ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Незавершенные эпизоды » [23.02.1962] Падал снег


[23.02.1962] Падал снег

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Падал снег
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

http://sd.uploads.ru/t/vw8uF.png
Charles Xavier | Erik Lehnsherrhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Поиск мутантов по всему свету в самом разгаре. Да только вот кто ж знал, что нелегкая заведет в глухую Аляску без особых источников к существованию.

ВРЕМЯ
23 февраля 1962 г.

МЕСТО
Суровые снега Аляски

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
Отмороженные конечности

Отредактировано Erik Lehnsherr (2017-08-13 22:05:39)

+7

2

Самолёт опускается в аэропорту имени Уили-Поста-Уилла-Роджерса в Барроу. Аляска встречает таким лютым холодом, что не спасают ни тяжёлая куртка, ни плотный шарф. Чарльз надеется, что это просто после тёплого самолёта так. Что ещё немного и они акклиматизируются. Но он скорее себя уговаривает, потому что понимает — нет, не акклиматизируются, какими бы эволюционно развитыми не были.
Однако, его отчасти согревает мысль о том, что они с Эриком снова встретят кого-то, подобного им. Нового мутанта, который, возможно, встанет на их сторону. Чарльза искренне восхищает каждый новый встреченный. Он подозревает, что в какой-то момент это пройдёт — он привыкнет к многообразию интереснейших мутаций — но пока откровенно наслаждается этим ощущением.
Вот только в Барроу не только холодно, но ещё и ветренно. Мутанта нужно поскорее найти, уговорить, забрать с собой и улететь отсюда подальше. Чарльз к такому климату привыкать не готов.
А ещё тут царит настоящая полярная зима. Они как раз прибывают в город к тому моменту, когда темно всегда. Близость полярного круга сказывается.

Первым делом они регистрируются в мотеле и арендуют машину. Мутант, который им нужен, живёт где-то в тундре, удалённо от города. По сути, единственное, что Чарльзу стало о нём известно, пока он искал — это местоположение. Почему-то даже поверхностно и даже с Церебро не удалось погрузиться ему в голову. Узнать хотя бы имя.
Это его больше всего и заинтриговало. Со всеми предыдущими мутантами выходило гораздо проще.
Что ж. Координаты есть — уже хорошо. Как-нибудь справятся.

Впереди — сплошная пустыня из снега.
— Даже сложно поверить в то, что кто-то здесь действительно способен жить, — говорит Чарльз, глядя то на карту с координатами, то на снежную пустыню. — Поразительно, как люди научились приспосабливаться к самым суровым условиям, в которых выживать должны разве что полярные медведи. Кстати, они здесь водятся. Как думаешь, не эволюционировавший ли медведь ждёт нас впереди?
Чарльз, сидящий на переднем пассажирском сидении, поворачивает голову к Эрику, чуть поднимает уголки губ в улыбке. Шутка, конечно, не самая блестящая, но у него сейчас никаких других в запасах не находится. Слишком холодно для острот. Даже в условно тёплой машине.
Настолько условно, что Чарльз не снимает перчаток, несмотря на то, что разворачивать карту так неудобно.
Он поднимает руку к виску, чтобы сверяться уже не с картами. По идее, они сейчас должны быть настолько близко, что ориентироваться можно начинать своим способом. Пальцы в перчатках ощущаются не так, ему требуется некоторое время, чтобы найти свой внутренний якорь.
Чарльз прикрывает глаза. Вот оно.
— Мы уже близко, — говорит он. — Он на месте. Но я всё равно не могу пробиться в его голову.
Поджав губы и сведя брови к переносице, Чарльз открывает глаза и смотрит вперёд. Туда, где ориентировочно должно быть какое-то уединённое жилище, где обосновался их одиночка-мутант. К которому в голову Чарльз пробиться не может даже на коротком расстоянии. Ощущать присутствие другого мутанта ощущает, а мыслей никак не касается.
Некоторая тревога не разрастается внутри Чарльза только потому, что с ним Эрик. На Эрика можно положиться там, где не всегда можно пробиться телепатически. В случае чего.

+5

3

Эрик никогда не надеялся, что их поиски мутантов окажутся комфортными и теплыми. Мировое сообщество загоняло всех и каждого в самые непредсказуемые места, и поездка в Аляску было всего лишь делом времени.
Нет, путешествие в суровых снегах нисколько не пугало, но будь у Эрика выбор, он бы явно больше предпочел улететь в какой-нибудь Лос-Анджелес. Теплый климат, как не крути, больше способствовал продуктивному исполнению плана.

***

Схема путешествия повторялась из раза в раз: постановка цели, аэропорт, мотель и дорога с опциональным набором проблем. Сценарий уже впаялся в сознание и казался естественным, настолько, что, наверное можно было легко ловить косые взгляды со стороны владельцев ночлежек, в которые нелегкая постоянно загоняла. В конце концов, два мужика в одном номере - ну, такой нонсенс, о котором Эрик по первости задумывался в рамках мрачных шуточек.

Потом привык.

И в каком-то смысле начал даже окончательно и бесповоротно ловить удовольствие от бесконечных поисков и вербовок. В конце концов, они так строили новое, светлое будущее для своего рода, а это уже хоть что-то да значит.

***

Аляска.
Суровый край, подходящий разве что для добровольного самоубийства с оттенком геройства. Вряд ли сколько-нибудь нормальный человек сюда уедет для выживания и уж тем более жизни.
Эрик бы точно не стал даже в самые худшие годы своей жизни.
Есть множество других мест, где можно скрыться с глаз долой федералов или просто невежд.

- Тем не менее живет. - Они уже битый час едут по пустой дороге, качество которой с каждым следующим метром заметно ухудшалось. Видимо, скоро придется остановиться и продолжить путь на своих двоих. Малоприятная перспектива. - Если найдем твоего медведя, дрессировать и кормить его будешь сам. Я подписывался на разумные формы жизни.

Шутки шутками, да вот только как-то улыбаться не хочется. Невозможность Чарльзу пробиться в сознание их потенциального объекта сильно напрягает и вызывает дурное предчувствие.

"Если он телепат, то достаточно сильный", - думает Леншерр и в который раз мысленно проверяет все металлические предметы на себе, которые можно будет использовать в качестве оружия, если вдруг вся кампания провалится.

- Видимо, его все достали, раз он решился сюда уехать. - Бормочет себе под нос ровно в тот момент, когда машина все - застревает в непроходимых снегах, буксует и дает понять, что она не сможет справляться со своими прямыми функциями. - Черт. Дальше, похоже, своим ходом придется.

Плохая перспектива. Плохая местность. Плохое время суток.

- Надеюсь ты оделся потеплее. - Эрик перегнулся через Чарльза, нажал на кнопку бардачка - оттуда вывалилась пара фонариков.
"Еще одно потенциальное оружие", - возникает в голове машинальная мысль.

- Идем. Чем быстрее закончим, тем быстрее напьемся. Нам это явно сегодня понадобится.

+5

4

Чарльз берёт фонарик, кивает и первым выбирается из машины. Температурная разница ощущается сразу. В машине было холодно с включённой печкой. Снаружи — ледяной ад по его скромному мнению. Нет, он бы так жить точно не смог. Какой-нибудь "огненной воды" нужно было захватить с собой. Жаль, Чарльз раньше не подумал.
Он снова касается пальцами виска, чтобы понять, куда им идти. По неприятно рыхлому снегу. Нажимает кнопку фонарика, машет рукой с ним Эрику, чтобы тот шёл за ним. Разговаривать в таком холоде не хочется совершенно. Будто слова на холоде замёрзнуть могут.
Продвигается вперёд Чарльз молча, отслеживая собственное ощущение мутантского присутствия. Изредка только бросает короткие взгляды на Эрика.

Смутный свет фонаря наконец высвечивает некое подобие жилища впереди. Скорее сарай, чем нормальный дом. В единственном окне которого не брезжит света. Но Чарльз чувствует — мутант совсем близко. Видимо, в этой домушке. Больше здесь просто негде.
Тундра и дом посреди неё. Наверное, ему тут совсем одиноко.
— Он здесь, — говорит Чарльз Эрику тихо. — Я ощущаю присутствие, но всё ещё не... Подожди-ка.
Чарльз останавливается и хмурится. Кажется, внутри их мутант не один. Их двое. Мутантов. И как он, чёрт побери, это мог пропустить?
Но это и не принципиально. Наоборот — удивительно и здорово. Возможно, у них там маленькая династия. Чарльз персонально ещё не сталкивался с семейными проявлениями мутантского генома. Но только персонально — он знает, что у одного из тех, кого они с Эриком уже рекрутировали, Алекса Саммерса, есть брат. Тоже мутант, Чарльз засекал его в Церебро. Но совсем ребёнок, которого сейчас привлекать нельзя ни в коем случае.
Хотя, с Алексом в перспективе стоит поговорить о его брате. Не похоже было, что он в курсе особенностей младшего.

Чарльз опускает руку, коротко кивает себе и решительно идёт к деревянной двери дома. Выдыхает, уверенно стучит. Да, он не был готов, но что они, по ходу не разберутся?
За дверью слышится звук шагов. Она раскрывается на небольшую щёлку, из неё выглядывает явно очень высокий и заросший спутанной бородой мужчина.
— Чего надо? — грубо спрашивает он. В его взгляде насторожённость. — Кто такие?
Чарльз отступает на полшага, быстро косится в сторону Эрика. И добродушно улыбается.
— Здравствуйте, — говорит Чарльз. — Меня зовут Чарльз Ксавье, а...
Дверь захлопывается. Резко, так, что с её небольшого козырька сваливается снег. Чарльз едва успевает отшатнуться. Вот это суровое северное гостеприимство, ничего не скажешь. Буквально. Но дверь практически тут же открывается снова. Гораздо шире. Мужчина на пороге встаёт в полный рост. И в руках у него самая настоящая двустволка.
— Чего надо? — повторяет он, поднимая двустволку.
А из-за его спины боязливо выглядывает ребёнок. Маленький светловолосый мальчик с огромными глазами, полными испуга. Да. На такой дипломатический поворот Чарльз точно не рассчитывал.

+4

5

Какая-то плохая комедия с нотками абсурда, изрядно приправленная морозом, снегом и полярной темнотой. Условия такие, что ничего хорошо не стоит ждать. Напорются на пресловутого медведя или йети, и поминай, как звали.
На их надгробьях напишут что-нибудь о героизме и внезапном конце, если, конечно, еще тела сумеют найти. Ну, или если все-таки чувство юмора возьмет верх, и абсурд достигнет своего пика, послание с того света точно будет таким: "Прямиком и из желудка. Не поминайте лихом".

Да. Пожалуй, шутки все-таки стоит отложить до лучших времен, о которых Леншерр начинает сомневаться, стоит только завидеть характерный покосившийся домик посередине ничего.

Загнали так загнали. Как зверье какое-нибудь. Или, что еще раздражительнее, прокаженного.
В прошлом так поступали со всеми, кто отличался от большинства. Сейчас делают так же, хотя, вроде, темные времена давно прошли, и коллективный разум должен был, ну, хоть немного проясниться и вынести выводы из ошибок прошлого.

Но - нет.

Эрика слова Чарльза настораживают до полной боевой готовности. Холод холодом, но сейчас что угодно может случиться. Информация об их потенциальном подопечном минимальная, поэтому при малейшей агрессии в ход точно пойдет старый-добрый принцип "сначала бей, а уж потом задавай вопросы".

Все. Началось. Чарльз стучится в дверь, дверь скрипит, открывается, захлопывается, и Эрик понимает - сейчас будет жарко даже в минус сколько-то-там градусов по Цельсию.

Не ошибается - двустволка недвусмысленно выглядывает на второй контакт из дверного проема, намекая на короткий разговор, на что Эрик в секунду выставляет перед собой собственную руку и, не взирая на мороз, окоченевшие пальцы, безошибочно "нащупывает" в механизме оружия нужные места, чтобы, если уж вдруг на курок нажмут, то его заклинит насмерть. 

Ребенка за спиной недоброжелателя видит в совсем уже последнюю очередь. Да и осознает его с неприличным запозданием.

- Не делай глупостей, приятель. - Выдыхает слова вместе с плотным облачком пара.

+3

6

— Мы просто хотим поговорить, — обращается Чарльз у мужчине, поднимая перед собой обе руки. — Мы не причиним вам вреда.
Чарльзу этого как минимум не хотелось бы. Начинать вербовку мутанта с вооружённого конфликта — не лучший вариант. Даже если всё сложится удачным образом, осадочек потом наверняка останется. Несмотря на то, что это не они первыми начали размахивать оружием.
— Не о чем мне с вами разговаривать, — отвечает мутант. — Подите прочь с моей земли. И не возвращайтесь. Я предупреждаю только один раз.
Он угрожающе поднимает двустволку выше. Лицо как каменная маска. Ни один мускул не дёргается. Чарльз понимает — курок этот мутант спустит вообще без сожалений. Словно перед ним не двое живых людей, а полярный медведь, от которого необходимо защищать своё жилище и ребёнка.

Чарльз переводит одну руку выше, так, чтобы одним резким движением можно было поднести её к виску.
— Дайте нам пять минут на то, чтобы объяснить, зачем мы здесь, — говорит он. — И если вас что-то не устроит, мы уйдём своей дорогой. Хорошо? Меня зовут...
— Да плевать я хотел, — бросает мутант.
Двустволка оказывается на уровне глаз Чарльза. Затем мутант поднимает её ещё выше и стреляет в воздух. Точнее — пытается выстрелить в воздух. Вот только ничего не происходит. Чарльз быстро благодарно косится на Эрика. Вряд ли им бы настолько повезло с осечкой.

Мутанта нужно срочно затормозить, пока тот с недоумением рассматривает свою двустволку. Чарльз касается виска и, глядя прямо на него, пытается телепатически пробиться. Если у него стоит щит — срочно найти какую-то брешь. Она всегда есть, как бы усиленно ты щит не выстраивал. В любой кладке есть своё слабое место.
Только тут тоже — ничего. Чарльза это вводит в натуральный ступор. Даже минимально не пробиться.
Мутант снова смотрит на них.
— Вы... — выдыхает он. И делает перед ними стремительный пасс рукой.
После которого Чарльз перестаёт ощущать даже мутантское присутствие. Отрезает абсолютно всё. А дверь тем временем снова захлопывается. Слышится звук задвигаемого засова, топот двух пар ног, приглушённые дверью голоса. Чарльз медленно опускает руку.

Отредактировано Charles Xavier (2017-08-20 23:11:29)

+3

7

Их можно ставить на пьедестал «дипломаты года». Хотя, чего уж спорить, они пытались даже заговорить, даже по-хорошему, даже применяя такие речевые конструкции, после которых в приличном обществе оттаивали и шли на конструктивный диалог.
Но Аляска есть Аляска, а мутанты есть мутанты, и Эрик это понимал, как никто другой.

После хлопка дверью, он пытается уже, скорее, по привычке, чисто механически «прощупать» дверь, засов да и дом в целом на количество металлических объектов, и понимает, что ничего.

Ничего не чувствует. Как отрезало. Даже двустволки нет, хотя этого просто быть не может.

… их новый знакомый, похоже, оказался с тем еще сюрпризом.

- Чарльз. – На улице холодно, темно, и легко можно этим объяснить внезапный мороз по коже. Да вот только обманывать себя не хорошо. И дураку ясно, от чего предательские мурашки бегут сейчас по спине. – Ты это тоже чувствуешь?
Конечно, чувствует. И стоять на улице с такими выводами нисколько не улыбается.

Эрик в мгновение ока вспыхивает раздражением, потом яростью, затем и решительными действиями. Сила на этот снежный шар нисколько не реагирует – так и продолжает спокойно себе спать в самых недрах организма, ДНК, или где ее там нелегкая закопала.

- Умник херов. – Рычит в дверь, предполагая последнюю дипломатическую попытку выйти на контакт. – Как жареным запахло, так сразу по норам? С тобой нормально разговаривали. Тебе помощь собирались предложить такие же выродки, как ты сам. Если уж тебе не нужен кров, еда и тепло, так хоть ребенка этого не лишай.

Все. На этом можно тормозить – глухая дверь так и продолжает оставаться глухой. Глухая голова так и продолжает полниться пустотой, наверное, той самой, с которой каким-то образом обычные люди справляются.

- Идем. – Под финальный аккорд жестко отрезает Эрик и круто разворачивается на месте. Стоять и тупо смотреть в сарай – то еще мероприятие. Нужно возвращаться обратно к машине, пока ту окончательно не замело, и выбираться из этой глуши.

+4

8

Чарльз чувствует. Так, как в жизни себя не чувствовал. Словно внезапно проснулся с ампутированными конечностями, но при этом не испытывает даже фантомной боли. Это ведь было в нём всегда, пусть и голоса в голове он слышать начал не с самого раннего детства. А теперь как отрезало.
Ясно, почему он не мог пробиться в голову этого мутанта. Он наверняка блокирует воздействие на себя. Ребёнок, скорее всего, унаследовал схожие способности.
А теперь он заблокировал их обоих. Полностью. Для Чарльза это слишком большая неожиданность, чтобы среагировать. Чтобы как-то ещё попытаться докричаться.

Из ступора его выбивают слова Эрика. Выродки? Серьёзно? Чарльз хмуро смотрит на него. Хмуро и с безнадёгой — проверить, а действительно ли Эрик так считает, он всё равно не может. В любом случае не полез бы, однако, отсутствие самой по себе возможности раздражает и заставляет цепляться за слова.
Но не высказывать. Не хватало ещё сорваться на этой вспышке раздражения от потери способностей. Эрик-то в этом не виноват. Да и тот мутант, скорее всего, просто защищает собственного ребёнка. Возможно, сталкивался уже с опасными мутантами, вот и сбежал куда подальше, чтобы спрятаться. От мутантского общества, которое и обществом-то ещё не назвать. Разрознённые одиночки, не понимающие преимуществ близости с такими же, как они.
Выродками?
Да нет. Эволюция — это не вырождение, а прогресс.
Погода откровенно портится. Эрик прав — надо проваливать отсюда, а не ждать у моря погоды. Если мутант не хочет с ними разговаривать, значит, у него есть на это веские причины. Просто так в такую глушь и произвольное одиночество не забираются. А у Чарльза и визиток каких-то не предусмотрено, чтобы на всякий случай на будущее просунуть под дверь.
И телепатически ничего не передать.

— Эффект должен быть временным, — начинает рассуждать он уже на ходу. От неудачи и чувства потери нехилой части себя ему нужно отвлекаться. — Надеюсь на это, скорее всего. Я не думаю, что он ставит какое-то поле. Больше похоже на прямое воздействие. Блок икс-гена? Скорее всего. Но если вдруг ты начнёшь чувствовать магнитное поле металлических компонентов фонарика, когда мы отойдём на порядочное расстояние — обязательно скажи.
Да всяко не поле. Не должно быть. Но без содействия мутанта всё равно не исследовать.
Без возможностей Чарльзу пусто. И холодно. Да и ветер поднимается, а с ним и снежные хлопья. Словно погода реагирует на их неудачу, подбрасывая ещё сюрпризов. Полярная ночь, буран и отсутствие возможности дотянуться до чьего угодно сознания. Восхитительно.
Страшнее только мысли о том, что способности могут не вернуться в принципе. Но их Чарльз гонит от себя подальше. Не может он навечно остаться в своей голове один. Что ему делать-то тогда? Генетику преподавать только.
Чарльзу кажется, что идут они слишком долго. А пелена снега перед глазами становится всё более плотной.
— Эрик, а мы туда вообще идём? — задаёт Чарльз вопрос, ответ на который может стать дополнительным разочарованием этого дня.
Как здорово, что с ним металлокинетик, который мог бы ощутить магнитные поля оставленного автомобиля. Как отвратительно, что он сейчас на это не способен.

+4

9

Рассуждения Чарльза только раздражают. Поле-не поле, прямое воздействие или нет - какая разница. Надеяться на чудесное провидение в буране - та еще затея. Да и в принципе на что либо надеяться. Прошлое Эрика научило, что полагаться можно только на себя, вне зависимости от своего состояния или складывающихся обстоятельств. Используй весь доступный на данный момент ресурс для того, чтобы дойти до Цели.
Сейчас эта Цель - машина.
Тогда этой Целью был Шоу.
Отличия минимальные, если так задуматься, если брать за основу сухие схемы, без подкрепления их привязанностями и эмоциональными фактами.

- Успокой свой разум, Чарльз. - Когда попытки себя утихомирить начинают больше походить на зарождающуюся панику. Хотя, чего уж таить, причин для паники масса.
Они уже битый час бредут по заснеженным пейзажам, погода все ухудшается и ухудшается, воздух становится только холоднее, а машины так и нет нигде. То ли занесло ее, то ли где-то свернули не туда.

... но панике поддаваться? Нет. Нельзя.
Да, способностей нет. Да, становится каждый раз не по себе, когда пытаешься нащупать металл по всему пространству, а в ответ на это - тишина. Да, образовавшаяся пустота на месте потерянного дара еще как подгладывает косточки. Но никакой паники, поддаваться ей нельзя. Иначе сейчас вот тут встанут, а дальше смерть - это только вопрос времени.

- Тебе честно ответить или как? - Но Леншерр замирает. Конечно, для того, чтобы дыхание перевести, а не из-за желания развернуться назад. - Я ни черта не знаю, в правильном ли мы направлении бредем. Но метаться нельзя, иначе окончательно заплутаем.

Дельная идея, как это водится, приходит сильно опосля: нужно было делать зарубки на деревьях. Но они понадеялись на авось, и что теперь? Теперь приходится ощущать пустую человеческую натуру со всей лихвой, и Эрику это нисколько не нравилось.

- По левую руку, пока шли до нашего мутанта, был густой лес. Сейчас он по правую руку. У нас есть все шансы идти в нужном направлении. Просто, скорее всего, немного отклонились по курсу. - Теперь его черед рассуждать. - Идем. Нельзя останавливаться, иначе замерзнем.

+4

10

Чарльз не привык к выживанию в суровых условиях. Ему не приходилось с ними сталкиваться дальше какой-то книжной теории. А без способностей он так и вовсе откровенно дезориентирован. И раздражение только разрастается. На себя, на Эрика, на проклятую Аляску.
Что ему мешало подумать о каком-то таком исходе? О том, что возвращаться придётся с пустыми руками? Ничего, кроме собственной уверенности в том, что они обязательно договорятся с новым мутантом. Смогут убедить в том, что нет более правильного решения, кроме как следовать за ними.

Чарльз останавливается. Они отклонились. Возможно, уже прошли машину. Возможно, просто пошли не в ту сторону, несмотря на ориентир в виде леса.
— Куда, Эрик? — спрашивает он с очевидным раздражением. — Глубже в тундру? Находить общий язык с полярными медведями?
Обратно к жилищу мутанта возвращаться — тоже не вариант. Опять же — не факт, что найдут. Следы уже замело, идти только по наитию. Как вообще людям удаётся выживать без каких-то дополнительных возможностей? Чарльзу пусто и да — страшно. С каждым выдохом только страшней.

Панику усмирять удаётся с огромным трудом. Если способности не вернутся, ему придётся учиться жить заново. Буквально.
— В условиях нулевой видимости мы никуда не дойдём, — добавляет Чарльз. — Только заблудимся ещё больше и уж точно не выберемся. Нужно подождать, пока ветер уляжется. Или ты этого и хочешь? Заблудиться и сдохнуть тут с таким же выродком, как и ты?
Замолкает Чарльз тут же. Он не собирался этого говорить. Не хотел давить ещё больше и разжигать конфликт на пустом, в общем-то, месте. Всегда ведь можно потом научно-популярно объяснить про эволюцию, проработать предубеждения. Всё исключительно мирным путём. А не так. Не раздражённым выбросом.
Только поздно. Выброс случился и даже память о нём не стереть.

+3

11

Отлично. Замечательно. Они в середине метели, без еды, воды, в жутком холоде, и что делают? Собачатся. Нашли время для раздражений, приреканий и попыток чего-то дождаться.
Эрик злится в открытую. Он же только-только поднял ногу, чтобы сделать шаг в сторону... просто вперед, потому что не знает куда двигаться. А его отвлекли от этого. Причем наполовину здравым предположением.

Которое, может, и принял бы. Но это слово - "выродок" - жжет слух, подкорку, проникает глубже, под кожу. С кровью смешивается и ядом уходит по венам.

Эрик медленно разворачивается на месте - черт его знает, откуда еще берет плавность в движениях на таком морозе - и зло, испепеляюще смотрит на Чарльза.

- Если встанешь просто так на месте ждать окончания бури, да - ты окажешься здесь главным выродком. Хочешь выживать - двигайся. - Получается не говорить - рычать. И пальцы в кулаки сжимает. Нужно будет - и в челюсть двинет. Чтобы в голове прояснилось, мозг отлип от стенок черепа.  - Мы тут сдохнем быстрее, а так, может, уже не долго осталось идти. Машина должна быть где-то рядом.

Где-то. Рядом.
Где-то...

Да черт подери, о чем он думал, когда выбирался из нее без запасного плана? Что за глупая самонадеянность? Всю жизнь же себя страховал, наперед продумывал все шаги и возможные последствия от них. Сейчас что случилось?
Нет, не в способностях дело. Они никогда его не расхолаживали.

В Чарльзе.

В вере, что не один, что тылы прикрыты.

Расслабился. Поверил. И что? Что теперь? Сдохнуть посередь сугроба?
Отличная перспектива.

- Какого хрена, Чарльз. - Срывается. - И что ты предлагаешь делать, а? Что? В снег что ли обнявшись зарыться? Это твое предложение?

+3

12

— Должна быть, — повторяет эхом Чарльз. — Но мы не знаем, где именно она рядом. И если мы идём в другую сторону, возвращаться и искать её потом будет ещё сложнее.
Чарльзу сложно поверить в то, что Эрик не понимает, в насколько неприятной ситуации они могут оказаться, если будут блуждать дальше. И ему следовало бы совершенно спокойно с ним на эту тему поговорить. Прямо сейчас, пока ситуация в отвратительном холоде не накалилась до предела.
Продышаться, успокоиться, составить какой-то план действий. У них тут командная работа предполагалась, а не ругань в снегу. Командой они и были. До этого момента.
У каждой команды, вероятно, наступает переломный момент.

Чарльза злит, что, в общем-то, неплохая идея звучит со стороны Эрика как какая-то издёвка. Многие птицы так спасаются от холода, зарываясь в снег. Под снежным пластом действительно должно быть теплее. Сугробы тут такие наметает, что банально вырыть нору — не проблема. А там переждать буран и надеяться, что машину не настолько занесло, чтобы можно было её пропустить. Без стены снега перед глазами в любом случае пробираться и искать будет проще, несмотря на полярную ночь.
— Да, — бросает он раздражённо. — Это моё предложение. Не двигаться с этого проклятого места, пока буран не кончится. Иначе точно пропадём тут оба.
Это ведь настолько очевидно. Вопрос выживания. Какого чёрта Эрик его не пытается даже слушать? Самонадеянность явно губит не его одного.

Чарльз опускает руку с фонариком. Всё равно толку от него мало. А это показательно — никуда идти дальше он не собирается. На момент, конечно, хочется бросить в сердцах, мол, да делай ты, что хочешь, иди куда тебя тянет. Но Чарльз себя тормозит. Понимает, что срывается сейчас из-за собственной ментальной беспомощности.
— Я остаюсь здесь, — объявляет Чарльз. Ровно, без дрожи в голосе. — И ты — тоже.
Одного Эрика он в буран дальше не отпустит. Сейчас, как никогда, они должны оставаться командой, а не загибаться в снегу по одиночке. Чарльз полон решимости в случае чего сделать всё, чтобы Эрика от безрассудства остановить. Хотя и понимает, что физически ему уступает в любом случае. Но уцепиться-то мёртвым грузом и не дать двигаться дальше-то всегда сможет.

+4

13

Ему бы стоило наконец-то перестать нестись куда-то стремглав, позабыв о самом важном в таких ситуациях – здравом смысле. Чарльз-то дельные вещи говорит, похоже, сохраняет ясную голову, невзирая на безвыходность положения. Если уж самого кроет, так хоть посмотри на ближнего своего.

Но… наверное, вот так и выглядит состояние аффекта, да? Вот так, как Эрик сейчас ведет себя – по-мудачьи и совершенно нелогично. Агрессивно и глухо. Эрик же не слышит и не видит положительного в коротании вечера в сугробе. Ему это отчего-то кажется дикостью, отдаещей случаями, когда горнолыжников заваливало сошедшей лавиной.
Тут не с чего ей взяться, но кто ж его знает, сколько этот буран продлится? И смогут ли они после откопаться обратно на поверхность?

- А не думал, что если мы отойдем на приличное расстояние от этого места, и силы тут же вернутся? Поле не поле – мы проверить это можем только одним способом – движением вперед. Давай, Чарльз. Переставай страдать хренью. Голыми руками нору ты все равно не выроешь.

Нужен третий план. Эта запоздалая мысль простреливает на раз-два, застревает на подкорке, примораживается к ней настолько, что Эрик даже, в последний раз бросив взгляд куда-то в темноту, подходит к Ксавье. Зачем? Да черт его знает.
Может, просто подчинился социальному инстинкту. Может, потому, что если вдруг что, он сможет проконтролировать ситуацию лучше, находясь на расстоянии вытянутой руки.

- В лес. Нужно идти в лес. Там ветер не настолько сильный. – Если повезет, там и убежище найдется. Да хоть какой крутой склон – уже хорошо. – Идем, пока окончательно не замерзли.

+4

14

Всегда есть вероятность, что при попытке выбраться из потенциального поля они начнут в условиях отсутствия видимости бродить кругами. Но возможно, что и нет. Однако, проверка может быть самоубийственной. И если у Эрика суицидальные порывы прослеживались ещё в самую первую их встречу, то у Чарльза их нет. Помогать Эрику в прощании с жизнью в снегах Аляски он точно не собирается.
А вот следующее предложение Эрика оказывается наоборот резонным. Лес сквозь пелену снега просматривается. Это такой ориентир, с которого не сбиться, пока ветер не усилился ещё больше. И если идти туда, то именно сейчас, чтобы не рисковать оказаться в ещё более невыгодном положении.
— Хорошо, — говорит Чарльз. — В этом ты прав. Идём в лес. Но углубляться слишком не будем.
Не хватало ещё в лесу потом плутать, выискивая уже заметённые следы. Впрочем, Эрик это и сам должен понимать. Да и оба знали, куда ехали.
И обоим не хватило ума подготовиться дальше съёма комнаты в мотеле и аренды автомобиля. Когда они вернутся к цивилизации, нужно будет значительно пересматривать вопрос самонадеянности. Работать как-то над ней. То, что везло раньше, не означает, что будет везти всегда.

Чарльз первым молча разворачивается в сторону ещё просматривающегося леса.
Идти становится всё тяжелей, ноги проваливаются в снег, холод пробирает до кости. Конечно, он отчасти надеется на чудо — что, не дойдя до леса, они наткнутся на машину. Или способности вернутся. Мало ли, эффект кратковременный. Перестать прислушиваться к себе Чарльз не может. А может что-то шевельнётся. А может он сможет коснуться разума ближнего. Поверхностно, конечно.
Чуда не происходит. Надежды не оправдываются. Первые деревья леса приближаются. Он сосредоточённо идёт вперёд, не говоря ничего. Только периодически косится на Эрика, чтобы убедиться, что тот никуда не делся. Не отклонился от относительного курса, не затерялся где-то в снегах. Телепатически-то проверить он не может. При этом понимает, что у Эрика выносливости в этом плане должно быть гораздо больше.

Лес их встречает не намного более дружелюбно. Видимость выше, но верхушки деревьев не пропускают и блёклого света звёзд. Ноги в снегу проваливаются, низкие ветки угрожают проехаться по лицу, ветер завывает.
— Думаю, стоит начать оставлять зарубки на деревьях, — замечает Чарльз, отводя в сторону ветку. — Хотя бы ключами.
У него ничего другого и нет. Он не задумывался о том, что стоило бы чем-то вооружиться. Его разум всегда был отличным защитником. Зачем, действительно, брать с собой ещё что-то? Незачем.
А тем временем где-то в самой чаще слышится протяжный вой.

+4

15

Хорошо. Ладно. Уже что-то – сдвинулись с мертвой дипломатической точки. Значит, они все-таки не замерзнут в снегах Аляски, по крайней мере, не сейчас – успеют еще побороться.

Эрик даже выдыхает – настолько на секундочку становится легче, что хотя б сейчас, в этом адовом холоде не придется продолжать доказывать свою правоту. Можно всецело сконцентрироваться на главной задаче часа - выбраться из их безвыходной ситуации, силы вернуть да отогреться, желательно без гангрен. Все остальное потом, идеологические споры тоже. Найдут еще подходящий момент для разговоров за виски или шахматами.

Сейчас – лес. Который с каждым шагом становится все как будто бы дальше. Сугробы, отвратительная видимость, общая усталость и промерзшее тело всеми силами препятствуют операции по спасению. И это при том, что Эрик давно привык превозмогать и каждый раз себе доказывать, что способен на многое, даже больше, чем требуется на деле.

А тут. Ту-у-ут того гляди остановишься, провалившись по пояс в снегу, и все – махнешь рукой на все попытки добраться до безопасного места в окончательном и бесповоротном отчаянии.

И это Эрик. Что там с Чарльзом происходит – страшно представить.

Поэтому он периодически бросает молчаливый взгляд, видит, что тот еще бредет на своих двоих и думает, что, возможно, вот сейчас, в эту минуту друг упадет и придется его тащить на своем хребте.

И ведь потащит. На одной выносливости и голом упрямстве.

Благо лесная граница все-таки случается раньше совсем уж крайних мер.

- Вовремя догадались. – Бурчит на чистом автомате, поворачивается лицом и тут же замирает – слышит вой. – Или нет. Откуда звук.

Ответа не успевает услышать – он просто не нужен. Волки сами появляются между стволов, скалят клыки, надвигаются всей стаей. Учуяли легкую добычу. Оно и не мудрено – вопрос выживания стоит перед всеми, и если голод еще не особо мучает, по крайней мере, Эрика, то вот у животных все совсем по-другому.

- Ключи прячь. – А сам отходит к Чарльзу, перехватывает его за плечо и, когда первый из волков срывается с места, дергает его в сторону куда-то… куда-то в глубину леса. А что еще остается делать? Бежать. Не в буран – там у них нет никакого шанса, а куда-то еще, попутно лихорадочно соображая, как отбиваться, что делать. Есть ли зажигалка? Нет . Или, может, повезет и получится палкой переломить всем желающим хребты? Да – это уже что-то.

- Шевели ногами! – Рявкает и буквально тащит за собой.

По сторонам при этом смотрит, выискивая хоть что-то похожее на оружие, позабыв, что можно споткнуться, рухнуть… да что угодно может произойти. Это. Лес.

И этот. Лес. Действительно подкидывает в самый неподходящий момент выпирающий корень дерева, о который Эрик спотыкается, а затем и то ли яму, то ли овраг – пади черт там разберет.

Одно черту известно – нет грации в падении. И нет чести в том, что еще и своего друга с ног сшиб по неаккуратности…

+4

16

Волки. Чарльз не забывал о полярных медведях, но как-то совершенно упустил, что в лесах Аляски водятся и волки. Стайные и смертельно опасные животные. Впрочем, на прогулки по заснеженному лесу он и не рассчитывал, чтобы как можно подробнее изучить возможности выживания в суровых условиях. Был уверен, что они традиционно обернутся быстро, не встретив особенных проблем.
Казалось бы, что может быть хуже бурана?
Волки.
Глаза их угрожающе светятся, клыки выглядят огромными, а лапы очень сильными. Целая стая сейчас выходит на охоту за ними. И не то чтобы охота их сильно затруднит. Чарльз всё ещё не чувствует своих сил. Но и не представляет даже, получилось бы у него хоть как-то воздействовать на волков? Он не пробовал воздействовать на животных.
Но телепатический паралич и для волка телепатически паралич. Как вовремя получается не проверить.

Чарльз понимает, что застыл на месте, как вкопанный, только когда Эрик его дёргает. Им нужно бежать. Нет времени на зарубки, нет времени на мысли и самокопания, нет времени ни на что.
Только на выживание.

И они бегут. Проваливаясь в снегу, куда-то вглубь, пытаясь спасти свои жизни. От практически неминуемого — против стаи волков у них сейчас мало шансов. Без своих способностей они прости куски мяса, загнать которые — вопрос времени и выносливости.
У Чарльза её действительно маловато. И Эрика он только тормозит.
Пусть и спотыкается, на удивление, не первым.

И они катятся. Куда-то вниз, под откос. Чарльз цепляется за Эрика при падении, практически мёртвой хваткой. Закрывает глаза, наклоняет голову и прячет лицо, пытается как-то группироваться. Получается так себе.
Какая-то случайная то ли ветка, то ли коряга, царапает кожу на лице. Нога подворачивается. Мир крутится вокруг, не спешит останавливаться.
И перестаёт. Подвёрнутая нога отзывается болью, а с ней и отшибленный бок. Но они оказываются на твёрдой поверхности, с землёй, а не снегом. В ещё большей темноте. Волчий вой раздаётся откуда-то сверху.

Времени на то, чтобы перевести дыхание, у них всё равно нет. Чарльз упирается руками в землю, пытаясь подняться. Сцепляет зубы, шипит от боли, тяжело дышит.
— Эрик, — выдыхает он. — Жив?
Ну, если он не свернул себе шею, то и Эрик, по идее не должен.
А звёзды, если поднять голову, оказываются ещё выше, чем были. И ветра здесь, на неизвестном дне, нет, и снега значительно меньше.

+4

17

Падал снег…

Кажется, целую вечность они кубарем летят то ли вниз, то ли в бок, то ли еще куда-то – уже не разобрать. Все смешалось – небо, земля, лес со снегом, волки, не встреченный полярный медведь и десятки проблем, которых вышибает из головы удар о твердую землю. Вместе с мыслями уходит из легких и воздух и, кажется, Эрик даже на секунду теряет сознание… Секунду ли? По крайней мере, так кажется.

Когда он приходит в себя, осознает, что, похоже, отбил себе все, что только можно, осторожно, не сильно спеша приподнялся на локте, понимая сначала, что по счастливому стечению обстоятельств от волков удалось оторваться. Вторая догадка – оторвались они в какую-то яму, где было… тихо? Третья – вроде, жив и нигде не торчит воткнувшийся в мясо сук. Четвертая – голове хоть и досталось, но, похоже, не до сотрясения, а, значит, можно себя спокойно считать удачливым засранцем.
«Ага. Удачливым».

Эрик поворачивает голову на голос и все еще ошалело смотрит на Чарльза. Значение слов доходит очень медленно, вязко, как будто кто-то включил замедленную съемку.

- Жив. – Наконец-то откликается и переворачивается на спину.

Ему требуется еще минута, чтобы вернуть себе более-менее адекватное мировосприятие, и уже только после собирает себя в кулак и усаживается, оглядываясь по сторонам.

Ну. Что можно сказать.

Похоже, им посчастливилось провалиться в какую-то то ли пещеру, то ли… может, это тоннель, оставшийся после войны. Одно ясно – здесь тихо, мало снега, а главное – тут не воют волки. Уже минус одна проблема.

- Ты в порядке? – Осталось найти себе новую пачку, чтобы не расслаблялись. Потому как вон там, в темноте виднеется проход. И если они сейчас поднимутся и не обнаружат переломанных конечностей, это будет подозрительно после всего случившегося.
Леншерр встает первым. Да – ушибы, порезы, ссадины хором отдаются сварливым нытьем, а кое-кто и криком в теле о покое и пощаде, тем не менее, не они сейчас важны, а кости. Они-то целые.

После проверки себя подходит к Чарльзу и осторожно садится рядом на корточки.

- Встать можешь?

+3

18

Жив. Живы. Оба. И оказались в относительной безопасности от волков. Везёт, конечно, как утопленникам, но лучше так, чем со свёрнутыми или прогрызенными шеями. А то, что синяков будет полным полно — это не критично.
Осталось подняться. И вот с этим появляются проблемы. То, что нога совершенно неприятно ноет, непрозрачно на это намекает. Но ноет, а не болит до состояния шока. Может, не так всё критично.
— Сейчас, — говорит он Эрику.
Или нет.
Он подтягивает к себе ноги, упирается руками в землю, поднимается. Пытается, точнее. Стоит опереться на травмированную ногу, как появляется и боль. Чарльз резко выдыхает и также резко — опускается обратно. Замечательно просто.
— Кажется, ногу подвернул, — говорит Чарльз.
Вот надо было учиться группироваться и правильно падать. Не только сидеть за книгами и флиртовать с кем попало. Подозревал, что не помешает. Помнил, как в самом детстве его доставал сводный брат. А потом раскрыл в себе телепатические возможности. И проблема Кейна перестала быть проблемой.

А ещё Чарльз понимает, что на бегу где-то обронил свой фонарик. Или пока летел сюда? Не ясно. Света от него нигде поблизости нет. Значит, или потерялся, или ударился о землю и сломался. Ещё лучше.
— Поможешь? — обращается он к Эрику. — Главное встать, а там я как-нибудь да смогу передвигаться. Не смертельно.
Если никаких значительных внутренних кровотечений не произошло от ушибов. Тогда не смертельно и ещё можно куда-то двигаться. Но выбора всё равно никакого нет. Даже если обнаружится кровотечение, до ближайшего госпиталя они в скорейшее время точно не доберутся. По понятным причинам.

Чарльз задумывается, что им не стоит никуда дёргаться дальше этого места. Пока буран не уляжется, а волки не разбредутся. Он видит впереди проход, всматривается в него. Опасно углубляться. Лучше переждать.
Но тут он видит, как в самой глубине этого прохода загорается свет. Яркий огонёк, источник которого не ясен. Спустя несколько секунд свет пропадает. Также быстро, как и появился. Чарльз своим глазам привык доверять. Однако, он мог и головой приложиться до сотрясения. Мало ли какие шутки может шутить с ним собственное дезориентированное сознание?
— Видел? — спрашивает он Эрика.
Если там есть кто-то, то им, возможно, стоит всё-таки пройти вперёд. Может, теплее. Может, еды какой-то удастся перехватить. Может, даже получится потом получить поддержку в поиске машины.
А может их там ждут только новые опасности. Пострашнее мутанта с двустволкой, бурана и волков.

+3

19

Складывающаяся тенденция на тридцать три несчастья просто лишний раз доказала, что в этом приключении дай боже они живыми останутся, потому как Эрик был уверен - если уж он цел, то наверняка что-то не так с Чарльзом.

Догадка подтвердилась, и оставалось только успокоиться, выдохнуть, найти в себе точку равновесия, чтобы не сорваться и не наимпульсиветь новых проблем.
Холодная голова, здравый расчет, командная игра и взаимовыручка. Вместе они выберутся из ямы, найдут машину и к чертям собачьим покинут Аляску. И неплохо, если навсегда.

Эрик протягивает руку помощи, помогает подняться другу и не спешит его отпускать - так и продолжает придерживать, когда глаз цепляется за вспыхнувший в проходе свет.

Это настораживает. Мало ли, кто там еще может захотеть откусить или прострелить им голову? Опыт подсказывает, что им тут вовсе не рады. Они тут непрошеные гости, ворвавшиеся со своими предложениями и прогрессивными взглядами на развитие взаимоотношения людей с мутантами в размеренный мирок, промерзший до самого земного ядра.

- Видел. - На автомате откликается и только потом задумывается - ладно, не галлюцинация - уже хорошо. Значит, им действительно, возможно, что-то грозит. Или нет. Вероятность спасения не отсеивается, но ковылять в проход... а, хотя, почему бы и нет?

- Нужно проверять, что это. Если люди, может, они даже помогут. - "Ну, или добьют". - Оставаться тут нет никакого смысла - обратно мы не выберемся из ямы.

И действительно - свобода с ее небом слишком высоко, и стены тут отвесные. Нет у них шансов вернуться обратно к волкам с их бураном.

Может, оно и к лучшему.

- Сможешь идти? - И не дожидаясь ответа, отпускает. Сам идет к проходу, заглядывает в него, пытается в темноте нащупать возможные ямы под ногами и прочие подлости.
Вроде, ничего из них не обнаруживается.

- Тут безопасно. Держись за стены. - А сам вперед выступает. Выступать в роли проводника ему куда больше смысла со своими целыми конечностями. Единственное, что может подвести - зрение. Нет, конечно, глаз потихоньку привыкает, но фонарик бы сейчас все равно не помешал.

Шаг за шагом, потихоньку движение вперед дает свои плоды. Кажется, что даже у этого тоннеля есть конец - где-то там, далеко. Ладони только постоянно напарываются на какую-то слизь на стенах, какие-то растения и еще бог весть знает что. На это лучше не акцентировать внимание, и Эрик именно так и поступает.

Вот только под конец, когда стало ясно, что впереди все-таки действительно есть выход, пространство как будто бы покачнулось. Дернулось. Подернулось рябью.

Пришлось остановиться и проморгаться. Сконцентрироваться на собственных ощущениях и понять - показалось.
Вроде.

+1

20

Чарльз переносит вес на здоровую ногу, тут же цепляется руками за стены ямы, которая оказывается не совсем ямой. Ему не показалось, впереди действительно что-то происходит. И Эрик, конечно же, рвётся вперёд проверять. Чарльз нисколько этому не удивляется: то, что ему не будет сидеться на месте, было очевидно. Кажется, что мысли о самосохранении тут только Чарльзу одному в голову и приходят.
Было бы неплохо, если бы мысли эти пришли раньше. До отправления в неизвестность в тундру. Теперь, правда, деваться им всё равно некуда. Шансы на то, чтобы выбраться, появятся у них только если вернутся способности.
Чарльз мысленно себя одёргивает. "Когда", а не "если". Обязательно вернутся. Они не останутся на всю дальнейшую жизнь без своих привычных возможностей. Чарльз не станет ментальным инвалидом, не способным пролезть ни в чью голову. Эрик воссоединится с магнитными полями. Нужно просто подождать и не допускать никаких упадочных мыслей про "если" вместо "когда".
Не может быть действие перманентным. Не должно.

Пробираясь вперёд за Эриком, Чарльз понимает — с каждым шагом становится всё более светло. И не потому что глаза привыкают к темноте, а потому что впереди появляется какое-то смутное освещение. Источник которого всё ещё не различим.
Очертания прохода становятся более чёткими. Геометрически чёткими. При этом если сфокусироваться и присмотреться — нет, никакой чёткости, достаточно неровные стены, неровное всё. Но стоит перестать всматриваться, как вот она снова — геометрическая чёткость.
Чарльзу это не нравится. Приходится напрягаться и задумываться. Пытаться понять, какие оптические иллюзии тут возможны.
Понять, само собой, не получается. Исходных данных для анализа слишком мало. Они не знают, кто и что ждёт их впереди. Не представляют, с какими целями мог вырываться этот ход и куда он ведёт.
Калейдоскопическая геометрия расцветает, стоит ненадолго прикрыть глаза. И не отпускает на мгновение после того, как глаза Чарльз открывает.
Ему уже не кажется, что дело может быть в том, что при падении он приложился головой. Слишком очевидные посторонние спецэффекты.

— С тобой всё в порядке? — спрашивает Чарльз Эрика. Это очень неудобно — просто спрашивать словами через рот, а не проверять телепатическим путём. — Никаких визуальных искажений не появилось?
Неудобно, неуютно и как-то неправильно. Других вариантов нет.
И стоит только задать вопросы, как откуда-то из глубин этого прохода начинают доноситься звуки. Глухие, мощные. Словно кто-то ритмично стучит по крупному барабану. И этот ритм отдаётся в висках, а затем полностью пробирает, окружая и затягивая. Чарльз замирает, держась за стену.
Со стуком сердца барабанный ритм тоже сочетается.
Но нужно двигаться дальше, а не стоять на месте. Хромать вперёд, чтобы получить ответы на все возникающие вопросы. Понять, какого дьявола тут происходит. Потому что выбора, как и вариантов, у них тоже нет.

+2

21

Каждый новый шаг отдавался в висках и все больше терял в «четкости». Кажется, как будто ступни погружаются в нечто мягкое, невесомое, похожее на вату, под которой новое дно, готовое поглотить, запустить в плоть какие-то неведомые современной науке отростки-щупальца.

Надо ли говорить, что панические настроения вдруг обрисовались где-то в районе глотки в форме неприятного кома? Который все сложнее получается сглотнуть, соответственно, и дышать из-за него все труднее? Будь Эрик кем-то другим, наверняка поддался паническим настроениям и задохнулся от непонимания, что происходит. Нет – конечно, не может быть и речи о понимании ситуации, но выдержка, самоконтроль и здравый смысл все еще правят балом в теле и мозгу, и это сильно помогает смотреть вперед себя, размеренно дышать через нос, ощупывать стену и брести к выходу.

Или входу.

Бесконечные шаги стихают – на смену их звука приходит другой. Гулкий. Тяжелый. Все заполняющий.
Барабаны, бьющаяся кровь в висках – пади черт разберет. Что действительно важно – приступ головокружения, причем настолько резкий и внезапный, что приходится остановиться и перевести дыхание.

Цветастые круги перед глазами Эрик объясняет своим состоянием, а само состояние объясняет банальной перегрузкой, глубиной, волками, морозом. Да чем угодно – поводов уйма.

- Я в порядке. – Врет и оглядывается через плечо. – Нужно выйти на воздух.

Да. Все правильно – воздух. Просто не хватает воздуха.

Логично, объяснимо. И визуальные искажения тоже легко поддаются оправданию асфиксией. Да даже ощущение, как будто проход, сколько бы шагов не сделал, все отдаляется, отдаляется и ничерта даже на вшивый сантиметр ближе не становится.

Эрик смаргивает. Сглатывает вязкую слюну и наконец-то пытается сделать следующий шаг…

***

На секунду ему кажется, что кто-то зовет его по имени. Так далеко и невозможно близко, как будто изнутри. Голос до боли знакомый, интимный, прямиком из прошлого. К такому еще волей-не волей прислушиваешься и молишься, чтобы не показалось.
И да – ему не кажется.

Зов повторяется, за что сердце, кажется, пропускает и даже не один удар. Ноги прирастают к полу, да чего уж там – Эрик о них забывает. Не до этого.

Мать мелодично повторяет его имя, и остается только понять – где источник звука. Благо, тут особо не покрутишь головой и не ошибешься – пути-то всего два. И один из них уже давно проверен.

… а проверен ли?

Откуда столько сомнений?

- Эрик. – Оглушительно, на ухо, да так, что вздрагивает и резко оборачивается обратно к проходу. В его проеме зияет женская фигура и, судя по всему, смотрит прямо на него. Выжидательно. Маняще. Может, с небольшим укором.

- Я давно тебя жду, Эрик. Где ты был?
- Гулял, мама.
- Ты опоздал на обед. Отец будет недоволен.
- Забыл о времени.
- Идем. Я разогрею тебе еду.

И Эрик идет так, как будто минутой ранее не ощущал ни удушья, ни вязкости под ногами.
Шаг за шагом, метр за метром он все приближается ко двери, из которой бьет уютный, теплый, чуть желтоватый свет.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2017-09-07 10:41:01)

+2

22

Чем дальше они продвигаются, тем сложнее становится. Чарльз движется словно сквозь непробиваемую плотную пелену. Ноги словно ватные, зато боль при этом отступает куда-то на периферию.
Ему кажется, что в отдалении он слышит музыку. И не осознаёт, реальна она или вызвана воспалённым сознанием, лишённым самых важных своих возможностей. Или, может, это действительно сказывается недостаток свежего воздуха. Чарльз не знает, но чувствует, что его тянет куда-то вперёд, к этой самой музыке. То протяжной, то ритмичной.
Словно магической.

Он почти теряется в этих звуках, когда сквозь них пробивается голос Эрика. И когда становится понятно, что Эрик обращается не к нему. Разговаривает с кем-то невидимым.
— Эрик, — зовёт его Чарльз. Собственный голос отдаётся эхом в голове, кажется чужим и заторможенным. — Эрик, стой.
Происходит что-то не то. Теперь это Чарльз понимает в полной мере. Ну не заставила бы нехватка свежего воздуха так скоро слышать или даже видеть что-то. Они не настолько далеко отошли от того места, где провалились в эти катакомбы.
Значит, имеет место какое-то воздействие.
Чарльзу нужно сопротивляться. Только вот проблема — если воздействие телепатического характера, он не может воздвигнуть никаких ментальных щитов. Не сможет оборвать чужую связь. А Эрика, очевидно, слишком сильно затягивает.

Чарльз выдыхает и отлепляется от стены, пытаясь ускориться. Тупая боль в ноге тут же даёт о себе знать, усиливаясь. И, одновременно с этим, на какой-то момент прочищая сознание.
— Стой, говорю тебе, — выдыхает он.
И буквально бросается на спину Эрику. Чтобы отвлечь, как-то привести в себя, да хотя бы на землю повалить и остановить. Потому что галлюцинации окружающую обстановку не превращают в настолько дружелюбную, чтобы рисковать и дальше продвигаться вперёд.
Впрочем, и его собственное сознание очищается ненадолго. Голоса начинает слышать и Чарльз. Только пока — неразборчивые и отдалённые.

+2

23

Он уже почти доходит до двери, почти заходит в дом. Отчетливо в воздухе начинает  чувствоваться запах пирога и какой-то непередаваемый, родной, ни с чем несравнимый уют. Вот еще чуть-чуть, и матушка заведет его в столовую, и начнется семейный ужин. Конечно, отец немного побурчит на тему дисциплины и ее важности в жизни молодых людей, но потом все наладится. Обязательно наладится…

Первый толчок реальности ощущается со спины – за нее кто-то хватается, не дает и шагу лишнего сделать вперед и уже оказаться там, где нужно. Второй вдруг обрастает голосом, приказом, да практически в самое ухо.

Может ли раздражать такое отношение? Еще как. И первое, что приходит на ум - скинуть наглеца к чертовой матери, а затем завершить рывок практически Икара.

- Да отвяжись ты. – Нет – никакого эффекта. Да и плюс ко всему, когда пришло время активно отбрыкиваться от нарисовавшейся «преграды», вдруг оказалось, что под ногами не газон, а вполне себе даже каменный пол, характерный для пещер, но никак не задних дворов домов приличных семей.

Эрик оступается, спотыкается о какой камень и, в конце концов, падает на колени. В прочем, и ладно – теперь удобнее стряхнуть с себя причину всех несчастий.

На это уходит одно единственное движение, собственная перегруппировка, чтобы подмять под себя противника и занести над ним кулак для крепкого хука справа…

Рука так и остается в боевой готовности, пока Эрик ошалело промаргивается и вдруг отчетливо осознает, что под ним Чарльз, а окружающая обстановка вообще никак не клеятся с видениями.

- Да что за чертовщина тут творится. – Выдыхает и отползает в сторону от друга.

Он прислоняется спиной к холодной стене и отчетливо понимает, что это еще не конец – голова ватная, тяжелая, того гляди опять в ней начнут рождаться новые несуществующие картинки. И это. Это. Как минимум паршиво.

- Чарльз. – В какой-то момент закрадывается истеричная мысль – и хорошо, что сейчас у них со способностями полный швах.

Сложно представить, чего бы Чарльз телепатически натворил под такими-то приходами. – Чарльз, ты еще здесь?

И снова накатывает, снова закладывает уши, слышится какой-то глухой гул, перешептывания. И снова проем – выход или выход – наливается совершенно спасительной яркостью.

Тянет туда невыносимо и безвозвратно.

+1

24

Чарльз в процессе возни и попыток остановить Эрика, оказывается снизу. На холодном каменном полу. Снова болезненно ударяется затылком до звона в ушах.
И замирает, когда Эрик заносит над ним кулак. Рука инстинктивно тянется к виску, но толку от этого здесь и сейчас никакого быть не может. А в вопросе боевой реакции Чарльз — не тренированный и не самый быстрый. Его сила всегда заключалась в другом. Он не боец.
Вот только удара не происходит. Эрик вроде как приходит в себя. Чарльз собирается тоже, отпихивает его, упирается руками в пол, чтобы выпрямиться и сесть. Тяжело дышит.
И чем глубже вдохи, тем сильнее звон в ушах. Это не кислородное голодание. Потому что воздух тут не настолько спёртый.
— Я здесь, — отзывается Чарльз сквозь тот туман, которым накрывает снова.

Чарльз чувствует дыхание тепла. И, кажется, даже запах горячего шоколада. Того самого, который когда-то готовила одна из экономок. Сознание противится, но в то же время прогибается.
Галлюцинации. Это именно они. Чарльз уверен. Разве что теплом обдавать со стороны может от костра какого-нибудь.

Чем глубже дышишь, тем хуже становится.
До Чарльза доходит. Замедленно, но доходит. Во всяком случае, теория появляется, которую проверить надо до того, как сознание породит что-то более осязаемое, чем звуки, запахи и тепло.
Он трясущимися руками расстёгивает куртку, чтобы добраться до тёплого шарфа. Вытаскивает его, а затем повязывает вокруг половины лица. Чтобы создать хоть какой-то фильтр. Если это не телепатическое влияние и не наведённые мутантскими возможностями галлюцинации, то проходит воздушно-капельным путём.
Какой-то наркотический галлюциноген. Полностью фильтром не спастись — уже. Надышался. Да и из шарфа даже плотной вязки фильтр — так себе.

— Эрик, — глухо говорит он сквозь шарф. — Дыши через что-то. Слышишь меня?
Он упирается руками в каменный пол. Когда тут успел появиться камень? Начиналось всё утоптанной землёй. А теперь — практически полноценный тоннель. Да и стены тоже более плотные. Как он сразу не отследил такого изменения?
Но продвигаться дальше нужно. Обратной дороги нет.
Чарльз осторожно поднимается. Держась за стену, шагает к Эрику. Протягивает ему руку, надеясь, что тот ещё не потерялся в своей голове снова.

+2

25

Что-то не так, что-то крошит реальность, преломляет ее, преобразует, да так, что моргни, а следующая секунда вдруг обрастет совершенно иными подробностями. Которым веришь ровно так же, как и реальности с ее ямой, глубиной, волками, грязными стенами, катакомбами, сырым воздухом, тьмой и маячащим там, впереди, проходом, выходом, шансом на спасение или – поражение до самой смерти.

Сложно собраться. Да чего там – невозможно. Что-то важное утекает из сознания, что-то, что отвечает за контроль и адекват.
Адекват зыбучим песком шуршит под черепными пластинами, уносит за собой Чарльза и его слова, и без того звучащие так, как будто голову силой окунули в воду. Наверное, только чистая упертость барана хоть как-то еще заставляют ухватиться за последний шанс и грубо, по-простецки поднести руку и в нее уткнуться носом.

Помогает не сильно, но выходит как будто балансировать на самом кончике ножа, где уже видишь иной мир, но все еще понимаешь, что это – неправильно, неправда – мираж, переполненный газом, спорами, чем-то еще – сбивающим и подводящим к самому краю неизвестности.

Или все-таки просто – ни к чему.

«Ничего» тянет руку, и Эрик за нее хватается, чувствует, что материальная, значит, все-таки, может, действительно имеющая хоть что-то общее с реальностью.

- Проход. Туда. – Прерывисто, через неглубокие вдохи, хотя это уже не поможет – раз голова сбоит, хоть задуши себя намеренно – галлюцинации никуда не денутся.

Руки не выпускает – тащит за собой. Странно, но вот эта вдруг образовавшаяся связь дает хоть какое-то подобие надежды, что больше не потеряется в воспоминаниях, иллюзиях, бог его знает в чем еще. 

Глупая надежда с неровными стенами, каменными полами, дробным шагом и барабанами.

… затягивает внутрь мерный ритм ровно в момент, когда последний рывок выкидывает обоих за пределы узкого прохода в…
Залу?

С высокими свободами, заполненными ярким, теплым, солнечным светом.

Под ногами вдруг откуда-то вода по щиколотку. Свечи по углам, люди впереди. В белых одеждах. Что-то монотонно, на одной ноте читают, сливаются в один гул, который не расколоть даже мерным боем барабана.

Эрик останавливается, да так резко, как будто в раз ноги превращаются в корни, пробивают дно под собой и уходят на самую глубину.

- Нужно уходить отсюда, Чарльз. Бежать. – «Бежать», отдается в сознании, и сознание на это подло подкидывает воспоминание об Освенциме.

… они поймают его и затащат в бездну. Будут смотреть и смеяться до самой смерти – мучительной, задушенной.

… от этого нужно бежать. Плевать как – хоть раскрошить черепушки под касками, хоть колючей проволокой перебить артерии на шеях.

Плевать. Лишь бы сбежать.

Эрик покачивается и отступает на шаг назад, позабыв и о руке, и о том, что нужно дышать через что-то.

Снова все это перестало иметь значение. Перестало существовать.

Только люди впереди, вода и жгучее желание все это превратить.

+1

26

Эрик тащит его вперёд с такой уверенностью и прытью, словно не надышался неясно чем. И может идти вперёд. Чарльза отчасти пугает такая целеустремлённость. Но толкает вперёд — следом. Потому что сам он добирался бы долго, несмотря на то, что расстояние не особенно большое.
До прохода. Куда-то.
Куда?
Шаги отбивают по стенам отдельный ритм, не вливающийся в общий, доносящийся всё отчётливее. Ориентир — только чужая рука в руке. Свет, к которому тянет, слабеет, чтобы в следующий момент — когда они шагают в залу — становится непростительно ярким.

Люди в белом. Дышать сквозь шарф трудно и жарко. Капли пота стекают по стене. Здесь действительно тепло, хотя кажется, что жарко из-за слоёв одежды. Они под землёй, да и в отопленном помещении.
Белые одежды людей не кажутся плотными.
Рука где-то теряется. Вместе с самим Чарльзом, которого охватывает странным ощущением от методичного гула. Свечи мерцают, горят малоотчётливыми образами.
Бежать?
Ноги снова ватные. Чарльз не смог бы. Люди впереди покачиваются в трансе, вводят в транс его.

Чарльз прижимает шарф дополнительно рукой. Дышать становится ещё сложнее, голова начинает кружиться, перед глазами появляются мушки. Руку приходится убрать.
Он движется. Но вперёд, не назад. Практически забывая обо всём, что его держало, в том числе о боли в ноге. Покачивается, как эти люди в трансе. Еле-еле, из стороны в сторону.
Он стягивает с себя куртку — слишком жарко, это жизненная потребность. Куртка остаётся где-то за спиной. Людей получается рассмотреть, но не запомнить их лица. Кто-то протягивает ему руку. Не угрожающе — приглашающе. Чарльз берётся за руку. Стоит смириться, как становится проще дышать и передвигаться, хотя голова всё равно тяжёлая.

Чарльз будто оказывается там, где должен был оказаться. Внутреннее ощущение уместности заполняет пространство, оставшееся после отключения способностей. Пустота не может быть не заполненной, потому что она не вакуум.
Он стягивает с лица шарф, буквально перешагивая Рубикон от реальности к чему-то непонятому и метафизическому.
Ему больше не страшно и не тревожно.

+2

27

… ему больше не страшно – отдается в черепе эхом, заполняет все собой, перебивает остатки панических мыслей. Вдруг как будто кто-то выключает маломальские способности к ощущению страха, наполняет легкие волнительным, жгучим воздухом, от которого вдруг не так уж странно опьянеть.

Странные люди, странная вода под ногами перестают вызывать жгучее желание или бежать, или убивать, в общем, делать все, способное привести к спасению, ну, или нет.

Как карта ляжет.

Эрик здесь, смотрит на процессию, даже расслабляется. Никак не реагирует на протянутые к нему руки и совершенно спокоен к вездесущему гулу из голов. То ли молитвы какие-то читают, то ли просто что-то пытаются сказать, может, даже предупредить.

«Зачем ты сюда пришел».
«Тебя тут не ждали».
«Тут никому ты не нужен».

Эрик даже пропускает момент, когда руки до него дотягиваются. Хватаются за одежду, тянут к себе. В толпу запускают. Окружают. Что-то говорят про не сопротивляйся, на все воля… кого воля? Эрик не может расслышать.

Повторите.

Не успевают. По крайней мере, со словами и посылом разобраться. А вот резко окунуть с головой в ту самую пресловутую воду – это пожалуйста.

И вдруг голова как-то освежается. Даже возвращает в реальность. Даже к осознанию себя в рамках галлюцинации.
Настолько, что инстинкты берут свое, и рука в давно заученном жесте выстреливает куда-то вверх – к поверхности, и знакомый сердцу гул заполняет уши…

Сложно сказать, что близстоящие легко отлетают в сторону. Нет – их оттаскивает волоком по воде, а кто-то и вовсе под нее ушел. У кого-то на шее цепочка затягивается, но, наверное, меньше всего повезло тем, в кого железные пуговицы впились до крови и мяса.

… осознание собственной силы приходит медленно, каким-то неравномерными толчками прямиком в мозг. Удивление сменяется радостью, а затем и злостью, выливающиеся во все новые жертвы.

-Чарльз! – Орет и оглядывается по сторонам в поисках друга. – Стой!

Он, разбрызгивая воду, поскальзываясь на дне, дернулся вперед, кого отпихивая от себя, кого отшвыривая металлокинезом. Казалось, что Чарльз ушел в самую гущу этих белых простыней, и нужно добраться до него, пока ничего совсем уж плохого не случилось.

+1

28

Сознание Чарльза сначала пустеет совершенно. Это удивительно приятная пустота, в которой нет места даже ему. Можно зависнуть и словно наблюдать со стороны за тем, как ничего не происходит под перестающий быть убаюкивающе ритмичным хор голосов, смешивающийся с барабанами.
Легко. Удивительно. Правильно.
Нет.
Следом сознание заполняется. В голову плавно проникают образы, которые к нему самому уж точно не имеют никакого отношения. Чужие воспоминания, обрывочные.

Река, девушка с распущенными волосами на берегу. Бледная, дрожащая, мокрая, с синюшными губами. Тревога за чужую жизнь, собственная беспомощность.
Кассовая стойка в магазинчике в неудачном районе. Дуло пистолета перед глазами. Смятые купюры и какая-то мелочь. Трясучка, страх, внезапно лопающиеся стёкла витрин.
Скромный памятник на кладбище. "Любящая мать и жена". Боль от потери, бессильная злоба.
Вековой дуб, нож, вырезанное сердце с инициалами. Счастье, приправленное печалью. "Смотри, что я могу". Искры на пальцах, солнце в миниатюре.
"Урод".
"Дьявольское отродье".
"Чудовище".
"О, Боже, нет!"

А затем начинается.
Чарльз моргает. Понимает, что внезапно слишком хорошо и чисто мыслит, без какого-то ватного тумана. Вокруг него люди в белом, но за ними — стартует месиво. И он знает — да нет, слышит — кто становится его виновником.
— Эрик, нет! — выдыхает он.
Быстро поднимает руку к виску, отправляет телепатический приказ остановиться. Всем, кто в белом. Опускает руку, протискивается между мутантами.
То, что все присутствующие здесь — их вида, Чарльз чувствует.
— Они не причинят нам вреда! — добавляет Чарльз, пробираясь, находясь по щиколотку в воде.
Это тоже становится очевидно. Благодаря возвращению собственных способностей.
Местные мутанты нашли здесь себя. Ушли подальше от людей, боявшихся их. Сами себя загнали в катакомбы, сформировали своеобразный безобидный культ вместе с мутантом, считавшим себя последним настоящим шаманом.
И эти безобидные культисты, сами того не понимая, вернули и их.

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Незавершенные эпизоды » [23.02.1962] Падал снег


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно