ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [15.10.2016] Квест "Тени Хельхейма" - Lock up the wolves


[15.10.2016] Квест "Тени Хельхейма" - Lock up the wolves

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

LOCK UP THE WOLWES
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

https://www.stihi.ru/pics/2012/05/15/10043.jpg
Fenrir the Wolf | Hogun | Thorhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
There's no back door to Heaven
Just a front door to Hell

ВРЕМЯ
15.10.2016

МЕСТО
Аннаполис, Мэрилэнд

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
Lock up the wolves!

Очередность хода: Тор, Огун, Фенрир

[AVA]http://forumavatars.ru/img/avatars/0019/7e/3e/2-1517829215.jpg[/AVA]

+2

2

Туман, окружавший Нагльфар, клубился, расползаясь петлями-рукавами на многие мили вокруг. Он пах совершенно восхитительной смесью, в которой отчетливо различался и сухой запах старого тлена, и резкая свежесть озона, которая бывает лишь после сильной грозы, и запах палых листьев, и тяжелый дух сырой, свежевскопанной земли. Эта смесь запахов, неподвластная обонянию людей, тем не менее, давила их волю, сковывала, тянула к себе, подавляя все мелочные настроения и эмоции, и превращала суетливых, легко впадающих в панику, говорливых, бессмысленных, подвластных куче ненужных мыслей смертных, в бесконечно спокойные существа, отринувшие, наконец, свои скучные повседневные заботы, и направляющиеся к той цели, которую определял стремительно приближающийся День Судьбы Богов.
Фенрир, бродивший по Митгарду, почуял появление Нагльфара еще с неделю назад и ликующий вой его заставил тех немногих, еще живых, что оставались в полупустом городишке, неподалеку от которого он тогда находился, замереть от ужаса и переглядываться, в тщетных попытках понять, что происходит.
А потом он бежал. Бежал стремительно и легко, перемахивая через автострады и реки, бежал, как в дни своей  юности, как в тот, первый вечер свободы, когда ветер опьяняюще пах хвоей и дождем, а лапы едва касались земли. Все тело Волка, крепкое, поджарое, вытянувшееся в стремительном полете, походило на пущенную стрелу, которая попросту не может остановиться, пока не достигнет цели, так и он не собирался останавливаться, расшвыривая вокруг себя деревья, когда ему случалось пробегать через лес, проминать лапами крыши домов, если оказывалась на пути какая-то деревенька, бежал, огибая большие города, лишь потому, что ненавидел их тесные улицы и уродливые коробки стекла и бетона.
И вот теперь, достигнув цели, он упивался этим изумительным запахом, и дрожал каждой жилкой от предвкушения того, чего так долго ждал. Каждый волосок густого, черного меха, казалось, потрескивал на кончике, искря от возбуждения, а массивная грива, окутывающая мощную шею, холку и плечи Волка, и словно испускала сияние, настолько он весь был наэлектизован ожиданием и восторгом того, что, наконец, начало происходить.
Надобности торопиться на Нагльфар не было. Туда только-только еще предстояло стянуться всем тем смертным, кто еще остался жив, всем, кто услышав его неслышный зов, выпадали из своих мелких ненужных жизней и отправлялись к нему. Пройдет не одна дюжина дней, прежде чем великий корабль отправится в сторону предназначенного ему берега. Фенрир понятия не имел, где находится этот самый берег, где находится это самое поле Оскопнир, название которого шепнул ему ворон, но не сомневался, что именно туда он и отправится. Не было ему надобности и подниматься на борт, тем более, что даже Наглфар мог оказаться для него недостаточно велик. Он не собирался соседствовать с бледными тенями бывших людей, и прочих, для которых он был предназначен, о нет. Фенрир лишь ждал отправления, и собирался отправиться за Нагльфаром, ни на секунду не теряя его из виду. А пока шло время, и к кораблю мерным потоком шли и шли люди, Фенрир блуждал в тумане вокруг, отходя то дальше, то подходя ближе, упиваясь восхитительной смесью запахов и терпеливо ожидая отправления.
О да, Фенрир умел ждать. Он обладал извечным терпением хищника, способного, даже несмотря на многодневный голод, оставаться неподвижным и незаметным, в ожидании добычи. Обладал и способностью без устали преследовать добычу, и неважно сколько часов, дней или месяцев могла занять погоня. Так что он ждал.
И когда в один из дней, его нюха коснулся новый запах, запах знакомый, однако, совершенно неуместный в этом мире - он заинтересованно потянул носом, принюхивался добрых несколько минут.
Ван? Здесь?
Он вновь принюхался, фыркнул, заменив этим звуком усмешку, а потом пошел на запах, мягко и неслышно скользя в сумраке, в которые теперь навечно погрузился мир людей.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/25622.png[/AVA][STA]the Wolf-God[/STA]

+4

3

- Мой сын, мой мальчик…
Женщина оступилась и упала прямо в руки незнакомцу, дрожа и бледнея, как раненая голубица. Мягкая, безвольная, она протягивала ладонь, продолжая звать своего ребенка, пока музыкальный кулон на ее шее хрипло наигрывал арию из первого акта оперы «Ринальдо».
Обуви на ней не было. Ступни кровоточили от битого стекла. Из-за застилающего все вокруг тумана пристройка, в которой они находились, казалась ямой с известью, куда сбрасывают заразные трупы. Даже не слушая спокойный, пытающийся пробудить ее голос черноволосого мужчины, женщина вдруг вырвалась и пошла прочь, словно сквозь стены – настолько непроницаемой была белесая пелена. 

… В первый раз Огун увидел ее на углу дома из красного кирпича, куда его перенес Хеймдалль, и где, в относительной близости, должен был находиться Тор (ван допускал, что в этот раз «златорогий» страж мог ошибаться, уж больно встревоженным и неуверенным был его голос).
Город как будто побледнел, как изображение на выцветшей фотографии. Улицы, некогда служившие излюбленным местом для встреч и прогулок, превратились в унылые лабиринты, в которых обязательно должны жить чудовища. Дороги, в обычный день наполненные городским топотом и шелестом машинных колес, вымерли; манекены за стеклом витрин казались солдатами в карауле мертвецов.
Огун почти ничего не видел, только слышал запах лежалой солонины, сосновых досок, смолы и соли, который, бывает, приносит ветер со стороны порта, чувствовал асфальт дороги и шероховатость стен, потом – железные ступени и железную лестничную площадку. Именно на нее из тумана вышло шесть или семь человек, своими фигурами больше похожие не на горожан, а на заключенных, снующих по тюремному двору в тяжелых кандалах. Они падали, как колосья, срезанные серпом, как будто их пронизывал невидимый клинок, вновь поднимались и продолжали идти куда-то вперед. Пустые выражения их лиц ужаснули асгардского воина – он словно оказался среди слепцов, выколовших друг другу глаза.
Во время очередного падения кулон на шее женщины раскрылся, заиграла музыка, и Огун поторопился помочь ей подняться, но та не видела и не слышала его. Эти люди вообще ничего не замечали.
Ван видел и других. И все, как один, шли вперед, повинуясь неслышимому зову, доносившемуся с горизонта, на котором повисли смутные очертания какой-то зловещей громадины, навевавшей то ли чувство глубочайшей тревоги, то ли неимоверного ужаса, то ли страшной меланхолии. То ли всего вместе взятого. Нет, будь это глаз аса, вана или человека, ему не проникнуть за хитросплетенные сети тумана, не увидеть, что ждет за ним. Можно только почувствовать, что ты следуешь по опасной тропе, по которой идет всякий, пока не достигает места и часа своей гибели.
Огуну оставалось лишь надеяться, что Тор следует по этой же дороге, и они встретятся в конце пути, куда бы он ни привел.

… Туман не отступал, стал только плотнее и гуще. Женщина, хлопающая ртом, как рыба, выброшенная на берег, и ее идущий рядом спутник как будто оказались на открытой местности, когда вокруг нет ни домов, ни изгородей.
Черные брови сдвинулись на переносице, и ван прищурился. Он был уверен, что в тумане кто-то есть, и это не человек: как мурены пронизывают глубокие океанические воды, так и молочную пелену наполняло чье-то присутствие.   
- Мой сын… - вновь протяжно позвала женщина, делая шаг вперед.
- Стой! Ты слышишь меня?
Бедняжка смотрела осоловело и не отвечала. Ван, сильнее нахмурившись и оглядевшись исподлобья, повторил ей:
- Ты слышишь меня?
Дождавшись, наконец, слабого кивка, воин с волосами оттенка коршуновых перьев схватил женщину за руку. Вторая уже сжимала родную булаву.

Набрав в грудь воздуха, мужчина громко крикнул в белую пустоту:
- Кто бы ты ни был, назови себя!

[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/26289.png[/AVA][STA]the grim[/STA]

Отредактировано Hogun (2018-04-25 23:43:53)

+5

4

Волк мягко двигавшийся в тумане, дернул ухом, и пригнул голову с любопытством. Ого! Окрик, ясный и громкий, да еще и в повелительной интонации.
На-а-адо же.
Это было непривычно. Человеческие голоса давно перестали звучать, хоть сколько-нибудь звучнее сбивчивого бормотания.
Кто это у нас тут такой требовательный? Любопы-ытно
Впрочем, он уже знал - кто.
Ван. А с ним рядом какой-то человек. Точнее, женщина. Волк еще не видел их глазами, но вот нюхом воспринимал их образы с точностью до метра. Немудрено, что Фенрир не любил человеческий образ. Привыкший "видеть" носом, в человеческой маске он чувствовал себя ослепшим и оглохшим, и даже чудесное богатство цветов, которое различает человеческий глаз при дневном свете не являлось для него хоть сколько-нибудь соблазнительным.
Пахло, к слову, от этой парочки, преотвратно. Точнее, даже не от парочки, а именно от женщины - прокисшим потом, тошнотворно-сладкими выделениями, глухим, застарело-едким страхом, но не свежим, а словно бы протухшим, причем протухшим так давно, что пахло от него уже не гнилью а сухим тленом. Впрочем, чего ожидать от людей, которые еще не попали на Нагльфар. Это от тех, кто уже ступил на корабль чудесно пахло бесконечным, спокойным равнодушием бессмертия, благодаря которому они, именно они, эти слабые двуногие превратятся в карающее орудие для бессмертных в день их Судьбы.
И, как знать, может быть именно та женщина, которая сейчас идет рядом с этим, пока еще невидимым в темноте ваном, открутит ему же голову, сведи их случай на поле Оскопнир. Причем открутит с восхитительным равнодушием, как в лучшие свои дни нажимала на кнопку лифта, или прикладывала карту к турникету метро. Воистину, если старая мегера Вёльва права, то таинственные силы, ответственные за судьбу миров, все-таки имеют понятие о справедливости. Во всяком случае, чванству асов, ванов и альвов будет о-очень полезно, получить расплату от тех, кого в дни своей силы они не считали заслуживающими даже презрения. Скорее бы.
Представившаяся картина заставила Волка довольно, хоть и коротко заурчать, и, уже с любопытством другого рода двинуться вперед. Теперь уже стали и зрительно различимы их силуэты в тумане.
Фенрир не был голоден. Ему стало интересно - какими еще запахами его тут могут порадовать? Вот этот ван, к примеру. От женщины-то разило за милю, а вот от него толком ничем кроме слабого недоумения. Почему бы не поиграть?
Он сделал еще несколько шагов, но не вперед а вбок, мягко и крадучись, держась на расстоянии, в котором и они для него, и он для них, все еще оставались мутными силуэтами, и отозвался - почти мягко, низко и тягуче, растягивая "е" так, что в голосе его почти не слышалось характерных рычащих ноток
- А заче-ем?
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/25622.png[/AVA][STA]the Wolf-God[/STA]

+4

5

Мужчина нахмурился.
Странное предчувствие, сродни ощущению надвигающейся опасности, стремительно разлилось по его венам, как глоток неразбавленного спирта. Одних воинов это чувство побуждает тут же схватиться за оружие, других – убраться восвояси и позже рассказать приятелям о появившихся седых волосах. Иных вояк, даже самых отважных, это самое чувство вынуждает придумывать разные байки про своры скалящихся гончих с голыми черепами вместо голов, оправдывающие внезапно одолевшую слабость.
Ван вдруг отчетливо понял, что они оказались в положении крошечных мотыльков, чьи крылышки грозил опалить факел. Однако остался спокоен. Даже опустил руку, держащую булаву, и воззрился перед собой с суровой доброжелательностью, как будто ждал дальнейших пояснений.

Маленький воин, стоявший перед Фенриром, был рожден в долине Вананхейма, укутанной темными волнами вереска, в месте, где глаза женщин сияют подобно самым прекрасным авантюринам, где ленты дорог петляют между холмов, поднимаются к их верхушкам, в которых перекликаются птицы, и спускаются к их мшистым подножиям.
В детстве, со стороны реки, Огун видел огромный холм, мохнатый, как борода мудреца. И сейчас смутные очертания, пробивающиеся сквозь туман, напомнили о нем. Бывало, он сидел на берегу в дождливый день и смотрел, как гору заволакивает бледная дымка. Именно это воспоминание, которым постепенно прониклось сердце, дало мужчине силы изгнать тревогу.
«Когда ты увидишь пустоту, не страшись. Прими ее. Это всего лишь сумерки, что возвещают восход солнца», - слова предков вели вана всю жизнь.

- Встреча требует представиться. Я Огун. Может быть, мы преследуем одну цель, и ты, - ван поднял булаву и указал ею в сторону. – Сможешь сказать, что здесь происходит.

[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/26289.png[/AVA][STA]the grim[/STA]

Отредактировано Hogun (2018-04-25 23:46:22)

+4

6

"Огун? Это еще кто?"
Ответ пришел незамедлительно, откуда-то из глубины сознания. Не его сознания. Все-таки Помнящий оказал Фенриру немало услуг, именно вот в таких случаях, когда требовалось понять что-то что происходило в Девяти Мирах все те сотни лет, что прошли мимо него. Вольштагг, Огун и Фандрал. Ну и леди Сиф, конечно же. Секира, булава, меч и копье.
Интересно, почему эту троицу именуют "Сиф и три воина"? Что, эти трое в подчинении у бабы? Или она покруче их троих вместе взятых? Волку стало смешно. А еще смешнее - от слов этого вана, так неуместного в прекрасной гармонии этого увядающего мира, как сам он, Фенрир, был бы неуместен где-нибудь в сверкающих чертогах Асгарда.

- К-кх-кх-кх-а-а-арр-кх-кх - Хриплый смех Волка звучал тихо и утробно, словно вырывался не из его мощной глотки, а урчал где-то в глубине здоровенной туши, вроде как мурлыканье сытого кота. Только вот в отличие от умиротворяющего мурлыканья, от кашляющих и рычащих звуков его смеха, у любого животного в радиусе мили вокруг бы шерсть на загривке дыбом встала, да заискрила. Только вот что взять с этих двуногих, лишенных обычной, элементарной, животной интуиции, свойственной любой, даже самой мелкой  твари во всех девяти мирах. Редко встречаются из них особи, способные ощутить мир чуть глубже собственного места в нем. Ооочень редко. Настолько редко,что Волк скорее удивился бы, встретив одного из них.
- Одну и ту же цель? - говорил он все так же медленно, хриплым полушепотом, уже, впрочем, не скрывавших низких рычащих ноток, из которых и составлялся его голос - Сомнева-аюсь. Какую-такую цель может преследовать ван - в Митгарде. Да еще в такие времена?
Он шагнул вперед, и в тумане теперь четко вырисовывался силуэт огромного зверя с мощным торсом, спокойно поднятой головой и заостренными ушами, а пронзительные, зеленые, звериные глаза в полупрозрачной, рассеивающейся пелене тумана, блеснули высоко над их головами, точно два прожектора.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/25622.png[/AVA][STA]the Wolf-God[/STA]

+4

7

Это была самая длинная минута тишины, наполненная чувством приближения неотвратимого поворота судьбы. Более зловещей тишина была лишь однажды… и об этом ван никогда не любил вспоминать, а если доводилось – делался мрачным и нелюдимым. 
Чем яснее становились черты Фенрира, тем выше и выше Огун поднимал лицо, и тем ярче в его темных глазах отражался невыносимый свет глаз волчьих. И тем отчетливее он слышал голос отца, рассказывающий, как страшную сказку, о пророчестве и об огромном звере, предвестнике гибели и наступления вечной ночи.

Ваны были из тех, что верили в предначертанность фатума, в то, что кто-то задолго до их рождения бросил жребий, предопределяя грядущее. В то, что дети и новые миры рождаются в муках, что у всего есть конец, который является лишь началом. Как и в то, что для сияния звезд нужен мрак ночей.
Может быть, поэтому, даже когда, казалось, силуэт волка заволок собой весь мир, а сердце зашлось барабаном, ванахеймский воин остался непроницаем. Запер страх глубоко-глубоко, чтобы зверь не почувствовал его. 
Он стоял и смотрел вперед стойко и бестрепетно, сомкнув губы в ожидании, когда говорящий покажет себя во весь рост. Даже женщина, что все это время трепыхалась, точно птичка, пойманная в силки, замерла от каменной хватки мужской руки.

Закаленное в боях наитие подсказало Огуну, что если существо решит напасть, живыми им не уйти. Да и хороший воин никогда не забывает оценивать местность, вплоть до стороны света и положения солнца на небосклоне, а сейчас не то, что солнца, даже зги нельзя было различить. Так что здравомыслие пыталось увести вана прочь и помочь расстаться с новым знакомым – до поры до времени – как миролюбивые путники, что случайно повстречались на пути.

- Времена? Не наступление ли этих самых времен привело сюда тебя? – без дрожи в голосе спросил воин. 

… Неожиданно стоявшая рядом женщина вырвалась, словно ею овладела какая-то ужасная сила, взревела вепрем, хватаясь за голову, как если бы в нее проник целый рой пчел. И метнулась в сторону, волку под ноги.
- Стой! – Огун сделал шаг вперед, разрывая рукой туман, вязкий, липкий как кровь. Пыльцы попытались поймать, но не успели – спутница, крича и зовя кого-то, исчезла во мраке звериного силуэта.

[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/26289.png[/AVA][STA]the grim[/STA]

Отредактировано Hogun (2018-04-27 23:32:39)

+3

8

- Именно так - равнодушно подтвердил Фенрир. Рывок женщины, о которой он успел позабыть, на мгновение отвлек его. Хоть он и не был голоден, но инстинкты от этого никуда не девались, и поэтому, кидаться под ноги Волку было плохой идеей. Молниеносное движение, подобное броску терьера, ловящего мышь, вопль, хруст, и он отвлекся от разговора, чтобы склонить голову и обнюхать недвижную кучку мяса, костей и грязных тряпок, придавленных его лапой. Неинтересно. Он махнул лапой, отбрасывая невнятный комок куда-то в темноту, и неторопливо повернул голову к вану.
- Так а зачем же здесь ты? День Судьбы близится. Я полагал асам, ванам и альвам теперь самое время наслаждаться тем временем, что еще осталось, будь то в Ванахейме или в Асгарде, пирами, да развлечениями напоследок, ибо времени этого у вас осталось мало. А ты здесь, блуждаешь близ Нагльфара, зачем? Уж не желаешь ли примкнуть к стороне смертных, и переменить свою судьбу? Или предполагаешь узнать тут, сколько именно времени вам еще отпущено? Ты этого не узнаешь, Огун.
Волк оскалил громадные желтоватые клыки в подобии улыбки. Шерсть на загривке лежала ровно. Он не ощущал угрозы от этого вана, да тот и не мог этой угрозы представлять. Зеленые глаза пронзительно светились во тьме.
- Уходи отсюда, подобру- поздорову.  Если подойдешь к Нагльфару ближе, то более не вернешься назад, и сумерки начнутся для тебя уже сейчас. Он зовет к себе, и даже ты не преодолеешь этот зов, если подойдешь достаточно близко. Твоим друзьям будет не очень-то приятно, увидеть тебя на поле Оскопнир в стане врагов, тебе не кажется?
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/25622.png[/AVA][STA]the Wolf-God[/STA]

+5

9

Еще несколько секунд назад здравый рассудок, подобно прочной алмазной цепи, сдерживал Огуна от того, чтобы не вступить в бой с существом, от которого веяло смертью и ужасом. Его разум никогда не утрачивал остроту, страху нужно было обладать исполинскими размерами, чтобы закрасться в сердце. Но сейчас ван чувствовал его липкие объятия особенно сильно.

Пальцы воина стиснули рукоять булавы и побелели в костяшках. Страшную несправедливость. Вот что еще он ощутил.
Сначала волю этой простой женщины переломили как тростинку, потом – лишили жизни. Смертным и так отводилось не больше наперстка; что можно успеть прожить за этот крошечным лоскут времени? Кого полюбить и возненавидеть? Это жизнь ванов и асов тянется бесконечно, словно красное, вечное, никогда не потухающее пламя радужного моста Бифреста. У смертных все иначе. Отмеренным им годам легко вести счет, и больше всего они боятся смерти.
И все же, даже оказавшись в порабощающем тумане, как в бездне, эта женщина продолжала взывать к тому, кого любила. До последней минуты.

Больше всего Огун любил свой дом и друзей. Своего короля, на чьем будущем было поставлено клеймо в виде жуткого багрянца крови, как только Нагльфар оказался поблизости. Ван знал, что все это значит: пророчество сбывалось.
Сейчас Огун не мог допустить своего бегства. И дрожи рук. Булава, подаренная товарищами, этого ему бы не простила.

Он поднял голову, вдыхая запах черного, как траурный бархат, неба (из-за тумана его не было видно, но ванахеймский воин был уверен, что оно непроницаемо сейчас для любого света).
Ему слышалось, что тяжелый маятник неких гигантских  часов из изъеденного червями дерева, что отсчитывает отведенное время всем мирам и всему сущему в этих мирах, с монотонным погребальным лязгом начал качаться из стороны в сторону.
- Я хочу увидеть корабль своими глазами. Как видишь, все идут туда. И я тоже, - сказал ван, сочтя ответ исчерпывающим. – Если ты не пропустишь меня, я буду сражаться с тобой. Разве не хотелось бы тебе потешиться перед Днем Судьбы? И разве не потешнее бы было, если бы мы сражались как люди. Ведь у тебя есть человеческий облик?

[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/26289.png[/AVA][STA]the grim[/STA]

Отредактировано Hogun (2018-05-03 19:49:31)

+4

10

Фенрир молниеносно рванулся  вперед, опрокидывая двуногого с такой легкостью, словно тот был куклой, и, с силой прижал его лапой к земле, склонив оскаленную морду к самому его лицу.  Он ощерился, верхняя губа задралась, приоткрыв огромные клыки, из пасти на одежду Огуна капнула горячая слюна, а пронзительно-зеленые глаза засветились красным в черной глубине зрачков.
- Потешно? ПОТЕШНО?  Ты! Ты еще не родился, когда десятки асов помогущественнее тебя, предлагали мне "потехи" в надежде обманом заковать в свои магические цепи. Трижды! Как это называется в Митгарде? "Взять на слабо"?  Меня!  - злобно рычал он, сдавливая грудь вана лапой так, что начинали хрустеть ребра - А я был молод, и глуп, пока  не вкусил полной мерой, цену этих "потех" .  Вы! Асы, ваны, альвы, люди!  С ног до головы - сосредоточение самовлюбленности и бахвальства!  Ни одна тварь ни в одном из девяти миров не дерется и не убивает ради забавы, а вам это представляется потехой, верно?
Волк хищно ощерился, в глухом рычании появились злобные, жесткие нотки.
- Я полагал ванов мудрецами, а ты, похоже, глуп, Огун. Не я ли предупредил тебе, что Нагльфар зовет к себе, и если пойдешь дальше - то не вернешься к друзьям. А ты в ответ вообразил, что я - тут страж, который собирается тебя задержать, да еще и вздумал попугать меня? Сразиться, видите ли захотел? Чем? Этой зубочисткой? 
Он с силой вырвал из руки вана булаву, подбросил ее в воздух, как крысу и поймал зубами за рукоять. Грозное оружие в его зубах смотрелось тоненьким прутиком, и было куда меньше его клыков, и это несмотря на то, что Фенрир в Митгарде никогда не показывался в своих истинных размерах, и сейчас был ростом всего лишь с крупного слона. Волк покачал булаву из стороны в сторону, презрительно сплюнул ее на землю, как ворон сплевывает скорлупу ореха. Неожиданно ему стало скучно. Как же предсказуемы эти двуногие, что люди, что асы, что ваны. Полагают драку - лучшим способом решения всех дел, да еще и с присущим им бахвальством, полагают умение орудовать этими нелепыми железяками за великое призвание и знак своего превосходства.
- Смешно - проворчал Волк, глухо, недовольно, урча самым своим нутром, теперь уже скорее с досадой, нежели со злобой. - В Митгарде это называется пугать ежа голой задницей. Хочешь на Нагльфар? Так я сам тебя туда отнесу, глупец, раз не внял разумному предупреждению. Гляди, любуйся вволю, и останешься на нем до Дня Судьбы, вступив в воинство мертвых людей, там тебе самое место.
Он наклонился, сграбастав тело воина за одежду, вскинул его вверх,  и, повернувшись, неторопливой рысцой побежал сквозь все сгущавшийся туман, неся вана в зубах, легко,  как волчонка.  Туда, где за первым, полупрозрачным слоем, он знал, через несколько миль клубился следующий, непроницаемый, из которого никому, будь то ван или ас, или сам Всеотец, не будет возврата.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/25622.png[/AVA][STA]the Wolf-God[/STA]

Отредактировано Fenrir (2018-05-05 23:01:04)

+4

11

[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/26289.png[/AVA][STA]the grim[/STA]Со стороны казалось, что огромная фигура волка движется по густому непроницаемому туману, как почившая на водах лилия. Вязнет в нем. Плывет навстречу Нагльфару, что пришвартовался к горизонту и теперь стоял, похожий на гигантский закрытый альков, где все живое вкушает негу сна, а балом правит рой зловещих теней. 

Повисший в зубах ван не шевелился и казался обмякшим: во рту пересохло, что впору вспомнить выжженную землю Муспельхейма, удар был силен, и все тело ныло, но дело было еще и в давней и очень полезной воинской привычке не тратить силы понапрасну, если попал в беду, ведь опыт подсказывал, что дальше дела могут обстоять намного хуже.
Туман становился гуще и гуще, что кровь стыла в жилах у самых отчаянных храбрецов – от него одного любая жизнь обретала вечный сон. Это было дыхание смерти.

Капли влаги и мерзкой слюны стекали по лбу Огуна, повисали на ресницах. Он посмотрел вниз: ни одного мечущегося отблеска огня, только туман и шуршанье волчьих ног.
И протяжный зов, похожий на стон мертвых.

+4

12

... Стена вожделенной мглы придвигалась все ближе и ближе; все резвей и глуше ударяли лапы огромного волка в землю, проламывая асфальт, в щебенку кроша камень, заставляя траву, на которую падали капли слюны, чернеть и съеживаться, точно в испуге. Еще, еще немного - и над хищником и его жертвой сомкнутся густые клубы; хлынут в легкие, вопьется, вольется в кожу и кровь ядовитое дыхание Царства мертвых, и тогда уже не будет выхода. Как бы ни был стоек пленник, рано или поздно поддастся, позволит слабости или печали овладеть своим сердцем, и тогда уже он - раб Хельхейма.
Надолго.
Может быть, навсегда.

Еще немного. Еще одна улица. По-улицы. Еще один поворот...

... От треска заложило уши. От сверкания молнии на мгновение потемнело в глазах. А потом все: и чудовища, и зачарованные, опьяненные дыхание смерти люди бросились врассыпную, пока между землею и небом заплясала, разя без разбору и чудищ, и неповинных, вестница неба, вестница воли Одина - жгучая, быстрая молния.
Словно живая стена, изменяющаяся, разящая, она раскинула свои сети, перегораживая путь Волку Ужаса. Не узнать ее было невозможно, как невозможно было спутать с кем-то высокого человека, стоявшего в центре молнии, что текла по нему, скатываясь с плаща, как дождевая вода.
- Именем Одина, отца моего, приказываю тебе, тварь из Бездны: отпусти того, кому еще не пришел срок ступить на холодные поля Царства мертвых!

Короткий замах - и Мьёльнир выпорхнул из его руки, грозно гудя, разбрасывая вокруг искры света, злые, колючие; они жалят и кусают, как целая стая волчат, которым вздумалось поиграть с родителем.

+4

13

Фенрир инстинктивно пригнулся от первых беловатых разрядов, прорезавших его путь, и резко припал к земле,пропуская выше своей головы сверкающую разрядами молнию, в глубине которой угадывался молот. Засбоил, заскользил лапами по влажной от тумана земле, аж присев на задние лапы, чтобы не влететь с разбега головой в это заискрившееся прямо перед его мордой нечто. Сумел-таки остановиться, мельком глянув на что-то внутри сверкающего круга. Увернуться от нее было все же важнее, чем разглядывать начинку этого трещащего разрядами, ослепительно-белого пирожка. 
Не забыл отдернуть голову и вторично, когда с резким свистом прорезая воздух, Мьельнир возвращался обратно, в руки хозяина. Все же глупо было получить им по затылку, раз уж каким-то чудом удалось избежать удара по лбу. Поскольку он все это время держал в зубах неподвижного вана, того от таких рывков, мотало из стороны в сторону, как неживого.
Только после того, как молот проделал обратный путь, Волк полностью сосредоточил свое внимание на облитой всполохами молний фигуре, А когда понял - кто это, вздернул верхнюю губу, с коротким, кашляющим рыком, похожим скорее на смех, чем на рычание. Поскольку вана он держал за одежду, как волчонка за шкирку, то что теперь, когда зубы разжались и приоткрылись в насмешливом оскале - тот полетел на раскисшую землю. Ударился, наверняка знатно, человек бы так и остался лежать с раздробленными от падения с такой высоты костями, но ваны были все-таки покрепче сколочены. А может и нет, какая разница? Во всяком случае, Огун Волка большне не интересовал. 
Теперь ему куда любопытнее было это, новое явление, которое, подумать только, несло в себе и опасность. Он наклонил голову в одну сторону, потом в другую, почти по-птичьи, щерясь с нескрываемой иронией, слушая откуда-то из глубин собственного сознания тихий голос Мунина, рассказывающего о Торе и о Мьельнире, о свершениях его и предсказаниях, о вере Одина и неизбежности. Фенриру не рассказывали сказок с тех пор, как погибла мать, и он слушал ворона с нескрываемым любопытством. И на этот раз "Помнящий" не подвел. Сказка ему понравилась. Только вот не понравился Мьельнир, от которого следовало держаться подальше.  Зато можно было порезвиться и побеседовать, отчего бы не разнообразить свой бесконечный досуг.

- Ух ты. Одинсон собственной персоной! - пронзительные зеленые глаза сощурились, оглядывая того, кого в последний раз видел чуть ли не подростком, Волк припал к земле, напрягшись до кончиков волос, напряженный, внимательный, весело и зло щерясь на искрившую молнию, готовый в любой момент напасть или отпрыгнуть, охваченный хищной радостью зверя от этого неожиданного развлечения. Вот повезло! Только напряженный хвост, вытянувшийся параллельно земле, и мерно и резко заходивший из стороны в сторону, точно стрелка гигантского метронома, давал понять, насколько под внешней насмешливостью, тело волка напряглось и напружинилось каждой мышцей, видя перед собой врага.
- Кака-а-ая честь! А больше ты мне ничего не желаешь приказать, именем моего будущего ужина? Давай, вещай, Громовержец, я весь - внимание. - хриплый смех-рычание волка заставлял все его тело вибрировать, точно у урчащего кота.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/25622.png[/AVA][STA]the Wolf-God[/STA]

Отредактировано Fenrir (2018-05-19 04:44:42)

+4

14

Если чудовище больше не занимало тело, простертое у его ног, то его противник, напротив, с тревогой бросал короткие взгляды на поверженного. На миг ему показалось что-то знакомое в темных волосах и одежде жертвы,- но времени разглядывать его не было.
Его вниманием завладел Волк.

Странное это было чувство. Он знал, что давным-давно они уже встречались, и что Судьба рассудила им снова встретиться; вот только то, что творилось, мало имело сходство с пророчеством, что произнесла старая вёльва. Не равнина Вигрид лежала сейчас перед ними, пыля красной землей, что казалась напитанной кровью, которой еще суждено здесь пролиться. Никто не пожрал солнце, не было многолетней зимы, да и Хеймдалль не трубил в свой большой рог у ворот.
Все шло не так.
С чего бы ему тогда верить, что и Волк не прикончит его прямо здесь и прямо сейчас?

Хотя... разве это что-то меняет?

Не опуская молот, держа его слегка на отлете, так что блистающая сеть молний, побледнев, припала к земле, выстилая ее ярким ковром. На губах Тора расцветает улыбка, как если бы он встретился со старым другом. А разве не так? Разве не честь для него, для любого - выступить против самого Волка Ужаса, не пленника уже, а великого Зверя, во всей его мощи, и всей его силе? О, встреться они в другом месте - как пировали бы они после боя в светлых чертогах, хваля друг друга! Как радовались бы успехам и славе!
Безбрачные суки-норны, так-то вы отплатили мужчинам за то, что никто никогда не возлег с вами на брачное ложе!

- Дай подумать,- отвечает он с дерзким задором, делая шаг вперед, навстречу противнику.- Если я прикажу тебе убираться обратно, к ногам владычицы Хель, ты послушаешь?

+4

15

- Отчего бы не послушать. Уши у меня, как видишь, наличествуют. Но не надеешься же ты, что я пожелаю это выполнить  - Фенрир ощерился, и сильно пригнул передние лапы не то, чтобы наклониться пониже и получше видеть Тора, не то для того, чтобы в любую секунду отскочить, или напасть, со стремительностью распрямившейся пружины, а рычание звучало до издевательства вкрадчиво. -  При всей моей любви к Хель, у нее, Эку-Тор, не настолько большие ноги, чтобы я мог у них разместиться с удобством.

Мунин в нем сонно бормотал про могущество Мьельнра и это раздражало. Фенрир не боялся, ни Тора, ни его оружия, да и впечатляющие разряды молний были для него чем-то вроде обязательного приложения, полагающегося Громовержцу по рангу. С фатализмом не отягощенного фантазией зверя, он почти отстраненно прикидывал - в состоянии ли Мьельнир его убить, если уж самому Одину это окажется не под силу, и даже Видар, от руки которого ожидала его смерть, окажется способен на это лишь после того, как Волк, сожрав Солнце, Луну и Всеотца заодно, станет неповоротливым и тяжелым. Возможно ли, чтобы какой-то, пусть даже самый намагиченный, заколдованный, или, каким он там еще является, но, все же, всего лишь молот, превзошел могуществом самого Отца Битв? Почему бы и нет, от этих асгардских паскуд и поганцев-цвергов всего можно было ожидать. Но даже если волшебная цацка окажется, все же не столь могущественной, чтобы прикончить его, Фенрира -  желания получить ею по морде, а потом Бездна знает сколько времени зализывать рану - не было никакого. Следовательно, надо было быть настороже, ни на секунду не выпуская из вида ни Тора, ни его оружия, и быть готовым к молниеносной реакции.
Впрочем, у него конечно мелькнула мысль, а не загрызть ли Тора прямо сейчас, не дожидаясь предсказанного конца времен. В этом случае, сам он, скорее всего, тоже подохнет, подавившись Мьельниром, но ведь в таком случае, Тор не сможет там, на поле Оскопнир, убить брата Йормунганда! Тому, конечно придется туго одному, без него, Фенрира, но, может быть тогда он справится с Одином?  Мысль разозлила, и от нараставшего, глухого рычания сейчас, казалось, угрожающе завибрировала даже земля под ногами.

- Шел бы ты сам отсюда.  И этого - Волк едва уловимо дернул мордой в сторону безжизненного тела, лежавшего меж его лапами - Забирай с собой, если он тебе надобен. Здесь царит зов Хель, и всем этим теням бывших людей нет больше дел до таких мелочей, как твои громы да молнии. Им плевать и на тебя и на себя и на жизнь и на смерть, а мне и подавно. Уходи, сын моего врага, пока сам не стал рабом Нагльфара. Предупреждаю тебя лишь из памяти о том, что не было тебя среди предателей.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/25622.png[/AVA][STA]the Wolf-God[/STA]

Отредактировано Fenrir (2018-05-26 10:54:17)

+4

16

По щекам Громовержца гуляют желваки. Все нутро его восстает при грозных, оскорбительных словах Волка, поносящего и родной дом, и любимого отца, и товарищей - все, что дает ему силы дышать. Всех, за что он готов биться сегодня. И пусть насмехается Хродвитнир, говоря, что никому нет дела до его жизни и смерти - не для славы и наград он стоит здесь, напротив могучего врага, каждый шаг которого заставляет саму землю дрожать, словно женщину в родах, и кричать от ужаса.
Сейчас его гнев, его ярость не так важны.

Важен друг, что лежит, бездыханным, у ног чудовища.
Важно узнать, услыхать из уст Волка, что позвало его, почему оказался он в Мидгарде, в суетном мире людей, и какую добычу высматривает теперь, вперяя огненные глаза во мрак.
Важно узнать, что за сила вдруг оказалась сильней судьбы, сведя их не под стенами Золотого города, а в мире людей.
Для этого нужно сдержаться.
А, может быть, все же попробовать?
Если прялка норн изломилась, если нить в их руках прервалась - не стоит ли бросить вызов судьбе, и избавить мир от грядущего зла. Не будет чудовища - не поглотит он яркое солнце. Не наступит зима, не падет величавый Асгард. Некому будет вонзить клыки в плоть Всеотца, некому будет прервать жизнь прекрасного Видара. За такую цену - может быть стоит попробовать?

- В доме отца моего, Великого Одина,- рявкает он, делая шаг вперед, пригибаясь, не сводя пылающих глаз с того, кому суждено прервать дни сына Бёра,- в золотом чертоге пред золотым троном нет и не будет предателей. Кроме одного. Локи, кого я на беду звал своим братом! Локи, обманщик и изменник, забывший и долг, и все благостыни, которыми его оделил Всеотец! Локи, кого выкормила моя мать! Локи, кого я любил больше жизни, кого впустил в свое сердце, для кого не пощадил бы и свою жизнь. Думаешь, он не предаст и тебя, как трижды предал меня? Хочешь служить у него на посылках, вынюхивать и приносить добычу, как цепной пес?

+4

17

[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/26289.png[/AVA][STA]the grim[/STA]… Веки прикрытых глаз, уже успевших отвыкнуть от присутствия тумана, дрогнули на лице Огуна, и тут же на нем появилась угроза, неотвратимая, как разящий удар меча. То ли имя бога обмана оказало на вана такое действие, то ли внезапно появившийся голос друга вывел его из темноты, похожей на мрак колодца, в котором ничего нет, только слышны приглушенные голоса.
Он очнулся окончательно; сжал челюсть, одновременно чувствуя тяжесть в груди и отсутствие рукояти булавы в руке, а с ней ванир был неразлучен. Затем пришло понимание происходящего, и именно потому лежащий в ногах волка Ужаса мужчина остался внешне неподвижен – в природе змея претворяется мертвой, понуждая хищника принять ее за падаль, а сама улучает момент для атаки.

Член Воинственной Троицы сражался со многими существами, опасными и очень опасными, смертоносными и обещающими жестокую расплату, но еще никогда не испытывал такой сильной внутренней тревоги как сейчас – не за свою жизнь, а за жизнь своего короля, своего друга. Было в этой встрече нечто знаковое, роковое, ужасающее вана своей предопределенностью до кончиков волос.
И если обычно его хмурый взгляд с одного раза мог рассудить, с какого по счету удара Громовержец уложит на лопатки противника, то сейчас все было иначе…

… Ладонь ванира спустилась на пояс, затем – к растурубу правого голенища, нащупав заткнутый кинжал, за остротой чьего лезвия он следил так же тщательно, как всякая женщина следит за своим тайным оружием. Не раз этот кинжал становился причиной счастливого поворота судьбы и, как говорят, «исхода дела в их пользу».
Что сейчас происходило между существом и сыном Одина, ванахеймский воин понимал плохо. Но был обязан выкроить несколько минут. Слышал громовой голос Тора, чувствовал его напирающую, готовую выйти из берегов силу, хорошо знал, что следует за вспыхивающим огнем его голубых глаз. Слишком хорошо.
Через секунду, собрав силы в сжатую пружину, ванир, чуть не шипя, вскакивает на корточки; устремляется к густой шерсти огромной лапы, протыкая плотную кожу твари, так что в ушах задерживается лопающийся отзвук.

+4

18

- Нет? - Волк ощерился, напрягшись, и подавшись вперед. Пронзительно-зеленые глаза засветились алым в глубине зрачков, предвещая всполохи настоящего огня - Так-таки нет? А что они сделали со мной? Или полагаешь, что твои собратья пленили меня в честном бою? Рисуешь себе картину этакой героической битвы, в результате которой они надели на меня эту проклятую цепь? Ты и ВПРАВДУ полагаешь, что твои собратья могли со мною совладать силой, хотя бы их было больше сотни?  А Тюр? - При звуке этого имени, от рыка Волка полетели пожухлые листья с деревьев, закрутились по земле маленькие вихри, крутя пыль и палую листву. - Его увечье повидимому полагаешь геройской раной, полученной в бою? Наивный глупец, о да, где ж тебе знать, золотой мальчик Асгарда, на что способны твои сородичи, и где знать тебе все их де... Аыуууу!!!!!!!!

Слова Волка оборвал внезапный, короткий взвизг, неожиданно высокий и мучительный, знакомый любому, кто хоть раз слышал визг собаки, которой наступили на хвост. Хотя для исполинского зверя лезвие кинжала, впившееся в лапу, значило не более комариного укуса, но ведь и комариные укусы не слишком-то приятны, особенно, когда неожиданны.

Фенрир резко отдернул лапу, как пес, наступивший на колючку, а в следующую же секунду, молниеносным броском дернув головой вниз, рванул спину не успевшего перевернуться вана по диагонали от одного плеча до другого бока, и мгновенно отскочил, низко припадая на лапы,  злобно прижав уши и скаля полуметровые клыки, кончики которых заалели.

Рекой хлынула кровь, булькая широкими и низкими темными фонтанчиками по всей длине, где клыки Волка с равнодушием бензопилы вспороли и плотное одеяние Огуна, и кожу, и мышцы, и лопатку, и задние полукружия ребер, и даже отростки позвонков, лишь чудом не перебив по пути сам хребет. Пенилась и шипела кровь выше и ниже, смешиваясь алой пеной там, где рассадив ребра, клыки проехались по задним отделам легких, но Фенрир даже не смотрел на этот полутруп, не представляющий для него больше ничего интересного.

Его глаза теперь пылали, превратившись из зеленых в огненные колодцы.  И если раньше Волк представлял собой просто исполинское создание, наводящее на мысль о безграничной силе, то сейчас  это была сама Сила. Оскаленная, хищная, взбудораженная и готовая нападать, разрывать, перегрызать глотки и крушить черепа, и за глухим, злобным рычанием сейчас дробно дрожала сама Земля, вся дикая, первобытная мощь Стихии, чьим порождением был этот взбешенный зверь, вновь встретившийся с предательством, подлым нападением исподтишка, и готовый в эту секунду к схватке хоть со всеми Девятью Мирами, Солнцем, Луной и Одином впридачу, которых ему предстояло изничтожить.
- М-м-мрррррааааазььььь
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/25622.png[/AVA][STA]the Wolf-God[/STA]

Отредактировано Fenrir (2018-06-01 22:18:14)

+4

19

Его рык заставил обрушиться кровли, треснуть стекла пустых домов, осыпаться листья с деревьев. Точно зов тысячи труб он пронесся над мертвым городом - и слился с диким ревом, вырвавшимся  из груди Громовержаца. Мгновенье - и Мьельнир вспыхнул, словно живой, вырвавшись из руки, вспоров воздух вспышкой ярости. Удар молота может снести голову, но проходится мимо: впервые он слеп, впервые не умерщвляет цель. Глаза воина вдруг ослепли от слез.
И, словно в отместку, словно с досады молния бьет из молота, опаляя шерсть, жаля оскаленную пасть, высекая осколки из зубов, с которых еще струится алая кровь...
Путь так. Лишь бы выиграть время.
Лишь бы успеть.

... В одно мгновение Тор очутился подле товарища. Вот, значит, что? Вот она, Гибель богов, последние дни Девяти миров; вот он, последний бой, незваный, негаданный! Разве таким он ждал видеть его?
Нет, нет и нет! Славная битва, сияющая в крови юность, гибель на миру - вот, чем для него был доселе день Битвы. Никто не сказал, суки-норны, что впереди в светлую Вальхаллу прийдется еще проводить остальных. Тех, кто дорог, тех, за кого он хотел отдать жизнь; тех, чью весну он надеялся уберечь, выиграть, поставив на кон собственную голову.

- Держись за меня!
Он обхватил вана, пытаясь поднять - и поневоле отдернул ладони. По локти, по плечи, по самую грудь Громовержец был словно покрыт алым лаком, который так любят на родине его павшего друга.
Павшего? Не сегодня.
- Хеймдалль!
Ничего. Только хриплое дыхание двух мужчин, резкий смрад крови, текущей из ран, и далекий хрип пораженного волка. Вместе с кровью уходит жизнь. Даже если сейчас открыть мост в Асгард - не успеть. Не спасти.
- Хеймдалль!
Ответ приходит - но так тихо, словно доносится из глубины царства Хель. Или нет - словно они уже в Хель, а Страж - по-прежнему на мосту, охраняет чертоги Асгарда.
- Я не вижу тебя.

Помощи не будет.
Не будет.
То, чего он боялся, от чего ускользнул уже однажды - все-таки произошло.
- Смотри на меня. Слушай только меня.

Липкая ладонь зачерпнула землю, рассыпая ее по груди умирающего. О, земли Асгарда подошли бы лучше - земли богов, насыщенные их силой; земли, напитанные колдовством. Эти земли сухи и чары давно покинули их; но когда-то давно те, что ступали по каменистой тверди, бросали кости, рассыпая с ними частицы своей силы. Чертили руны, одевая землю плащом из магии. Это не могло пройти. Это не пройдет. Никогда не разрушится до конца.
И, в конце концов, она - его мать.

Туман поглощал звуки - и лишь по губам можно было угадать обрывки слов, слетающих с его языка.
- ... волчьи ручьи бегут сетью земель. Первый - пот битвы, второй - опорой щита, третий - пустотой... затворяю я пламя раны... ты, невеста Одина, ты, плоть Имира, мать Тора, прими его...  исцели, как исцеляешь себя от жадных ласк пасти Эгира... Мать!- закричал он уже в голос, не пытаясь более следовать ритуалу молитвы.- Мать! Ты слышишь меня?
Его крик утонул в вязком молчании.

+4

20

Смотри на меня. Слушай только меня.
Голос будущего короля, его короля, похож на расплавленное золото, ослепительный свет, заменяющий путеводную нить для уже не видящих глаз.
Говорят, перед смертью первым подводит слух, но это не так. Зрение – верный жизненный спутник, - вот кто первым вероломно покидает смертельно раненое тело. Возможно, чтобы не видеть тех близких, кто поневоле вынужден оказаться провожатым в последний путь, чтобы не отпечатать в памяти их скорбящие лица.
Вот и его глаза перестали видеть, стали слепы как у крота. Но голос для ушей еще различим и явен.
Прости меня, мой друг, прости меня. Тот, кто так часто взывал к твоему благоразумию, сам им пренебрег. Прости, что ухожу, покидаю тебя сейчас. Мне раскрывает объятия голубая высота неба, где можно лобзать звезды. Ты вспомнишь обо мне, обо всех своих павших друзьях, затачивая меч, прячась в плаще от рыдающего ветра, глядя на багровую луну, висящую над деревьями как смертельная рана.
Когда-то давно ты встал рядом, и я увидел, что солнце зажглось для меня, пусть же оно погаснет вот так, с моим уходом, а не с твоим поражением. Я буду ждать тебя в радостном саду, и однажды, пройдя по пропастям и безднам, ты явишься туда, и мы отпразднуем этой встречей твою победу.

Как передать тебе незрячим взглядом последнее слово? Как сказать то, что не было высказано, когда кровь наполняет горло? Рука вана, вся в крови, вцепляется в Тора, сжимает его плечо, как будто в последний раз, пока хрип разрывает грудь. 
Кажется, будто растерзанное тело с холодеющей мраморной кожей укрыто багряной мантией; сверкает в доспехах из золота лучей, хотя им не пробраться сквозь зловещий туман, так что виновато в этом точно не митгардское светило. Это живительный свет матери-земли, свет его рук, свет его глаз, его воли, его силы. 
И открытые раны под разорванными грязными от липкой крови лоскутами одежды воина начинают затягиваться. Не до конца, совсем немного, достаточно, чтобы остановить кровь, задержать уходящую жизнь.
Ведь достаточно?

Неясно жив Огун или почил. Голова склонилась на бок, рука все еще держится за плечо друга, но обмякает. Лицо его спокойно, бескровно, как всегда бесстрастно, словно слеплено из кремниевой породы, не искажено болью и не сетует на постигшую неудачу - даже в страшный час ваны утешаются надеждой, что земля примет их, а смерть будет благосклонной.
Слезы его глубоко запрятаны, и сожаление о последней встрече, о том, что здесь их пути разойдутся, проявляется лишь в том, как сильно сжимаются алые от крови губы.
- Прости меня, мой король… 
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/26289.png[/AVA][STA]the grim[/STA]

+4

21

Фенрир, собственно был готов сейчас и к броску, и к сокрушительному удару Мьельниром по лбу, но от злости, вздыбившей шерсть не только на загривке, но и по всей спине, даже не подумал уворачиваться. Напротив, все его тело напряглось, поджалось, уже не рассуждая и не раздумывая, спружинив от земли стремительно распрямленными задними лапами, он с места бросился в сторону Тора, сам не зная, что собирается делать - сбить ли его лапой на землю, хватануть ли зубами. И неизвестно, чем закончился бы этот прыжок и для Громовержца, и для самого Волка, как точно молния прожужжавшая навстречу, влепила прямо в морду разлетающимися разрядами, треща на густой шерсти, ослепляя глаза, и, что самое неприятное - жгучим, хуже пчелиного, укусом впилась одним из своих многочисленных искристых щупалец-ветвей, в самую глубину левого уха.
Боль пронзила, казалось, до самого мозга. Волк, остановленный на середине прыжка, дико взвизгнул, отлетая вправо, грохнуся всем телом на строй деревьев, ломая толстенные стволы, точно спички, перекатился через спину, нелепо взмахнув громадными лапами в воздухе, и исчез в темноте.
И в первые секунды ничего не видел и не слышал. Ничего, кроме оглушительного звона в ухе, и искрящей темноты перед глазами. Причем, когда глаза были открыты - искры перед ними ослепительно-белыми на фоне черноты, а когда он зажмуривался - в темноте, вместо искр зияли еще более непроницаемо-черные дыры с рваными краями.
Что его ударило, он так и не понял. Обычные молнии могли ему разве что шерсть опалить да покусать навроде комарья, а это... Все-таки ухо было очень уж чувствительным местом. Впрочем и шерсть опалило знатно, во всяком случае он даже чихнул от этого мерзкого запаха, мотая головой, и пытаясь прийти в себя.
И тут - вспомнил. Сообразил. И вскочил разом на все четыре лапы, словно бы подброшенный снизу какой-то исполинской пружиной. Задние лапы повело в бок, левая поскользнулась на чем-то мокром, задела неровно обломанный ствол, как метелкой погладивший подушечку лапы мохнатыми ветвями. Волк злобно зарычал, и с силой оттолкнувшись от земли одним прыжком перелетел обратно, через строй обломанных и смятых его падением деревьев, туда, где должны были оставаться Тор с Огуном, с совершенно ясным намерением довершить начатое, и уж на этот раз не подставлять так глупо собственные уши под рой этих красивых, но таких кусучих огоньков.
Приземлившись, он мгновенно припал к земле, оценивая обстановку, и высматривая добычу, и заметив чуть впереди на фоне раздолбанного, мокрого от тумана, грязного асфальта две фигуры, из которых одна явно хлопотала над другой, злобно прижал уши, оскалив зубы до самых десен, и рванулся к ним, молчаливой тенью.
Это собаки лают, пытаясь накрутить в себе боевой дух перед схваткой.
Волки нападают молча.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/25622.png[/AVA][STA]the Wolf-God[/STA]

+3

22

... Хогун что-то пытается сказать, но Тор не слышал. По всей спине, по хребту волосы у него встали дыбом, когда за спиной он различил возню, и треск веток, шум рухнувшего дерева, а потом... потом...

Повернув голову, не отнимая рук, возложенных на рвано дышащую грудь, и смотрит. Как черная тень поднимается над землей - в тумане она кажется выше горы, больше домов. Как кровь, смешанная со слюной, рекой бежит с гигантских клыков по земле. Как вонзаются в землю огромные когти.
Волк поднялся и встал, расставляя могучие ноги. А потом припал к земле перед прыжком. И прыгнул.

Его челюсти со щелчком ухватили пустоту.

... - Держись.
Все, что он успел сказать прежде чем выбросить вперед руку. Рывок уносит их недалеко, на десяток шагов - но и этого хватит, чтоб ускользнуть из смрадной пасти чудовища. Далеко - нельзя. Рана откроется снова.
Так не уйти. Разъяренный зверь бросится следом.
- Поднимайся,- он подхватил раненого под руку, силясь закинуть того к себе на плечо. Разорванное тело было неповоротливым и казалось тяжелым. Безумно тяжелым.
- Давай. Нужно убираться.

Сзади грохочут шаги. К ним? Или только кажется? Проверять он не собирается.
Рука ложится ему на плечо. Вцепляется в шею. Хорошо. Очень хорошо.
- Держись, Хогун.

Еще один рывок. И еще. Снова. И снова. В тумане не видно дороги, но ворон указывает путь. Ворон ведет его. Прочь из мглы, пожирающей землю, прочь от ядовитых паров. Дальше. И дальше.
Кажется, тьме не будет конца.
И только когда одинокий луч прорезает мглу, он останавливается. Ненадолго.
Еще один перелет. И пусть путь в чертоги Асгарда закрыт - у него есть, к кому прийти за подмогой.

... Тело на плечах обмякло, стоило ему опуститься на землю. Холодная игла уколола его в грудь. Этого не должно было случиться. Не могло. Не теперь.
- Открой глаза! Да открой же!

+3

23

Что для тех, кого успела поцеловать смерть, слова живых? Даже если их произносит голос друга, даже если этот голос вел тебя некоторое время назад – а может, и всю жизнь – к свету, как звезда ведет потерявшуюся в море галеру. Сейчас вокруг него вечная ночь, глаз выколи, черная темь, в которой правят только сорвавшиеся с цепи бореи, яд страха и холодная тоска. 

Воздух! Рваной груди нужен чистый воздух. Еще, еще! Не этот смердящий мертвечиной туман, безжизненный и засушливый для всего, что способно дышать. У него обманчивый густой аромат туберозы и разлагающейся плоти.
Грудь вздымается, в ней есть жизнь. Но нужен воздух.
Почему каждый вздох как тяжелый гнет? Почему не как раньше – не дышится легко, свободно, вольно, желанно. Почему тело такое неудобное, каменное, чужое, а даже самый краткий миг, проведенный с сумеречной госпожой, со смертью, что способна снять с трепыхающегося сердца бремя, кажется теперь таким манящим.

Глаза мужчины слабо приоткрылись. Слышит. Только трудно, очень трудно цепляться за жизнь, когда все здесь принадлежит смерти. Даже когда они выйдут из белесой пелены, в мире смертных все всегда будет с рождения принадлежать ей. В их начале уже заключен конец. Та же вода, что поит их новорожденных детей, жадно изрывает могилы дождливым днем.
Огун смотрит в небо, оно по-прежнему кажется ему заволоченным волнами тумана, упругими, как змеи. Это небо вселяет ужас, оно совсем не такое как в Ванахейме. Вот бы еще раз взглянуть на восход с террасы дома Зеленого Царства – одного взгляда на его алые краски хватит, чтобы исцелить все раны. Вот бы еще раз открыть шелковистый том разбросанных его братом книг, взять в руки оружие, почувствовать вкус воздушной пены хмеля.
Веки прикрываются, прячут горечь. А потом взгляд находит Тора, сына Одина. Даже сейчас взор мужчины теплеет рядом с ним, хотя и полна боли темнота его расширенных зрачков…

Нет, смерть, выпустившая свое жало и когти! Не видать тебе победы, не сегодня, не здесь; асы и ваны не будут дрожать над пророчествами, но сделают так, что ты дорого заплатишь за свои притязания. Он не сдастся ей, пока не угас последний синий отблеск звезды, не позволит себя победить, ведомый не дурманящим голосом смерти, а искусством дружбы, вечной, торжествующей над любым мраком.
Воздух… мало воздуха. Но черно-красное тело, словно подбитая птица, стонет, пытается подняться, сделать усилие, схватить плечо, и от этого проступает кровь на разорванной плоти.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/26289.png[/AVA][STA]the grim[/STA]

Отредактировано Hogun (2018-06-04 20:33:03)

+2

24

Прыжок встретил пустоту, зубы схватили лишь воздух, и было отчего возмутиться, но через пару мгновений ветер донес запах двух тел, сладкий запах крови, терпкий, резкий и острый запах отчаяния, пронзительная, яростная, тоскующая смесь, восхитительная для его ноздрей настолько, что Фенрир потратил целый миг на то, чтобы втянуть в себя этот, до дрожи волнующий запах. Втянуть так глубоко, что грудная клетка расшрившись до предела, словно зазвенела, вздыбив каждый волосок уже не только злобой, но почти упоением, предвкушением погони, предвкушением добычи, и он помчался, длинными, упругими скачками, вытянувшись от носа до хвоста в струну над самой землей, словно стелясь над ней, в беге, похожем на полет.
Ближе, еще ближе...
К потрясающей смеси запахов, запахов раненой, загнанной добычи, примешивался и еще один, острый, словно смесь перца, чеснока и асафетиды, такой острый, что зачесалось под языком и слюна, в предвкушении трапезы частыми каплями стекала меж клыков, а он мчался, уносясь дальше еще до того, как тяжелые капли ее касались земли. Вот, уже, вот, он уже снова их видел. Видел и чуял отчаяние одного, его судорожные попытки вытянуть второго из затягивавшей его бездны, видел его тщетные призывы, видел, как тот, кто привык к безграничному могуществу, готов выть, разрывая собственное сердце, встретившись лицом к лицу с пределами этого могущества.  Видел и чуял спокойное смирение второго, уже готовившегося отпустить свою душу в Вальхаллу, и торжествующе рыкнул на бегу, злорадно подумав, что не видать ее тому, кто умирает без оружия в руках. Вот они! Совсем рядом, совсем близко!
Волк взвился в воздух длинным прыжком, беззвучно, точно черная тень вылетевшая из-за дальних деревьев, готовясь ощутить под своими лапами, как захрустят их тела, принимая на себя его чудовищный вес, готовясь с лету, едва коснувшись передними лапами земли, перекусить пополам оглянувшегося ему навстречу Тора, не сомневаясь, что зачарованные доспехи Громовержца, хрустнут в его зубах как куриный хрящик в зубах дворняги, и...
Он приземлился на расколотый асфальт, змеившийся во все стороны молниеобразными трещинами, попав левой передней лапой прямо в центр воронки, впечатавшейся в землю черным следом магии, унесшей его добычу, а зубы, клацнув схватили пустоту.
Добыча вновь ускользнула. Фенрир не мог знать, далеко ли, но знал лишь то, что на этот раз до него не долетал даже их запах. Возбужденное упоение преследованием враз сменилось волной жгучей, злой досады, и, в то время как человек, испытывая нечто подобное, начинает ругаться, не стесняясь в выражениях и без помощи цензуры поминая всех прародителей источника своего недовольства, Волк, все тело которого требовало продолжения скачки, погони, требовало  добычи, требовало теплой крови на клыках, требовало ощущения последних содроганий мягкой, живой еще плоти, под его лапами - жгуче желавший этого, и упустивший жертв, этот волк мучительно вытянулся вверх, до судорог напрягая шею, и завыл в затянутое туманом небо, лишенное звезд.
Завыл, как выли вместе взятые все поколения волков, живших на земле еще с тех пор, когда молчаливые стаи со сверкающими глазами, собирались вокруг костров, к которым жались согбенные, низколобые и длиннорукие существ, в шкурах, с камнями, привязанными к палкам, и в ожидании, когда костры погаснут, заводили, обращаясь к небу свою дивную, вечную песнь.
[AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/25622.png[/AVA][STA]the Wolf-God[/STA]

+2

25

... Этот вой, словно нож, словно волчий клык - в живую плоть, вонзился в туман, распарывая его на две части, заставляя его в испуге припасть к земле, трусливо податься назад, метнуться обратно, в нору, в утробу огромного корабля. Вырвавшись из его власти, страшный крик зверя полетел над притихшей землей, стремясь опоясать ее от края до края - и, не преуспев, кинулся в темное небо, где перепуганное светило померкло и сжалось, словно узнав того, кому, по пророчеству норн, предстояло насытить им свою прожорливую утробу.
И уж подавно дрожь пробрала высокого светловолосого человека, стоявшего на коленях и склонившегося над другим, лежащим без сил на земле.

Тор оглянулся. Молот в его руке уже был наготове: в его сердцевине, в неодолимой тверди, откованной в сердце звезды, что-то словно откликнулось на испуганный зов. Свет Мьёльнира вспыхнул - и тут же погас, извещая, что тот, кто издал жуткий зов, уже далеко, и для них более не опасен.
Пока не опасен.

- Хугин!
Отчаянный вопль из сорванной глотки звучал, как мышиный писк. Как безмолвное хлопанье рыбьей пасти. Как молчание по сравнению с тем, как должен был звучать.
Боль.
Тоска.
Отчаянье.
Он был беспомощен - со всей своей силой, со всей властью почти что царя асгардского, Громовержца, сына Одина, сына Ёрд. Снова и снова судьба в насмешку ставила его перед тем, что сильнее и больше его.
Пустота.
Небытие.
- Хугин!

Кажется, что туман вернулся. На мгновение все поплыло перед глазами, заволакивая мир, заставляя расплыться, распасться на стеклянистые волокна. Но нет - он моргнул, и все встало на место. Почти все. Кроме его веры в собственное могущество. Норны свидетели, когда-нибудь он встретится с ней. Когда-нибудь он возьмет ее за горло. Когда-нибудь он вышибет зубы прожорливой суке, что отнимает любимых и близких, одного за другим!
Когда-нибудь... но не теперь.
- Держись за меня. Держись за меня, слышишь?

... Пространство впереди искажается, мнется, затягивается в круговорот. Спустя мгновение в воздухе повисает очерченный  искрами круг, за которым угадывается широкий холл и темная лестница, ведущая на второй этаж старого дома. С той стороны их уже ждут.
- Идем, Хогун. Идем...

Эпизод завершен

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [15.10.2016] Квест "Тени Хельхейма" - Lock up the wolves


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно