ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Незавершенные эпизоды » [01.08.2016] In vivo


[01.08.2016] In vivo

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

IN VIVO
http://s4.uploads.ru/t/z8MI4.gif  http://sh.uploads.ru/t/J7oLY.gif

--
Clea Lake | Stephen Strangehttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Их первая встреча закончилась взаимным разочарованием и досадой по зря потраченному времени. Но когда речь заходит о безопасности общества в целом и отдельно взятой женщины, стоит поступиться личными симпатиями и принципами.

ВРЕМЯ
01.08.2016

МЕСТО
Нью-Йоркский храм как отправная точка

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
Гетерономия, гипертрофированная профессиональная ответственность, насилие над тонкими материями

Отредактировано Stephen Strange (2018-02-19 12:24:05)

+2

2

Клянусь Аполлоном, врачом Асклепием, Гигией и Панакеей, всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу и письменное обязательство <...>

  Она делает глубокий вдох и сжимает пальцы в кулак. Ей нужно это сделать в не зависимости от ее желания. Она должна. В не зависимости от ее принципов, гордости или страха. О, как же она боится! Будь ее воля, она бы больше никогда не вернулась в этот дом, на это крыльцо. Не стояла бы под дверью, трясясь как осиновый лист. Будь ее воля, она бы сбежала – прямо так, на каблуках и опрометью по улице. Прочь от этого места. Прочь от тех, кто за этой дверью. Убежать, выкинуть из головы и забыть. Забыть обо всем, купить первый билет на Карибы и улететь туда, где много солнца, горячий песок и шум волн. Просто забыть... Какое же это должно быть блаженство – не помнить.

<...> Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла. <...>

  Она делает глубокий вдох, чтобы успокоить сердце, замедлить кровоток, утихомирить мысли, и зажмуривается. Клеа читает себе под нос медицинскую клятву, данную ею при начале обучения. Она напоминает себе для кого делается каждый шаг, почему она переступает через себя. Она делает это не для себя – делает для других. И ее мнение в борьбе против клятвы Гиппократа уже давно не учитывается. Она поклялась лечить и спасать. Она поклялась действовать только в интересах своих пациентов. Она поклялась. Она дала слово. И пора его сдержать. В который раз.
- Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве, преступающему же и дающему ложную клятву… да будет обратное этому.
  Она делает глубокий вдох и поднимается по ступенькам к синим створчатым дверям, уже без колебаний совершая два удара костяшками пальцев по дереву. Ожидание заставляет ее нервничать, напряженно вглядываясь в конец безлюдной улицы. Когда же дверь отворяется, за ней показывается тот же лысый мужчина, напоминающий монахов какого-нибудь Шао-Линя, что и в прошлый ее визит. На его лице не дрогнул ни мускул, но, видимо узнав ее, он едва заметно хмурится и продолжает молчать. Лэйк чувствует себя не в своей тарелке, но делает маленький шаг вперед:
- Мне нужно встретиться с доктором Стэфаном Стрэнджем.
- Он не принимает, – Открывший смерил безэмоциональным взглядом ее с ног до головы, что Клеа ненароком вздрогнула от волны пробежавших с затылка по всей спине мурашек, - И Вас он не примет.
  Дверь, в которую ей было так сложно постучать, начинает закрываться, и доктор напирает вперед.
- Это не вам решать! – Мужчина хмурится, и отчего-то ей кажется, словно случайно брошенной фразой она попала в цель –возможно, это и вправду не ему решать. Может его положение не столь велико, сколь он желает показать? Скорее всего, он не имеет такого же авторитета по сравнению с бывшим нейрохирургом, с которым она встречалась неделю ранее. Или с кем-либо другим – интересно, а кто у них здесь главный, в этой секте?
  В его взгляде прищуренных и без того узких глаз сквозит ещё что-то. Что-то, что заставляет ее сдать назад и затаить дыхание в ожидании ответной атаки.
- Это ведь вы дали то объявление в газете о фокуснике, после которого к нам наведалось не меньше десятка семей разного толка и масти за "новыми ощущениями", верно?
  От столь меткого попадания у нее захватывает дыхание, и, видимо, говорящий остается доволен ее реакцией, раз все ещё не захлопнул дверь. Ей хочется что-нибудь сказать, извиниться, оправдать себя, но она лишь открывает рот, словно рыба, выброшенная на лед.
- Я… не хотела доставить неудобства. Я… сожалею о содеянном. Я, правда, не хотела… то есть хотела, но не этого. То есть этого, но не совсем…
  Даже не дослушав до конца, азиат закрывает дверь, но женщине вновь удается его остановить, напирая всем телом на последнюю баррикаду на ее пути - она и сама поражается своему количеству проявляемой наглости.
- Стойте! Это важно! Это действительно важно! Вы думаете я бы пришла опять, если бы… Если бы могла не приходить? Да ни в жизнь!
То ли поддавшись ее уговорам, то ли просто играя на ее нервах, дверь вновь отворяется, от чего женщина чуть не падает на пол вперед, но вовремя хватается за вторую створку и выпрямляется. Маг беспристрастно наблюдает за ее кульбитами так, что Клеа вся съеживается под его взглядом. «Чурбан». Но она не может уже отступить. А что там говорил Александр Македонский, обдумывая план обороны? «Лучшая защита – это нападение».
- Если вы, - Её маленький указательный палец направлен на "противника",  -  захлопните дверь у меня перед носом ещё раз, я вынесу ее к чертовой матери и доберусь до мистера Стрэнджа. И, поверьте, Вам…
  Дверь с хлопком закрывается прямо у нее перед носом, обдавая ее запахом старого дерева и пыли, пугая так, что сердце уходит в пятки. Этому стюарту - или кто он там - не помешало бы поучиться манерам. Ну, за что боролась, как говорится. Но сдаваться она не собирается – то, что произошло этой ночью в больнице, не дает ей даже шанса на согласие с отказом. Тем более подобным образом!
- Нахал!
  Лэйк один раз пинает дверь, надеясь, что поблизости нет полисменов, и ей потом не впаяют штраф за порчу чужого имущества. Доктор горестно вздыхает, одергивает пиджак и усаживается на ступеньки, устало укладывая голову на колени, готовая то ли разрыдаться от череды неудач в своей жизни, то ли смеяться как полоумная. Пусть она не спала уже больше 36 часов, пусть устала как последний портовый рабочий, но она не уйдет. Не сейчас. У нее нет сил бороться - у нее болят глаза, ломит тело и урчит желудок, посаженный на диету из кофе. Она просто физически не выдержит ещё одного подобного "сражения". Не сейчас. Но пусть так. Может, ее болезнь доконает ее быстрее, нежели голод или усталость.

Отредактировано Clea (2018-02-21 00:34:05)

+1

3

Стрэндж спал. Тихо сопел, привалившись щекой и носом к тесно уставленным на дубовой полке томам, некоторые из которых были просто древними, другие - откровенно ветхими. Мантия, тихо колышущая полами в отсутствие всякого сквозняка, услужливо поддерживала его в вертикальном положении, не позволяя грянуться об пол, к питающимся книжной пылью мошкам и жирующим на них паукам, уже отрастившим по лишней паре конечностей в виде клешней богомола.
Вонг говорил, что нужно регулярно изводить книготочцев, но в последнее время Стефан был слишком занят - не хватало времени даже на полноценный сон, не говоря уже о бытовых заботах. Из-за предательства Кецилия и вторжения Дормамму орден потерпел сокрушительный урон и было просто жизненно необходимо как можно быстрее восстановить пострадавшие храмы, обеспечивающие защиту Земли. К тому же в Камар-Тадже пришлось укрыть пострадавших от рук зелотов адептов, многим из которых требовалась медицинская помощь. Настоящая медицинская помощь.
Сам он не мог помочь, руки, несмотря на все усилия бывшего хирурга, как и прежде бил тремор, но Стефан мог по крайней мере проконтролировать действия тех членов ордена, что, как и он, имели медицинское образование, тем самым примерив роль консультирующего доктора, что ему предлагали после автокатастрофы. Стрэнджу не понравилось.
Месяц, ну, два, и маг планировал навести здесь порядок, а пока оставалось надеяться, что за это время пауки не вымахают до размеров некрупной собаки. В Санктуме и без того хватало странностей. Чего стоила окованная серебром дверь, из-за которой то и дело доносился скрежет и невнятное бормотание. Как-то Стефан не смог побороть любопытство, приник глазом к замочной скважине и, кажется, поседел пуще прежнего, встретив на том конце отверстия такой же любопытный взгляд лилового с прямоугольным, как у козла, зрачком глаза.
Но сейчас магу снились не существа из иных миров, а то, что в 16 веке называли бедламом или богадельней. Просторная комната, куда его вызвали “Разобраться с этими дьяволятами!” более всего напоминала приют для душевнобольных. Дети скакали и носились по комнате, верещали на частотах, недоступных человеческому уху, распространяя вокруг себя хаос и разрушение как настоящие бесы, но развоплотить их, как вначале намеревался Стрэндж, ему не позволили, немало его озадачив. Он, разумеется, не раз слышал о том, что дети - цветы жизни, но предпочитал, чтобы они цвели в чужом саду, не предпринимая попыток запустить свои листочки и тычинки на его гладко подстриженный зеленеющий газон.
И без того извращенная логика сна достигла своего апогея, когда Стефан обнаружил себя сворачивающим жирафов и пуделей из шариков.
Кошмары стали для него привычны еще в первые месяцы после травмы рук, и этот сон было считать приятной передышкой между видением того, как он раз за разом умирает по воле Дормамму или внезапной боли в руках во время ламинэктомии, когда скальпель соскальзывает, рассекая нервы…

Стрэндж вздрогнул и открыл глаза, когда том, который он пытался осмыслить, так несвоевременно провалившись в сон, все-таки выскользнул из его рук и с грохотом упал на пол, взметнув облако пыли и распугав паучков. Чихая и чертыхаясь, Стефан вернул книгу на место и направился вниз, как раз успев к кульминации сцены между Вонгом и гостьей.
- Я помню ее, - заметил мистик, спускаясь по лестнице и потирая переносицу. - И что же мисс Лэйк понадобилась в “нашем балагане”?
Эту женщину, и правда, сложно было забыть так скоро после номера, который она выкинула неделю назад, не удовлетворившись скандалом, разыгравшимся между двумя докторами. Собственно, Стрэндж понимал, откуда растут ноги у той мути, что ему приснилось - и это не добавляло очков той, что осталась с той стороны двери.
Вонг привычно пожал плечами, не выражая ни малейшего беспокойства. Порой Стефан откровенно завидовал этой восточной невозмутимости, но потом вспоминал про его чувство юмора и успокаивался на свой счет.
Дверь содрогнулась под ударом ногой. Вот нахалка!
- Почему Санктум Санкторум вообще после предыдущего раза доступен для нее? Я полагал, что двери видны только тем, кто находится в большой нужде.
- Может быть, он считает, что тебе все-таки стоит ее принять. Я должен вернуться в Камар-Тандж.
- Храм? Прекрасно, - а то ему мантии с характером было мало. Накидка, видимо, прочитав мысли, уголком жесткого воротника хлестко щелкнула Стрэнджа по щеке, на которой еще просматривался след тисненого переплета. - Постой. Что мне с этим делать?
- Хм. Попробуй договорится.
Выражение лица Стефана говорило исчезающей в портале спине мистика, что шутку новый жрец Нью-Йоркского храма не оценил. Некоторое время он стоял, задумчиво посматривая на входную дверь, затем дернул бровью и развернулся спиной, но тут же обернулся на звук распахнувшейся двери.
- Мое мнение тебя не интересует, верно? - пробормотал доктор, воздев глаза к витражному окну.
Одернув тунику, оправив воротник-стоечку и вскинув подбородок, он начал неспешно спускаться по широкой лестнице.
- Мисс Лэйк, - звучный голос разнесся по просторной парадной зале. - Вы вернулись. Ваше отчаяние столь велико, что нынче вы согласны даже на помощь “фокусника и шарлатана”?
Впрочем,  какой-то степени женщина была права - в его работе и правда было немало от искусства иллюзиониста в том, что касалось создания необходимого образа. Например, он хотел верить, сейчас в нем было сложно заподозрить смертельно уставшего человека.

+1

4

Резкий и неожиданный стук позади немного пугает и Клеа вздрагивает, но, обернувшись, удивляется ещё больше – дверь распахнута настежь. Подхватив сумку, женщина осторожно заглядывает внутрь, оглядываясь на убранство дома и архитектуру. Когда дверь позади нее неожиданно захлопывается - это пугает ещё больше. Но ручки на двери нет, и доктор не до конца понимает шутку юмора – неужели она здесь заперта? Ну, да и пусть. Если нет лекарства от ее болезни, то к чему вообще переживать о будущем – возможно, она просто умрет здесь; возможно, это будет наиболее хороший расклад – она не навредит окружающим, если только не считать доктора Стрэнджа. Стоит его предупредить об этом.
- Доктор, - По привычке поправляет мужчину, поймав его взгляд. – Я доктор медицинских наук, но да – вы правы – я должна извиниться.
Клеа на секунду словно сжимается, но не от задетой гордости в необходимости извиниться, а от своей беспомощности. Всю жизнь она полагалась на науку, но сейчас, когда ей наиболее всего нужна была помощь, наука твердит что она в порядке – ее организм в отличном состоянии, если не считать небольшой анемии и усталости. Но она точно знает, что это не так – галлюцинации, резкие смены настроения, и эти… выбросы энергии, которые она никак не может охарактеризовать на научный манер, ведь гена Икс в ДНК-а не обнаружено. Тогда что с ней происходит? Это ее пугает – все написанные ею постулаты рвутся, рушатся, и именно это заставляет ее в страхе дрожать перед лицом неизвестного.
- Слушайте… Простите. Я приношу искренние извинения - я не должна была этого делать, и говорить те слова в ваш адрес. Ни по одной из причин. Но я была напугана. Сильно напугана. И это ни в коем разе не оправдание такому поступку. В нем не было логики или чести, это был…
«…страх.»
Заметив, что мужчина приближается к ней, Клеа делает пару шагов назад, оборонительно приподнимая руки:
- Вам не стоит приближаться ко мне – это может быть... опасно. Пока я ехала к вам, я не единожды молилась Богу, чтобы таксист остался жив после встречи со мной. Но если все то, о чем рассказала мне доктор Палмер правда; если вы и вправду тот, кто, как я предполагаю, есть, то, возможно, вы единственный доктор, который может мне помочь.
Алый плащ на плечах мужчины еле заметно развевается, но Лэйк не чувствует ветра или потоков воздуха в помещении – это заставляет ее напрячься ещё сильнее. Вжаться в себя. Это ведь не нормально, верно? И тут же усмехнуться - она сама "ненормальна" по всем рамкам мира. В таком случае есть ли необходимость обвинять в том других?
- Простите,- Все ещё опасаясь навредить находящемуся рядом, она прижимает руки к груди, усиленно стараясь сдержать слезы. - Знаете, если вы не сможете ничем помочь, то я пойму. Просто скажите это – скажите эти слова, и я больше вас никогда не побеспокою. Даю обещание.

Отредактировано Clea (2018-02-28 05:48:31)

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Незавершенные эпизоды » [01.08.2016] In vivo


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно