ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [02.10.2016] Клетка


[02.10.2016] Клетка

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

КЛЕТКА
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

https://78.media.tumblr.com/f335e2e0a9a1f9f5dbbfa00a30d2d608/tumblr_o52ktsvrwQ1u0jarqo1_500.gif
Тони Старк | Джеймс Барнсhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
После теракта в Вашингтоне Барнс оказывается в заключении, как опасный преступник и террорист.
Но не все считают его по-настоящему виновным.

ВРЕМЯ
02.10.2016

МЕСТО
окрестности Вашингтона

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
церебральный секс наш выбор

+4

2

Тони глазам своим не поверил, когда увидел репортаж с места событий. Не просто не поверил, обомлел, не понимая, что нужно делать в первую очередь, а что во вторую. В то, что Барнс террорист он, конечно же, не поверил ни на секунду, а вот в то, что его могли подставить – запросто! Рука дернулась к телефону, по привычке, позвонить Пеппер, вызвать штат юристов, замять скандал, изъять информацию. Такие привычные действия, такие знакомые шаги, такие известные и отточенные, и такие невозможные. Тони скрипнул зубами и звонить, конечно же не стал.

Он собрался и направился к месту заключения сам, привычно надев маску богатого мальчика, с которого только-только сняли все обвинения, спасибо опять же Пепп и даже из розыска изъяли. Ну, это уже спасибо влиятельным друзьям и госсекретарю, который мог бы и обойтись без поддержки Старка, в свое время, но получилось иначе. Тони кивнул, его пропустили внутрь, он сделал глубокий вдох и постарался взять себя в руки, прежде чем переступил порог камеры.

Джеймс не изменился, прошел месяц, даже чуть больше, но Джеймс не изменился, ничего не изменилось. Только воспоминания притупились, смутные, техничные, почти без эмоций, который только сейчас воспряли, вернулись, затопили с головой. Тони сделал еще один глубокий вдох и сцепил руки за спиной, распрямляясь, становясь зрительно чуть выше, чем был на самом деле.
Ничего не изменилось, кроме того, что этого идиота снова арестовали. Того самого идиота, который был в розыске столько лет, что Тони терялся в догадках как же парень смог прятаться так долго, того самого идиота, от которого щемило в груди, опять.

- Ты, конечно, не нашел способа встретиться лучше? – Тони так и замер у двери, стараясь не подавать виду, насколько дрожали руки сейчас, те самые, сцепленные за спиной. – Какого черта Джеймс?! Какого черта!

Тони на самом деле за последний месяц проделал огромную работу, подкупы, шантажи, подставы, спектакли, призванные вернуть им всем законный статус при новом правительстве. Тони проталкивал новые правила, решившись, наконец, встать во главе новой команды, которую собирал под себя, для себя. Команду героев, которые смогут остановить нашествие пришельцев, не разрушив весь мир. И он надеялся, где-то в глубине души, что Джеймс присоединится к нему.
Что Джеймс будет рядом.

Но тот вот он, арестован, находится под стражей, и избит так, что следы до сих пор остались на лице. Тони не верил в виновность этого человека, Тони вообще подозревал здесь чью-то тонкую игру, выстрел в голову, шах и мат. Нужно было куда-то копать, нужно было что-то делать, нужно было предпринимать какие-то шаги, черт бы его побрал. А вместо этого хотелось орать и громить стены, потому что подставился, потому что Барнс снова оказался под ударом, несмотря на то, что Старка не было рядом.
Хотелось разнести здесь все в щепки, похоронить это место в руинах, стереть из памяти эти моменты, чужую склоненную над столом голову, кровоподтеки у губ, руки, сложенные на столе, с вполне смиренным видом.

- Я не верю! Я просто не верю, что это ты!

+4

3

Разбить всё в щепки? Похоронить здание, в котором его держали под стражей люди, которые не имели малейшего понятия о произошедшем, в собственных обломках? Нет, Барнс уже не хотел этого, у него были очень смутно-деструктивные намерения в первый день, в первые часы пребывания здесь, когда он был вне себя от злости из-за случившегося, Солдат никогда не привыкнет к этому, никогда не сможет справиться с тем, что его снова, опять использовали без его ведома, как робота, как инструмент для достижения целей, который после можно выбросить за ненадобностью, оставить гнить в камере... Может, за ним пришлют? Странные у него, Барнса, ожидания, будь он полезной боевой единицей, готовой идти на компромиссы, на сотрудничество добровольно, так бы, несомненно и было, но... Он таковым не был совершенно.

Джеймс попал в эту камеру сутки назад. После убийства министра он не удосужился достаточно быстро убраться с города, он слишком долго медлил, слишком долго разжевывал произошедшее со Стивом, слишком долго позволял себе быть шокированным, удивляться. Точно зная, что времени у него на это нет.

Это был практически суицид.

И в тот момент, когда его взяли под стражу, заковав в наручники, даже отдалённо не напоминающие обычные, а крепкие, широкие, из необычайно прочного сплава, специально для таких, как он, Джеймс продолжал гнуть ту же линию. Он не просил адвоката и одного из них уже даже послал в пешее эротическое, несколько раз, да в таких выражениях, что опытный на вид мужик почти покраснел, хлопнув за собою дверью. Джеймсу не нужна была защита, по правде говоря, он был в панике, почти в отчаянии, перед глазами мелькали картинки, и дело было даже не в тех невинных людях, которые из-за него отправятся в землю. Барнс был убийцей и ему было плевать на чужих, но вот Стив, то, что он сделал, воспоминания о той самой ночи, которые возвращались обрывками, постепенно, рваными флэшбеками, они ранили действительно больно, и Джеймс никак не мог примириться с тем, что он опять поддался, что, оказывается, не всю эту дрянь выскребли из его мозга и он всё ещё - чей-то сокол, камнем падающий вниз к указанной цели, без малейшего шанса, без малейшего выбора. Быть пешкой - тошно, аж мутит, Джеймс не хочет это испытывать больше никогда, слишком жутко, страшно, а потому его действия с момента захвата спецслужбами действительно слишком похожи на направленный суицид.

Его посетило несколько человек за время содержания под стражей, и дважды пытались кормить, приносили паёк, типично, посуда и приборы из пластика, настолько мягкого, что едва ли его можно как-либо использовать. Но даже без всего этого Джеймс умудрился затеять драку. Кто бы поверил, что в глубоком детстве, во времена, когда они жили в бруклине, Барнс был чем-то вроде миротворческого элемента в их со Стивом дуэте, теперь же наоборот, стоит охраннику неосторожно наклониться, и Барнс успевает ухватить его зубами за болтающийся на шее жетон (идиот, ну?..) и дёрнуть на себя, настолько сильно, что громила валится на пол, а уж там огребает - головой по лбу до звёзд в глазах, удар коленкой куда-то в область печени, малоприятно; Джеймс при этом похож на взбесившуюся обезьяну, пожалуй, но его цели далеки от избиения ещё одного невиновного человека: он всего лишь пытается украсть из кармана хоть что-то острое, тонкое, что-то, что поможет ему бежать. Тщетно.

По щам он получает в ответ по полной, да так, что почти вырубается на добрую минуту, давно ему настолько от души не давали в тыкву. Ещё и обед унесли, суки. Прижившийся в крови вирус делает свою работу, и через десять минут глаз уже совсем не выглядит заплывшим, губа тоже. А ещё через пять дверь открывается и через неё в помещение входит, кто бы вы думали, мистер Старк.

Барнс бы даже похлопал в ладоши, настолько он рад его видеть, но наручники удерживают его кисти рук на таком расстоянии, что это почти неудобно. Неудобно - это вообще сегодня лозунг их встречи, Джеймс в последнюю очередь хотел бы видеться именно с этим человеком сегодня, сейчас, когда он в настолько жалком состоянии и нет малейшего шанса на оправдание, ведь стрелял он, всё он, виноват тоже полностью он. Зимний ведь правда долго ждал их второй встречи, после того вечера, ночи, ждал, скучал, почти мечтал. Так долго. А потом стало поздно.

Мысль о том, чтобы выдать Стива, прошептать в двух словах обо всём, что произошло тогда, в августе, всё ещё кажется кощунством. У Роджерса и так чертовски много проблем.

- Я тебя не звал, ладно?  - глядя на Тони исподлобья, Джеймс почти рычит, сколько он уже слышал таких - "это не ты", в спайке с невысказанным или оговоренным позже "да как ты мог?" Более чем достаточно. - И помощи не просил. Так что не ори. Протоколы читал? Записи видел? Или ты забыл, что пришел говорить с Зимним Солдатом. Вопросы? - он ухмыляется, растягивает губы в подобии улыбки, всё правда, его не вытащить отсюда просто так. - Шел бы ты отсюда и не портил свою репутацию, только налаживать всё начал, - Барнс  понижает голос, наклоняясь вперёд, ближе к Старку. - И знаешь, мне больше нравится, когда ты орёшь на более низкой тональности.

+4

4

Первой стадией в любой трагедии было отрицание, инстинктивное желание сказать «нет» тому, что случилось. Тони всегда использовал эту стадию как переходную, как ступеньку, ведущую наверх, к принятию. Как ступеньку, ведущую к тому, чтобы смиренно склонить голову и принять как есть произошедшие события. У Тони еще ни разу не получилось пройти этот путь до конца. Сначала были родители и он закатил безобразную истерику Джарвису, когда ему сообщили новости. Потом Обадайя и он собирался никогда не вспоминать свой срыв по этому поводу.
Проще всего оказалось принять свою скорую смерть, потому что сначала он горько сожалел обо всем и раздавал друзьям самое ценное, Роудс и по сей день считает себя самым умным и хитрым. Пеппер руководит компанией. И никто не задумывается, что будь это в завещании Тони Старка, в том, что было бы заверено юристами и имело подписи и печати, они бы не приняли ничего.
Никто ничего не хотел от Тони Старка. И это было до безобразия больно.

- А меня никогда не зовут, Барнс. – Тони усмехнулся и выплюнул слова, которые давно катались где-то на поверхности. – Я прихожу исключительно сам, хотят люди того или нет.

И это в какой-то мере жестокая, но правда. Тони не ввязывался в войну, Тони не был военным, Тони не был даже на стороне политиканов. Он просто пришел, когда не звали, когда нуждались, когда нужно было, чтобы пришел хоть кто-то. И все покатилось под откос, все стало плохо, все развалилось. Наверное, поэтому его и не звали, он умеет собирать только роботов, он умеет быть только машиной, не человеком. Наверное, поэтому броня внутри дернулась, опять и поползла золотым всполохом по рукам.

Сколько они не виделись? Тони не мог вспомнить, не мог сориентироваться, не мог даже сказать наверняка, знал ли Барнс, что он сделал с собой? Знал ли он, что Тони больше не бывает один, что он почти не живет, что его уже почти нет среди живых, мертвых, других. Что его электронный мозг гораздо свободнее без тела. Что его мозг в принципе гораздо свободнее.
Золото рассыпалось, втянулось обратно в тело, Тони замер практически напротив прикованного к столу человека, раздумывая что сказать. Скучал? Нет, он не мог скучать, у него не было времени скучать. Ждал? Да, ждал, но знал, что это напрасно. Но такая тонкая, звонкая нить надежды заставляла его вставать по утрам, заставляла его звенеть от напряжения, искать поводов выживать. А вдруг! Вдруг хоть раз придет кто-то за ним.

Он закрыл глаза на секунду, переключаясь с камер наружного наблюдения, на камеры внутреннего наблюдения и выключая их. Тишина была полная, глубокая и стылая, как вода зимой, в которой он нашел русалку. Барнс знает за что кусать, Тони смотрел записи, смотрел протоколы, видел даже признания, Барнс знает куда бить, только не умеет.

- Понравилось? – Тони наклоняется ниже, почти интимно шепчет дальше. – На более низкой тональности почти всю ночь, а Барнс. Понравилось? Я знаю, что это был не ты и я вытряхну из тебя правду, даже если мне придется залезть к тебе в выпотрошенные мозги и поиметь их еще раз.

Тони умеет контролировать себя, свой голос, свою мимику и даже свои жесты. Тони ненавидит, когда приходится это делать с человеком, которому, он вроде как, доверял. Тони ненавидит, но знает, что сможет, что сможет взломать этот код в голове и вынуть все что там есть. Знает, потому что просто так он не отступится.

То, что его, то его до самого конца. Пусть даже к самому концу он сам уже не нужен.

+2

5

Джеймсу хочется расхохотаться, когда он понимает, что Старк ведь тоже не совсем в адеквате, он чертовски зол и на взводе, и это едкое замечание только раззадорило его, разозлило, Господи, как мило он выглядит, когда злится. Он ведь пришел сюда зачем-то, всё же рискуя репутацией, впрочем, чёрт его знает, Тони Старка, он в каждой бочке затычка, потом скажет прессе, что выбивал из опасного преступника признание, а почему бы и нет?

Барнс скалит зубы в усмешке, вот как, значит, сам приходит, вот как, между ними так и было, именно так, Старк сам пришел, сам ушел, полностью исчезнув  с поля видимости, а ведь найти его действительно было не так просто. Джеймс несколько раз почти срывался, он знал точный способ его найти, ведь вместе с отголосками экстремиса он получил кое-что другое, кое-что, позволяющее ему подсоединиться к Старку напрямую, можно сказать, написать в мессенджер, при этом сообщение попадёт Тони прямо в мозг. Барнс молчал. Прикрывал глаза, вот и сейчас, перед глазами мелькали до боли знакомые картины, всё та же роковая фраза "ясный сокол, на присяду", вспышки света перед глазами, холод кресла почти сразу же ощущается спиной и внутренней стороной рук, крайне болезненные реминисценции. Джеймс снова переживает это, прокручивает внутри себя, но оставляет при себе, ровным счётом всё из просмотренного. Он не готов делиться.

Останавливает его в установлении справедливости только один фактор: он поверил Роджерсу и теперь свалить на него вину за ещё одну катастрофу кажется нереализуемым кошмаром. Господи. Барнс пытается представить себе, каково это - рассказать: его подставил Роджерс, затриггерил в его подсознании забытые всеми механизмы, увёл на базу Гидры и вложил в мозг ещё одну программу. И ещё чёрт знает сколько, мать вашу, триггеров. Это звучит настолько катастрофично, что Джеймс просто молчит. Где-то в этом молчании - тихое и скупое оплакивание его репутации. Возвращение гражданства, паспорта и доброго имени сержанта Барнса ему теперь только снится. Впору хохотать. Но Зимнему не смешно. Совершенно.

Только когда Тони начинает снова говорить, наклонившись ниже и понизив тон, Джеймс чувствует как жар снова поднимается изнутри, снизу вверх, медленной волной дрожи проходя по телу вплоть до кончиков пальцев. Он - не только ждал. Он скучал. Он откровенно тосковал в одинокие дни, у него не было много дел, много забот, Джеймс не считал себя компетентным лицом для спасения вселенной. Да и для того, чтобы отнимать драгоценное время Старка, он тоже не был ни достаточно хорош, ни достаточно компетентен, вот только, именно сейчас у него перед глазами проскальзывают флэшбеки. Выгнутая спина Старка. Его приоткрытый рот и как он закатывает глаза; ощущение чужих ладоней на своей пояснице, жадных, чутких...

Джеймс вздыхает. Он ни о чём не забыл. Для него всё было, словно вчера, для него всё было предельно чётко. Для него всё это было так же важно, как и... полтора месяца назад? Джеймс смотрел на Тони, задрав подбородок, смотрел и молчал какое-то время, удивляясь его наглости, удивляясь его смелости. Поразительный всё же человек этот Старк, даже в такой ситуации, у него получалось видеть в нём лучшее.

- Что останавливает?.. - Джеймс осклабился, мотнув головой, отбрасывая упавшую на лоб прядь волос назад. - А, погоди, ты же.. как это.. человеколюбивый. По-хорошему хочешь. Тогда так: не скажу ни слова, пока ты не принесешь попить. Местная охрана, знаешь ли, меня побаивается, с едой я могу потерпеть, но жажда мучает нечеловечески. И не волнуйся, я не стану оставлять на тебе синяки, точнее пытаться, я знаю, это бессмысленно.

Барнс усмехается нагловато, прослеживая за Тони, за тем, как он недовольно, но всё же разворачивается и идёт по его поручению. А потом возвращается, в руках его - пластиковый стаканчик с трубочкой, который он весьма заботливо подносит Джеймсу, Джеймсу с руками, прикованными к вмонтированному в пол столу. Сам Барнс, ясное дело, пить не может. А потому к нему подносят стаканчик с водой, совсем близко, Джеймс ловит губами трубочку и присасывается к ней, теперь на его лице - самое настоящее блаженство. Во рту действительно уж слишком пересохло.

- Так поимей, слабак, что ли, - спокойно предлагает Барнс, Старк ли первый, Старк ли последний? Трубочку он изо рта так и не выпустил, потому речь звучит ещё немного сбивчиво. Зимний делает ещё один глоток и наклоняется ещё вперёд, упираясь лбом в кисть руки Старка, прикрывая глаза. Вот он, ещё один кусок украденной ласки, которую он просто так не достал бы никогда. Джеймс выдыхает, и, нет, не шепчет, думает, открываясь их общему, цифровому каналу связи.

"Можешь не верить, но... Тебе не нужно это знать. Тебе не выгодно. Никому не выгодно. Всё должно оставаться, как есть. А от очередного обвинения мне не хуже. И едва ли электрический стул больнее, чем.."

Джеймс замолкает. Он сказал, пожалуй, и так слишком много. Он бодает носом тыльную сторону кисти Старка и отстраняется. Не глядя на него, глядя куда-то вниз. Потому что в его глазах - концентрация вины. О чём они вообще разговаривают?.. Всё уже давно решено, вопрос только - когда именно.

+2

6

Тони знает, что у них мало времени, знает, но все равно тратит его на разглядывание знакомого лица. Рассматривает так, как будто никогда не видел. Кровоподтеки сойдут, оставляя нежную и гладкую, он знает, кожу, кровоподтеки скоро исчезнут, а вот что делать с Джеймсом, так и не понятно. Что делать с тем, что внутри все сводит от мыслей, что он это сделал. Что он мог это сделать.
У Тони внутри свои демоны и свои монстры, которых он уже которые месяц сдерживает, заставляет работать на себя, у Тони внутри вирус, который делает их одним целым, на самом деле, у него внутри целая схема, система, проводки, платы, вместо организма. На самом деле у него внутри еще и пустота.
Он вздрагивает и заставляет себя всплыть на поверхность. Созерцание заканчивается, пора принимать верные решения, пора находить верные способы. Он больше не пытается надавить, и так понятно, что Джеймс расскажет, хочет он того или нет. Понятно, потому что они отголоски друг друга, две половины медали, которые никогда не должны были состыковаться. Которые никогда не должны были быть вместе. Тони не убивает людей, у него другая миссия, самопровозглашенная, самая верная из всех, Тони защитник, пусть это и не так важно и нужно теперь. Барнс? Барнс это тот, кто выстрелит в ночи и забудет, как тебя зовут, кто приходит, как Призрак, замирает у кроваток и отнимает жизни у тех, кто плохо себя вел.

Тони улыбается, устало и болезненно. Внутри опять все тянет. Какой месяц он живет на упрямстве? Второй? Третий? Полгода? Сколько еще хватит этого упрямства, до того момента, как он осядет где-то на землю и больше не встанет. Нужно в отпуск, подальше от супергеройских дел, подальше от проблем и неприятностей, но кто придет вместо него? Кто вытянет? Кто сможет встать во главе? Он уже пытался передать рычаги управления в ООН, они развалили команду. Он уже пытался снять с себя ответственность, прекратить платить по чужим счетам, закончить этот бег из жертв. Он уже пытался…

- Точно и явно обозначенные намерения облегчают понимание. – Тони произносит это все также заглядывая в глаза Джеймса. Конечно он принесет воду, будет ворчать, но принесете, и даже с трубочкой, потому что этот придурок все еще прикован, потому что он не должен быть здесь, потому что никто не должен платить больше, чем может.

Конечно он принесете воду, вернется спустя минуту, перекинется парой фраз с охранником и поставит стакан на стол. А почему нет? Тони всегда был умным, слишком умным для самого себя. Он знает это отчаянное желание, чужую жажду, знает проскальзывающий бруклинский говор, знает усталость, скопившуюся в уголках глаз. Он узнает себя, как далекое отражение, как истерзанный механизм. Они слишком далеко друг от друга и слишком долго.

- Ну, ты же сказал, человеколюбие, Джеймс, почему бы тебе хоть раз не воспользоваться мозгами и предоставленной возможностью. Ты ведь умный парень, Джеймс, ты ведь понимаешь, что я пришел сюда не просто так и не уйду, не получив то, ради чего пришел. – Тони говорит спокойно, почти спокойно, где-то в глубине души он содрогается при мысли, что придется оставить этого человека здесь. Что придется его запретить, запретить себе даже помнить, придется закрыть информацию, постараться не подключатся к дальним уголкам памяти.

А кожа у Джеймса теплая, чуть влажная, почти давно забытое ощущение, на самом деле. В голове щекотно, новые данные, экстремис наконец-то получает новые данные, тянет и тянет, старается захватить побольше, двоичным кодом, считыванием, погружением. Тони вздрагивает, когда понимает, что происходит, когда осознает, насколько этот придурок влип, насколько он в очередной раз защищает не тех.

- Каждый платит по своим счетам, Зимний, только по своим. – Тони хрипит, потому что от мыслей, которые враз разбежались кто куда, кружится голова, как при кислородном голодании. Он хрипит, потому что отчаянно не хочет понимать, что происходит. – Мне нужна полная версия, чтобы принять решение.

Тони неосознанно гладит пальцами чужую щеку, одновременно находясь и здесь, и где-то за пределами комплекса. У него мало времени, у него нет возможности выпрашивать милости.

«Говори, как есть, Джеймс», - он посылает мысль-знаки напрямую, стараясь не переборщить. Он знает, что его слишком много, что иногда, его нельзя вынести.

+2

7

Обратная мысленная связь, пусть даже такая осторожная, тонкая, в этот раз поднимает в Джеймсе волну агрессии, которую не получается сразу подавить, даже спустя пару глубоких вздохов. Всё это взаимодействие по ощущениям слишком напоминает ему воздействие машин Гидры. Не по уровню боли, конечно же, тогда Барнсу казалось, что его поджаривают - через виски, через затылок, через участки на лобных долях, медленно прожаривают мозг электричеством. Сейчас же боли и вовсе нет, есть ощущение словно щекотки, или лёгкого покалывания, как от статического электричества, но в тех же участках, а потому у Джеймса занимает несколько секунд, чтобы овладеть лицом.

И крепко подумать.

Несмотря на эктраординарный кредит доверия, выделенный лично Старку, со спасателями у Барнса отношения по жизни сталкивались так себе. Ни разу ещё это не происходило к лучшему, всегда с оговорками, с последствиями, порой куда более катастрофичными, чем если бы спасать его не брались и вовсе. Последний раз, когда Стив спас его от преследователей, их схватили, точнее, схватили в итоге Барнса, после чего ему пришлось столкнуться с Земо, а уж к чему это привело, все помнят и почувствовали на своей шкуре, в том числе. После этого его уже как-то раз спасал Старк, что привело к ощутимым изменениям в организме, которым Джеймс был откровенно говоря не слишком рад, хоть модификация и была полезной, но дарёному коню в зубы не заглядывают, и, насколько он понял, сам Тони приобрёл вирус в аналогичной по накалу ситуации. А, впрочем, надо было вспомнить ещё далекие сороковые, когда его спасли советские солдаты, тогда спасение тоже вылезло боком. И вот сейчас, сидя в камере скованным по рукам так прочно, что никак не вырваться, Джеймс понимает, в общем-то, зачем Тони пришел, понимает всё, видит, даже сопереживает, но не испытывает никакой уверенности что его спасение хоть кому-то пойдёт на пользу. Включая его самого. Сколько жизней утеряно просто потому, что всегда находился кто-то, кто протягивает ему руку помощи. Чаще всего не спрашивая его мнения.

Джеймс тяжело вздыхает, ему не хочется поднимать тему произошедшего, воспоминания очень болезненны и Барнса едва ли не тошнит от попытки принять и осознать, насколько же его снова использовали, и что будет теперь. Ему не слишком жаль было людей, ему жаль было сержанта Барнса, который снова стал врагом номер один для страны, патриотом которой всегда был. И бежать отсюда означало снова залечь на дно с образом жизни подпольной крысы, которой страшно выйти на улицу - опознают и со скандалом снова упрячут, или даже упрятывать не станут, пристрелят на улице. При всём нежелании сдаваться, сносить это раз за разом было чем-то запредельным для Барнса, и он не видел малейшей возможности себя оправдать так, чтобы не нужно было снова прятаться, снова бояться, снова ждать, когда призраки прошлого придут отобрать у него настоящее, да и не только у него, а и у людей, которые поверили, что могут что-то исправить. Солдат поднял взгляд на Старка, внимательно разглядывая уставшее лицо, от его взгляда не укрылись и залёгшие под глазами тени, и чуть перекошенный в сторону изгиб рта, и что-то ещё, что-то в посадке головы, словно он опустил её, чуть ниже, чем обычно, поворот буквально на пару градусов, но всё же. Сколько ещё Тони продержится в таком режиме, прежде чем послать всё к чертям, а вместе со всем и самого себя? Он ведь сгорит, такие, как Старк, сгорают в работе с концами. Джеймсу очень не хотелось быть тем якорем, из-за которого Тони пойдёт вниз. Из-за которого в Тони снова могут полететь камни. Джеймс не понаслышке знает, насколько это больно.

- Ты думаешь, я идиот, - Зимний даже не спрашивает, он резюмирует с коротким смешком, о, пожалуй, в глазах Тони он сейчас действительно недалёкий суицидник. Может, стоит продолжить гнуть эту линию? - А вдруг это так и есть. Ты ведь знаешь, как всё было. И наверняка проверял, чем я занимался до этого... Сентябрь, август, да даже раньше. Ты знаешь что я не завязал с прошлым. У меня ведь уже были деньги, так что не нужда меня вынудила. Очередной заказ, я, знаешь ли, профи своего дела, разве что, в этот раз кэп помешал удрать, кажется, у него налаживается всё с головой, это слухи или?.. - Джеймс смотрит исподлобья, по-волчьи, голос его звучит низко и в речи проскакивают нотки враждебности. - Я чёртов преступник, или из твоей обнесённой колотушки совсем вылетело, с кем ты разговариваешь?

+2

8

Тони знал, что из него хреновый спасатель, он знал, что не вытащит того, кто решил пойти ко дну. Единственное, но, он не мог сопротивляться, не мог сказать себе нет, не мог себе запретить цепляться за того, за то, что было для него дорого. Этого дорогого с каждым годом становилось все меньше, он с каждым годом становился все дальше от людей, все ближе к машинам. Надо же, какой подарок ему неожиданно сделала Гидра, превратив его самого во что-то, названия чему он так и не придумал.
Тони Старк, который хотел спасти хоть кого-то, а в итоге закончил тем, что остался один в выстроенной им самим башне, не сломанный, но и без возможности жить нормально. Тони Старк, который перестал быть человеком.

Ладно, надо признать, Джеймс не выглядел сломанным, не выглядел особо счастливым, но сложно выглядеть счастливым, когда ты оформил покушение на первых лиц страны. Сложно выглядеть хоть как-то. Тони окружал вакуум, уже какое-то время его окружал вакуум, внешние камеры он отрубил, не выдержав, просто позволил себе выйти из-под контроля и отрубил, кажется, внутренние он тоже сломал, судя по тому, как плыла картинка из коридора, в котором все еще находился охранник. Тони вздохнул.

- Как с тобой трудно, Джеймс. – Получилось сложнее, чем он думал, получилось сложнее, чем он мог себе позволить.

Тони шел сюда не разбираться с чужими тараканами, Тони шел сюда, потому что должен был спасти хоть кого-то, кто у него остался. Но он и здесь опоздал, горькое чувство собственной беспомощности сопровождало его уже какое-то время, периодами, его становилось так много, этого чувства, что он не справлялся, что он сам себе говорил – нет, не надо, и прекращал взаимодействовать хоть с кем-то. Когда-нибудь и этот способ перестанет функционировать, тогда он и сломается окончательно.

- Ты чертов идиот. – Тони подался вперед, впиваясь пальцами в чужое лицо. – Ты чертов идиот, ты думаешь тебе кто-то скажет спасибо? Ты думаешь, закопав себя здесь, ты кого-то спасешь? – Ярость бурлила, на кончиках пальцев, окрашенных в золотое, на самых кончиках, еще чуть-чуть и броня поползет выше, станет сложнее дышать.

Пришлось заставить себя отцепиться от Барнса, пришлось физически увеличить между ними расстояние, эмоции были такими сильными, что Тони боялся, что еще чуть-чуть, дай ему волю ион разнесет здесь все, сломает, разрушит, уничтожит. Чертовски долгий, чертовски длинный день, чертовски сложно выживать в условиях, когда нет никакой информации.

Разум Барнса был закрыт, запаролен, закодирован. Тони попытался было вскрыть, но для того чтобы сделать с ним хоть что-то, нужно было знать коды, для того чтобы пройти чуть дальше, нужно было получить разрешение. А если ломать, он представил на минутку, как обрушивается на чужой разум, как ломаются стены, сминаются двери, как неудержимый поток информации несется вперед, сметая все на своем пути. Как эта лавины сносит последнее, что было с таким трудом восстановлено – доверие, сносит и оставляет после себя ровную, белую поверхность, чистый лист, совершенно чистый лист.

Тони знал, что он этого не сделает. Он знал, что удержит в себе это желание знать человека, поглотить его, быть им, с ним, вместо него. Он знал, что это пройдет, понадобиться какое-то время и это пройдет. Понадобиться чуть больше, чем полтора месяца тишины и работы, чуть больше, чем целая жизнь, если на, то пошло.

Золото наконец исчезло с руки, растворилось, спрятанное глубоко в костях, Тони взял себя в руки.

- Если ты решил себя здесь похоронить, хорошо, ты идиот Джеймс, но хорошо, ладно. – Усмешка вышла кривая, уж что-что, а чужую жертвенность Тони всегда понимал. – Это не спасет того, кого ты прикрываешь Зима, потому что я доберусь до него раньше, чем ты сможешь выбраться отсюда. И тогда, посмотрим, чья возьмет.

+2

9

По лицу Старка почти невозможно было понять, купился он, или нет. В целом, у Джеймса был очень мало надежд на то, что он купится: Тони всё же не совсем идиот, а даже гений, и достаточно хорошо его знает, чтобы понимать: в такое дерьмо своими силами даже Барнсу не вляпаться, он, всё же, осторожнее, что ли, осмотрительнее. Наверное. Джеймс до конца не понимал отношения Старка к нему, с одной стороны, они были достаточно близки, даже очень, с другой же - почти два месяца Тони не выходил на связь и, следовательно, едва ли хотел вспоминать прошлое. Тогда что же он здесь забыл? Долг вернуть хочет, что ли? Так Джеймс не считал, что ему хоть кто-то должен. Особенно Тони. Что делал этот человек здесь, зачем терял время, почему рисковал репутацией - Баки так до конца и не понял.

Но не мог не заметить, насколько этот человек злится.
Со Старком происходило странное, Джеймс уже видел это несколько минут назад, подумав тогда, что странное свечение, будто золотая пыль на руках - это мираж, показалось от голода и недосыпа, спать здесь не получалось совсем. А вот теперь он явственно видел всё то же золото, куда более плотное, оно словно обволакивало пальцы Старка, покрывая их.. металлом? Это могло стать очередным улучшением, Тони ведь всегда работал над своей броней, а с получением вируса он получил ещё больше необычайных способностей. Вопросы, где он пропадал столько времени, отпали сами по себе.

А вот пальцы у Старка были необычайно сильные, и твердые, словно действительно покрылись металлом, Джеймс ощутил это на своей челюсти и скулах, в него вцепились пальцами и это было, пожалуй, больно; Барнс инстинктивно подался вперёд, чтобы минимизировать болевые ощущения, чёрт, пожалуй, такая реакция Старка была неожиданной. И его перекошенное лицо напротив Баки тоже будет помнить очень долго, как Тони орал ему, что он идиот. Это ведь правда, он идиот, дурень, каких мало, он вдруг понял, насколько ничтожно мало у него мотивации спасать себя для себя. Спасать других - сколько угодно, спасать себя для кого-то - пожалуйста, а вот ради себя - с этим тотальная проблема. И этим они со Старком, пожалуй, слишком похожи.

От стыда Барнсу хотелось провалиться сквозь землю. Он не хотел доводить Тони до такого и не хотел доставлять ему неудобств, вообще, но лучше злится, чем давится к нему состраданием. Чем сочувствует, в конце концов. Джеймс давился стыдом и подспудно ждал. Затих и ждал, когда же Тони перешагнет границу. Их мысленная связь, передача данных на цифровом уровне, реализованная благодаря вирусу, который попал в организм Солдата вместе с кровью Старка, могла стать мощнейшим каналом связи, по которому из него можно было выкачать буквально всё. И, учитывая, насколько силён вирус в Тони, мог мог сделать это без спросу. Джеймс готовился к этому мысленно очень давно, у него было несколько способов, попыток, как он будет это блокировать, как будет защищаться от вторжения в свой мозг спамом собственных воспоминаний, картин и ощущений, от которых Старка вывернет, это должно было сработать. И вот теперь Барнс сидел за своим столом, со скованными руками, смотрел на бушующего Тони и ждал этого, ждал, что придётся защищаться, ждал, что снова попытаются принять решение за него.

А потом ошалело открыл рот, услышав последнюю фразу Тони. Интервенции не случилось, похоже, она не нужны была, судя по голосу Старка, он всё понял, и это не блеф.

- Тони, постой, - вырвалось само, и голос больше не был ни злым, ни враждебным, так он обращался к Старку в последний раз очень давно, ещё до того, как произошла эта катастрофа в Вашингтоне, до месяцев болезненного молчания и тишины. Джеймс не знал, зачем окликнул его, зачем этот порыв, внезапное желание открыться таки, довериться человеку, который не стал переступать черту, даже когда у него была возможность, даже когда у него был замечательный повод. При этом, замечание о кэпе не разозлило Барнса ничуть, он знал, что они разберутся, разбирались же как-то до этого.

Он молчал секунд десять, недоумевая, что же сказать. Заткнуться вовремя получилось, и то хорошо, выплесни он сейчас всё на Старка, уходить ему будет в разы сложнее. Пусть лучше Зимний останется для него идиотом, не способным принять правильное решение.

Барнс криво усмехнулся, показав зубы.
Надо было дожать.

- Щит ему вернуть не забудь - со всем этим дерьмом один ты явно не справишься.

+2

10

Ярость практически отступила, открывая скрытую до поры до времени тревогу за этого человека. Поток эмоций схлынул, делая Тони уставшим, уязвимым, практически брошенным на произвол собственной судьбы. Он всегда знал, что если что-то получится, то оно разрушит его до основания, оно уничтожит в нем все, даже то, чего не было. Поэтому, только поэтому, он уходил, тревога, страх, ярость, все это наносное, все это не то, не про то, не про них. Тони знал и Тони отчаянно не хотел этого признавать.
Это никому из них не принесет ничего хорошего. И он поступает глупо, перешагивая через них обоих, поступает глупо и подло, решая за двоих, а не за одного. Но иначе он уже давно не умеет, иначе его вина, его демоны, покончат с ним. Не разрешат еще один вдох, уничтожат что-то внутри, за что он цепляется и на чем стоит. Поэтому он перешагивает и ползет дальше, пока не сможет подняться, пока не будет силен настолько, чтобы устоять на ногах при новой встрече.

Новая встреча сейчас, здесь. Не правильная, глупая, больная, болезненная. Бешенства и ярости вокруг так много, отчаяния так много, что Тони почти задыхается от самого себя, почти…но не совсем. Он сминает рукой рубашку над реактором, потом расправляет складки, потом выдыхает. Барнс не поддается, Барнс не ломается.

Они стоят на тонком льду, который под ними трещит и один шаг, один не верный шаг и они утонут. Хлебнут талой воды, пойдут ко дну, под гнетом собственных решений. Тони привычно выбирает маршрут, опираясь на свои знания, опираясь на свое видение. Он знает кто стоял за этим, знает, кого Барнс так яростно защищает, знает, чья рука была направляющей.
И сейчас, именно в эту секунду, люто ненавидит этого человека. Эмоции схлынут, эмоции уйдут, а ощущение жгучей ревности, боли, непонимания и снова ревности – они останутся.

- Постой? – Золото снова метнулось на руки, обволакивая, чертов броня плохо контролировалась, либо Тони был слишком взвинчен и вирус не понимал, когда ее нужно выпускать, а когда нет. – Постой?!

Ничего не закончилось, ничего не случилось, ничего не происходило. Только внутренняя борьба двух демонов, которых, зачем-то связало между собой. Которых перекрутило и переплело так сильно, что отделить себя от Барнса и Барнса от себя стало практически невозможным. Тони смотрел на этого человека, видел изгиб ресниц, скованные руки, протез, который мог бы активировать удаленно, с любой точки планеты, если бы хотел. Волосы, которые снова отросли и висели неровными прядками. Пожалуй, он видел кривое зеркало, человека, который избит внутри точно так же. Который как решето, пропускает через себя все, не фильтруя, забивая себя кем угодно, чем угодно, но не собой.

- Это не страшно, Джеймс. – Тони подходит ближе, он знает, что делает, он знает для чего это делает, он знает куда бить, потому что себя он уже стер, пересобрал, уничтожил, ударив сюда. – Это правда не страшно.
«Не страшно ценить себя, не страшно беречь себя, не страшно быть собой», - мерно бьется в голове кодом, передается по их частоте, подключается на прямую. Вирус оседает, золото сползает с рук, когда-нибудь он научится это контролировать, когда-нибудь у него будет шанс — это исправить в себе, не сейчас.

Он наклоняется ниже, ласково касается чужих губ и отстраняется. Время вышло, отсчет пошел в обратную сторону.

- Ничего не могу обещать, Джеймс, тебе придется выбраться отсюда, чтобы проверить, насколько жив капитан. – Усмешка получается широкая, в стиле Тони Старка на камеру и довольная.
Потому что он получил то, зачем пришел.

«Тебе придется выбраться отсюда, чтобы проверить о чем я».

+2


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [02.10.2016] Клетка


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно