ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » Might and Magic


Might and Magic

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

MIGHT & MAGIC
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

https://image.ibb.co/mtQL7e/20180823_211702.gif
Amora | Thor
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Узнав правду о природе своей страстной любви к Аморе, Тор Одинсон решает потребовать ответа от Чаровницы. А ведь волшебница и правда может ответить. Что сильнее – сила или магия?

ВРЕМЯ
после эпизода The mirror crack'd from side to side

МЕСТО
Асгард

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
поверженные мечты и разбитые иллюзии

[AVA]https://image.ibb.co/hALdXe/1534583719902.jpg[/AVA]

+2

2

Непринужденно разметавшись на широкой постели в своих покоях, Амора вертела в руке украшенное драгоценными самоцветами зеркало на короткой ручке. Со стороны могло показаться, что в круглом глазе зеркала волшебница любуется своим отражением, а то что улыбается она торжествующе и довольно, так любая женщина была бы рада видеть такое отражение. Белоснежная кожа без единого изъяна, золотые волосы, сияющим ореолом рассыпавшиеся вокруг лица, яркие, как звезды, глаза под безупречным разлетом бровей, алый рот, зовущий к поцелую... Есть, чем любоваться и чем тщеславиться.

Но нет, Амора думала не о своей красоте (вернее, думала она не только о ней). Она думала, сколько дней еще пройдет, прежде чем Тор объявит родителям, что – возрадуйтесь! – он отыскал себе суженую, которую будет любить до скончания века. Судя по всем признакам, ждать оставалось недолго, однако Громовержец медлил, и Амора не понимала, почему. Влюблен он был – безумно. Забыл не только всех девок, но и друзей, смотрел только на возлюбленную Амору, но всё же – медлил.

Чаровница нахмурилась, недовольно покусывая край полной нижней губы. Ей пригодился бы совет леди Сиф, знавшей Тора лучше прочих, но Сиф уже две недели с ней не разговаривала. А еще подруга! Тут Амора мечтательно улыбнулась, вспомнив, что гнев Сиф был вызван именно тем, что Тор теперь каждую ночь проводил в объятиях обольстительной Чаровницы. Угрызений совести по этому поводу она не испытывала. Она была хорошей подругой для асгардской воительницы, научив, пока не поздно, что один мужчина на двоих подруг не делится. Впредь будет умнее.

Амора самодовольно усмехнулась и вновь погляделась в драгоценное зеркало. Забавно было наблюдать, как первый наследник раздувается от гордости, что сумел завоевать ее, что в очередной раз обошел младшего брата в их вечном ревнивом соперничестве «кто кого?», не зная, не подозревая даже, что на сей раз он был не охотником, а добычей.

Быстрые, узнаваемые шаги, стремительно приближающиеся к дверям, заставили Чаровницу встрепенуться и вскинуть руку в магическом жесте. По щелчку пальцев зеркало выскользнуло из ладони волшебницы и плавно поплыло по воздуху в тайник, точно и безошибочно, как птица, возвращающаяся в родное гнездо. Амора закинула округлую руку под голову, придав себе соблазнительный и томный вид застигнутой врасплох красавицы, готовой из объятий сладкого сновидения прийти в объятия любовника.
[AVA]https://image.ibb.co/hALdXe/1534583719902.jpg[/AVA]

+2

3

Шаги, на которые она откликается, действительно принадлежат Громовержцу. И действительно, шаг его скор, ибо движем он страстью лютой, страстью, что влечет и толкает его к знакомой двери, не темной ночью, как часто бывало, а в белый день.
Верно, что-то случилось.
Что же?

Быть может, долгожданное сбылось, и теперь сын Одина торопится к своей возлюбленной, чтобы оповестить о скорой свадьбе? Но нет, так легко не сдадутся ни Всеотец, ни его супруга, не пожелают сломать своих планов на старшего сына, не захотят впустить в дом женщину, о которой уже судачил по углам весь Асгард.
Или, как знать, он желает объявить ей, что воля отцовская - волей, но без нее, прекрасной колдуньи, жизнь ему не мила, а значит, рано или поздно случится то, чего она так страстно жаждет? Царская мантия ляжет на плечи будущего царя - а подле его трона, прекрасная и желанная, в золоте и камнях, будет сиять новая звезда Девяти миров, бесподобная царица земель асов.

Внезапно шаг торопливого любовника замирает перед дверью. Тор останавливается, как и любой мужчина, готовясь к желанному объяснению. Слышится легкий шум - и в дверях образуется узкая щель. Даже не нужно гадать: Одинсон смотрит и ждет, прежде чем войти в покои любовницы.
Вновь попасть под ее власть.

... Он входит бесшумно, движется мягко, словно боясь потревожить спящую, страшась неловким движением спугнуть сладкие грезы, витающие у ее изголовья.
Подходит и смотрит на нее - долго, пристально, словно желая что-то отыскать в божественно-прекрасных чертах. Что-то, чего не видел раньше. Что-то, что хочет запомнить.
Затем произносит, тихо, сурово:

- Я уезжаю.
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/o0j2.1535208640.png[/AVA]

+2

4

Амора медленно приподнялась на постели и обольстительным жестом откинула назад пряди золотых волос, упавших на лицо. Что-то случилось. Она по-прежнему чувствовала огонь страсти, горевший в Громовержце, но теперь его словно окутывало облако враждебной тьмы.

Ничем не выдав своего беспокойства, гибким движением Амора потянулась навстречу Тору и обвила руками сильную шею, ища губами его губы. Тьма, встревожившая волшебницу, сгорит в пламени ее любви. То, что начиналось как игра, как месть надменному асгардскому принцу, незаметно для самой Чаровницы превратилось в нечто большее. Все чаще она начала задумываться о том, что рядом с ней, самой могущественной из ведьм Асгарда, Тор сумеет достичь величия Одина, а то и превзойти своего отца. Вместе его сила и ее магия покорят больше, чем девять миров. Мысленным взором Амора уже видела бесчисленные народы, покорно склонившие головы под властью новых царя и царицы Асгарда. Впрочем, зачем ей Асгард? Тор бросит к ногам своей возлюбленной прекрасный новый мир, где не будет ни старых воспоминаний, ни старых обид.

– Уезжаешь? – беспечно спросила она. – Надолго? Когда мне тебя ждать обратно? Или... – манящая улыбка появилась на алых губах, – мне поехать с тобой?

Повинуясь настроению хозяйки, стены комнат подернулись рябью, укутываясь ковром из темно-зеленых побегов с белыми цветами с блестящими глянцевыми лепестками и ароматной сердцевиной, припудренной золотой пыльцой. Дверь, через которую вошел Громовержец, исчезла, замыкая сладкую ловушку.
[AVA]https://image.ibb.co/hALdXe/1534583719902.jpg[/AVA]

Отредактировано Amora (2018-08-25 15:58:18)

+2

5

Взгляд, брошенный Одинсоном на любовницу, мог бы выдать его с головой, если бы Чаровница не отвлеклась на свое колдовство - а в следующее мгновение он уже спешно потупил глаза, не желая до срока начинать давать жестокий ответ на этот вопрос. Самолюбие, мужское тщеславие в нем внезапно подняли бунт и восстали против слов матери и тайны, открытой ему леди Сиф. Так ли они были правы? Разве невозможно полюбить его, Тора Одинсона, златокудрого бога, Защитника Асгарда, которого чтят во всех Девяти мирах, не ради его имени, а ради него самого? Действительно ли Амора таила в себе только тщеславные замыслы, рассчитывая при помощи Зеркала занять трон, повергнув к своим ногам легковерного, пылкого наследника трона. Обоих наследников.

Эта женщина завладела им, его мыслями, всем его существом, подчинила себе его помыслы, и едва не заставила его пойти против воли отца и матери, его - принца Асгарда. Еще немного, и он был готов открыто выступить против Одина, защищая свое право на брак с той, что сперва соблазнила его брата, а затем и его самого. Она, только она понудила его предать слово, данное леди Сиф. Ее злые чары едва не стали причиной войны, быть может, такой же страшной, как война Кулла и Одина, потому что она вселила в него тщеславные помыслы и грезы о будущем величии царствования.
Только ли в него одного?

Нагнув шею, словно норовистый конь, он несколько мгновений смотрел на волшебницу, словно испытывая свою решимость. Затем мягким движением разомкнул ее руки и сделал шаг назад.
- А ты хочешь остаться?- усмешка, появившаяся на губах, не сулила ничего хорошего той, что опрометчиво заронила в него тень нового подозрения. Зная то, что он знал, Тор готов был, со свойственным ему жаром, поверить в любое злодейство, на которое пошла бы сидящая перед ним женщина ради...
Ради чего?
- Ради чего ты хочешь остаться в Асгарде?- подходя к туалетному столику, уставленному драгоценными вещицами, столь причудливыми, что порою нельзя было угадать их предназначение, он остановился. Сурово опущенные глаза скользили по алмазным граням и позолоте, лебяжьему пуху и эмали; наконец, Громовержец взял в руку одну из них и принялся вертеть в кончиках пальцев, то ли разглядывая, то ли оценивая ее прочность.
- Ради чего... или ради кого?

[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/o0j2.1535208640.png[/AVA]

+2

6

Беспокойство Чаровницы стало осязаемым, испещрив багрово-лиловыми пятнами и прожилками белоснежные цветочные лепестки. В сладкое благоухание вкралась тревожная и терпкая нота фруктовой гнили, дурманящая и парализующая волю.

– О чем ты говоришь, милый? – Аморе ни к чему было изображать недоумение, она и в самом деле ничего не понимала. Хотя кое о чем догадывалась.

Фригга.

Имя Всематери в мыслях волшебницы прозвучало как грязное ругательство. Всё это, холодность, подозрительность, отстраненность Тора, наверняка дело рук асгардской царицы, приревновавшей своего первенца к Чаровнице. Белые нераспустившиеся бутоны налились алым цветом гнева Аморы и, лопнув, выпустили из своего нутра уродливые лепестки с обуглившимися почерневшими краями.

Исчезнув, Чаровница соткалась из воздуха за спиной Громовержца. Нежные руки вновь гладкими змеями обвили шею Тора, отразившись в зеркале. Горячие губы прижались к затылку, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль выступивших напряженных позвонков.

– Ты же знаешь, – тихий шепот подымался вдоль спины вместе с жарким дыханием, – я думаю только о тебе и ни о ком другом. К чему все эти вопросы, любовь моя?
[AVA]https://image.ibb.co/hALdXe/1534583719902.jpg[/AVA]

Отредактировано Amora (2018-08-26 13:43:51)

+2

7

На мгновение он ощутил тоску. Нет, не просто тоску - отчаяние. Да, эта женщина опутала его чарами, она лгала ему, она метила на место царицы - но Бездна побери, как она была хороша! И дело было не в красоте и даже не в сексе, не в том, что половина асгардских мужчин желала бы быть на его месте, включая Локи; в чем-то она, действительно, дополняла его, будя в сердце страсти и чувства, доселе не слишком волновавшие простодушного сына Одина.
Гордость.
Желание власти.
Сознание его права на трон и желание им обладать.
По праву.
Как и ею самой.

Да, Амора могла показаться достойной царицей. Сквозь пелену магии это казалось неоспоримым - но теперь, когда Одинсон сбросил или хотя бы пытался освободиться от владеющих им страшных чар, он впервые признался себе, что ее власть привела бы его к катастрофе. Амбиции этой женщины не ограничились бы властью в Асгарде; дерзнув помериться силой с Фригг, она в будущем возжелала бы поклонения вроде того, что полагалось лишь древним богам. Жертв своей красоте, своей магии, себе самой, наконец.
Ему ясно увиделась вдруг почти та же картина, что ранее так восхищала любовницу: бесчисленные народы, падающие ниц перед золотым изваянием новой Всематери, роскошь дворцов, где она пожелала бы останавливаться, посещая принадлежащие ей миры, раболепие подданных, толпы льстецов. О, она будет править и будет сиять золотою звездой - пока муж, царь и бог, мановением руки будет отсылать в бой все новые, новые толпы, ставя ногу на грудь побежденным новым и новым мирам.
Это был бы час безраздельного господства Асгарда.
Это была бы эра его падения.

И он знает, кто занял бы его место, если бы каприз или неудача в войне сделали бы его недостойным в ее глазах.

- Сейчас - да. В эту минуту. Но так было не всегда,- его лицо вспыхнуло, залилось мучительной краской. Тор повернулся, вновь разрывая объятия, устремляя на женщину испепеляющий взгляд.- И что же заставило тебя обратить взор на меня после моего младшего брата?
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/o0j2.1535208640.png[/AVA]

+2

8

Обольстительная улыбка Чаровницы на мгновение поблекла. Тор как будто больше не принадлежал ей. Волк, лизавший ей руки и евший с ладони, оскалил зубы и вновь смотрел в лес.

– Не всегда? – серебристый смех рассыпался хрустальным звоном, острыми осколками отражаясь от стен. Как стекло сверкают, но взяв их в руки, можно порезаться о неровные грани. – Я всё забыла, милый. Забыла всех ради тебя. Ты – причина, разве сложно догадаться?

Будто бы в рассеянной задумчивости Амора взяла с туалетного столика высокий флакон глубокого пурпурного цвета с золотой притертой крышкой и откупорила его. Легкое облачко сверкающий пыльцы выпорхнуло из узкого горлышка, и по полу застелился красноватый дым. Зеленые стебли цветочных лоз сладострастно вздрогнули, их скользящее движение по стенам стало стремительнее и быстрее. Среди листьев и теней, приглядевшись, можно было различить гибкие змеиные тела, скользящие в завораживающем и усыпляющем танце.

– Не будем об этом сейчас, – голос Амора ласков, как голос матери, баюкающей непослушное дитя. – Я вижу на твоем челе следы усталости... Приляг, отдохни, а я позабочусь о твоем покое.

Голос дробится и разбивается на ноты, высокие и низкие, словно отражение в разбитом зеркале. Он не громче шепота, но от него невозможно укрыться. Прекрасное лицо Чаровницы ослепляет, как солнце, и на него невозможно смотреть без боли в глазах, но в то же время отвести взгляд невозможно, потому что не смотреть и не видеть ее – больнее.

– Будь со мной.
[AVA]https://image.ibb.co/hALdXe/1534583719902.jpg[/AVA]

+2

9

... Ослепительная белая молния ударяет в потолок спальни - и сотнями языков расходится по стенам, сжигая все на своем пути, превращая благоухающие цветы и дикие заросли в пепел, осыпающийся к ногам. Среди обугленных лиан, обгорелых ветвей видно, как сотни белых искр складываются в позвонки, порастают плотью - и вот уже сотни белых драконов набрасываются на змей, отравлявших воздух дурманным дыханием, рвут их на части, и, растерзав, пожирает их с яростью, столь же лютой, что бьется сейчас в душе их хозяина.
Проходит лишь несколько мгновений - а в комнате не остается ничего, кроме широкой постели и стоящих напротив друг друга мужчины и женщины.

Тор поднимает руку - и резким движением стряхивает на пол короткую вспышку, играющую между пальцами.
Смотрит на Амору - и в глубине его глаз нет места ни для жалости, ни для прежней любви.

- Ты права, я устал,- произносит он, раздувая ноздри.- Устал жить во лжи, которой ты опутала меня, устал верить в притворные клятвы. Устал от дурмана, от колдовских игр, которыми ты помутила мой разум и поймала в сети сердце. Зеркало!- рявкает он, и этот возглас раскатом грома проносится по покою, отдаваясь от стен и заставляя осыпаться к ногам уже не сгоревшие ветви, а саму штукатурку, позолоту и искусную роспись.
Нервы царевича не выдерживают. Он делает стремительный шаг к отвергнутой любовнице, крепко хватая ее за запястье. Больше - никакого насилия; но то, как он смотрит, как прожигает насквозь яростный, полный бешенства взгляд, способно вселить настоящий ужас.

- Зеркало, ну!
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/o0j2.1535208640.png[/AVA]

+2

10

Короткое мгновение паники сменяется яростью. Кто посмел? Откуда стала известна тайна, которую Амора хранила за семью печатями и берегла, как зеницу ока?

– Неблагодарный! – мурлыканье кошки сменилось разъяренным шипением змеи. – Я могла выбрать любого, но выбрала тебя, Тор Одинсон!

Глаза Аморы полыхают зеленым пламенем, и их сияние более не манит обещанием наслаждений, во взгляде ведьмы – гнев оскорбленной женщины и угроза. Гладкая нежная кожа Чаровницы раскаляется и вспыхивает ярким огнем, огненные плети золотых волос, прежде мягкими волнами струившиеся по телу Громовержца в часы любовных схваток, теперь безжалостно жалят его по плечам и рукам, вынуждая его разжать ладонь.

– Глупец! Пожелай я тебя принудить, ты бы приполз ко мне на коленях! Желаешь узнать, на что я действительно способна? Так смотри!

Вырвавшись, волшебница обрушивает на вероломного любовника мощь разгневанной и освободившейся из-под контроля магии. Сухой горячий ветер сбивает с ног и швыряет в лицо Тору красный раскаленный песок, ослепляя, оставляя кровоточащие мелкие язвы на коже.

– Трус, мальчишка! Ты просто боишься пойти до конца и бежишь. Бежишь от судьбы великого владыки миров. Если боишься, беги!

Ветер словно срывается с привязи, и в безумном вихре исчезает всё, оставляя лишь зыбкое красное марево, скрипящее на зубах горячим песком.
[AVA]https://image.ibb.co/hALdXe/1534583719902.jpg[/AVA]

Отредактировано Amora (2018-09-02 19:17:17)

+2

11

Удар разъяренной стихии не становится для Одинсона сюрпризом - но его мощь такова, что он едва не валит с ног. Подхваченный им, Тор отлетает к стене, впечатываясь в нее всем весом, и обрушиваясь на пол под град осколков позолоты и обломков засохших ветвей. В то же мгновение все это подхватывается бешеным вихрем, хлеща по лицу, словно рука оскорбленной любовницы, впиваясь в кожу, в волосы, словно стремясь растерзать их золотую гриву.
Вот только Амора напрасно надеется услыхать от него жалобу или слова раскаянья.

Скрипнув зубами, он поднимается, почти вскакивает. Почти - потому что бьющий в лицо и поддых ветер сгибает его пополам. Подбивает под ноги, стремясь опрокинуть назад, или поставить на колени. Но каждый новый удар исторгает из безволосой груди яростный рык - и опять и опять повторенное:
- Зеркало! Зеркало норн!

... Самое легкое, что можно сделать, чтоб раз и навсегда покарать, раздавить разъяренную женщину, дерзнувшую в сердце асгардского дворца покуситься на жизнь наследника - призвать молот и обрушить всю его мощь на ее голову. Но время идет, а Громовержец лишь крепче сжимает зубы, гоня мысли выступить против Аморы, как против врага. Поднять молот против нее. Ярость придает ему сил, а упорства ему было не занимать никогда - и мало помалу расстояние между вчерашними любовниками сокращается, хотя как никогда стремительно растет пропасть, что разделяет их, разрушает сотворенную чарами страсть.

Когда до нее остается несколько шагов, Тор делает невозможное: изо всех сил толкнувшись, он прыгает на волшебницу, сбивая ее саму с ног, и, подмяв ее под себя, перехватывает тонкие руки. Спустя мгновение вырвавшаяся из-под контроля стихия подхватывает их, и уже вместе начинает швырять из стороны в сторону, ударяя о стены, полосуя бичами песков и крутя, как иссохшие листья, в смертельном водовороте.

[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/o0j2.1535208640.png[/AVA]

+2

12

Запястья, стиснутые железной хваткой Громовержца до хруста в тонких костях, ноют от боли; и лишенная свободы Чаровница остается без защиты от буйства песчаной бури. Но испытываемая ею боль вызывает у ведьмы лишь смех: что ей безумие стихий, если сердце бури внутри неё? Руки Аморы неподвижны и бессильны, но ей достаточно сказать два слова, чтобы призвать сюда мощь в сто крат сильнее. Но Чаровница только смеется, бесстыдно прижимаясь гибким телом к Громовержцу. Из рассеченой брови стекает алая кровь, кармином расчерчивая на лице Аморы знаки войны.

– Видишь? Я ничуть не слабее тебя, Тор Одинсон! – хохот ведьмы сливается в унисон со свистом обезумевшего ветра. – Мы две половины единого целого. И ты хочешь отказаться от меня? Смирись, покорись мне, и я покорюсь тебе!

И сквозь злость и ярость колдуньи слышится мольба женщины, как сквозь прозрачную светлую кожу виден рисунок сосудов и вен.
[AVA]https://image.ibb.co/hALdXe/1534583719902.jpg[/AVA]

+2

13

Этот голос... Сколько раз Тору доводилось слышать в нем страсть и мольбу, сколько раз он дурманил рассудок, раз за разом увлекая того на широкое ложе, не позволяя ему видеть вокруг себя ничего, кроме зовущих, зеленых, пьяных от желания глаз. Даже сейчас, когда вихрь швыряет их и жжет, он не чувствует ни боли ударов, ни страха. Мольба в его голосе парализует решимость, вновь пробуждает желание; Громовержец задыхается, его ярость слабеет. Близость этой женщины до сих пор кружит ему голову.
Близость - или чары зеркала?

Пальцы на тонком запястье больше не напоминают стальные оковы. Ее слова кружат голову, ее дыхание наполняет грудь знакомой отравой. Его имя в ее устах звучит как музыка, и от нее, от замирающих вздохов, от того, как вздымается, прижимаясь к нему, высокая белая грудь, начинает кружиться голова.
Огненный вихрь уже не бушует; словно ощутив перемену в его настроении, он начинает утихать. Жар уже не грозит опалить, сжечь дотла его кожу - он гладит его, ласкает, как пальцы любовницы, одаривает поцелуями, горячащими кровь, проникает повсюду, нежно касается бедер, как тонкие капли любовницы - и того и гляди, грозит опрокинуть навзничь.

Если бы не одно...

Ищущие поцелуя полуоткрытые губы сжимаются, складываются в упрямую линию. Туман в глазах проясняется. Словно разрывая на шее обвитую алую нить, Тор Одинсон сталкивает с себя лежащую на груди Чаровницу.
- Я не подчинюсь тебе. Никогда!
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/o0j2.1535208640.png[/AVA]

+2

14

Чаровница молчала, словно повелительница иллюзий не в силах была поверить в реальность происходящего, гадая, не обратилась ли магия против не самой; и молчание ее наливалось темной грозовой тяжестью. Она провела ладонями по искаженному болью лицу, стирая следы крови, гнева и ярости – и там, где прошлись пальцы колдуньи, ее бледный лик обретал безмятежность и спокойствие, от которого веяло ледяным холодом. Зеленый лед засверкал в глазах Аморы, пушистым инеем оседая на ресницах и золотистых бровях; под ее взглядом стены и пол покрылись морозной коркой с черными змеями трещин.

– Правда? – преувеличенно ласково проговорила она, выставив вперед обе ладони и соединяя их в подобие щита.

И толкнула воздух перед собой навстречу Громовержцу, рождая снежную лавину. Позади Тора замерзший пол с громким треском разверзся глубокой расселиной, дно которой терялось в туманной дымке, а отвесные ледяные стены были блистающими и гладкими, как зеркало.

– Я ни за что не отдам то, что принадлежит мне! – осколками льда звенел в пространстве голос Чаровницы, многократно умножаясь и усиливаясь гулким эхом.
[AVA]https://image.ibb.co/hALdXe/1534583719902.jpg[/AVA]

+2

15

Силы, обрушенные колдуньей на сына Одина, поистине были чудовищны. Но, на беду, вспомнив Локи, его брат вспоминает еще одну вещь, которой он научился, сам не заметив того, постиг - как дети научаются понимать, что сказки, поведанные нянькой, живут в их воображении - что ужасы, ей сотворенные, не более, чем иллюзия. В центре Златого чертога неоткуда было взяться бездонным кручам, негде было собраться убийственным снежным буранам. Все это существовало только пока он верил, что это реальность.
А даже если не так - вера помогла ему совершить чудо.

... Лавина прокатилась и рухнула вниз, оставляя после себя гул, заставив землю после себя всколыхнуться и застонать, словно женщину в родах. Белый вихрь завертелся, взметнулся к небу, мечтая слизнуть с его чела черные тучи, сдернуть звезды с сияющего плаща. И это почти удалось ему: купол, простертый над волшебницей, вздрогнул, и с него сорвался, стремительно падая, сверкающий метеор - и рухнул в самый центр белого облака.
Сверкавшая пыль тут же прянула в стороны, сбитая вихрем, заклубилась сотнями змей, и рассыпалась - а в ее центре, осыпанной с ног до головы тающими блестками, поднялась, распрямляясь, высокая человеческая фигура.
Молот в руке Громовержца сверкнул, словно неугасшее сердце звезды.

- Последний шанс,- глядя  на чародейку, проговорил Одинсон.- Выдай мне зеркало норн, и я укрою тебя от гнева матери, помогу покинуть Асгард. Иначе - изгнание и позор. 
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/o0j2.1535208640.png[/AVA]

+1

16

При взгляде на молот в руке Громовержца глаза Аморы темнеют и недобро вспыхивают.

– Недолог оказался век твоей любви, Тор Одинсон, – с горечью произнесла она. – А ты любил меня, не вздумай отрицать. Что бы ты ни говорил сейчас, в чем бы меня ни обвинял, ты меня любил, уж я то знаю, – Чаровница усмехнулась, движением ласкающим, как прикосновение любовника, отводя от лица прядь золотых волос. – Думаешь, следующую ты будешь любить дольше? Например... Сиф, – не удержалась волшебница от колкости. – Думаешь, ей повезет больше, чем мне? Сильно сомневаюсь.

Слова ядом льются с губ Чаровницы, отравой пронизывают воздух, которым становится трудно дышать. Каждый вдох отдается резкой болью в горле и легких. Спасение лишь в поцелуе Аморы – наплывает откуда-то вкрадчивый шепот.

– Считаешь меня жестокой, Тор? – злой смех ледяными иглами проникает под кожу. – А я всего лишь возвращаю то, что ты делаешь со мной. Чтобы ты понял... – смех обрывается тихим всхлипом, и Чаровница протягивает ладони в последней мольбе.
[AVA]https://image.ibb.co/hALdXe/1534583719902.jpg[/AVA]

+2

17

Она знает?
Что она может знать о любви?

Разве любовь зачаровывают, таясь от всех темной ночью? Разве ее крадут у одного, чтоб отдать другому, разве ее делят, словно оплату наемнику, разве она выбирает того, кто одет в золотую корону, на чьих плечах лежит алый плащ? Разве любовь раскаленным клинком разрезает нити, что связывают двух братьев? Разве детьми любви будут горе и лютый стыд?
Что ж, бывает и так.
Вот только причиной тому может быть слепой порыв сердца, а не месть и не холодный расчет.

- Жестокой - нет,- гнев в глазах царевича тем сильнее, чем правдивей слова женщины. Чем больней они вонзаются в сердце и ранят, чем больней жгут, оставляя на живой плоти знаки того, сколь он был доверчив и слеп. И не он один.
... Колдовские чары пронизывают воздух, разливаются в нем, раскидываются как сеть, что плывет в мутной воде, невидимая для быстрых рыбок. Словно за ствол готового упасть дерева, она оплетается вокруг его шеи, стягивая, перебивая дыхание, кружа голову.
Сожаление. Острая боль. О, если бы эта тайна так и осталась навеки погребена в темных душах чародеев, в их тайных подвалах! Если бы причина той страшной власти, что приобрела над ним женщина, была ему неизвестна!
Что тогда?
Ничего. Сын отверг бы мать, брат встал против брата, друг отказался бы от друзей... а, сев на трон, будущий царь стал бы бичом и проклятием своего народа. Нелюбимым, нежеланным и... недостойным.

- Недостойной. Скажи...- злая усмешка появляется на его губах, как ядовитая пена на бурлящем колдовском зелье. Именно ей суждено напитать яблоко, что укусит прекрасная и наивная принцесса перед тем как лечь в черный гроб.- Моему брату ты тоже пела слова любви? Его ты называла единственным? На него ты тоже навела свои чары? Кому из нас ты отдалась раньше?! Или, поймав одного, ты решила сгубить обоих - просто так, для забавы? Или для верности, чтоб уж наверняка сесть на трон?

Всплеском румянца ярость разливается по его лицу. Молот в руке Одинсона сверкнул, словно готовясь извергнуть из себя разряд молнии, способный испепелить небо и землю - но еще ярче, еще опасней сверкали его глаза. Не было в них места прощению, не было места ушедшей любви. Чем бы мать-Фригга не укрепляла дух своего буйного сына, как бы не поощряла и не направляла его мысли к разрыву с опасной соперницей, подобного не ждала бы даже она.
Одним могучим движением он разрывает невидимые путы, и жадно, ловит, глотает морозный воздух. Пусть это только иллюзия.
В эту минуту Тора не остановили бы ни мольбы, ни жгучие слезы, ни протянутая нежная ручка. Могло показаться, что только кровь юной волшебницы, кровь, хлынувшая потоком, могла бы потушить пламя гнева, бушевавшее в нем.
Он занес молот. Длинная стрела света вырвалась из оружия, и ударилась в высокое небо... или же в потолок опочивальни. Стены вздрогнули, зашатались колонны; рухнули к ногам противников несколько смятенных яростью Мьёльнира скульптур. Весь дворец, словно вулкан, в недрах которого шевельнулся, ворочаясь, огненный демон, содрогнулся и застонал.
Но Тор слишком разъярен, чтобы сознавать это. Молот ударил в мозаичный пол, кроша его, заставляя шататься и самые стены, грозя обрушить на буйные головы вчерашних любовников золотой свод.

- Зеркало! Ну!
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/o0j2.1535208640.png[/AVA]

+1

18

Простертые ладони Чаровницы сжимаются, и нежные женские пальцы похожи сейчас на когти хищной гарпии. Рисунок безупречного алого рта смазывается гримасой злости и хлесткими словами заклинания. Игры закончились.

Амора встряхивает кистями рук, и с них продолговатыми каплями слетают зеленые огни, которые причудливой вязью сплетаются в зеленые нити, выстраивая между ней и Тором сияющий круглый щит магического поля, каждая частица и каждый слой которого ни на миг не прекращает движения, вращаясь с разной скоростью.

Капельки пота выступают на лбу колдуньи, когда в щит наискось попадает молния, но она удерживает его на месте. Слои начинают вращаться быстрее, и внешняя часть срывается с места, устремляясь к Громовержцу. Теперь в ледяном пространстве кипит настоящая гроза, под жалящими ударами молний в иллюзии заснеженного ущелья расползаются зияющие прорехи, сквозь которые проступают стены с подлинными следами разрушения. Каменная кладка трещит, осыпаясь мелким крошевом и пылью, но бывшие любовники не замечают этого, взгляды их прикованы друг к другу.

– Зеркало? – хохочет Амора, и вокруг Тора вырастает лес из зеркальных осколков, звенящих смехом ведьмы. – Выбирай любое.
[AVA]https://image.ibb.co/hALdXe/1534583719902.jpg[/AVA]

+2

19

... В одно мгновение Тор оказался окружен частоколом сверкающих лезвий. Молнии отражались от них, мечась в тесном пространстве, ударяясь и сталкиваясь, жаля друг друга - и от этого, как обезумевшие змеи, больше и больше ярились, и начинали метаться, выходя из-под контроля, в бешенстве жаля уже своего хозяина. Их свет слепил, резал глаза, и слезы текли из них, мешая видеть, размывая все вокруг, делая сияние еще более нестерпимым.
Сотни хохочущих ведьм смотрели на него с поверхности зеркал.
Где настоящая?

Вскинув молот, он наугад ударил в жестокое и прекрасное лицо, которое тут же рассыпалось смертоносным дождем, раня и впиваясь ему в лицо.
- Амора!- в ярости воскликнул сын Одина, вновь занося Мьёльнир.- Амора!
Смех был ему ответом. Затем изображения в зеркалах начали изменяться, мелькать с калейдоскопической пестротой, и вот уже в каждом из зеркал бились с врагом, хвалились на пирах, веселились и корчились в наслаждении сотни копий.
Его копий.
Кажется, каждый миг, каждое мгновенье его жестоких, тщеславных или распутных деяний вставало перед ним, выхваченное из памяти, выставленное на обозрение, так же ясно, как если бы было отлито из бронзы и выставлено на городской площади на позор. Кровь обагряла ладони; вино лилось в глотку; семя, извергнутое из бедер, пенилось, вливаясь в лоно, струилось и капало между пальцев, пятная чужую постель. Сын Одина прорывается через вражеский строй, круша головы, разбивая лица и выжигая глаза ядом ручных молний; славный воин, напившийся допьяна, валится на пороге, позоря отца и весь свой род; юноша с жадными глазами следит за тонкой фигурой, кружащей в песке Арены. Тор, насмехающийся над братом. Тор, просыпающийся в постели, обвитый десятком девичьих рук; Тор, приказывающий умертвить заложников; Тор; Тор; Тор...

Бешенство охватывает его, затмевая разум. Пьяный от ярости, он бросается к зеркалам, круша все и каждое без разбора, не замечая, как они режут и ранят его, позабыв о том, ради чего явился к Аморе.
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/o0j2.1535208640.png[/AVA]

+2

20

Звону падающих осколков вторит торжествующий смех Аморы. Но горько ее торжество, и ничем не будет утешена ее печаль и ярость. С каждым ударом, с каждым лопнувшим зеркалом разбивается та любовь, которую Тор испытывал к Чаровнице.

Да, что бы сейчас ни говорил, чтобы ни думал Громовержец, он любил ее. Разве могла бы Амора согреваться иллюзорным теплом, таять от жара нарисованного огня? Пробудившая любовь в стольких сердцах, она знала ее вкус и запах, как дитя узнает вкус материнского молока. Неважно, чем было разожжено пламя, оно было настоящим и неподдельным.

А теперь от него остался лишь холодный пепел. Оттого ледяная изморозь бежит по стенам, и от холода спасают только ярость и гнев. Летящие в разные стороны осколки ранят не одного лишь Тора – невидимыми иглами они впиваются в сердце Чаровницы, но она не остановится, покуда хватит сил. Каждое уродливое наваждение – упрек, бросаемый в пылу жестокой ссоры "а ты! а ты!" – но не довольно ли упреков и боли?

– Довольно! – раздается властный голос; он негромок, однако перекрывает шум бьющегося стекла и грохот бури.

Молнии сверкающими сплохами застывают в воздухе, осколки блестящим дождем осыпаются вниз и, коснувшись пола, обращаются в пыль вместе с остатками иллюзорного снежного ущелья, обнажая гулкую пустоту зала со следами нешуточных разрушений. Только теперь здесь не двое, а трое.

– Фригга... – Амора кривит губы в бессильной усмешке, понимая, что сейчас видит истинного своего врага. Но поднять руку на асгардскую царицу – немыслимо. Пока для нее немыслимо.
[AVA]https://image.ibb.co/hALdXe/1534583719902.jpg[/AVA]

+2

21

... Пожалуй, еще никогда: ни на пирах, что устраивал Один для послов и иноземных гостей, пирах, где справлялось заключение мира или же успешное окончанье войны; ни во время триумфов, когда его колесницу, или же колесницы его сыновей, запряженные белоногими жеребцами, чьи гривы мели землю, и чей каждый шаг встречал народ радостным гулом; ни на тризнах, ни на пышноодежных свадьбах, ни в часы скорби, ни в краткий миг радости,- никогда не выглядела царица асгрардская более прекрасной и величественной, чем теперь.
Почему? Ведь сейчас в уединенном покое не было ни скальдов, чтобы воспеть ее красоту и восславить могущество первой ведьмы Девяти миров; не было льстивых послов, что роняли блестки словес ей под ноги; не было молодых дев, что искали ее покровительства. Только двое сейчас могли видеть ее: сын, для спасенья которого явилась она в этот ночной час - и женщина, что осмелилась притязать на то, чего не была, и никогда не будет достойна.
На ее место в его беспокойном сердце.

Так всем своим видом говорила правительница асгардская.
О нет, ни утрата трона, ни звания самой могущественной колдуньи, ни даже риск быть осмеянной - ничто не заботило ее в этот миг; так, по крайней мере написано было на строгом челе, в каждой складке одежды, в каждом жесте сведенных рук. Этого дерзкая все равно не получит, сколько бы не старалась, какие бы подлости не измышляла, какие бы паутины из чар не раскидывала, завлекая в них, как мотыльков, ее сыновей.
Нет и не может быть двух солнц в Асгарде; нет и не может быть в Чертоге радости двух цариц, к которым бы подданные несли благодарные взоры, которым бы пели хвалы и молитвы. Но подавно не может жить в сердце Тора, наследника трона, воля двух женщин, воля незыблемая, как скала и отточенная, словно сталь.
Не может одна голова вертеться на двух шеях.

... Возглас... или нет, выдох Аморы, понявшей, что все закончено, говорит матери наследника много больше, чем все слова мира. Он значит больше, чем золотые дары, брошенные к ногам после великих побед; много больше, чем драгоценные ткани и камни, редкостные украшения, птицы и звери. И разве не одержала она нынче победы - такой, за которую нет и не может быть большей награды, чем этот бессильный, но полный ненависти, словно заживо выпитый звук?
Не обо всех победах трубят рога и вещают герольды с высоких башен.

Величественно, спокойно, не касаясь даже краем платья чего-то в разгромленной спальне (только подол шелестит по полу; только взгляд с тайной усмешкой ласкает лицо Аморы), царица проходит через покой - и, протянув руку, касается лица Тора.
От ее ласки, под тонкими пальцами раны и кровь отступают, стираются с полного гневом чела, растворяются без следа, словно, как и все, были иллюзией.
Колдовством.
Чародейским искусом, как и эта животная любовь.

- Ступай, сын мой,- произносит она. И хотя тон ее голоса мягок, нет приказа, который был бы сильней. Однако Тор не двигается с места, впервые в жизни дерзая не внять словам Фригги. Хмурит брови, словно та появилась не в разгар битвы, а во время ночи любви; и наконец, произносит дрогнувшим голосом, в первый раз взглянув на подругу с тоской:
- Выдай зеркало, Амора.

[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/frigga.1537130180.png[/AVA]
[NIC]Frigga[/NIC]
[STA]The Allmother[/STA]

+2

22

Не опуская глаз, Амора выдерживает взгляд Фригги, торжествующий взгляд соперницы. Кусая губы, чародейка вскидывает руку, на раскрытой ладони вспыхивают и гаснут зеленые искры, но она медлит, не в силах преступить последнюю черту. Ей не выиграть бой, потому что она не готова убивать, она не готова еще платить за желаемое чужой кровью, и, пожалуй, Фригга понимает это, поэтому глядит на Чаровницу с торжеством и без страха.

– Я была бы лучшей избранницей для тебя, – с горечью и печалью говорит Амора Громовержцу.

С её ладони срывается пронзительный сияющий шарик, не больше яблока Идунн или детского мяча. Он ударяется о стену, разбиваясь о тысячи мелких осколков, вместе с ними осыпается и стена, открывая маленькое потайное хранилище, в котором лежит старое зеркало с выщербленной и поцарапанной оправой, но его круглый черный глаз сияет ярко, как око молодого дракона.

Чаровница с вызовом смотрит на царицу.

– Когда придет время, ты выберешь за сына, верно?

[AVA]https://image.ibb.co/hALdXe/1534583719902.jpg[/AVA]

Конец всему
but
Amora will return

Отредактировано Amora (2018-09-17 23:08:13)

+2


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » Might and Magic


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно