ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [давно] Touch my world with your fingertips


[давно] Touch my world with your fingertips

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Touch my world with your fingertips
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

http://img1.reactor.cc/pics/post/Thor-Marvel-%D1%84%D1%8D%D0%BD%D0%B4%D0%BE%D0%BC%D1%8B-asgard-2930199.jpeg
Thor | Hogun
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
There's no chance for us
Its all decided for us...

ВРЕМЯ
после суда над детьми

МЕСТО
Ванахейм

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
возможны пытки

[AVA]http://forumavatars.ru/img/avatars/0019/7e/3e/2-1517829215.jpg[/AVA]

+1

2

- ... Вот же... йотуна за пальцы!
Высокий человек, приподняв светильник, долго вглядывался в лежащую впереди темноту. Затем, осторожно переставляя ноги, принялся пробираться по комнате, где весь пол был покрыт скорченными людскими телами. С подходом их отряда к деревне, затерянной в лесах Ванахейма, ливень, шедший здесь трое суток, как следовало ожидать, прекратился; зато никуда не делись ни жидкая грязь, в которую превратилась земля, ни осыпанные дождем заросли, ни туман. Все это за время дежурства успело основательно пропитать его одежду и особенно обувь, которую он снял при входе и нес в руках с намереньем просушить у огня. И теперь ледяные капли летели во все стороны.
Легко понять, что путь, которым великан пробирался к очагу, был отмечен волной недовольного ропота.
В конце концов кто-то не выдержал.
- Тупая задница! прекращай поливать!
Щеки юноши, только что вернувшегося с караула, вспыхнули при этом выкрике, оскорбительном для его царского достоинства - но не успел он ответить, как кто-то фыркнул.
- Сай подумал, что кто-то мочится ему на голову!
Несколько человек сонно рассмеялось, ворочаясь на своих местах. В комнате было душно и тесно, но никто из собравшихся не променял бы сейчас этой тесноты на приволье, расстилавшееся за стеной.
Осень в Ванахейме - сезон дождей, и после суток пути эта ночевка в зале для тренировок при храме была подлинной благодатью.

Два последних шага - и очутившийся возле центрального очага великан с наслаждением наклонился к огню в тщетной попытке согреться. Спору нет, асы способны перенести и большую разницу в температурах, но одно дело - уметь выживать, а другое - стоять на часах в "волчью вахту", когда все товарищи, поужинав из котла и выпив по чарке, укладываются спать. Не то чтобы Тор не привык к подобным издержкам похода, но, правду сказать, на положении рядового бойца ему пришлось участвовать в первый раз.

... Разгневанный его возмущением на суде над тремя детьми Один свой гнев, как обычно, не стал совать в долгий ящик. Несогласный с мнением царя сын был без долгих бесед выслан в союзное царство, где вспыхнули бунты; верный Мьёльнир ему было брать с собою запрещено.
По замыслу Всеотца, это должно было научить наследника покорности и пониманию, что такое единство в рядах.

В этот раз все здорово отличалось от предыдущих. Никаких пышных шатров, красного плаща и россыпи молний, решающих любой бой при одном появлении. Громовержец, как все, поднимался до света и топал, меся ногами дорожную грязь; чистил оружие; выстаивал в карауле. Тех мизерных порций, которыми ваны привыкли наедаться в отвал, сыну Одина, не привыкшему голодать в роскоши дворца, было катастрофически мало; что же до женщин и выпивки, то их, почитай, не было вовсе. Из всех товарищей рядом остался только Огун, вызвавшийся сопровождать принца в изгнании в свой родной мир, чтоб тот не наломал дров и не сгинул в каком-нибудь местном болоте.
Как бы Один не был разгневан, он не хотел для наследника такого конца.

... Пламя лизало ладони, как пес - и, едва согревшись, ас сам не заметил, как начал стремительно засыпать. Он не почуял даже, как длинные волосы, упав на плечи, занялись от жара; по счастью, заботливый пинок под зад избавил его от участи послужить к завтраку шашлыком или же щеголять обожженной щекой и наполовину облысевшим черепом. Для ванов прическа имела еще больше значение, чем даже для асов, и многие с завистью засматривались на золотые волосы юноши, мужчины, и женщины в равной мере,- а, значит, не избежать бы ему насмешек, да обидных прозвищ.
Бездна возьми, как же хочется спать!

- Хогун, дай голос!- шепотом пробасил он, озираясь, и пытаясь во тьме, среди спящих людей различить своего товарища.
Свою няньку, если быть точным.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+3

3

[AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]- Я здесь.
Ждать отклика долго не пришлось. Впрочем, как и обычно – Хогун неизменно оказывался поблизости, если только сам не стоял в карауле или не уходил по какому-то важному делу. Или не оставался в одиночестве, упражняясь в каллиграфии, пока застенчивые рассветные лучи солнца скользили по его лицу.
Освещаемый огнем воин возник из темноты, будто призрак из древних легенд, и бесшумно приблизился. Ходил он и впрямь, не издавая ни звука, ни шороха, даже если нужно было пройти по сваленному скопищу сухого хвороста или жухлых листьев.
Тонкокостным изящным юношей, как его брат, ван никогда не был; крепкий, невысокого роста, он хоть и уступал асам в мощи и ширине плеч, но грацией не обладал. Оттого еще более удивительным казалось то, как этому воину, скромному и спокойному человеку, многое давалось с такой легкостью. Например, пройти сквозь прижимающиеся друг к другу от холода тела так, чтобы никто не повел и ухом. Или, зацепившись за край кровли, взобраться на ветхую крышу освещаемой луной землянки, пока она не успела издать и вздоха. То ли дело было в неком физическом самообладании, то ли в пройденной жизненной школе – неясно.
Ясно было другое. Подобная изнуряющая походная жизнь была для самого угрюмого члена Воинственной троицы как вода для рыбы. Здесь выглядел он так же уместно, как в скромных, тонущих в уютных сумерках, продуманных до мелочей стенах своего ванахеймского дома. Однако даже среди «своих» держался Хогун сурово и обособленно, далеко и надолго не покидал отправленного в ссылку принца, никогда не живописал ни боев, ни подвигов, редко вел пространные разговоры, да и вообще предпочитал хранить молчание.

… Облюбованный золотоволосым юношей пятачок с очагом за время их остановки уже успел превратиться в место для бесед вояк. Самой животрепещущей темой была погода. Второй после нее – дальнейшее передвижение. Третья – женщины. Ваны прекрасным полом не гнушались, своих дородных женщин почитали как богинь, соперничали в количестве детей, а таимые под платьями прелести называли сокровищами. Ну а в дождливое время, когда вокруг одна только липкая грязь, сырость и девственно-робкий, холодный свет звезд, такие разговоры могли согреть ни одну душу.
Если же все три темы исчерпывались, то здесь попросту молчали. Но сейчас кроме них двоих, принца и его мрачного друга, у очага никого не было.

В руках у Хогуна была охапка поленьев, и, осторожно склонившись над огнем, словно над спящим приятелем, с которым вана связывала давняя и крепкая дружба, он принялся хлопотать у очага. Если, конечно, так можно назвать сдержанные аккуратные движения воина.
Разбуженное свеженькими бревнами пламя теперь отбрасывало на лицо ванира тень, похожую на забрало шлема, на стены холодного тренировочного зала - дрожащее мерцание.
Прошло не больше минуты, когда Хогун, закончив, поднял стоящую поодаль чашу с густой похлебкой (в его спокойных глазах мелькнуло одобрение) и протянул юноше.
- Поешь, - тихо сказал он, садясь рядом и оправляя плащ-дождевик, серый, залатанный как у скитальца. - Нам скоро идти. Голодный волк не сражается, а только кухню стережет.

Отредактировано Hogun (2018-06-06 20:37:02)

+2

4

Взгляд, брошенный на приятеля, несомненно, выражал благодарность,- хотя различить в мутном, полном туманных видений взгляде различить ее было сложно. Тор кивнул и застыл, кажется, снова впав в сон, так что вану пришлось сунуть ему принесенное прямо в руки. Сын царя встрепенулся, принявшись часто моргать, растирая пальцами переносицу, как видно, пытаясь заставить свой мозг проснуться.
Это удалось ему на какое-то время - и, нежно прижав к себе плошку тем жестом, каким влюбленный обнимает талию девушки, а пьяница - жбан с холодным пивом, он принялся жадно есть.
- А ты сам-то что не спишь?- прочавкал он через пару ложек; но тут же ответил на свой вопрос, когда взгляд упал на весело затрещавший очаг.- А, ну да. Холод собачий на дворе. У вас всегда по осени так?

Темная голова, приподнявшаяся совсем рядом и изрыгнувшая нечто краткое, но явно нелестное в адрес принца, заставила его замолчать. Через раз кивая в знак благодарности, он быстро доел похлебку, едва не до скрипа выбрав пальцем остатки еды по краям чашки, а потом так же молча кивнул, показывая, что готов спать.

... С местом для сна проблемы у Громовержца начались в первый же день. Почти все ваны, кроме особо рослых, были ниже его ростом на целую голову, а то и побольше, и их манера спать на выложенных рядами тюфяках никак не годилась для длинноногого крупного сына Одина. К тому же, привычный к широкой постели и мягкому ложу даже в походе, Тор неизменно раскидывал руки и ноги по сторонам, толкая и наставляя синяков своим незадачливым соседям.
В конце концов ему выделили место для сна с самого краю, где ас мог ворочаться, как привык, никому не мешая.
Беда была только в том, что теперь все, как один, словно сговорившись, или же забавляясь, принялись ходить к дверям мимо него, неизменно спотыкаясь или наступая на вольно покоившиеся конечности.
Не исключено, что это была своеобразная месть.

Так что теперь не без сожаления Тор высматривал место сбоку, подальше от очага - и сильно удивился, когда, потянув его за рукав, ближайший ночлежник указал на соседствующие пустые циновки совсем рядом.
Именно в этот миг он почувствовал, что ему отказали руки и ноги.
Следующим осознанным воспоминанием, прорвавшимся из глубины сна, было осознание себя лежащим на горизонтальной поверхности. Не в огне, так заботливо поддержанным Хогуном.
В следующее мгновение он провалился в сон.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+2

5

[AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]Самое скверное, что могло застигнуть врасплох любого в такую погоду, от деревенского мальчонки до отшельника, от воина до героя-любовника, отправившегося ночью в хижину к чужой жене – это сырость. Осенняя сырость была беспощаднее хищного зверя. По ее пятам следовал холод и озноб, пробирающий до кости, а потом начинались разного рода недуги, которые в походе усугублялись и почти не поддавались лечению.
Вот почему почти сразу же, как только сын Одина засопел, его товарищ направился к циновкам, на которых Громовержец сейчас спал сном младенца, лицом вниз, вытянув босые ноги.

Мужчина окинул принца хмурым взглядом. Держи ноги в тепле – наказ, который знает в Ванахейме каждый ребенок. Холодные, не укрытые ноги – мишень для слякоти, и по ней она ударяет в первую очередь. Знать это должен каждый, кто покинул дом бессрочно, и чья постель оказывается там, где выдалось сегодня уснуть. 
Хогун глубоко вздохнул. Нет, он не устал, даже выспался и как раз пробудился за несколько мгновений до возвращения Тора с дежурства. Вздох, слетевший с его сомкнутых губ, был наполнен досадой. Ему хотелось бы, чтобы дорогой друг не терпел неудобств в Царстве, что славится теплом плодородной земли, чтобы, вместо ночлега в холодной зале, он вкушал его дары и радовался его гостеприимству. Чтобы отдыхал, а не перебивался в пути. Чтобы дыхание его было ровным и спокойным, а не дрожащим от холода.
Кажется, юноша во сне забормотал, и время от времени стал негромко похмыкивать. 

… Затрещало полено. Неяркое, чуть поднявшееся в очаге пламя ударило своим светом в темные, непроглядные глаза вана, устремленные на будущего короля и похожие сейчас на отполированные агаты. Затем мужчина склонился над ним, укутывая ноги в сухую ткань, оставшуюся от предыдущего ночлежника.
Крепкие сильные руки ванира поднялись по мускулистым, атлетически слаженным икрам и бокам, похлопали по ягодицам, спине и плечам, проверяя одежду (так добрый друг после боя ищет на ничком рухнувшем теле смертельные раны, которые мог не заметить).
Он не улыбнулся, не выразил удовлетворения, даже не моргнул, и, прежде чем укрыть спящего приятеля шерстяным покрывалом, вновь длительно поглядел на него.
Дождь между тем снаружи начался вновь, начал усиливаться. Черный, неподвижный, укутанный в плащ, склоненный над другом воин осел рядом, на соседнюю циновку. Невозмутимый страж очага превратился в стража сна и покоя.
Потом он откинулся на спину, слушая трещащий огонь, тихий храп и стучащий по крыше ветер.

+1

6

Громовержец, действительно бормотал во сне. Что было причиной тому, что ему снилось - он не смог бы сказать, не смог вспомнить за все сокровища мира; один из тех снов, которые словно втягивают в трясину, и проснувшись после которых, сам еще не понимаешь, оставили тебя видения или нет.

Поэтому, когда от дверей протопали торопливые шаги и рявкнул резкий, гортанный голос, вещая о незапланированной побудке, светловолосый гигант только сонно моргнул. Люди вокруг него повскакали с мест и в хорошо организованном беспорядке заметались, разбирая составленное у стен оружие; кто-то, скинувший с себя на ночь теплую куртку, спешил одеться; кто-то справлял нужду, раздвинув скользящие стены и шагнув на узенькую террасу; кто-то пополнял поспешно укладывал вещи, не чая вернуться под гостеприимный кров. Тор спал как убитый - и только когда заботливая рука несколько раз потрясла его за плечо, а затем бесцеремонные ноги несколько раз запнулись и наступили на аса, вскочил, как ужаленный - и, спохватившись, принялся так же стремительно собираться.

... В начале этой войны, как водится, каждый обвинял другого. Ваны говорили, что соседи их - слишком заносчивы, слишком воинственны, и все равно когда-нибудь нападут; асы считали, что погрязшие в удовольствиях, распущенные жители Зеленого мира вносят соблазн и разврат в их лишенную излишеств, тогда еще почти целомудренную жизнь. Одни называли других дикарями, послушными лишь зову плоти; но сами, попав под соблазн, были больше похожи на диких животных. Спор этот длился множество веков, пока хитроумные колдуны не создали ее - женщину, соблазнявшую жаждой наживы и немеркнущим блеском золота.
Потом была осада Асгарда, и разрушенье Стены; и Один метнул копье в войско противников, начиная битву. Все это Тор слышал множество раз на уроках истории; обо всем этом, пробуя руку, пытался слагать стихи, в подражание славным певцам. Все это было давно забыто, стало историей, так же далекой от этого дня, как далека была молодость Одина, и яркий рассвет его славы.
Он думал так.
Он ошибался.

... Стычка была короткой. Сколь бы сильны не были древние духи, которым поклонялись созданные из бедер Имира, в этот раз они подвели своих последователей. Боги - и, конечно, еще разведка.
Стоя в ряду с товарищами, Громовержец смотрел на них. По виду ничем не отличались от нормальных людей: две руки, две ноги, голова на плечах. По виду - немногим старше него. Шестеро мужчин и одна женщина. Точнее... они когда-то были шестью мужчинами и женщиной. Теперь - корчащиеся тела у ног; почти мертвые, пытающиеся превозмочь боль, цепляющиеся за стальные клинки, торчащие из собственных животов. Четверо умерли быстро. Женщина плакала, цепляясь за залитую кровью траву. На темной ткани, обтягивающий ее живот, уже опустившийся в скором ожидании родов, пятно было почти незаметно. Тор дернулся было, но жесткие пальцы на локте остановили порыв.
- Оставь её.
- Пустите! Так нельзя! Ее еще можно спасти! Хеймдалль поможет...

- Ас?!
Стеклянная пленка, уже затянувшая зрачок, прояснилась. Мужчина смотрел прямо на него. Немигающие, похожие черные дыры глаза не отрывались от светловолосого великана. Такой ненависти он никогда не видел: ни йотуны, ни одичавшие тролли, что жрут человечину в темных пещерах, ни темные эльфы, природа которых чужда всему человеческому, живому,- никто из тех, кого он оглушал, калечил, кому дробил кости и валил наземь ударом молота или просто пинком, не смотрел на него с такой ненавистью.
Жгучей.
Пожирающей душу.
- Кано...
Женщина потянулась к мужчине, заставив его вздрогнуть и на мгновение отвести глаза, - и в то же мгновенье Громовержец, не выдержав и стряхнув с себя сдерживавшую руку, рванулся вперед.
Недостаточно быстро.
Короткий нож по рукоять вошел во вздрагивающее горло. Оно издало булькающий звук, кожа и гортань разошлись, как вспоротый кошелек - и голова мертвой упала на плечо.
Мужчина вновь повернулся к нему.

- Асы... Надменные и чванливые твари... Будьте вы прокляты!- успел прошептать он прежде, чем испустил дух.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+2

7

- Война и правление Одина породило много чудовищ и уродливых существ, - шепчущий голос, который послышался совсем рядом с Тором, принадлежал почти подростку, чумазому от грязи и копоти. - Вражда между ванами и асами всегда будет свежей, как будто началась только вчера.
Одет он был, как и все в отряде, ничем не отличался, разве что слишком гладким, как шелковая бумага, молодым лицом. Стоя рядом с златоволосым юношей, он смотрел вперед, краешком глаза со зловредной искоркой уставившись на… аса? Или на разлитую по траве кровь, которая, когда пройдет время, как следует напитавшись ненавистью и болью, даст всходы и плоды. Но это будут кровавые плоды.
Парень презрительно и дерзко хмыкнул, сплюнул под ноги, а когда вновь послышалась возня, отозвался на имя Чен и скоро исчез в толпе.

На плечо асгардского принца легла чья-то заботливая рука. Это был молчаливый сдержанный Хогун, на которого все произошедшее, казалось, не произвело никакого впечатления, хотя не было человека справедливее, способнее к состраданию. Он всегда дорожил жизненной силой, умел развидеть в недоброжелателе заблудшую овцу (в Локи – спесивое великовозрастное дитя) и мерил извилистые повороты течения жизни философским взглядом. Сейчас же складывалось впечатление, что происходящее было для вана делом обычным, приевшимся, что Хогун многотерпеливо мирился с тем, что стало с его некогда сплоченным, единым, великим народом. Гордым, полным духа яростной брани, имеющем право на власть, на царствие, на устланный шкурами каменный трон, с которого можно править слабыми.
Но он никого не винил… Или хорошо скрывал обвинения… Чем больше наша боль, тем суровее сердце.
На секунду он нахмурился, словно мужчине показалось, что этого паренька он впервые видит, однако, овладевающие в этот момент другом чувства занимали его гораздо больше.
- Возьми вот это, надень, - ванир нагнулся и поднял с земли плетеную шляпу с острым конусом; местные занимались в таких земледелием, нередко прятались от дождя, солнца и перезрелых плодов, грозящих упасть прямо на голову. Отряхнув ее парой хлопков, мужчина протянул шляпу товарищу. – Спрячь волосы. Если пойдем дальше, тебе лучше не быть таким приметным.
Похоже, ванир беспокоился, что появление аса в этих краях разбудит страшную угрозу. Многие из тех, против кого они сражались, спят и видят, можно сказать, считают целью своей жизни, встретить асгардца и воткнуть нож ему в сердце. До этой минуты сам Хогун никогда не видел истинных масштабов их ненависти, которая поднимается во весь рост только в присутствии заклятого врага, асов. Невозможно представить, что они могли бы сделать, окажись их смертоносный рой один на один с принцем Асгарда.

Со стороны послышался окрик.
Ваны в отряде представляли собой превосходную почтовую службу – скорость, с которой они передавали друг другу сообщения – хоть в зной, хоть в кромешную темноту сквозь серые кисеи ливня – почти на любые расстояния, была завидной. Вот и сейчас до приятелей донеслось: там еще один, похоже, у него заложник.
Скоро выяснилось, что, и в самом деле, в заброшенном сарае неподалеку находился еще один человек из тех, кого отряд называл своим противником в этой междоусобице. Кто-то из воинов предположил, что именно тут они все и прятались, пережидая дождливую ночь. Больше никто ничего не знал, только одно: из землянки доносился громкий плач ребенка, нарушаемый грозным голосом, сыплющим страшными проклятиями, обещающим немедленную расправу над невинным, если отряд не отступит, а ему не дадут уйти без преследования прямо сейчас.
Похоже, этот не хотел умирать по примеру своих товарищей.
[AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]

+1

8

Тор подчинился - машинально, не думая, и даже, кажется, не слишком-то осознавая, что делает. В его глазах все еще стояло мертвое бледное лицо; грубые белые руки, привычным движением защищающие живот, который когда-то нес в себе новую жизнь. Тот, кто прервал ее жизнь - был ли он также и отцом этого ребенка? Что толкнуло его - не на самоубийство, нет; что сподвигло его отказаться от продолжения рода, от продления себя и своего имени на земле?
Яркая смерть - то, к чему стремились воители, то, что было мечтой каждого юноши Асгарда; то, что толкало их покидать мирный кров и пускаться в путь. Но лишить себя жизни вот так, из презренья к врагу, чтобы навеки отправиться в темный Хельхейм - этого юный принц не был в состоянии ни понять, ни постичь.
Он ничего не знал об этом народе.
И как он смог бы жить в мире с ним?

Погруженный в размышления, он подчинился, когда Хогун заставил его надеть на голову треугольную шапку. Помогло это, конечно, не сильно; разве что сыну Одина пришлось бы идти на коленях, чтобы сравняться ростом с товарищами. Увлекаемый общим движением он вскорости очутился на другом конце деревни, у старой землянки, со всех сторон окруженной перепуганной или любопытной толпой.

... Преступник, то ли застигнутый врасплох, то ли обнаруженный при тщетной попытке бежать и укрыться, вырвал у матери из рук младенца и укрылся, обещая учинить жестокую расправу, если ему не дадут уйти. Женщина лежала тут же, в пыли, без чувств то ли от удара, то ли от охватившего ее горя. Кто-то из односельчан пытался хлопотать возле нее - но в конце концов оставил, увлеченный куда более занимательной драмой, развернувшейся возле землянки.
Командиры подразделений, собравшись в кружок, совещались, что делать; их подчиненные не стеснялись давать советы, которые, впрочем, не всегда можно было услышать из-за стоящего вокруг гвалта.
По пятам сопровождаемый Хогуном, Громовержец протолкался к ним.
Предлагалось завалить дверь соломой и хворостом, и поджечь; проломить крышу; закинуть внутрь бочку горящей смолы; одним словом, все возможные и доступные варианты уничтоженья противника, посмевшего оказать неповиновение.
Громовержец, в остекленевших глазах которого все еще стояла мертвая защищающая рука, вздрогнул и подался вперед.

- Что вы решили?
- Решать нечего,- Тоси, самый старый из командиров, едва повернув голову, бросил на великана быстрый взгляд.- За ослушание наказанье одно - смерть.
- Но ребенок...!
- Рисковать жизнью обученного воина ради младенца? Неразумно,- темные глаза, непроницаемые словно завеса ночи, гладеле на него. Но видели или нет - неизвестно; словно читая невидимую книгу, она медленно двигались, как если бы вместо собеседника перед ним было дерево или статуя неподвижного божества.
В лицо юноши бросилась кровь.
- Пошлите меня! Я готов!
- Глупо. Еще глупее!- теперь уже все четверо повернулись к некстати пылкому воину, вперив в него непроницаемые зрачки. Никто не продолжил говорить, но именно это молчание было самым красноречивым ответом.
Громовержец отвернулся.
- Идем отсюда.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+2

9

Все это время Хогун стоял рядом и наблюдал за тем, как командиры выносят решение, отказываясь даже прислушаться к словам Громовержца. Так уж распорядились норны или кто там отвечает за судьбу, что изрядную часть времени ванир проводил бок о бок с Тором, молчаливо стоя поодаль, чтобы в нужный момент воззвать к его разуму, предостеречь от попадания в какую-нибудь  передрягу. Но еще никогда его сердце, сокрытое под суровой невозмутимой наружностью, было не стеснено от тревоги так сильно.
Он видел отчаянье, мелькавшее в небесно-голубых глазах принца, время от времени скрываемых под конусовой шляпой, по которой щелкали капли скудного дождя, и выбивающимися из-под нее золотыми прядями, такими светлыми, чужими среди вороных засаленных голов; видел непонимание, смятение, страшную досаду; видел застывшие и словно навсегда отпечатавшиеся в них силуэты мертвых.
Сильнее сына Одина – ни духом, ни телом – ван не знал никого. Мертвецами его не удивишь. Он сам умеючи и беззастенчиво много раз отправлял к праотцам тех, кто этого заслуживал. Но то, что происходило сейчас в Ванахейме, было, возможно, для него совершенно чужим. Хогун вспомнил себя, впервые оказавшегося среди асов. Тогда он часто испытывал ужас, хотя и по другим поводам. Афефе однажды сказал, задувая пламя свечи, что двум мирам сложно понять друг друга, потому что они говорят чем угодно, но не сердцами.

- Подожди, - вдруг сказал ван и прошел вперед, между двумя стиснутыми плечами тех, кто уже успел встать в первом ряду тесного кольца, сжимающего вокруг места, где военачальники все еще принимали решение.
Затем он окликнул командира, подошел к нему, чуть склонил голову и что-то сказал. В это же мгновение черная бровь Тоси изогнулась, как занесенный клинок ятагана.
Он тоже что-то пробурчал. Хогун коротко ответил. И разговор закончился.
После этого ванир выпрямился, задержал темный взгляд на Громовержце и обратился к кому-то из отряда:
- Мне нужна роба монаха и два рисовых колобка.
- Что? – рядовой недоуменно покосился на командиров.
Ответ был простой:
- Делай, что говорят.

И одежда жреца, и лепешки из риса отыскались очень быстро, так что уже скоро Хогун разоружился и отдал снятый меч Тору; молча, не мешкая, то ли опасаясь, что тот захочет отговорить его от этой затеи, то ли допуская мысль, что пылкий, все еще пребывающий в оцепенении от увиденного друг примется рваться сменить его в этой роли.
Собравшиеся затихли, когда ван с непроницаемым видом, взяв в руку пиалу с двумя белоснежными колобками, направился ко входу в сарай.
- Ну все, овечке – вертел, - прыснул вновь возникший рядом с Громовержцем паренек по имени Чен, и было непонятно, кого именно он имеет в виду. Только живые глаза мальца светились злым умом.

… Из постройки доносились крики, нешуточные угрозы и надрывный плач маленького ребенка. Державший заложника мужчина, похоже, услышал чьи-то шаги и громко заорал, чтобы никто не осмелился даже близко к ним подступить.
К счастью, двери у землянки не было, так что еще на подходе ван смог разглядеть того, с кем имел дело – щуплого человека с жиденькими волосами на плешивой голове.
- Я монах, принес еды для ребенка, - спокойно произнес он, на мгновение останавливаясь и отводя одну руку в сторону, как бы показывая, что оружия при нем нет и волноваться вовсе не о чем. – Вот, два рисовых колобка.
Когда он вошел, снаружи повисла недолгая тишина, которую вскоре прервал истошный вопль и звук удара.
Несколько секунд – и наружу вывалилось двое мужчин. Один лежал без чувств, но живой и невредимый, а рядом с ним, держа на руках глазеющего по сторонам малыша, стоял хмурый невозмутимый Хогун, только, кажется, не очень радостный от своей временной ноши.
[AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]

Отредактировано Hogun (2018-06-08 18:14:08)

+1

10

Тишину, повисшую над деревней, можно было черпать ложкой. Впрочем, черпать ее нужно было быстро, потому что через мгновение ее сменил невероятный гвалт - такой, что случайно оказавшемуся невдалеке человеку могло показаться, что прорвало плотину или стая ястребов напала на гнездящихся неподалеку десятками белых цапель.
Первой закричала мать спасенного ребенка; этот вопль, в котором слились воедино животный вой и радость, пронзил само небо. Приподнявшись, она из последних сил потянулась к сыну - но тут же упала, рыдая, колотя ладонями по мокрой траве, а затем вовсе лишилась чувств.
Ее зов был подхвачен десятками глоток - и через мгновенье спаситель-герой оказался в толпе ликующих, разгоряченных людей, каждый из которых считал за необходимость коснуться его, потрепать по плечу, задеть хотя бы за край одежды. Бесконечные изъявления радости сыпались на него, словно дождь или град; и, учитывая частоту хлопков, толчков в бок, промахов, грозило оставить синяки на плечах невозмутимого вана.

Тут же, едва отойдя от него, каждый ликующий норовил накинуться на виновника всех этих злоключений.

От ударов тот быстро пришел в себя - и сперва пробовал было сопротивляться, лягаясь и понося своих обидчиков; и только сообразив, что любая смерть, даже и побиванье камнями, будет не так страшна, как то что его ждет, принялся сам бросаться на них, очевидно, надеясь, что неосторожный удар избавит его от допроса, к которому уже начинали готовиться захватившие его в плен солдаты. С быстротой и сноровкой привычных людей они прямо возле землянки развели костер, побросав в него найденный у местного кузнеца инструменты - а самого пленника без дальнейших околичностей привязали прямо на пороге землянки, где он так неудачно закончил свой путь.
Едва начались эти приготовления, толпа, только что выказывавшая охоту к расправе над новой жертвой, стремительно начала редеть. Матери подхватывали детей, сыновья уводили стариков; пожилые кумушки пускались прочь почти бегом, охая и постоянно оглядываясь, чтоб хоть одним глазком углядеть, что произойдет дальше.
Первый же крик обратил это отступление в бегство - и не успел ветер донести его до края деревни, возле землянки уже не было никого, кроме суровых, облаченных во все черное командиров, человека, добровольно принявшего на себя обязанности палача - да нескольких человек, решивших то ли надзирать за казнью, то ли выслужиться, и добела напряженными руками стискивавших свое оружие.

... Тора среди них не было. Зажмурившись и почти не глядя под ноги, он бросился прочь, и так шел, почти бежал, пока ноги не вынесли его к затхлой речушке, почти целиком заросшей стеной диких ирисов и чахлым кустарником.
Там он упал, скорчившись, на траву, закрыв руками лицо,- и только вздрагивал при каждом новом крике, доносившемся от деревни.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+2

11

Хогун за ним не пошел. Хогун, который все это время был рядом, тенью сопровождая старшего принца, тот невозмутимый Хогун, который в бою не отставал и умел появиться в нужный момент, чтобы, оказавшись с другом спиной к спине, несколькими ударами булавы сразить врага, в этот раз не отправился следом. Никого не было. Тор оказался наедине со всем этим ужасом, с доносящимися время от времени криками, что будоражили даже неподвижную водную гладь.

Лишь спустя время качнулся высокий куст, раздвинулись сухие ветви, и к берегу вышел ванир. Руки и плащ-дождевик Хогуна блестели от крови, словно он был одет в красное.
Черные глаза не выражали ничего, кроме безумия. В общем-то, он и на себя-то сейчас был мало похож.
Пройдя несколько шагов, мужчина опустился на одно колено, почти рядом с Громовержцем. Потом его вырвало, и ван, сделав глубокий вдох, уперся руками во влажную, изрытую жесткой речной травой почву.
- Тоси сказал, что раз он молчит, это является проявлением характера. Но если молчание это проявление характера, то способность развязывать язык тоже говорит о характере, - дрожащим голосом вымолвил он и выдавил подобие улыбки, кривой, странной, безумной. Никогда он так не улыбался, разве что нечто схожее мелькало в боях, когда шипы булавы резко выходили из металлической сферы и втыкались глубоко в жертву. 
На секунду мужчина повел носом, принюхался, точно черный пес – это от его рук пахло копченой плотью и нагретым воском. Этот запах нельзя спутать ни с чем, и от него только сильнее вело голову.

Неспроста говорят, что ваны произошли из Хаоса, лежащего вокруг задолго до появления всего сущего. Кто-то среди них осмеливался даже рассуждать, что именно это и родство с владыкой огненного мира Суртром, что восседает на троне с пламенеющим мечом, дает им право с превосходством смотреть на других.
Сейчас безумие и хаос тлели в глазах Хогуна, что глядел не видя, слепо, и казалось, само присутствие сына Одина отрезвляло его, вновь и вновь призывало хаос к порядку.
Наконец, ван поднял лицо, покрытое каплями влаги, с прилипшими к серому лбу черными прядями-змеями, и посмотрел на Тора.
- Таков мой мир, часть него. Видишь? – его глаза словно прояснились, как бывает, когда день вновь становится светел в хмурый дождливый час, и смотрели на друга как раньше. – Надо идти назад, он почти рассказал, где находится их лагерь. Ты в порядке?   
[AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]

Отредактировано Hogun (2018-06-09 06:40:21)

+1

12

Его собеседник уже не лежал, а сидел на траве, угрюмо наблюдая за ваном. Он ничего не возразил на сентенцию о характерах и их связи со способностью причинять и переносить боль другому живому существу, и лишь усмехнулся, когда ван определил их для себя, как часть целого мира.
В том мире, где вырос он, нрав мужчины определялся не столь возвышенным выражением.

- Мой отец,- произнес он вместо ответа, когда изменившийся взгляд показал, что товарищ снова способен видеть его и понимать человеческую речь.- Мой отец дрался с такими, как они. С такими, как ты. Он тоже... был таким? И все вы...?- он вдруг умолк. Ясные, будто наполненные до краев льдом глаза смотрели прямо на товарища. И не видели его.
Много раз услышанные истории: о схватках с хитроумными ванами, с жестокими йотунами, с огненными обитателями Муспельхейма - внезапно ожили в его памяти. Извращенные, кажущиеся порождением чудных миров орудия пыток, созданные в землях темных эльфов, исполненные равнодушными кузнецами Нидавеллира (им лишь бы платили, какая разница, кто и зачем) внезапно будто обрели голос, и заговорили... нет, закричали срывающимися на визг, на вой голосами десятков и сотен пленников, отдававшихся им по чужой воле. О, совсем разные вещи: разрушать молотом миры, повергать врагов, поражать молниями - и держать на руках умирающих друзей, не в силах дышать из-за невидимых слез.
Но есть другое: самому выворачивать кости, вгонять иглы под кожу; самому усталым голосом равнодушно задавать один и тот же вопрос.

Юноша поднялся, словно подброшенный: напряженная шея дрожала, как будто он сдерживал крик. Или, может быть, тошноту. На мгновенье могло показаться, что это ему не удастся, однако Громовержец поджал рот, проглатывая вековую ненависть, доселе скрытую от него позолоченными картинками книг и пышными речами придворных поэтов.
- Все вы щадите меня, так ведь? Меня и моего брата. Идем,- в его посветлевших глазах мелькнуло упрямство, так хорошо знакомое каждому, кто хоть раз сталкивался с принцем асгардским и его манерой принимать важные решения. Движимый им, Одинсон сделал несколько шагов, и рывком поставил товарища на ноги.
- Веди меня. Я буду делать то, что делают мои люди,- выдохнул он через сжатые зубы.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+2

13

[AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]В ту же секунду крепкая грубая рука, привыкшая причинять боль последнюю четверть часа, а потому отупевшая, ставшая бесчувственной, схватила принца за локоть; ван, никак обуянный демонами Муспельхейма, рывком притянул отчаянного, охваченного чувством упрямца к себе почти вплотную, а потом, словно очнувшись, отстранил в сторону, насколько вообще было возможно оттолкнуть широкоплечего гиганта. Но надо сказать, что в этот момент мужчина приложил хорошее усилие.
Перед пробуждением вулкана над вершиной горы всегда стоит густой черный дым, именно такого беспросветно темного цвета сейчас были глаза Хогуна, вперившиеся в товарища.
- Тебе не надо туда ходить. Не сейчас, - глухо и невозмутимо произнес он и, будто смягчившись, отвел взгляд к синим ирисовым зарослям, частоколом из наконечников копий устремленным вверх, к небесам.
Тем не менее, уйти с пути Тора воин даже и не думал.

Если они вернутся к сараю, юноша увидит, что сотворили ваны, что сделали с человеческой жизнью, в чем он сам, Хогун, безропотно принимал участие. Будущий король Асгарда не найдет там человека – подвешенного, истерзанного не с хладнокровием, а с величайшим безумием, сожженного заживо, с прибитыми к ногам гвоздями восковыми свечами бедолагу невозможно было узнать.
И среди ванов он тоже не найдет людей.
Разочаровавшись, твое сердце отторгнет этот мир как опухоль. А хуже всего – если оно проникнется тем, что увидит. 
Пусть лучше ты возненавидишь меня, чем себя. Ненавидь. Назови врагом. Меня, не себя.
Ты ас, Громовержец, твой удар прям и горд, и должен быть достоин занесения на скрижали. Какой бы ни была война или твой Отец, чего бы ни хранила память о тех событиях, ты это ты. Творец нового времени, новой истории. Ты не убийца, не мясник, не палач. Ты защитник. Достойный Мьёльнира.

… Хогун резко вздрогнул, повернул голову, когда до них из кустов донесся громкий, истошный вопль – живое воплощение боли.
- Предатели! Ненавижу! Асовы псы!
В следующий миг всего в паре метров от принца возникла знакомая фигура Чена и, занеся острый нож, предназначенный для убоя крупного скота, не оставляя времени для принятия решения, бросилась прямо на Тора.
- Умри, ас!

+1

14

В ответ тот не вздрогнул, не издал ни звука. Не отступил. Молча одной рукой оттолкнул товарища - а второй перехватил руку, уже падающую вниз для удара. Спокойно - так же спокойно, как в фехтовальном классе медленно повторял новый урок.
Так же, как если бы ждал этого с самого начала.

Ледяные, спокойные глаза его не отрывались от лица нападавшего. Как часто это бывало - беда, в которой его не раз и не два упрекали учителя и противники по учебным поединкам - принц не следил за руками убийцы, еще сжимавшими нож; больше того, он даже не предпринял попытки отнять его или как-то иначе обезоружить убийцу.
Казалось, что он сражается в эти минуту не против стали.

Итог этой схватки был предрешен: высокому, широкоплечему асу не составляло малейшего труда переломать мальчишке все кости одну за другой. Но он медлил, продолжая удерживать того одной рукой, то ли давая время остыть, то ли - понять, против какой силы тот выступил.
Рука, поднятая вверх открытой ладонью, предостерегала Огуна от вмешательства в этот поединок, словом или же делом.

Какое-то время противник еще пытался сопротивляться. Для того ли, чтоб убежать, или чтоб повторить попытку - это не интересовало аса. Он просто не позволял убийце сделать этого, удерживая его до той самой минуты, когда, поняв тщетность своих попыток, тот остановился, замерев как столб.
"Убивай" - ясно читалось в его хрупкой фигуре.
Брови Тора сошлись.
- Если я отпущу тебя, пообещаешь ли ты примириться с асами и теми, кто хочет жить с ними в мире?
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+2

15

[AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]Паренек в его руках, и правда, перестал противиться; застыл и смотрел на Тора, как будто хотел прожечь в нем дыру или воспламенить золотые волосы, выбившиеся из-под конусовой шапки; или сделать с ним то, что ваны только что сотворили с пленником.
И хотя злые искры все еще плясали в недружелюбных глазах мальца, которому по возрасту было прятаться у юбки матери, да внимать речам сказочных героев, мечтая обладать их отвагой, а не вершить месть вот так, он вдруг в согласии закивал маленькой головенкой.
Только Хогун, что до этого оставался безмолвен и неподвижен, одними только черными глазами следя за каждым движением Громовержца и его врага, вдруг подал голос:
- Не верь ему.
Сейчас мужчина был похож на готовую к атаке змею. Одно сомнительное движение, способное угрожать принцу, одно только намерение атаковать исподтишка или в лоб – и он стремительно сорвется с места.

Сохрани им жизнь, дай работу, протяни чарку риса, все равно не вытравишь из сердца жгучую ненависть. Она родовая, досталась с молоком матери, ею наполнен каждый волос на голове и дышит каждая клетка тела. Они знают только один мир, мир, где ненавидят асов, бросают вызов соплеменникам, претерпевают опасности, рискуют жизнью и свободой, побуждаемые злостью, ненавистью, любовью к своей правде. Жгучее ледяное прикосновение лезвия – единственный язык, который они понимают. Они как ядовитые насекомые – ты должен убить их раньше, прежде чем они захотят это сделать сами.

- Это трюк, - мрачно повторил воин, уже запуская руку за спину, где был припрятан нож, потому что клинок он с собой не взял. – Сорви с него рубаху и увидишь, что это девчонка. Я видел, как она умывалась у реки. Они здесь за местью и не отступят. Просто отдай ее мне, я решу ее участь.   
После этих слов враг в руках Громовержца с шипением выкипающего котла яростно затрепыхался.

+1

16

Слова вана были разумны и, без сомнения, продиктованы знанием сокровенных мыслей и тайн души его соплеменников. Их ненависть к завоевателям, навязавшим вольным народам Зеленого мира свою волю и свой союз, проникла даже в дом Хёнира - посла Одина в Ванахейме, одного из почетных заложников, которыми обменялись вчерашние враги. Что уж говорить о селеньях, разбросанных в лесных чащах или рассыпанных на просторах степей?
Совет Хогуна был исполнен житейской мудрости - но она бессильна была перед многолетней враждой, предписывающей несостоявшемуся убийце перегрызть глотку жертве при первой возможности, а его жертве - свершить над ним праведную месть.

Тор уже принял решение. Его голубые глаза потемнели, брови нахмурились и сошлись. Рука, ненадолго ослабившая захват, вновь стала жесткой, когда новый пленник - пленница?- забился в тщетной попытке избегнуть насилия и бесчестья. Этот порыв был яростней предыдущего, но иссяк гораздо быстрее; то ли хитря, то ли и вправду измотанная нападением и двумя схватками, девушка вскоре затихла и почти повисла на руках великана, неподвижным, но полным ненависти взглядом упершись в своего соплеменника.
Громовержец встряхнул ее.
- Ты обещала мне, помнишь?
Ладонь обхватила ее подбородок, задирая его наверх. Лицо аса было суровым и походило на черную тучу, закрывшую солнце его всегда вспыльчивого, но отходчивого и по сути мягкого нрава.
- Ты дала слово. Ты вправе нарушить его, и убить меня - но если ты не сумеешь, клянусь плотью Имира, я колебаться не буду. Тебя же, нарушившую обещание, с позором погонят прочь от себя духи предков. Ты обещала мне. А теперь - иди.

Его руки разжались, и Одинсон сделал шаг назад.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+2

17

Мальчишка, или девчонка – это сейчас не имело значения, - спрыгнул на землю, оказавшись на ногах. Высоко поднятое маленькое, аккуратное лицо, прямая спина, дрожащая губа, будто прячущая оскал – все это напоминало язык тела животных, что в минуту опасности, будучи обнаруженными, уже не таятся, а в попытке казаться грозными и устрашить посягателя на свою жизнь ворошат перья и дыбят шерсть.
Как маленький хищник, показывающий всем своим видом «я надменен, опасен и ядовит!», противник Громовержца пытается принять угрожающую стойку, но колеблется. Тем временем глаза Хогуна внимательно и хмуро следят за ним; рука уже сжимает рукоять заточенного ножа…
Но ничего не происходит, и бездействие почему-то затягивается.

Гнев и ненависть в глазах девчонки сменяются озадаченностью. Тот, кто привык терпеливо переносить укусы и трепку, кто жил с одной единственной правдой о врагах, кто когтями приучен добывать шанс выжить, явно сбит с толку. Она ведь никогда не видела асов. Все, что она знала о них – пересказы и легенды.
Проходит еще несколько безмолвных секунд, и только тогда противник делает несколько шагов назад, смотрит на будущего короля Асгарда как человек, который не умеет просить тепла и милосердия, а получив, не знает, что с ним делать.
Еще шаг назад.
Взгляд словно запоминает его лицо для следующей встречи, скользит по могучей руке, на которой остался след ее сбивчивого дыхания. 
Третий шаг, и девчонка уже убегает прочь; только зелень ирисов дрожит, скрывая следы беглянки.

… Тишину как всегда нарушил хмурый голос Хогуна:
- Настоящий способ мстить врагу — не быть на него похожим? – Впрочем, вряд ли кто-то сейчас смог растолковать его слова.
Ванир молча поджал губы и отправил оружие назад за пояс. «Ведь вернется и попытается вновь», - будто говорили его черные глаза, холодные, как могильный камень. 
Он должен был быть горд за него, как старший друг, как тот, кто часто с братской заботой пытался удержать и наставить на правильную дорогу вспыльчивого и беспечного принца; он увидел в нем короля, чья мудрость когда-нибудь будет превосходить даже собственную силу. Только сейчас Хогун не мог ему этого сказать и сурово, угнетающе молчал.
- Если Тоси узнал, где находится их лагерь, мы отправимся туда. Ты же останешься здесь, - мужчина повернулся в сторону деревни, не желая сейчас слушать какие-либо возражения. – Теперь, когда девчонка расскажет им, что ас среди нас, ловушки не избежать. Они будут готовы и будут ждать. Попроси за нас древних духов, нам понадобится их помощь. [AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]

+1

18

-За что?
Это было первое, что Громовержец сказал за несколько часов.

... День, начавшийся затемно в забытой богами деревни, и продолжившийся в бесконечных метаниях по лесам вслед за призраками мятежников, догорал вместе с последними лучами заката. Обычно его краскам принято давать множество сравнений - но сейчас единственное, что видели их глаза - ярко-красный рубец на горле небосклона. И его кровь, разлитую по всему миру. Запятнавшую его. Выкрасившую его в свои цвета.

Соглашение их миров было достигнуто принуждением. Не было ни взаимной любви, ни радостных песен; никто не встречал Одина с цветами в руках. Никто не давал ему титул Отца добровольно. Девять миров были покорены огнем и мечом, разграблены, а затем восстановлены из руин. Не все. Только те, кто согласился подчиниться.
Те, кто предпочел откупиться золотом или признать навязанную "дружбу" Белого царства.
И он, Тор Одинсон, родился в племени победителей.

Длинные тени повисли между деревьями. Вместе с приходом тьмы всюду, сколько хватало глаз, расползался почти физически ощутимый холод. Золотое сияние солнца было единственным, что могло противостоять ему.
Солнце тоже меняло все.

- Они винят меня в том, что случилось,- он придвинулся к костру, ощущая, как гладит кожу тепло, пока по спине бегали мурашки от ночной влаги.- В войне, начатой до меня. В поражении, нанесенном не мной. Они ищут во мне причину для своей ненависти. Оправдание. Или,- он быстро сурово вздохнул,- что я отрекусь от деяний отца, начну заискивать перед ними. Быть врагом или предателем, таков мой путь.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+2

19

Сидевший рядом Хогун был недвижен и мрачен, окутан в черный плащ, как невидимая в небе луна – во мглу. Пустыми глазами он смотрел на огонь. О чем он мог думать?
О чем он мог только думать, после того как они сожгли лагерь с находившимися там людьми? А тех, кто в неистовом крике выбегал из горящих зданий, разили насмерть без разбора. Смерть заразила его печалью. Он словно скорбел за всех тех, кого же сам приговорил к бесславному и страшному концу.

Юный принц, полный мятежного духа молодости, справедливо не понимал ненависти их противника, а его товарищ сейчас не мог понять, когда ваны, рожденные на одной земле, стали друг другу лютыми врагами. Не понимали этого и другие. Хогун время от времени слышал о появлении новых «предателей», тех, кто переметнулся на сторону мятежников. Междоусобная война открывала им глаза, слепые становились зрячими, в ванах пробуждалась уснувшая, затравленная и одетая в кандалы мира гордость, жажда восстания, нарушения некогда заключенного перемирия, желание взять реванш и заново написать историю.
Будто бы желая получить ответ на мучающий вопрос, мужчина на какой-то миг обратился к самым потаенным, глубоко сокрытым уголкам своей души, и спросил себя то, что никогда, никогда до этого, не осмеливался спрашивать: разве сам он не испытывает ненависти? Разве сам не считает тот давний итог войны бесчестным для своего великого народа? Нет? Разве они не сильнее? Их земля не плодороднее, не богаче, а женщины – не прелестнее? Разве это не они пугали асов своей развращенностью, свободой, необузданностью и умением понимать мир, подобно детям? Разве это не они способны были искушать и соблазнять их умы? Ведь это они, ваны, заставили их увидеть в Зеленом Царстве угрозу.
Так разве он не полон ненависти? Нет? Или же…

Желание узнать ответ заставило его поднять темные глаза на Тора. В них, как в зеркале, отражались языки пламени.
Только сейчас он увидел в нем аса, завоевателя, сына своего отца, дитя своего народа. Первого врага, с кем сражались ваны на заре времен. Самого первого противника, сражение с которым завершило беззаботную прекрасную жизнь. Он увидел в нем того, с кем ваны смешали слюну, плюнув в чашу, но это был плевок проклинающих.
Изначально их миры были враждебны друг другу, безжалостно проливали кровь друг друга, а они сидели рядом, касаясь плечом плеча, и звались товарищами. Сейчас Хогуну почудилось, что между ними сотни километров пустынной, выгоревшей, усыпанной трупами степи.

- А ты? – мрачно сказал он, вновь отворачиваясь к огню. – Будь ты на их месте, разве не сделал бы того же для Асгарда? Если бы твой народ жил в безнадежных рыданиях, горьком позоре, в слепой злобе, ощущая укор безжалостной совести, ты бы смотрел на меня глазами, полными света?
[AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]

+1

20

Взгляд, похожий на вспышку молнии, сверкнул на вана вместо ответа.
- Рыдания? Стыд? Разве только их принесли асы твоему миру? Вы забыли, как мерзли в снегах и гибли от ледяных клинков великанов из Йотунхейма? Сколько веков не рожали ваши поля и луга, пораженные Ларцом вечных зим! Сколько деревень сгорела дотла от огненного меча Муспельхейма! Сколько увели в рабство темные эльфы! Вы корите нас своими мертвыми - а сколько мужей и дев потерял Асгард, защищая достигнутый мир и ваши границы?!
Он выпрямился, не скрывая гнева, румянцем плещущего на щеках. Но этот гнев очень скоро сменился на горечь - ту горечь, что связывает рты старым воинам, некогда не щадившим жизни, а теперь позабытым; их имена и имена их друзей давно стерлись с памятных плит, золото их наград потускнело. Все что им остается - утешиться тем, что на их крови взошли тучные луга и поля, что их внуки растут беззаботно, лишь в шутку, в игре вспоминая некогда страшное слово "война". И эта награда ценнее им, чем пышные статуи и громкие восхваления, и только они могут по достоинству оценить ее.
Но иногда... иногда...

- Когда-то ваны стояли под стенами моего дома,- скупо вымолвил он, опуская взгляд, и усилием заставляя нахмуренные брови разгладиться, а чело - проясниться.- И даже вещим норнам неведомо, что ждало бы Одина Всеотца, мою мать и моих братьев, если бы победа была на их стороне. Асгард мог пасть и мог превратить Девять миров в своих рабов. Скажи мне, Хогун, удержались бы ваны от искушения и не уподобились бы эльфам и йотунам, окажись победа на их стороне?
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+2

21

Только Одинсон произнес эти слова, как его товарищ вновь посмотрел на него. Прямо, открыто, свирепо. Уже не скрывая возмущения.
- Ты сравниваешь нас с йотунами? – он словно не верил своим ушам. – Злобными исполинами, вокруг которых царит один лишь холод и лед? Злейшими врагами асов?
Чувства, будь это гнев или милость, которые Хогун доселе демонстрировал крайне сдержанно (в бою он нередко бывал вспыльчив, и это ни раз выручало их из лап опасности), словно нашли выход, разбили плотину и были готовы обрушиться на того, кто неосторожно вызволил их на свет.

Темная фигура принялась медленно подниматься, расправляя плащ и выпрямляя спину, вставая рядом, но не для того, чтобы, как прежде, подставить плечо. Черная тень легла на лицо вана.
- Ты спрашиваешь, почему они винят тебя, почему так ненавидят, хотя врагов у ванов немало, - чеканя каждое слово, проговорил суровый воин. – Ваше тщеславие, заносчивость, высокомерие, облаченное в одежду справедливости и великодушия, никогда не давало вам признать превосходство других. Гордецы, даже сейчас вы убеждены, что получаете меньше, чем заслуживаете.
Сжатая в кулак рука уперлась Тору в грудь.
- Вы ставите себя в исключительное положение; для вас чуждо все, кроме собственной гордой надменности. Сегодня я убил десятки своих людей ради «мира», о котором ты говоришь. Ради тебя. Окажись победа на стороне ванов, по крайней мере, они бы никогда не допустили такого «мира».
[AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]

+1

22

Всегда и во всех стычках, которые эти двое уже успели записать на свой счет, роль разума, так не свойственного его народу, брал на себя ванир. Но не в этот раз. Сейчас, словно кислотой, разъеденные враждою, внезапно вспыхнувшей ненавистью, жестоким убийством, в котором они оба были повинны и оба обагрили руки, двое друзей, кажется, обнажили свою подлинную суть. Один, сотворенный из бедер Имира, переполнен был яростной кровью, только и ищущей пролиться, напоить землю, за которую он сражался, которую он любил - и второй, дитя разума, оставшийся недвижимым даже перед лицом опасности.
Разумеется, это было лишь впечатление. Гнев, кипевший в юном принце, не уступал тому, что застилал сейчас взор его спутника. Но он, только что говоривший о благородстве асов, о тех страшных жертвах, что были принесены во имя всеобщего мира; он, сын своего отца, принявшего страшный, душеубийственный груз, не мог опровергнуть свои собственные слова.
Но все что он мог возразить, было написано на острие клинка.

- Я не видел "мира", который принесли ваны в Асгард,- тяжелый взгляд, похожий на тучу, готовую вот-вот разразиться молнией, устремился на угрожавшую руку, а потом по ней медленно поднялся к лицу вана.- Я не видел его, но слышал о нем. Тысячи лет спустя ненависть горит в ваших сердцах. Хочешь проверить, что было бы, если бы ваны одержали победу?- стремительно выпрямляясь и становясь на ноги, прорычал он.- Что же, давай попробуем, сколько вас, ванов, понадобиться, чтобы убить одного меня!
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+2

23

Черные глаза вонзились в Одинсона не хуже стального лезвия:
- Хватит и меня!
Все произошло стремительно: одним резким движением, сдерживая гримасу причиненной словами Тора боли, ванир обнажил покоящийся на поясе клинок и буквально бросился на друга с непреклонной решительностью.
За время, проведенное в Асгарде, Хогун поднаторел в манере боя асов, когда напористость и сила решают куда больше, чем выдержка и терпеливость. К тому же он был раздосадован, если не сказать зол, а сражение было тем самым местом, в котором ван научился себя не сдерживать.
Если в другой раз он бы и описывал ногами круги вокруг противника, опутывая его сетями укоризненного сурового взгляда, ища брешь, заводя в ловушку, выманивая из норы защитной позиции, то сейчас был словно во хмелю, совершенно глух к доводам разума и знал одно: перед ним – ас.
Впрочем, не совсем так. Будь Хогун уверен, что перед ним только ас, он бы не чувствовал сейчас этого безумного клокотания под кожей, а с равнодушием и хладнокровием выжидал бы момента для удара.
Так бросаются на тех, кто способен ранить глубже глубокого. Как правило, это те, кого ты любишь.

К счастью, поблизости сейчас никого не было. Одни промывали и перевязывали раны у реки, другие все еще прочесывали лес в поисках уцелевших и укрытых темнотой мрака мятежников, третьи вместе с командирами пытались выяснить расположение других позиций врага. Потому никого не было (что не значило, что они не могли появиться в любой момент). 
Может быть, еще поэтому Хогун так легко позволил гневу овладеть собой. Может быть, поэтому нарушил все правила, впервые поддался чувству, огню, хотел не сражаться, а задеть за живое, не вступать в бой, а выразить боль. Не скрещивать мечи, как они делали это в фехтовальном классе, а надавать тумаков – если по простому. Проявление эмоций было для него равносильно обнажению с чистосердечным признанием.

Какой же ты глупец, если решил, что я могу убить друга.
- Какой же ты глупец!
Согретая теплом костра, но не высохшая прогалина была мокрой от дождя; земля чавкала под ногами товарищей. Особенно зыбким получился этот звук, когда ван, выставив плечо и отведя оружие, которым, кажется, не собирался воспользоваться, кинулся на юного принца, будто желая сбить его с ног, опрокинуть в темноту (и самому оказаться там), находящуюся за границей падающего света костра. 
Единственного света. Потому что свет его глаз, похоже, погас для него навсегда.
[AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]

+1

24

Рука Громовержца потянулась к оружию - но так и замерла, не коснувшись рукояти. Секира, которой он дрался здесь, будучи лишен привычного молота, лежала на траве, но он даже не сделал движения поднять ее: взять - означало убить. Это было первое, чему учили в Асгарде, что воспитали в нем, как мать воспитывает в волчонке, сосущем ее молоко, как трепкой и тумаками вколачивает в щенка матерый волк.
Вступить в бой значит убить.

... Взлет меча был похож на молнию, со свистом рассекшую воздух. Свет костра выдал движение вана - и, когда тот сорвался с места, его противник сделал одно-единственное движение, почти прыгнул вперед, уходя с линии паденья клинка.
Вперед, в огонь.
Его нога выбила искры из углей, заставив пламя рвануться вверх. Огненные языки лизнули сильное тело, опаляя одежду, змеями обвиваясь вокруг обнаженных рук. На мгновение он весь словно оделся огнем, посылая целый сноп искр на нападавшего, прямо тому в лицо.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+2

25

С шипением Хогун подставил руку, заслоняясь от раскаленного роя искр, успевших обжечь, кольнуть, но не так сильно, как что-то кололо и прожигало грудь. В следующее мгновение он шагнул вперед, занося ногу, пытаясь вытолкнуть сына Одина из стены огня, а сам отпрянул в сторону.
Костер возмущенно затрещал, разделяя их.
Казалось, нескончаемую минуту ванахеймский воин и будущий властелин Асгарда смотрели друг другу в глаза. По каменному лицу ванира скользнула мимолетная усмешка. Тор не атаковал, не ударил и не сделал ничего, а потому гнев быстро покинул ванира, уступив место пустоте.

… Раздался голос, затопали тяжелые шаги, звякнуло оружие. Кто-то из отряда приблизился и встал как вкопанный, став свидетелем этой странной картины. И словно опасаясь, что рядовой вояка может неправильно истолковать происходящее и на волне охвативших отряд, как чума, эмоций ввязаться в сражение, бросив вызов «одному из них, асов», Хогун пошел ему навстречу. Вид мужчины снова стал суровым и бесстрастным, как раньше, только грудь тяжело поднималась, а на лбу блестела испарина.
Не было сомнений, в эту минуту, если бы кто-то из ванов напал, он скрестил бы с ним мечи, не раздумывая.
- Все в порядке, - спокойно произнес Хогун.
Тот кивнул, хотя по-прежнему ничего не понимал. Посмотрел на великана, перевел взгляд на Хогуна, потом – снова на Громовержца. Пожал плечами: мол, воля ваша – и принялся рассказывать, что командный пункт мятежников отправил командирам послание, в котором говорится, что они предлагают заключить временное перемирие. Сколько оно продлится, неизвестно, но и людям и земле Зеленого Царства пришла пора отдохнуть от льющейся крови. Дождь смоет ее и все вновь окрасится в зеленый цвет.
Гонец, принесший эту весть, уже было собирался уйти, чтобы, видимо, рассказать остальным, но помедлил:
- Говорят, какая-то девчонка, дочь одного из их главарей, убедила отца пойти на этот шаг. Вроде как она видела аса, и он сохранил ей жизнь, - он снова пожал плечами, а потом пошел прочь вдоль тропы между деревьев.

Хогун молчал. Свет пляшущего пламени резко очерчивал его профиль, как никогда имевший сходство с ястребом – птицей хищной, суровой, отчужденной и недоверчивой.
Он сдвинул брови, посмотрел на свои ладони. Нужно было что-то сказать, слова просились, но он молчал.
[AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]

+1

26

Его недавний противник тоже молчал, сделав шаг прочь из пламени, и только глядя, как оно мечется, словно пес, потерявший хозяина, ластясь к рукам, оставляя на одежде подпалины укусов. Должно быть, этот огонь принял его за своего - и правда, его золотое пламя было похоже на длинные волосы Громовержца.
Усмехнувшись, он снова уселся возле огня, вытянув длинную смуглую руку, подставляя ее обжигающей ласке. Правду говорят: чтоб стать своим, иногда нужно позволить снять с сеья шкуру живьем.
- Аса? разве асы способны на милосердие?

Ощупью в темноте он нашарил брошенную поверх плаща флягу с местным самогоном, горьким, как древесный сок по весне, и способным свалить с ног пузатого чибиса, если пить его без закуски. Отвинтив крышку, отхлебнул добрый глоток, а затем протянул тому, кто еще держал в руках меч, и недавно, казалось, хотел вспороть ему горло.
Зачем отец отправил его сюда? Неужели лишь для того, чтоб наказать за ослушание? Показать, как непрочен и ненадежен союз между Асгардом и Ванахеймом? Убедить, что в этом мире нельзя рассчитывать ни на кого, кроме себя?
"Настоящий царь не ищет войны, но всегда должен быть к ней всегда готов".

Где-то над головой ему почудился отдаленный вороний крик.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/80066.png[/AVA]

+2

27

Спрятав оружие и взяв флягу в руки, ван сел рядом. Другому нелегко было бы сохранить невозмутимость рядом с тем, кого ты любил как брата, хотя секунду назад был готов пронзить клинком, но Хогун казался бесстрастным.
Все вернулось на свои места: плечо касалось плеча, свет костра освещал мужские лица, ночь окутывала крепом.

Странное дело: спирт жег губы, но отрезвлял рассудок.
- Получается, что так, - тихо отозвался воин.

Асы тщеславны, бесспорно. Но некоторые из них сражаются за благородство породы, величие сил, полноту милосердия. Ваны же сущие дикари, однако же, восхищают безыскусностью, ясностью естества и жаждой жизни. Им есть, чему поучиться друг у друга. Им есть, что дать друг другу. И есть, от чего уберечь.
Что было, то прошло. Страшно стоять одному на распутье, а идти вдвоем одной дорогой – совсем другое дело. От того она, какой бы тяжелой не была, и становится дорога.

Эпизод завершен
[AVA]http://s9.uploads.ru/OCDtm.jpg[/AVA]

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [давно] Touch my world with your fingertips


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно