлять.
Впервые за время в лазарете на лице рыжей появляется улыбка. Мягкая, нежная, влюбленная. Она снова думает о том, что быть влюбленной в своего мужа спустя столько лет, это дар, который она ни на что и никогда не променяет, несмотря на то, какой непростой была, да и есть их семейная жизнь - проблемы взаимопонимания, немного разные взгляды на текущее положение вещей, взрослые дети, ревность, привычка причинять друг другу боль, даже когда того не хочешь. Без боли на самом деле можно обойтись, но не выходит, всегда происходит что-то такое, что напоминает об этом, что провоцирует новые витки неприятных мыслей, поступков и разговоров.

Тот факт, что Страйф мутант омега-уровня и был в своем времени самым сильным псиоником, ничуть не удивляет Джин. Это то, ради чего все и каждый будут пытаться завладеть их со Скоттом генетическим материалом, еще один повод задуматься о безопасности рожать ребенка. И…
- Вот видишь, любимый, мутанты тоже есть на всю голову больные, я об Апокалипсисе, если что. Но мы тебя в обиду не дадим, Страйф, даже если он явится к нам на порог. А что касается Геноши, то там тоже не стоит расслабляться. Эрик Леншерр не невинная овечка, и хотя в отличие от Шельмы я не считаю, что его прямо сейчас надо придушить, но с доверием у нас дела плохи. Так… - Джин любуется тугой повязкой опоясавшей Скотта, все время разговора она не переставала возиться с ним. И хищно улыбнулась: - Штаны, Саммерс, снимай их. Для особо стеснительных Страйф может отвернуться, хотя вроде бы не должно тут быть голых задниц, не так ли?

+2

13

- На данный момент мне хочется их всех передушить, - проговаривает, задумываясь над тем, что переезд на Геношу и правда им необходим – он не желает терпеть людей под боком, пусть и понимает, что не стоит грести их под одну гребенку. – Факт в том, что все они одинаково нас боятся, а страх делает из них животных, неспособных мыслить.

Виноваты те или иные, не виноваты – факт в этом. Сайк не желает забывать того, что творила Гидра, и не желает забывать того, что вся планета молча за этим наблюдала. Не хочет размышлять над тем, что люди не все жестоки, но ведь, в конце концов, мутанты всегда помогают себе сами, и никто на помощь к ним не приходит.

Скотт кивает в ответ на вопрос Страйфа. Другого ответа и не может быть. Люди не остановятся. Люди продолжат пытаться. Те, кто видит в мутантах угрозу и желает ее устранить.

- Да, разумеется. Они предпримут еще попытки спустя некоторый срок. Потому необходимо увозить учеников и самим убираться.

Это была лишь первая волна.

Первая волна, сломавшая их дом. Но не их самих. Страшно представить, что будет следующим, и Сайк не желает этого выяснять. Его задача – защитить мутантов, а не вступать в каждую схватку для того, чтобы доказать всем окружающим то, что люди – угроза. Какая уже разница. Стоит ли кому-то что-то доказывать. Все должны сами все понять, ведь на проникновенные речи, которые он обязан вроде как выдавать, совершенно нет времени.

- Знаешь, несколько осколков меня не убьет, особенно если учесть то, что я из мертвых вернулся и после Феникса неплохо себя чувствую, - пожимает плечами, осматривая свои ранения. – Весь удар пришелся на верхнюю часть тела, и то потому, что я высунулся из-за укрытия. Кто же знал, что нужно в броне ходить у себя же дома.

Чрезмерная забота забавляет. Отчасти. Были бы ранения серьезнее, то он тут бы даже не лежал, чтобы не видеть чужое беспокойство за него. К счастью, это действительно всего лишь царапины – глубокие, болезненные, множественные царапины.

Скотт помнит, как едва выйдя из комы, бегал по всей школе, скрываясь от чужого внимания. Тогда его никто не остановил. Теперь есть Джин, и ее телепатия вернулась. Он осознает, что убежать и работать не выйдет.

Нахмурившийся взгляд исчезает, когда Страйф отвечает на вопрос Джин. И расслабленно выдыхает. Он примерно знает, через что пришлось пройти сыну в будущем, что выпало на его долю, что ему приходилось делать только из-за того, что никто не оказался рядом в нужный момент, чтобы показать, как еще можно жить.

Сайк удивленно смотрит на сына, когда тот говорит о коварном поступке. Трясется от тихого, короткого смеха.

- И не останавливайся. Ты не один на этом пути.

Больше не один. Он понимает, что всему требуется время, и понимает то, что не все так просто. Для Страйфа точно все сложно, но у него все получается. И Скотт почти не волнуется, как волновался в самом начале – во время первых разговоров, не самых простых, не самых легких.

Он слушает его слова об Апокалипсисе. Вновь задумывается о нем. Не тот мутант, на которого хотелось бы равняться. Скорее тот, которого хотелось бы поскорее закопать в землю и не вспоминать о нем больше никогда.

Джин заговаривает, давая Страйфу окончательно понять, что он теперь в битвах не останется один. Каждый мутант, состоящий в команде, полезет в драку вместе с ним, а даже те, кого в команде нет. Таковы порядки этой школы – они одно целое, ни от кого не отворачиваются и никого в беде не оставляют.

Скотт фыркает при словах об Эрике. Прошлое – есть прошлое. До взаимного доверия им далеко, но придется учиться.

- У Леншерра одного не отнять – того, что он сражается за мутантов. Его методы радикальные и зачастую жестокие, и раньше мы с ним из-за этого были врагами, - поясняет Страйфу, поворачивая к нему голову. – Но, как видишь, теперь все изменилось. И либо мы объединимся, либо будем справляться своими силами, а это, в конечном счете, может привести к верной гибели.

Не хотелось бы, на самом деле. За ними ученики, на них смотрят многие мутанты мира. Если их уничтожат…

- Джин, ты ведь читаешь мои мысли и понимаешь, что там нет никаких осколков. Кроме этого, который я выдрал из себя, - морщится при мысли о том, что придется встать и стаскивать штаны – он уже не так уверен в том, что способен производить сложные действия. – И я не буду тут сидеть. Вколи мне что-то, что бодрит и придает сил, и я пойду – надо удостовериться, что все целы, и оценить нанесенный ущерб.

+2

14

Ненависть Скотта Саммерса к пославшим стражей людям и ко всему человечеству в частности ощущалась словно жгучее пламя. Казалось бы, откуда раненый человек может брать такую силу, распаляющую его собственные чувства.
И Страйф понимал своего отца как никто другой. Он успел пропитать ненависть всю свою жизнь и прекрасно знал насколько бушующим и ярким может быть это полное злобы чувство. С одним отличием – Страйф ненавидел за себя. Скотт Саммерс же желал покарать тех, кто посягнул на его близких. Не только близких - на тех, за кого он взял на себя ответственность. Школу, полную юных и взрослых мутантов, многие из которых просто неспособны постоять за себя. Как будто своей яростью он мог защитить каждого из них.     

Джин Грей, несомненно, ощущала тоже самое, но только в её движениях и  словах было не понимание, а тревога. Наверное, в чем-то она была права.
Страйф уперся спиной в металлическую тумбочку и с легкой задумчивостью сложил руки на груди.
- Не так давно один очень умный человек сказал мне, что месть не должна становиться главной целью в жизни. В ней можно потерять себя.
Он покачал головой. Странно говорить такие слова. Но вид ярости его отца казался ему неправильным. И всё же псионик не мог не признавать право Циклопа на это чувство.
- Твоя ненависть не сможет никого защитить. Моя не смогла защитить даже меня самого. Но право ненавидеть никто не может отобрать.

А ещё Джин Грей и Скотт Саммерс любили друг друга. Той самой любовью, которую восхваляют, о которой складывают красивые, но такие иллюзорные истории. Их генетический сын из далекого будущего смотрел на полные заботы движения Джин с нескрываемым любопытством и призрачной завистью ребенка, лучшему другу которого родители подарили столь давно желанного щенка.
- Стены не могут защищать. Люди могут. – Как-то немного потерянно и как будто не в тему произнес мутант. Жестокий и высокомерный в детстве, в зрелом возрасте он наконец-то понял, как желал этой защиты для себя юного. Как необычно звучали слова «мы тебя в обиду не дадим», сказанные для него. Какое-то время назад подобные слова он бы счел тяжелым оскорблением, ведь если кто-то кого и может обидеть, то это он, Страйф, Несущий Хаос, воплощенная сила. Но всё оказалось гораздо сложнее. Сам того не признавая, порой он нуждался в защите больше, чем кто-либо. В первую очередь от собственных решений.
Хотя на самом деле, просто осознания, что он не один, вполне хватало. Не то чтобы он верил, что самый темный и страшный период в его жизни позади, но оставить за спиной своё главное проклятье и принять осознание того, что рядом просто кто-то может, это было уже чем-то немыслимым. Стоит попытаться.
Впереди была Геноша. Несущий Хаос не знал, что это за место. Не знал некоего Эрика Леншерра, с которым явно не всё было гладко. Но, похоже, общая цель объединяет. Впрочем, в решительности Скотту Саммерсу не откажешь.

На секунду Страйф приоткрывает рот, затем немного растерянно оглядывается по сторонам и поворачивается к столу боком, делая вид, что внимательно изучает зеркальную дверцу шкафчика. Не то чтобы он боялся того, что его может смутить голая задница. Скорее того, что голую задницу может смутить он сам. Отражение в дверце выглядело совершенно не грозно. На психологическом уровне ситуация явно начала выходить из-под контроля. Псионик чуть наклонил голову, разглядывая своё лицо. Лицо Натана Саммерса. Мутанта, чьё рождение было запланировано для того, чтобы победить Апокалипсиса.
Или всё же из чуть искаженного металла на него смотрел не кто иной, как он сам?

+2

15

Джин лишь вздыхает. Вот интересно, когда ее благоверный, любимый муж, человек рациональный и трезвомыслящий стал радикальным террористом, а? И думает она об этом достаточно громко, чтобы Скотт ощущал по их ментальной связи эти самые мысли, пусть не словами, но эмоциями.
- А ты у нас все знаешь и в души людей заглядываешь, да? - Парирует Джин, прищурившись глядя на Скотта.
Все не так однозначно, увы. И с людьми и с мутантами, и с тем, что обе стороны напуганы, но людей на планете больше, так что помимо страха они еще готовы изгонять неугодных прочь. И да, мотивы Скотта понятны, но местами Джин кажется, что она перегибает палку.
Значит, она будет его трезвым мышлением и рационализмом, не даст наломать дров, которые превратятся в проклятые доски для гроба.

Помощь пришла неожиданно от Страйфа. Не то чтобы Джин не ждала чего-то такого, но и не думала, что Страйф сможет сказать то, что крутится в ее голове, облечь в подходящие слова, и из его уст они прозвучали гораздо эффектнее, чем если бы Грей пыталась донести это до черепушки Скотта. В зеленых глазах рыжей телепатки скользит удивление, но затем читается благодарность, и Джин, не желая открыто показывать, насколько ей не нравится настрой Скотта, говорит Страйфу мысленное:
“Спасибо”.
Кажется, им с сыном из чужого времени стоит поговорить отдельно, узнать друг друга получше, но сегодня Джин уже хотела только одного, отправить спать Скотта, убедиться, что дети в безопасности в Бакстер-Билдинг с Франклином и Рейч, и лечь спать. И Страйфу тоже отдых не помешает.
А потом можно будет пригласить его на чашку какао с зефирками.

- Скотт, - голос Джин уже начинает звучать откровенно угрожающе, когда Саммерс снова пытается сопротивляться, - у тебя больше нет бессмертия Феникса, помни об этом. И перестань меня бесить! - Уже не в шутку рявкает, готовая почти стукнуть мужа. - Нет, меня, конечно, мама предупреждала, что когда мужчины переходят определенный рубеж, они становятся капризны и упрямы, но ты сегодня прямо бог капризов и упрямства, прекрати сопротивляться.
Вколоть, значит.
Значит, вколоть.
Нет, ну это пожалуйста.

Коварство не есть второе имя Джин, но идея, пришедшая в ее голову выглядит таковой. Она оборачивается к шкафчику с лекарствами, шуршит ампулами, находит нужную, и загоняет в нее шприц. Прозрачная жидкость наполняет тубу, и Джин, наконец, оборачивается к Скотту.
- Помни, дорогой, что ты сам просил. - Тонкая игла входит в плечо, Грей выжимает поршень, после чего кивает Страйфу: - Будь хорошим сыном, поймай папу, нужно его в комнату оттащить, он минуты через три отъедет. - Джин ехидно улыбается Скотту: - Спать ты будешь не меньше двенадцати часов, а на будущее запомни, что спорить со мной не надо, я все равно добьюсь своего.

Объявленные три минуты истекают, но Скотт уже на второй минуте отключается, и Страйфу остается только дотащить его до супружеской спальни, куда Джин следует за ними, чтобы уложить раненого на подушки. Она склоняется над Скоттом над кроватью, прислушиваясь к дыханию, а затем выпрямляется, чтобы сказать готовому уходить Страйфу:
- Спасибо. За то, что сказал там внизу. Мне кажется, Скотту сейчас будет нужен тот, кто смотрит на вещи трезво. Поначалу борьба за свободу и права очень опьяняет, толкая на необдуманные поступки, но затем приходит понимание, сколько всего было сделано в азарте оной и сколько было причинено лишней боли. Надеюсь, что ты будешь рядом, чтобы подстраховать его, когда меня по каким-то причинам там не окажется.

+2


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [14.02.2017] семья - дело тонкое


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно