ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [28.08.2016] Figlio Perduto


[28.08.2016] Figlio Perduto

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

FIGLIO PERDUTO
http://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png

http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/63828.gif
Balder | Lady Sif | Thorhttp://forumstatic.ru/files/0018/aa/28/36613.png
Пещера норн - странное и таинственное место, где раскрываются самые страшные тайны, в том числе и те, о которых знать не нужно.

ВРЕМЯ
ночь на  28.08.2016

МЕСТО
Пещера в Норвегии

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
тайны асгардского двора

Теги: #штанытора

+2

2

... Узкий каменный коридор был так тесен, что Тор едва протискивался в него - а уж тащить за собой все еще плохо соображающего спутника было делом отнюдь не из легких. Иногда его даже разбирало сомнение: вдруг, действительно, ошибка, и тогда бедный парень, ученый или кто он там из Англии, даром промучается, увлекаемый жесткой рукой чужого бога в неизвестность. Хотя - почему напрасно? Он, вроде как, изучает Асгард - вот и пусть радуется, путешествуя с его героями и разделяя из нелегкую ношу. Другие, вон, радовались!
- Посвети мне, Сиф.

Мало того, что здесь было тесно, так еще и чертовски темно. Темно и тесно. В прошлый раз, когда они лезли с Селвигом, тот едва не застрял, пришлось камни разбирать. Селвиг вот, кстати, радовался... правда, не слишком часто, больше выкатывал глаза и раскрывал рот. Нет, два раза точно: один раз, когда вышел из психбольницы, и второй раз, когда...
Ну, тут он неправ, и лучше об этом не вспоминать.

Луч света скользнул по камням, заплясал на их остриях, словно живое существо, боящееся пораниться, или примерзнуть: здесь, в Норвегии, в глубине гор, было ощутимо холоднее, чем на побережье Гудзона. Во всяком случае, капли, падавшие на лицо и за шиворот с гранитных выступов, не наводили на мысль о купании.
- Скоро придем.

... Он не соврал: но когда стискивавшие их каменные своды сперва раздались, а потом расступились, невольно выдохнул с облегчением. Столбик пара устремился вверх, подсвеченный лучом фонарика: никаких других источников света не было.
В тот раз было полнолуние.
- Осторожнее, тут йотун шею сломит.
На всякий случай он крепче перехватил плечо юноши, удерживая его рядом с собой. Свободная рука нашарила на поясе Мьельнир, но Громовержец подавил в себе искушение прибегнуть к это проверенной защите. Те, кто здесь обитают, не любят чужой магии; они и своей-то не слишком охотно делятся. Поэтому шершавая рукоять осталась нетронутой - и следом за фонариком Сиф, вспыхнул еще один.
У самой воды идти было легче: мелко накрошенный гранит, расколотый неизвестно чьими ногами, выстилал подобие площадки у самого спуска, там, где в прошлый раз сидел Селвиг. Источник, к которому они шли, расположен был дальше, и до него еще надо было добраться.
Но сперва - перерыв.
- Привал,- скомандовал он, ссаживая Бальдра, или, может быть, Ларри рядом на мокрые камни. Бедолага, похоже, еще не мог прийти в себя после асгардского самогона, и пребывал в ступоре; очень хотелось надеяться, что та адская смесь, которую ему еще только предстоит проглотить, не лишит его разума - или жизни.

Луч разрезал черноту, и поскакал по неровным гранитным граням туда, где в гнетущей, убивающей даже эхо тишине, слышался плеск.
- Я проберусь туда и наберу воды. Следи за ним. Не давай ему упасть в воду. И... не осуждай меня, Сиф,- проговорил сын Одина повернул голову, не глядя, однако, в лицо своей спутницы; впрочем, так же он избегал и смотреть на несчастного юношу, против воли вовлеченного в игры божеств.- Не знаю, кто и зачем вверг его в это колдовство, но сейчас нам нужна любая посильная помощь. Если, конечно, это действительно Бальдр. Эй, ты живой, парень?- он дернул плечом, к которому в изнеможении привалился британец, и придержал его поперек талии, чтоб тот не свалился.

+3

3

Неровные каменные стены отвесно уходили вверх, теряясь и растворяясь в темноте. Зернистый гранит сочился ледяной влагой, которая оставляла следы на ладонях и одежде Сиф. Электрический фонарь в ее руке тонким белым лучом разрезал тьму, отчего липкая вязкая чернота вокруг вокруг казалась еще гуще, и воительница выдохнула с невольным облегчением, когда они вышли из узкой щели на открытое пространство, и Тор объявил привал. Сиф была не робкого десятка, но здесь, в этой пещере, она ощущала себя чем-то чужородным и лишним, будто камешком, застрявшим в ободе колеса. Она чувствовала за спиной чей-то холодный взгляд, от которого дыбом вставали волосы на загривке и тянуло обернуться. Но Сиф не оборачивалась, зная, что не увидит никого и ничего. Кто смотрит так, не покажется на глаза, пока не захочет.

Она помогла, насколько это было возможно, устроить поудобнее Барри на камнях и с недоумением взглянула на Тора:

– Не осуждать? – нахмурившись, переспросила воительница. – Но... что ты собираешься делать? Чего ты боишься?

От слов Громовержца стало совсем тошно, и Сиф стиснула зубы, усмиряя сердце, заколотившееся предательскими неровными скачками. Она подхватила безвольно мотнувшуюся голову юноши и приложила пальцы к его шее, нащупывая на влажной коже слабый пульс.

– Почему он не приходит в себя? Я подлила всего каплю, – она с отчаянием посмотрела на бледное лицо Барри, в тусклом свете фонарика казавшееся сине-зеленым, как у пленника Хель. Без упрямого выражения «Я всего лишь Барри-англичанин и отстаньте от меня ради всего святого» и растерянного «Какого черта?» лицо молодого человека обрело мирное и величавое спокойствие, обычно присущее Бальдру, и сомнения в его личности покинули Сиф.

– Делай, что должен делать.

Отредактировано Sif (2018-02-14 23:02:49)

+3

4

Пару раз Барри напивался. Впервые - после получения диплома магистра, когда любое сопротивление и ссылки на спортивный режим тонули в праведном возмущении однокурсников. Во второй - после неудачного свидания. Божественно красивая девушка Гудрун из Уппсалы - да, он питал слабость к крепким северянкам с платиновыми волосами - наутро призналась, что при рождении ее назвали Йонасом, и на ней до сих пор висит кредит за операцию. От влитой в себя после исповеди подружки лютой смеси водки и виски несчастный должен был скончаться прямо в пабе, но, к собственному удивлению и бесконечному шоку бармена, а тот-то всякого повидал на своем веку, пострадала лишь и без того зловонная подворотня.
Сейчас было чуть получше, чем после ночи с транссексуалом. Нутро обжигало умеренно, но в голове мутилось так, что Ландерс больше ничего не понимал и даже не пытался это сделать, полностью отдавшись на волю новых знакомых. В полете он, не выдержав калейдоскопического мелькания картинок вокруг троицы, умудрился уснуть, впервые за несколько часов позабыв о сомнениях и подозрениях и не обращая внимания ни на холод ветра, ни на сырость пещеры, куда его трезвое сознание не раз хотело добраться под влиянием старых легенд.

+2

5

Тор кивнул, кончиками пальцев проведя по высокой скуле подруги. Воспоминания о первом - и, хвала Всеотцу единственном - визите в это место до сих пор заставляли его по ночам просыпаться от кошмаров. Впрочем, нет, это был третий раз... вот только первого он не запомнил.
- Следи за ним. И сама... будь осторожна,- оставив поцелуй на прохладных губах, он поднялся на ноги, и, отойдя пару шагов от товарищей, стал раздеваться. Затем, прихватив с собой пластиковую бутылку, найденную среди завалов у Барри дома, направился к озеру.

... Каменная крошка глухо зашуршала под коленями, когда Одинсон опустился на землю на самом краю. Сиф пробовала подсветить ему в спину, но Тор взмахом руки дал понять, что это излишне - и, устроившись, обратил взгляд на мутную воду. Сейчас, когда впереди была только тьма, волны уже не казались дегтярными; в их глубине будто бы засверкали едва уловимые глазом переливающиеся искры.
- Мать... - негромко произнес он.- Мать, ты слышишь меня?

Должно быть, из-за тишины, прерываемый одним только дыханием, этот глухой звук прозвучал неожиданно громко; словно огонь, он вдруг вспыхнул, разросся, и пошел гулять под каменным куполом, отражаясь от каждого камня, так что в конце концов захотелось зажать уши руками от множащегося шепота. Но он удержался, и, наклонившись, провел пальцами по каменной пыли, рисуя едва различимые знаки. Затем, выждав, пока шепот эха замрет даже в самом дальнем закоулке пещеры, решительно выпрямился и сделал шаг вперед.
Босая нога вздрогнула, ощутив холод - но деваться было некуда, и Громовержец побрел дальше, пока, наконец, оттолкнувшись от дна, бесшумно, как призрак, не погрузился в нее целиком, пропав из виду.
В пещере вновь воцарилась тишина.

+2

6

Поцелуй был слишком короток, чтобы передать все ее чувства, но Сиф надеялась, что Тор понял. Помедлив секунду, воительница нехотя кивнула, ибо Тор поручал ей воистину трудное дело – ждать. Однако она понимала, что в это путешествие Громовержец должен был отправиться в одиночку.

Когда темные воды озера сомкнулись над золотистой макушкой, Сиф зябко поежилась, словно это ей пришлось с головой погрузиться в ледяную воду.

– Ох, Барри, надеюсь, ты этого стоишь, – прошептала она, тыльной стороной ладони дотрагиваясь до покрытого холодной испариной лба юноши. – И надеюсь, что ты – Бальдр. Барри нам не нужен.

Взгляд Сиф оставался прикован к черной озерной воде, лишь малую толику внимания оставляя на долю незадачливого молодого человека. Если минуту назад воительница сетовала на то, что он так долго находится без сознания, то теперь она не хотела бы, чтобы Барри пришел в себя раньше, чем вернется Тор. Наверняка он будет озадачен, напуган, потребует объяснений, а то и билет на самолет... Сиф была не в том настроении, чтобы обещать то или другое, а быть грубой с Барри ей не хотелось. Про Норвегию ему точно лучше пока не рассказывать.

+2

7

Безмолвие оказалось недолгим: откуда-то из темноты послышался плеск, а потом шлепанье босых ног по камням. Мерцание, идущее из глубины вод, усилилось - а может быть, ущербная, погибающая луна дошла до той точки, когда последний луч сколзнул в расселину между скал - и среди черноты вскоре можно стало различить мутные контуры человеческой фигуры, склонившейся к длинному разлому в скале. Время от времени он менял положение, словно выдаивая, силой отнимая драгоценные капли у родника, пуповиной тянувшегося к озеру.
В конце концов решив, что добытого довольно, Тор выпрямился и принялся спускаться обратно.

Однако на сей раз войти в воду он не рискнул.
- Сиф! Лови-ка!

В высоко поднятой руки пластиковая бутыль была едва различима; вероятно, ее вовсе невозможно было бы увидеть, если бы не содержимое: все та же странная, голубоватая влага, словно напитанная сиянием. Убедившись, что спутница четко видит цель и готова поймать ее, Громовержец с силой метнул добычу над водами озера, стараясь не попасть в уступы скал и не потерять с такими предосторожностями раздобытый трофей.
- Дождись, пока я вернусь,- велел он, вглядываясь в черные камни, как острые зубы окружавшие водяной зев. В призрачном свете, идущем со дна и с небес, они были почти различимы и внушали надежду перебраться на нужную сторону, избежав еще одного погружения.

... Этот обратный путь занял больше времени: осторожно, цепляясь за выступы, лепясь к черному камню, как ящерица, Тор медленно передвигался к спасительной суше, лишь изредка позволяя себе кинуть через плечо быстрый взгляд на голубоватые воды. Они, между тем, изменялись все больше: манкое свечение поблекло, как будто убедившись, что жертва нашла способ смухлевать в затеянной игре; мягкое волнение успокоилось, и со дна словно взглянул непроглядный мрак. Но хуже всего было то, что по краям, по неровным изломам камней начали расползаться едва различимые, искристые веточки инея. Нога Тора пару раз сорвалась, когда он поскользнулся, но Одинсон в последний момент успевал удерживать равновесие.
На третий раз ему не повезло: ступня соскользнула, пальцы не удержали опоры - и мужчина с проклятием рухнул в озеро, оставляя на камне капли своей крови.
Впрочем он почти тут же вынырнул, отфыркиваясь и тряся головой, а затем стремительно поплыл к берегу.

На четвереньках, даже не пытаясь подняться, он выбрался на камни и, как перепуганное животное, что было сил рванул к Сиф.
- Отойди от воды! Отойди! Не приближайся ко мне!
Не добравшись до нее каких-то трех футов, Одинсон рухнул на камни: он задыхался, каждая мышца крупного тела вибрировала, словно от боли или сильнейшего страха. Ничего больше не говоря, он только озирался по сторонам, будто пытаясь различить надвигающуюся опасность - и, не найдя ничего, в конце концов без сил вытянулся во весь рост у ног Сиф.
Но через несколько мгновений уже упрямо поднялся, вскидывая лицо и устремляя горящий ужасом взгляд на спутников.

- Дай ему... только немного. Пару глотков, не больше. Я сейчас... помогу тебе.

Отредактировано Thor (2018-03-14 16:53:18)

+2

8

Заслышав плеск воды, а затем и голос Тора, Сиф встрепенулась и вскочила на ноги. Она сознавала, что нервничает сильнее, чем следует – место, куда они пришли, было не опасней тех переделок, где ей довелось побывать, однако пещера внушала ей инстинктивный животный страх, которого воительница стыдилась.

Взмахув рукой, Сиф ловко поймала пущенный ей навстречу снаряд, и поразилась необычной тяжести бутыли. На время забыв о Барри, она с напряженным вниманием следила за трудной обратной дорогой Тора вдоль берега: стискивая зубы и напрягая мышцы там, где Громовержцу приходилось особо напрягать силы, и вскрикнула вместе с ним, когда предательский обледенелый камень вновь увлек его в ледяную воду.

Сиф едва дождалась, пока Тор выберется на берег, и только его упреждающий окрик удержал ее на месте. Подхватив брошенный алый плащ, она набросила сухую ткань на обнаженное тело, ледяное, как мрамор, от прикосновения к которому воительницу начала бить та же крупная дрожь, что сотрясала Громовержца, и крепко обняла, пытаясь согреть своим теплом.

– Напоить? – язык едва слушался ее, но Сиф заставила себя сосредоточиться. – Да, – заметно тверже повторила она. – Да, сейчас...

Нащупав брошенную бутыль, она крутанула крышку, почти срывая пластиковую резьбу. Присев на колени рядом с Барри, она просунула под затылок юноши левую ладонь, а правой поднесла к бледным губам горлышко бутылки и влила в приоткрытый рот один глоток, а потом и второй.

И замерла, затаив дыхание, с широко открытыми глазами ожидая результата – хорошего или дурного.

– Просыпайся, Бальдр, – прошептала Сиф. – Просыпайся, пора.

Отредактировано Sif (2018-02-16 23:05:55)

+2

9

Погрузившись в сон, Барри, к счастью для себя, избавился от сомнений в собственном психическом здоровье. Это утомляло не только асов, но и самого молодого человека. Как англичанин он любил определенность и спокойствие, а здесь ему на голову свалились два фрика, уверявших, что свалились они прямиком из Асгарда. Потом оказалось, что они не совсем фрики, либо у любителя древностей помутился рассудок от долгих часов в библиотеке и воздержания в пару месяцев.
Во сне он видел то, от чего у любого жителя Альбиона в душе разливается благодать: зеленые поля с белыми точками мирно пасущихся овец, жемчужно-серое небо, готовое разродиться несколькими каплями дождя, разлитый в воздухе сплин и строки Китса, колокольчиками звенящие в голове. И дерево посреди поля.
Странное дерево.
Барри поморщился, то ли от дряни, вливаемой ему в рот Сиф, то ли от вида покойника, болтавшегося на ветке. Мало того, что он был одноглазым, так еще из груди его торчало копье. «Совсем как Один», - подумал во сне юноша. Рядом завыл гигантский волк, недобро взглянувший на Барри и после обернувшийся на солнце. Клацание зубов не предвещало ничего хорошего, и спящий задергался из стороны в сторону, рискуя упасть на пол пещеры. Ему стало не по себе, когда хищник побежал на него, но тут же картина сменилась видением ярко сияющего города, почти как в диснеевских сказках. Прямые улицы, казавшиеся англичанину исхоженными вдоль и поперек, нависающий над городом замок, где каждая ступенька и оконный проем выглядели знакомыми, огромный зал с отделкой, после которой сицилийские мафиози и восточные правители удавились бы от зависти, люди в доспехах и пижон в красном плаще, поигрывающий своим молотом. Тор обернулся и поманил Барри. Только теперь он был вовсе не Барри Ландерсом, а Бальдром, в блестящем нагруднике и в мечом на боку.
Тело юноши задрожало в конвульсиях.
Воины из окружения Одинсона, включая Сигрид, приветствовали Барри-Бальдра, и он мог поклясться, что давно знал каждого и способен немало поведать о любом встречном. Звук труб заставил всех обернуться к ступеням, на которых высился трон. И на нем теперь сидел одноглазый повешенный. Один, безошибочно определил Бальдр.
После картинки сменялись с быстротой, от которой простой смертный сошел бы с ума, однако он понимал, что не принадлежит к расе жителей Мидгарда. Он видел свою жизнь на ускоренной промотке, но ни один эпизод не ускользал от его взора. Но даже для аса это было непростым испытанием. Он начал призывать Всеотца и его жену, к которой Бальдр из сна относился с почти сыновней нежностью.
— Фригга... - его губы еле шевелились, а издаваемые звуки походили на хрип. - Я здесь.
Бальдр открыл глаза.

+2

10

... Глаза Тора сверкнули.
- Это он! Он вспомнил, Сиф!- сильные руки уже подхватили юношу, решившего, похоже, омрачить радость встречи необходимостью скорых похорон. Это слово, это имя, произнесенное парнем, который с упорством цеплялся за наведенную человеческую сущность, было как вспышка света, как сполох яркого пламени - и такой же яркой, яростной, как оно, была радость, отразившаяся на лице Громовержца. Смеясь и едва ли не плача одновременно, он стиснул беднягу в объятиях, прижимая к себе так, как будто тот был давно потерянным братом, которого после долгих поисков удалось наконец обрести. В каком-то смысле оно так и было, и, пускай Бальдр не принадлежал к числу его близких друзей, они бились бок-о-бок, они проливали кровь вместе - и, главное, Бездна его забери! он был асгардцем!
Здесь и сейчас, когда путь до Асгарда закрыт.
- Дурак, ну дурак... а еще брыкался!- весь дрожа от волнения, он отстранил от себя бывшего "Барри", вглядываясь в изменившееся лицо. Все же, кто б что не говорил, краткость земного существование, его осознание, изменяет черты, затирая в них что-то важное. А, может быть, это только кажется. Может быть, ему просто хочется видеть в этой растерянной смазливой мордашке что-то особенное, потому что он просто рад, что не ошибся.
Ох, как же он рад!

Он приподнял безвольно скатившуюся к плечу голову юноши и потрепал его по щеке.
- Давай, приятель, давай. Сиф, может его, как принцессу из сказки, разбудит только поцелуй? Ну, старик!- силой усаживая товарища на камни и придерживая его за лопатки, позвал он.- Йотунова мать, Сиф, когда я узнаю, кому потребовалось сотворить такое с его головой, я ему руки вырву!
- На твоем месте я бы не стал так говорить про родного отца, Тор Одинсон,- раздался откуда-то из глубины пещеры глухой  голос. Заслышав его в первое мгновение, Громовержец сильно вздрогнул, но почти тут же рассмеялся, поворачиваясь и сверкая злыми глазами по сторонам.
- Нравится пугать меня, старик? Гляди, у меня может найтись в запасе то, что устрашит даже твою душу!
- Свидание с Отцом лжи не пошло тебе на пользу, сын Одина,- в тоне отвечающего явственно чувствовалась усмешка, печальная и жестокая усмешка существа, пережившего многие века и повидавшего и множество дерзких мальчишек, стремившихся стать царями, и множество владык, мало чем отличающихся от немыслящих детей.- Твои речи звучат дерзостью и лишены почтения. А если я скажу тебе, что это Всеотец вверх Бальдра Неуязвимого в то положение, где он сейчас, и что твои дела, может быть, приведут того на путь смерти? Ты и по-прежнему будешь насмехаться и дерзить?

Лицо Громовержца переменилось. Бросив короткий взгляд на Сиф, он нахмурился и упрямо склонил голову.
- Бальдр Смелый сейчас под моей защитой. Напоив его из Источника Вирд, я спросил на то дозволения матери. Если ты собрался пугать нас, как старая карга, что бормочет бессвязные заклинания, лучше молчи.
Рука сына Одина сжала руку юной воительницы, то ли ища в ней поддержки своим словам, то ли говоря, что все содеянное исправить уже невозможно.
Должно быть его слова убедили или же оскорбили и прорицавшего, потому что ответом им была тишина.

Отредактировано Thor (2018-02-22 14:31:22)

+2

11

Теплая ладонь Сиф в ответном жесте сжала холодную руку Громовержца, то ли поддерживая, то ли предостерегая его от оплошности.

– Что все это значит? – растерянно спросила она у невидимого собеседника, однако тот замкнулся в глухом молчании, и, не дождавшись ответа, воительница нетерпеливо воскликнула. – Хэймдалл!

Но тщетно она вглядывалась и вслушивалась в тьму. Та была нема, отвечая лишь слабым плеском воды, эхом отраженным от стен пещеры.

Сиф вздохнула и неодобрительно посмотрела на Тора.

– Зря ты так... Впрочем, вытащить правду из стража моста, если он поклялся молчать, не проще, чем отобрать у него Хофунд. Зачем же Одину понадобилось..? – взгляд воительницы вновь вернулся к юноше, чьи волосы отливали ярким золотом даже при слабом свете электрического фонаря. – В чем провинился перед царем и Асгардом Бальдр бесстрашный, Бальдр безупречный?

Сиф умолкла, вспомнив то безрадостное время, когда Одином был изгнан и отвергнут сам Тор. Однако изгнанник лишился тогда своей силы, но не памяти. В мудрости Всеотца она усомниться не смела, в преданности Бальдра – не хотела и не могла. Так что же произошло?

+2

12

Сознание возвращалось к Бальдру постепенно, он с трудом понимал, что происходит вокруг него. Тьма рассеивалась, открывая перед взором своды пещеры в тусклом свете, чей источник пока был ему непонятен, лица из мутных пятен обретали знакомые черты, а сам он начал ощущать собственное тело, нывшее от боли и уставшее.
– Что... мы где? - пробормотал он, ощущая во рту сухость и горечь. - Леди Сиф? Что такое?
Воительница была его боевым товарищем, но никогда Бальдру не доводилось укладывать голову ей на плечо. Во-первых, для этого следовало получить серьезное ранение, а во-вторых, очень не хотелось получить молотом от Тора. Юноша не знал, насколько далеко зашли их отношения, но никогда бы в здравом уме не решился вызвать ревность Одинсона.
И тот тоже оказался рядом, но было непохоже, чтобы принц намеревался размозжить ему череп.
– А мы где? - Бальдр сделал попытку приподняться, но та не увенчалась успехом. Пришлось вновь завалиться на товарищеское плечо Сиф.
Тяжелые картины недавних приключений в Бруклине внезапно поплыли мимо него, как облака в осенний день над Центральным Парком, вот-вот готовые разродиться дождем воспоминаний. Барри Ландерс, аспирант-историк, англичанин в Нью-Йорке. Он жил под этой личиной долго.
– Сколько? Года четыре? Пять? - рассуждал он уже вслух. Опомнившись, юноша уточнил. - Почему я был в Мидгарде? Это был сон?

Отредактировано Balder (2018-02-25 22:23:40)

+2

13

- Десять. Если не больше,- взгляд Тора, устремленный на юношу, был мрачен в эту минуту настолько же, насколько исполнен надежды еще несколько мгновений назад. Из опыта зная, что Страж хранит тайны столь страшные, что разуму не всегда дано постичь их потаенный смысл, и расстается с ними так неохотно, как человек цепляется за последний миг жизни, он понимал, что за признанием Хэймдалля кроется что-то еще. Вопрос, заданный Сиф: зачем Всеотцу нужно было повергнуть в забвенье простого воина,- терзал и его; но куда больше тревожила его смущенное сердце причина, по которой Хранитель решил расстаться с вверенным ему секретом.
На задать его вслух он не посмел.

- Совсем ничего не помнишь?- переспросил он, пытаясь увести мысли спутников от мрачных и, что скрывать, вселяющих в сердце трепет дел, произошедших в оледенелых, покрытых инеем стенах пещеры. Усмехнулся, подмигивая Сиф, в надежде, что та поддержит его затею.- Плакала, стало быть, моя сотня долларов. Не помнишь, как мы с тобой уговаривались, кто дольше просидит в озере, не дыша? А я-то готовился,- с разочарованием в голосе протянул он.- И, знаешь что, ты бы не очень укладывался на Сиф: как-никак, она все еще моя невеста, а ты, братишка, хоть собой ничего, да пока еще не дорос невест у наследника трона отбивать. Если очень хочешь, я тебя отогрею и обниму... только потом не жалуйся,- предупредил он, напуская на физиономию выражение жгучей ревности и хмуря брови, трудно сказать, в шутку или всерьез.

+2

14

Совсем другое занимало юношу. Нахмурившись, тот боролся с головной болью, которую вызвало то ли волшебное питье, влитое в его бесчувственное тело, то ли воспоминания, хлынувшие в голову стремительной лавиной.
Это было чересчур - жизнь аса и жизнь простого смертного, не подозревавшего о своей истинной сущности. Трудно было осознать, что он очутился вдали от родного мира и привык к миру иному, став его частью. Еще труднее оказалось понять, каким образом могучий воин Асгарда разом лишился волшебных сил и очутился во внешне той же, но заметно ослабевшей оболочке.
Бальдр переводил непонимающий взгляд с Сиф на Тора. Те сами ждали от него ответа, который помог бы ему связать воедино безумные превращения.
– Я не помню ничего. Не помню, почему очутился в Мидгарде. Я жил как простой парень, воспитывавшийся бездетной теткой, она оплатила мое обучение в колледже. Я даже помню, что было в моем детстве... точнее, в детстве Барри, - поправил себя юноша.
Кем же была тетя Кэт? Не могли же ей подбросить здорового парня и внушить ей и соседям, что Барри жил с ней с ранних лет. Знала ли она об истинной сущности племянника? Бальдр понимал, что это не самый первостепенный вопрос на данный момент.
– Что случилось дома, когда я исчез? И что вообще произошло за то время, что я был здесь?

+2

15

С той же радостью, что была написана на открытом лице Тора, Сиф смотрела и видела, как на место англичанина Барри возвращается Бальдр. Их Бальдр. Воительница вздохнула, когда он, едва очнувшись, принялся засыпать друзей градом вопросов.

На иные из них Сиф сама хотела бы получить ответ, на другие – лучше бы не знала горькой правды. По крайней мере, не сейчас, не в эту минуту, под наивно вопрошающим взглядом юноши.

Как рассказать ему о смерти той, кого он любил, как родную мать, и кто дарил его в ответ не меньшей материнской нежностью? Пепел погребального костра Фригги еще не остыл ни в сердце Тора, ни в сердце асгардской воительницы.

А как поведать о разладе и ссоре между братьями, приведших к гибели младшего из них. И гибели ли? И о мрачной тени, нависшей над Асгардом – об исчезновении Одина-всеотца...  Всего не перечесть.

– Много чего произошло, – ответила Сиф просто. – Долго рассказывать, поэтому лучше здесь, не сейчас. О тебе не говорили, однако с молчаливого согласия Одина все думали, что ты покинул Асгард по его поручению, о котором любопытным лучше не расспрашивать. Хотелось бы мне знать...

Она неловко осеклась и умолкла, поняв, что едва не проговорилась о том, о чем пока решила молчать.

– Для начала давайте выберемся отсюда, – с нарочитой бодростью произнесла Сиф, улыбаясь. – Тут слишком темно, мрачно и холодно. Память к тебе вернулась, осталось дождаться, пока Тор натянет штаны, и больше нас здесь ничего не держит.

+2

16

Ухмыльнувшись в ответ на любезность - от кого еще и ждать любви и ласки, как не от невесты? - Тор бросил последний, еще полный сомнением взгляд на растерянное лицо юноши; но в конце концов, потрепав того по щеке, отступил, подбирая с камней свою одежду.
Теперь, когда никто не видел его лица, брови Тора снова сошлись, и на лицо набежала тень. Слова Хэймдалля не столько пролили свет, сколько еще больше смутили его разум, приводя в смятение мысли. Сомнения в их правдивости, как и в словах самого Бальдра, быть не могло - но зачем же тогда Всеотцу потребовалось лишать сил и памяти одного из тех, кто верно служил Асгарду и его трону? Что за тайну желал он сохранить, отправляя юношу в Мидгард под видом простого смертного? Почему даже ему, сыну-наследнику, не открыл своих замыслов, видя, предчувствуя, как тучи сгущаются над Девятью мирами? Или отказ принять трон, отказ разделить бремя власти был тому причиной?
Нарушил ли он своим поступком замыслы Всеотца или ускорил их исполнение? Как заглянуть в тайну, что верно хранил Страж Моста, чтоб не потревожить ткань мироздания, не спутать со всей осторожностью переплетенные нити.
- Хэймдалль?

Ответа не последовало. Сын девяти матерей молчал, то ли оскорбленный дерзостью Одинсона, то ли сочтя, что рассказал и так слишком много. То ли... предоставляя самому Тору дознаться до правды. И сделать это можно было лишь одним способом.
... Босая нога остановилась у самой кромки воды. Сейчас, успокоенная, купель норн снова была черна, словно ночь, и таила, кажется, ход в саму Бездну - безмолвную, мрачную, как объятия Хэли, владычицы мертвых.
Сегодня он уже дерзостно выкрал в обители норн один секрет. Позволено ли ему будет сделать это еще один раз?

- Говоришь, изучал древние книги, Бальдр?- усмехаясь и поводя плечами от холода, поднимавшегося от воды, громко спросил Громовержец.- А не говорилось ли в них о том, что нас всех ждет? Не нашептали ли вещие дисы своих пророчеств какому-нибудь безумному скальду в Мидгарде?

Отредактировано Thor (2018-02-27 22:37:06)

+2

17

Бальдр открыл было рот, чтобы повторить вопрос, присовокупив слова о том, что парочка что-то скрывает от него. Однако Тор опередил его.
– Рагнарек. Ты знаешь, - сказал юноша, упираясь локтями в колени и потирая виски. Так часто делал Барри после работы в библиотеке или часами перед монитором с файлом диссертации. Также Барри отлично знал скандинавскую легенду о гибели богов. И начнется она со смерти бога Бальдра.
Он ошарашенно взглянул на товарищей. Знания, полученные среди людей и казавшиеся англичанину Ландерсу увлекательной игрой ума, перед уроженцем Асгарда открывали бездны ужаса.
- Я умру. Начнутся кровавые распри между домами и внутри домов, после чего наступит долгая зима, что продлится три года.
Фимбулвинтер, вспомнил Барри-Бальдр. Профессор Чезвик обожал спрашивать такого рода детали, особенно исландские.
- Затем Фенрир и его сыновья поглотят солнце и луну, Ермунганд заставит воды выйти из берегов, и явится Суртур с пылающим мечом, а Хель и Локи приведут за собой етунов. Приплывут мертвецы, а сыны Муспельхейма разрушат Биврест.
С каждым словом, заученным в университете, волосы на голове Бальдра шевелились от кошмарных видений. Все то, о чем он рассказывал, случится не в очередной серии "Игры престолов" и не с хоббитами, а с его родным домом. И он ничего не сумеет сделать для его спасения, ибо будет мертв. А после погибнут все, кого он любил, включая стоявшего перед ним Громовержца и его невесту.
- Не думаю, что тебе понравится то, что случится дальше.

+2

18

На миг все мускулы Тора окаменели - одно мгновенье, в течении которого он смог удержать рвущийся вопрос.
- Что? Что ты сказал?
Он повернулся к юноше - а затем сделал несколько быстрых шагов по камням, пока не очутился возле него. Одежда упала на камни. Почти оттолкнув сидящую рядом с юношей Сиф, он крепко схватил еще не пришедшего в себя юношу за плечи и встряхнул с такой силой, что у того щелкнули зубы.
- Повтори! Что. Ты. Сказал!

На мгновение в его лице мелькнула ярость, почти отчаяние. Казалось, еще немного - и Громовержец вцепится в беззащитное горло; и, хотя Бальдр слыл опытным воином, и не раз подтвердил это, сражаясь бок-о-бок с товарищами, очевидно было, что сейчас у него нет шансов. На висках золотоволосого воина вздулись вены, могучие мускулы буграми ходили под смуглой кожей; очевидно было, что он с трудом сдерживает себя. Страшные, убийственные слова, сулившие гибель Асгарду, для него имели какой-то тайный, ему одному внятный смысл, заставивший сына Одина почти потерять рассудок.
Мьёльнир, оставленный поодаль, угрожающе вздрогнул и изрыгнул короткую электрическую дугу - но не сдвинулся с места.

Но так же внезапно, как бросился к Бальдру, Тор вдруг отпрянул, побледнев и кусая кулак - а затем, развернувшись, в ярости возопил:
- Хэймдалль!
Никакого ответа.

- Хэймдалль!
Тишина.

- Хэймдалль, будь ты проклят! Во имя Одина, я требую, чтобы ты появился!
- Не вздумай, что я подчиняюсь твоим угрозам, сын Одина,- на сей раз голос Стража был тих, и не напоминал тот рокочущий глас самих норн, которым доселе он вел разговор, оставаясь невидимым. Больше того: из-за камней, едва различимая в полумраке, появилась фигура в золотых доспехах; и, если не знать, что Хэймдалль обладает способностью посылать свои отражения во все Девять миров, ее можно было принять за самого Хранителя.
- Зачем ты звал меня, Тор?
- Ты знаешь, зачем!- в голосе Громовержца слышался гнев, приглушенный усилием воли, и все же читаемый ясно, как росчерк чернил по бумаге.- Ты... ты посмел скрывать от меня... и от всех... то, что случилось!
- Такова была воля Всеотца,- пожал плечами призрак, не обращая внимания ни на гнев, ни на растущее отчаяние в позе и взгляде воина. Он повернул голову и долго смотрел на недоумевающую леди Сиф и юного спутника, словно оценивая, готовы ли они к тому, что случилось. Затем вновь перевел взгляд на Громовержца.
- Ты сам скажешь им?
- Убирайся в Бездну!- рявкнул тот, замахиваясь и толкая видение в грудь; рука, как и следовало ожидать, прошла насквозь, и Тор пошатнулся, окончательно выведенный из равновесия. Его колени согнулись и обессиленное тело тяжело опустилось на камни.
Хэймдалль повторил свой жест и исчез.

Отредактировано Thor (2018-03-02 20:36:35)

+2

19

На Сиф словно дохнуло ледяным ветром, а из светлых глаз Бальдра чужим нечеловеческим взглядом на нее глянула темная мрачная бездна. Их будущее. Их смерть. Не пророчество о Рагнарёке, но уверенность юноши в его правдивости ознобом пробежала по коже. И Тор... Тор не усомнился в услышанном, с проклятиями взывая к Хэймдаллю.

Воительницу бросило в жар, когда Хранитель Биврёста явился в ответ на зов Громовержца, разгневанный и неумолимый. Она встала во весь рост, прямая, как натянутая тетива, чтобы лицом к лицу встретить опасность, да только угроза оставалась скрытой. Слова Хэймдалля были темны, как тени в пещере, и глубоки, как воды здешнего озера.

– Что ты еще знаешь? – хрипло спросила она Бальдра, страшась и желая узнать всё. Так неотвратимо влечет к себе край пропасти. – И что знаешь ты? – указательный палец Сиф нацелился в грудь Тора.

Отредактировано Sif (2018-03-05 07:36:36)

+2

20

— Если кратко, то все живое погибнет, - выдохнул Бальдр. Помявшись немного, он продолжил. - Всеотец поведет войско, но... безуспешно.
У него не повернулся язык сказать, что Один будет убит великим волком. Это знание было для Барри всего лишь фактом из народного творчества, а теперь отравляло сознание аса. Один казался вечным, но любой мало-мальски грамотный мидгардец мог прочитать в книге за несколько долларов, что это было заблуждением. Точно так же Бальдр не мог сообщить Тору о его участи, тем более при Сиф, чья судьба была также предрешена. Знать, что этот здоровяк с молотом, которого Ландерс принимал за актера из пиар-проекта, должен будет сгинуть от яда Ермунганда, было тяжелой ношей, как и смотреть в глаза воительнице, чья жизнь оборвется в час последней битвы.
— Мир падет от огненного меча Суртура, но после возродится, хотя и останутся в нем немногие.
В том числе и он, врзвращенный из небытия. Но к чему ему этот новый мир, когда не будет рядом никого из тех, кого он любил.
Бальдру стало холодно, хотя пот ручьем стекал ему на лоб.
— И да, Сиф. Теперь ты моя... как это называется, невестка? - неуклюже пошутил он и перевел взгляд на старшего Одинсона. Если верить чтиву, которым Барри так увлекался, то Бальдр приходился царю Асгарда младшим сыном.

+2

21

Усмешка Тора была полна горечи.
- Она не знает. Никто не знал... до этой минуты,- он повернулся и несколько мгновений смотрел на юношу, словно спрашивая (его, себя или судьбу), кто и за что сыграл с ним злую шутку.
Человек, сидящий сейчас здесь, человек, которого он же сам привел к роднику от Источника Вирд, в одно мгновение стал его роком - гораздо больше, чем Локи, которого всю свою жизнь Громовержец мнил корнем зла.

Тяжело, как будто на плечах у него лежала сейчас вся тяжесть Бифрёста и золотого дворца Асгарда, он поднялся на ноги, и, подойдя к Сиф, обнял ее за плечи.
Коротко.
- Ты знаешь пророчество. Мы оба знаем. Сын Одина погибнет, и с ним погибнет Асгард. Всю жизнь я рос, гордясь и страшась этого часа... часа, когда моя смерть положит конец всему сущему. Норны свидетели, я не скрывался от смерти, и не искал ее - а теперь... Теперь я знаю, что моя смерть ничего не решает. Не я - сын Одина. Он,- повернув к Бальдру напряженное лицо, проговорил он, тяжко сглотнув.- Он, а не я - единственный законный сын и наследник. А я...

Его голос сорвался, и ноги опять подкосились. Теперь уже воительница, а не Защитник Асгарда, первый воин Девяти миров, была опорой для их общей тяжести. Но Тор не стал утомлять подругу чрезмерно долго: выпустив ее из объятий, он почти упал на камни, и так застыл, подпирая руками голову.
- Моя мать - Ёрд, Гея, верховная богиня Мидгарда. Я родился здесь, в этой самой пещере, а не в высоком чертоге. Хэймдаль знал, и отец с матерью... с Фриггой,- он вдруг порывисто поднял лицо, с отчаяньем глядя на Сиф и на брата, которого не чаял, не ждал обрести. Не теперь и не так.
Затем выражение его глаз изменилось. Соскользнув с камня, Тор преклонил колени перед Бальдром, все еще не пришедшим, похоже, в себя после случившегося, и, как взнузданный конь, нагнул голову.
- Приказывай, мой царь.

+2

22

– Тор...

Рука Сиф легла на плечо коленопреклоненного Громовержца и сжала, чуть встряхнув, через прикосновение стремясь вернуть утерянную связь с реальностью, вырвать из поглотившей его пучины черного отчаяния. Спокойный и ровный голос воительницы не выдавал охватившего ее смятения. Она поверила – всему. Однако отказывалась принимать услышанное как приговор.

Новыми глазами глядела Сиф на Бальдра, но все равно видела того прежним.

За правдой крылась ложь, а ложь скрывала правду, но что это изменило для них самих, разве сами они изменились? Разве Тор перестал быть Тором, а Бальдр – Бальдром только от того, что переменились обстоятельства их прошлого? Мъёльнир не выпал из ладони Громовержца, отказавшись отныне служить хозяину.

– Тор! – тверже и громче повторила она. – Не подобает склоняться под грузом знания грядущего тому, кого не тяготит тяжесть Мъёльнира.

Вслед за суровыми словами асгардской девы щита последовали нежные объятия невесты, и мягкие губы коснулись склоненного виска мужчины.

– Ты не сдашься. Мы не сдадимся, мы будем защищать и мир, и Бальдра.

Отредактировано Sif (2018-03-08 16:52:40)

+2

23

Воздух пещеры действовал на Бальдра угнетающе, и то, что случилось после его рассказа, казалось вернувшему память асу сном, таким же дурным, как и сам Рагнарек.
– Что за балаган?! - он резко вскочил на ноги, зашатался, но удержал равновесие. - Прекрати.
В данный момент Тор совсем не походил на шутника. Самолюбие Бальдра пережило бы такой розыгрыш, но глаза Громовержца подтверждали самые ужасные догадки. Они неслись перед внутренним взором юноши, как пейзаж за окном скоростного поезда, на котором он ездил из Лондона в Париж.
Мифы гласили, что он, Бальдр, является единственным сыном Одина и Фригги. Теперь стала понятна та теплота, с которой жена Всеотца относилась к простому сироте. Родители спрятали его от чужих взоров и растили в неведении о собственном звании и предназначении. Бальдр был достаточно взрослым и слишком много времени провёл в Мидгарде, изучая культуру викингов, чтобы осознавать разумность такого решения, хотя от смятения никто не мог его избавить. Он не жаждал всеобщего признания или власти, в отличие от Локи, и ликования нынешнее открытие у него не вызвало. К тому же обращение Тора навевало самые дурные мысли, от которых у Бальдра внутри всё сжалось.
– Где... отец? - было странно называть так Одина, на которого юноша всегда смотрел с молчаливым восхищением и тенью сожаления.

+2

24

Громовержец тоже поднялся, расправив плечи, встряхивая светлой гривой, как будто своим видом, мощью обнаженного тела, своей статью стремился доказать, что еще не все потеряно. Его рука крепко сжала руку Сиф, благодаря за помощь. Да, Бальдр - законный сын, но его, старшего, отец всегда называл достойным; ему он доверил бразды правление, защиту и заботу о своем царстве; его, а не Бальдра, намеревался короновать в тот злосчастный день, когда...
Собирался ли?
Не знал ли он наперед все, что произойдет? Не для того ли он воспитал их вдвоем с Локи, соперников-братьев, чтобы, заняв их борьбою, расчистить дорогу для третьего?

Нет, довольно! Не корона и мантия на плечах налагают достоинство; не общая кровь в венах делает братьями, рождает между людьми любовь и доверие. Они - дети разных матерей, одного отца, им негоже становиться врагами в тот страшный роковой час, когда Девяти мирам и Асгарду сильнее всего нужно их объединение. Ревность и тщеславие - дурные друзья: их шепот сладок, но именно в нем сокрыт убийственный, отравляющий яд.

- Брат...- он распахнул объятья, отбрасывая прочь, вырывая из сердца все черные гневные помыслы. Казалось, вся кровь Одинсона встрепенулась при этом движении, разлившись по телу с горячей любовью, заставляя его покраснеть от стыда за недостойные мысли. Не отвечая и не дожидаясь, пока юноша сделает что-нибудь, он сам порывисто обхватил того руками, прижимая к груди, почти смеясь от нахлынувшего счастья. Затем, крепко держа за плечи, отстранил, заглядывая в лицо.
- Благословенный день, Сиф! И воистину счастливейший день для Асгарда! Сын Одина вернулся из небытия, и вернул свет и надежду! У меня есть брат!- сияющими глазами глядя на юношу, проговорил он.

... И все же вопрос требовал ответа. Мучительного ответа. Ответа, которого не было.
- Отец... отец здесь. В Мидгарде,- посуровев лицом, сдвинув брови, он снова сжал плечи Бальдра, но теперь сила, заключенная в этом пожатии, предупреждала, что стоит готовиться к худшему. На мгновение ужас сковал его кровь при мысли, что следующим будет вопрос о матери. Фригге. О той, кто равно дарила любовь двоим неродным: ему и преступнику Локи - но лишь едва могла одарить ей того, кого сама и произвела на свет.
И кого они не уберегли.
- Отец здесь,- повторил он, вновь наклоняя голову и вновь находя руку Сиф, как будто ее прикосновение вливало в него силы для этого страшного разговора.- И, может быть, он навсегда потерян для всех нас.

+2

25

Слова Тора не радовали, но его «может быть» вселяло надежду.
— Так он жив? - переспросил Бальдр, еще напряженный в объятиях брата. Ему не было привычно такое сердечное обращение Громовержца, он не меньше его терялся в сумятице фактов и ощущений, которые грозили погрести сына Одина прямо в этой пещере.
После нескольких лет жизни простым смертным он был почти счастлив в своем незамысловатом существовании, находя радость в книгах и исследованиях. Теперь юный ас вернулся к себе прежнему, но мир вокруг него изменился. И это было куда серьезнее переписывания главы диссертации, которое повергало его в уныние год назад, или поездка в Нью-Йорк, ослепивший его не только великолепием, но и смутными намеками на неприятную книгу Оруэлла.
— Почему он в Мидгарде? Что с ним стряслось? Сиф? - Бальдр решил обратиться к воительнице, раз брат отмалчивался, как он предполагал, сознательно. - Если он жив, почему Тор говорит про царство?

+1

26

– Мы не знаем, – тихо проговорила Сиф, и казалось, что этот простой ответ был для воительницы горек на вкус, как полынь. – Не знаем, где Один, что с ним произошло, однако Всеотца нет ни в одном из миров, в том числе, – голос ее чуть дрогнул, – в мире мертвых. Он укрыт даже от взора Хэймдалля. А ты знаешь закон, Бальдр, трон Асгарда не должен пустовать. Пока все думают, что Царь спит сном Одина, но... Правду нельзя скрывать вечно.

Она запнулась, подумав, что доказательством служит сам Бальдр. Сколько ни скрывали истину Один и Фригга, сколько не было приложено усилий и наведено чар, но вот она, правда, вышла на свет, проявилась как золото из-под нанесенных временем слоев патины.

+2

27

Пожалуй, это был первый раз в жизни, когда Тор Одинсон, Громовержец, Защитник Асгарда не мог, не имел сил поднять на кого-то взгляд. До этой поры все, даже самые страшные беды, даже самые суровые обвинения он встречал, не отводя глаз. Так он стоял перед Всеотцом, когда тот срывал с него знаки высокой власти, когда отрекся от него и изгнал из Асгарда. Так он смотрел в лицо другому изгнаннику, своему брату, своему вечному врагу, когда тот вонзал в его сердце упреки острее и много ядовитее кинжалов. Не потупившись и не бледнея, выдерживал взгляды врагов - и друзей, ставших врагами. И даже теперь не сморгнул при вести о появлении нового, законнейшего наследника трона.
Не было в девяти мирах ничего и никого, кто заставил бы его склонить голову.
Кроме одного.
И теперь он с ужасом ожидал, что Бальдр задаст вопрос о матери, и что придется дать на него ответ.

Горька! О, как горька их участь, как жесток рок детей царского дома! Два приемыша, дети неродной крови, сполна видели от Фригги и ласку, и материнскую любовь; они питались ей, как волчата, они взросли на ней, она была тем, что связало их воедино, что только удерживало их до сей поры от того, чтобы не перегрызть друг другу глотки.
А тот единственный, кто имел все права, кого она выносила в своем чреве, кого в муках произвела на свет - был лишен и родительского тепла, и родительской ласки, выращен, как один из сотен; и теперь все, что он обретет - знание того, что его матери нет в живых.

Внутри Тора все похолодело при мысли о встрече братьев. Локи был тем, кому мать отдала свою тоску, кого она воспитала, словно любимое дитя. Что должно пробудиться в сердце родного сына, когда он поймет, что его заменил не родной брат, а поганый йотун? Что откликнется в глубокой, как ночь, душе Лодура, когда ревность к памяти мертвой наполнит ее?
Стоило ли открыть эту тайну теперь?

Он бросил взгляд на Сиф и качнул головой, давая понять, что не в силах будет ответить, если брат задаст еще один вопрос. И уж точно не здесь - не в месте, где он сам появился на свет, и где его матери больно будет услышать, что он скорбит по другой.
И, может быть, лучше оставить этот разговор на потом. Слишком многое и без того обрушилось на еще не проснувшуюся душу Бальдра. Слишком велика угроза погасить одним ударом тот свет, который он - сын Одина, сын матери-Фригги - мог принести в Девять миров.
Когда наступит час Рагнарёка, когда тьма спустится на землю - что останется у них, кроме самих себя?

... Но сталь лишь тогда становится сталью, когда прошла и жар пламени, и тяжкие удары кузнечного молота. Даже Мьёльнир, сделанный из сердца звезды, некогда был лишь слитком необработанного металла, грубой рудой, что ждала своей участи. Все, что испытал Бальдр Бесстрашный, все лишения, что он вынес, вели к этой минуте.
- Правду нельзя скрывать вечно,- эхом откликнулся он на слова воительницы, крепко сжимая ее ладонь, и протягивая вторую, чтобы соединить ее руку с рукой их нежданного брата.

Отредактировано Thor (2018-03-12 15:25:39)

+2

28

Тот ответил пожатием, слишком слабым и неуверенным для столь торжественного, горестного и одновременно трогательного события. Бальдр только теперь осознал, почему Барри Ландерса так привлекала Скандинавия, в особенности ее древние легенды, тогда как тетка настойчиво убеждала его отправиться в Импириал-колледж, чтобы «получить нормальную профессию», вроде физика или инженера, «работать в НАСА и не заниматься гуманитарщиной, за которую никто не даст и гроша». Зачем на протяжении веков скрывали от него истину о происхождении, он понимал. Не в характере юноши было обижаться на решения старшего поколения, сколь жестокими бы они ни показались на первый взгляд. Он не чувствовал себя ущербным в Асгарде, и теперь был уверен, что смутное ощущение - что он вовсе не остался один - Бальдра не обманывало. Для чего стерли память и сделали мидгардцем, оставалось загадкой. И ответить на нее мог лишь тот, кто теперь заставлял прочих ломать головы над своим местопребыванием.
– Кем бы ни были мои родители, я не гожусь для того, чтобы заменить Всеотца, - выговорил младший Одинсон, когда колючий ком в горле рассосался. - Это твое место.

+2

29

Сиф сжала ладонь юноши, но соединение рук показалось ей слишком слабым способом выразить охватившую ее радость. Да, радость, пусть была она с привкусом горечи и омрачена смятением. Воительница могла сомневаться в будущем, но не в Бальдре или Торе.

Не вина Бальдра в том, что его смерть станет причиной и началом великих потрясений, что приведут в финале к гибели родного Асгарда. Так, относительно невеликий камень становится причиной и началом схода большой неостановимой лавины. Но неостановимой ли?

Напротив: зная и предвидя мрачное грядущее, зная, кто он и что, они с Тором будут защищать друга и брата как зеницу ока.

Сиф порывисто обняла Бальдра, не сдерживая ни своих сил, ни радости. Из них троих именно он больше всего нуждался в ободрении и утешении, пусть ни Тору, ни ей не хватило духу первыми произнести имя Фригги.

– Никто не годится для того, чтобы быть Одином, – с улыбкой ответила Сиф. – Будь Бальдром, будь собой. Идем же...

Не размыкая рук, воительница потянула юношу за собой, к выходу из пещеры, из мрака на свет. Пещера норн сегодня открыла асам достаточно тайн.

Fin

Отредактировано Sif (2018-03-17 19:19:47)

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Отыгранное » [28.08.2016] Figlio Perduto


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно