ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Флешбэки и флешфорварды » [15.07.2017] Valhalla rizing


[15.07.2017] Valhalla rizing

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

[epi]VALHALLA RIZING 15.07.17
lady Sif, Tyr Odinson, Hel, Fenrir, Balder Odinson, Heimdall (npc)
http://ipic.su/img/img7/fs/123.1574639206.jpg
... Ранним утром Бальдр получил известие о том, что его дожидается посланник Безумного титана...
NB! Картинка 1, Картинка 2[/epi]
[icon]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/33138.gif[/icon]

+2

2

- …  Итак?
Юноша опустил глаза. Самоуверенному собеседнику, лишь понаслышке знавшему нрав и обычаи асов, могло показаться, что это знак неуверенности. И слабости. И да, именно так он и подумал. Именно этому улыбался мерзким жабьим ртом, глядя на того, кому только что сделал предложение.
Щедрое. О да, щедрость его господина на сей раз не знала границ. Еще никогда, никому не предлагал он подобного, не оказывал чести снизойти до союза – достаточно было лишь согласиться, и подтвердить свое согласие жестом доброй воли. Одним только жестом.
Пожалуй, не будь посланник так предан Хозяину, он подумал бы, что неустрашимый титан… нет, конечно же, не боится. Но то, что он видел сейчас, то, что показывали ему сейчас в глубине разума этого юноши, лишь подтверждало наихудшие опасения. Пока будет жив хоть один из них, он будет мстить. А убить всех едва ли получится.
Даже полумертвые, асы зубами, ногтями будут цепляться за жизнь; даже покоренные, не становятся покорными.
… Но сейчас их покорность не интересовала переговорщика. Сейчас дело было лишь во времени – и чем дольше мальчишка думал, чем больше мгновений колебался, тем дальше, глубже проникал чуждый разум, впитывался, как плесень в волокна дерева, прощупывал его душу, узнавая все больше и больше о мечтах и страхах; глубже, и глубже, к стержню, сломав который, можно будет получить все.
Еще. И еще немного.
- Нет.
Безгубый рот, растянувшийся в ухмылке, застыл.
О нет, Эбони Мо не собирался переспрашивать. Это была не первая цивилизация, решившая воспротивиться воле хозяина. Не первая, вызывавшая вздох: ведь согласие уничтожило бы лишь половину из них, тогда как война унесет всех. И вот он стоит перед ним сейчас – вождь, что во имя жизни расы обрек ее на смерть. Ради чего?
Но – вздох, сорвавшийся с его губ, не был вздохом печали. Скорее, усталости. Они были так забавны, эти надменные асы, называвшие себя потомками Имира. Пожалуй, даже жаль, что придется перебить их в бою: любопытно было бы посмотреть, сколько усилий потребуется, чтобы сломить их сознание с помощью пытки. Но – юноша выбрал. Пусть будет, как хочет.
Оставалось надеяться, что она уже достаточно далеко пробралась в его разум, чтоб, когда надо, поставить царя асгардского на колени.
- Да будет так.

… Он поднимался медленно и спокойно, как если бы только что завершил прогулку среди садов – такую же, какие некогда так любил Всеотец Один. Иногда ему милей было одиночество, но иногда, в знак ли особой милости или же для решения государственных дел, призывал себе в спутники и собеседники сына-наследника.
Ему не довелось почерпнуть ничего из таких бесед. Ему не досталось ни поучений Одина, ни ласковых, строгих уроков матери-Фригги. Потому теперь единственным маяком для него был взгляд леди Сиф, ожидавшей в надвратной башне.
- Я сказал «нет». Брат мой Тюр уже извещен. Все же,- неловкая мальчишеская усмешка,- он больше понимает в делах вождения армий.

[nick]Baldur[/nick][status]the golden one[/status][AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/17210.png[/AVA]

+3

3

Солнечные лучи расплавленным золотом лились сквозь стрельчатые окна, подчеркивая каждую трещину в древних камнях стен, каждую выбоину, оставленную временем и врагами Асгарда, дерзнувших восстать против неприступной цитадели. Но надвратная башня стояла, стоит и будет стоять, пока не настанет последний день Рагнарека.

Леди Сиф шагнула навстречу Бальдру от залитого солнцем окна, словно сама отлитая из бронзы и золота. По лицу юного царя она предугадала известие, с которым тот пришел.

Надменный раб, выставлявший условия асгардскому владыке, не обладал ни умом, ни прозорливостью своего хозяина, и оттого волен был удивляться ложному великодушию безумного титана. Он был всего лишь рабом, хоть и мнил о себе много больше. Раб не видел различий между прежде покоренными мирными народами и расой, чей смысл существования заключался в битвах, и для кого смерть в бою с оружием в руках не была участью, которой стоило страшиться. Титану невозможно было ни пригрозить Асгарду тем же, что и остальным, ни купить.

– Ты сделал то, что должен был сделать, – произнесла воительница, склоняя голову. – Даже если совершил ошибку. Тор поступил бы так же, – с печальной улыбкой добавила она, скрыв, как неприятно резануло по сердцу упоминание о Тюре.

О нет, леди Сиф не испытывала к старшему из сыновей Одина ни ненависти, ни неприязни, и решение послать за воином было мудрым и своевременным. В ее пристрастных глазах изъян Тюра заключался лишь в том, что тот невольно занял место Тора, как раньше Тор вытеснил прежнего любимца Одина.

Сиф вскинула на Бальдра сверкнувший взор и положила ладонь на рукоять меча.

– Я готова сразиться за Асгард хоть с легионом из преисподней. И любой из асов ответит тебе то же. А Хеймдалль... знает? – помедлив, спросила она.

Бальдр не мог послать за Тором – Сиф была справедлива. Бальдр не мог, но отправить призыв мог другой.

...Но времени оставалось мало. Его почти не осталось. Бескрайняя равнина за белоснежной стеной, очерчивающей городскую границу, потемнела. Будто черные чумные нарывы, набухали и лопались порталы, выпуская из своих внутренностей вместо гнили и гноя не менее смертоносных тварей, созданных для одной только цели. Убивать, без жалости и без пощады.

– Пора к бою! – воскликнула Сиф, и голосу воительницы вторили яростные звуки труб, сзывавших асов на защиту города.

+2

4

В ответ Бальдр лишь молча склонил голову. Еще спозаранок, когда солнце едва позолотило краями горизонт; когда Андланг, золотая луна, едва успела исчезнуть с небосвода; когда воды Тунд подернулись туманом, становясь белыми, а потом золотыми; когда третья стража начала гасить фонари - Белый ас уже стоял в покоях некоронованного царя, возвещая наступление дня, который мог стать последним днём Асгарда. И пусть он не обладал даром провидения, сейчас это было не нужно.
Камень космоса, камень пространства, Тессеракт - вот что, в первую голову, привело Черный орден к стенам Асгарда. Как верные псы, которых выжлятники еще сдерживают на поводу, сотни и тысячи безглазых тварей покрыли долину Вигрид, до поры скрытые магией и иллюзиями.
Но Страж богов для того и поставлен навечно, до последних дней, на самом краю Радужного моста, чтобы видеть.  И он видит и слышит, как растет сорная трава, как наливаются плоды в золотом саду, как стонут птицы в высоком небе, и как молчат рыбы в подводных глубинах. Ему ли не слышать, как хрипят сотни глоток, как пена капает с тысяч безгубых ртов; ему не не чувствовать, как от дыхания тварей пригибается трава, как, взрытая, окропленная утренней росой, стонет красная земля? Ему ли не понимать, зачем явился в Асгард тот, в чьем обезумевшем сердце желание очистить и облагородить мир переродилось в стремление убивать, и не смущается ни дикими ордами, жаждущими крови, ни трупами стариков и детей?
Если не сингуляр, то Биврёст станут его целью; если не сингуляр, то Биврёст нужен ему, чтоб проложить себе путь к иным мирам.

Сын Одина, некоронованный царь, тоже понимал это. Как и то, что охота за камнем способна растянуться на срок, неподвластный воображению смертных. Танос способен уйти и вернуться, когда все забудут о нем, и даже боги сотрут в своей памяти его имя и все его дела. Способен - но не станет. А потому осада будет свирепой и страшной, и это то, что им следует понимать.
Всем.
Даже Сиф.

- Тор...- он запинается на этом имени, чувствуя, как странное, незнакомое чувство вдруг просыпается в груди, шепчет в уши, и начинает тихо глодать изнутри, разжигая гнев. Сколько, в самом деле, может он находиться в тени этого имени? Сколько еще каждый шаг будут сравнивать с шагом его брата. Разве любимец Одина был безупречен и мудр, и всегда вел себя, как надлежит будущему царю? Разве не он своей недальновидностью, своими страстями довел мать до смерти, а отца... что случилось с отцом, известно, наверное, только вечным богам.
Взгляд, устремленный на леди Сиф, отразил эти чувства.

- Я знаю, о чем ты думаешь. О чем все думают. Все сожалеют, что здесь, на стене, на престоле сейчас я, а не он. Каждый, кто смотрит мне в спину, думает, что лишь воля царя не дает любимцу Одина вернуться домой. Даже ты думаешь, хотя знаешь причину. Не воля царя закрывает ему дорогу. Древняя магия, перед которой равны и царь, и сын царя, и простой землепашец. Тот, кто убил члена царского рода, должен быть изгнан. А если вернется - проклятье падет на его голову. А если Асгард примет его, и посадит на трон, то проклятье падет на Асгард. Помоги...- голос его вновь сорвался, зазвучав по-мальчишески хрипло. На миг в глазах Бальдра блеснуло отчаянье, и стало видно, как сильно страшится он будущего сраженья.- Никто, кроме тебя, не ведает истины. Помоги. Мне.
[nick]Baldur[/nick][status]the golden one[/status][AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/17210.png[/AVA]

+2

5

В словах молодого царя содержалось слишком много правды, чтобы леди Сиф не поняла или отмахнулась от них. Однако в них было слишком много несправедливости, чтобы она смолчала. Отвернувшись от равнины, на которой готовилось развернуться сражение, сравнимое с битвами древних царей, воительница посмотрела на Бальдра открыто и прямо.

– Жизнь и душа мои принадлежат Асгарду, но сердце навеки связано с Тором, – возразила Сиф. – Не упрекай же меня за то, что моя душа тоскует в разлуке с сердцем. Ты говоришь, что знаешь, о чем думают все, о чем думаю я. Что ж, возможно, ты прав, но в действительности это не имеет значения. Ты думаешь о себе ровно то же. Бальдр... – звенящий, как спущенная тетива лука, голос асгардской воительницы смягчился. – Это время твоего испытания, не одного Тора. Думаешь, я не знаю, не понимаю?

Нечленораздельный вопль и скрежет, похожий на шелест металлических чешуек гигантских насекомых, подбирался все ближе, и в этих звуках слышалось что-то неимоверно гадостное и чуждое. Ледяное дыхание Йотунхейма и обжигающий жар демонов из Муспельхейма казались в сравнении с ними дружеским приветствием добрых соседей.

Сиф побледнела от гнева и отвращения, видя, как черная зараза коснулась асгардской земли. Меч воительницы, словно сам собою вылетел из ножен и послушно лег в ее ладонь.

– Не думай о Торе и не думай о себе сегодня, Бальдр, царь Асгарда, – взгляд леди Сиф пылал.

+1

6

... Неизвестно, что сказал бы или сделал юноша в ответ воительнице —  громкие крики на стене, справа и слева заглушили бы голос самого Одина,  если бы тот появился здесь каким-нибудь чудом. Асы не робкие дети, но  воины, и многие из них видели ледяных великанов и вели бой с чудовищами,  которых не представить иначе, как в кошмаре; им являлись и взрывы  звезд, и армии демонов из Муспельхейма. Но от того, что они увидели  теперь в сердце царства, почти на пороге дома, самые отважные ощутили  трепет в груди.
Казалось, сама ткань пространства вдруг лопнула по  швам, как разрывается переливчатый мыльный пузырь. Как лопающийся нарыв.  Как корка на старой ране, что затянулась, скрывая изъеденную плоть,  побелевшую, мертвую, наполненную жирными паразитами. Сотни существ,  безобразных пародий на человека, на смесь человека со зверем, на  шестиногого паука с каплями яда и гноя на спине, вывалились из этих  разрывов, и тут же рассеялись по равнине, покрыв ее всю, от края до  края, и устремившись вперед.
К городу, окруженному золотистым сиянием.
                                               
Но все смотрели не туда, не на них, хотя толпы врагов перед  неприступной стеной не появлялись уже тысячи лет. Все глаза устремлены  были туда, где еще трепетали лохмотья иного мира и где возвышались три  темных фигуры, таких похожи на человеческие.
И уродливых тем более, что в них не было ничего человеческого.
                                               
Но замешательство длилось недолго. Зазвучали приказы  командиров, защелкали механизмы орудий — и вскоре навстречу незваным  гостям понеслись сгустки пламени. Тщетно. Один из них вскинул ладони, и  залпы, как брызги воды, натолкнувшиеся на стекло, разлетелись о  невидимую преграду.
Еще и еще.
                                               
Между тем первые ряды нападающих, первые волны гигантского  потопа достигли стен города. У всех, кто был на стене, сердце сжалось  при виде того, с какой яростью, с какой ненавистью ко всему, что  растилось и воздвигалось годами, с какой лютой ненавистью ко всему  живому уничтожают твари прекрасные здания и зеленые сады, разрывают на  части заблудший домашний скот. Даже птицы, не сумевшие упорхнуть, даже  птенцы, выпавшие из гнезд, становились их жертвами: мощные челюсти  лязгали, проламывая черепа, лапы ломали кости и разрывали плоть.  В один  миг воздух, еще мгновенье назад благоухавший росистыми травами,  наполнился металлическим привкусом крови и режущим запахом пыли. Земля,  взрытая сотнями ног, почернела и превратилась в грязь, столь же  лоснящуюся и черную, как спины существ, как если бы они заразили ее  своим присутствием.
                                               
Крепче сжав оружие, стражи на стенах смотрели на все это — и  дрогнули лишь тогда, когда первый удар волны обрушился на защитное поле,  покрывающее город.
От визга и воя, исторгнутого тысячей глоток, у  всех на мгновение заложило уши. Орды чудовищ налетели на стену, и,  отброшенные ею, падали под ноги следующим; третьи налетали на вторых,  пятые на четвертых. На мог у подножья стены возникла сумятица, настоящая  мясорубка, в которой чудовища рвали и кромсали друг друга, не ведомые  ничем, кроме жажды убийства.
Но троих, наблюдавших за этим всем с  хладнокровием и презрением, не волновали потери, не беспокоило то, что  приведенная армия грозила истребить себя сама. Один из них продолжал  сдерживать участившиеся удары орудий, пока остальные с усмешкой  наблюдали, как из прорехи миров вываливаются и устремляются в бой новые и  новые твари.
                                               
Но вот, наконец, тот, кто был выше других, сделал шаг — и  двинулся вперед, расчищая себе путь огромной дубиной. Казалось, на  какой-то миг твари, не признав своего, готовы были броситься на него — и  вдруг, развернувшись, устремились в сторону города.

Бальдр повернулся к воительнице: его лицо было бледным, как мел.
—  Она ведет их,— произнес он неповинующимся языком; рука, вытянутая  вперед, трепетала по ветру, как лист. Но глаза юноши горели знакомым  упрямством, а губы были поджаты, как у любого, кто готов был стоять  насмерть.
— Она,— повторил  он, указавая на невысокую женщину в белоснежном плаще, стоявшую рядом со  своим спутником.— Хэймдалль приносил мне вести о ней.
[icon]http://forumstatic.ru/files/0017/90/c0/33138.gif[/icon]

+1

7

Когда пришли вести из Асгарда, она беседовала с Фенриром. И пусть их разговоры были уже не столь неловкими, как при первых встречах после долгой разлуки, все же, они требовали известного уединения — узнавать братьев заново, такими, какими они уже не были спустя столь долгий срок, было сложно, но невероятно радостно. Одно оставалось в Фенрире неизменно — в форме волка он все также любил объятия и почёс его густой, пахнувшей мхом, кровью и лесом шерсти.
Вестника первым почуял брат, насторожив и саму Хель, заставляя посмотреть в ту же сторону, откуда появился посланец Хермод — с тех пор, как заключен был мирный договор с Асгардом, посланникам его и вестникам был путь прямой указан ко двору Хель.
— Услышали мы весть твою от асов, Хермод Храбрый, — она встала со ступеней, где и сидела у подножья трона до того с Фенриром, ударила о плиты посохом и посмотрела в глаза посланнику. — Ступай и передай Светлейшему Царю, что войско Хель прибудет, как и было оговорено заранее.
Она развернулась, тяжелый с виду плащ легко метнулся за царицей мира мертвых.
— Фенрир, ты мог бы сообщить Йормунганду о том, что нам в ближайшие часы в Асгарде бой принять придется? И расскажи отцу — он должен знать одним из первых, — она уже выходила в другую залу, что выходила целою стеной наружу, и колдовать там было бы сподручней. Советники по молчаливому приказу уже там собирались, а значит и объявлен войска сбор, Нагльфар же был готов всегда, с тех самых пор, как побывал в Срединном мире. Как самый мощный проводник из царства мертвых, он был сейчас полезнее всего. Но в том, что войско будет в срок готово, Хель не сомневалась, куда как больше вызвало тревогу то, что неизвестно ничего, с кем битва предстоит. Да, коротко посланник изложил суть дела, но много ведь миров, и всех врагов Асгарда Хель не знает. Но это в свете договора значенья не имеет — завоевать доверие Асгарда с его прямыми виденьями мира возможно лишь такими же прямыми действиями.

Чем войско тех, кто умер уж давно, прекрасно? Тем, что ни провизия, ни особые доспехи не нужны — лишь сталь, что не стареет вместе с мертвецами, да путь, достаточно широкий для настолько бесконечных войск. Уже сам вид Нагльфара внушал ужас не только врагам, но и союзникам, в этом Хель была уверена, и этим наслаждалась: пока корабль вплывал из ниоткуда на бесконечную равнину Вигрид, она рукой оглаживала борт, прекрасно зная, что магия такая дается неспроста, что этот материал для смертных сам собой ужасен, а не только суть — бессчетное количество ногтей, костей, волос от мертвых, и некромантия текла по ним живой рекой.
Наверняка на стенах асы могли с тревогой наблюдать за появлением Нагльфара, ведь двигался он с тыла нападавших, и неизвестно было, союзником Асгарду будет он или его врагам. Но Посох Хель ударился о палубу три раза слова приказа шепотками разнеслись по разуму усопших, и те буквально темною рекой, лавиною вдруг начали стекать на поле брани, врезаясь в битву черным покрывалом.
А вот корабль двигался уверенно все ближе к асам. Хель повернулась к братьям и улыбнулась, зная, как те любят битвы.
— Я бы советовала подождать, но я вам не указ, Фенрир, Йормунганд. Пожалуй, я понаблюдаю, а позже присоединюсь к веселью...
[nick]Hel[/nick][status]царица мертвых[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/98544.jpg[/icon]

+1

8

Не без шума было покинуто хранилище, а значит, времени медлить больше нет, да и казалось бы - самая сложная часть пути пройдена, дело остаётся за малым. Но выйдя из сокровищницы станет ясно, что все только начинается.

Тень новой беды, новой войны, каких давно не было у этих стен, нависла над Асгардом. И когда враг у самого порога - не думаешь о будущем и прошлом. Остаётся лишь здесь и сейчас. А в настоящем Тюр всё ещё воин, который не боится отдать свою жизнь в бою, точно знает - его место среди других асов, что сейчас спешно готовятся встретить агрессора мечами. То, что собиралось прорваться в город, не знает разума и милосердия, как не знает и страха перед смертью, движимые одной лишь свирепостью и жаждой крови. Под распадающимися на отдельные течения ручьями они стекались к границе, напоминая о воплощении безумия, на пути у которого не захочет оказаться ни одни разумный человек.

Взгляд Тюра потемнел, лицо нахмурилось. Он испытал чувство праведной злости на того, кто посмел вторгнуться в его дом, и беспокойство за тех, кто не могут вообще, или не успеют себя защитить. А в следующий момент, золотые волки, что охраняют трон Всеотца, выбегают навстречу. Они тянут за собой, став посланниками, чьи действия продиктованы волей царя, что заранее определила место Тюра в этом бою.

Подумать только, кто-то посмел осадить Асгард, словно бы не его жители веками и тысячелетиями живут битвами, не убегая от сражений и не боясь пасть на поле боя. Асы скорее умрут, чем отступятся. Тюр, скорее умрёт, меньше всего беспокоясь за свою жизнь, но желая напоить острие копья кровью, как в былые времена, когда воинская слава звенела вокруг него как победоносный рог. Защитить свой дом. Людей. И брата. Своего царя. И какими бы ни были сомнения, здесь и сейчас Бальдр Светлый поведёт их в бой, а Тюр встанет рядом и сделает всё, что в его силах.

Нет времени думать о том, что правильно, а что нет, как и нет места своеволию перед битвой. Воин бросается за золотыми волками, стремясь как можно быстрее преодолеть разделяющее их расстояние, не терять время под защитой стен и магии, а оказаться там, где от него будет польза. Он не оборачивается и вообще не думает ни о чём. Его ведёт даже не долг - он требует осознанного решения, - а то, что, является частью тебя, и как естественно дышать, так и для аса естественно и нормально жить и умереть ради своего дома, где жили его отцы, отцы отцов, и где будут жить потомки, ради своего народа.

- Мой царь, леди Сиф. - Уже на стене, толком не отдышавшись, окликает младшего брата Тюр. Смотрит на него, не задавая лишних вопросов (подробности можно узнать и позже, в уместное для того время), полагая, что всё необходимое сейчас ему скажут и так. Потом переводит взгляд на воительницу, что находится рядом с братом, и выделяется среди других асов, замерших на стене, кивает ей.
Подойдя же к краю, может полностью оценить размах разворачивающейся битвы, уже сейчас понимая - просто не будет, и как бы храбры, сильны и бесстрашны небыли асгардцы, она не обойдётся малой ценой.

Отредактировано Tyr (2020-01-27 18:41:56)

+2

9

Было в этом что-то из прошлого - вот так лежать, вытянув лапы, шумно дыша, повиливая хвостом в ответ на слова Хель. Фенрир так и не научился быть всегда в человеческом облике, он ему казался обликом слабого существа. И когда беседа с сестрой стала утихать, когда все темы были уже выяснены, осталось место для позабытой нежности. И было приятно слышать голос сестры, перешептываться с ней прикосновениями, чувствовать ее запах и ловить шорохи ее силы, ее магии. Колдунья... ей было даровано умение быть властительницей мертвых, а когда-то Фенрир, будучи еще юным волчонком, нисколько этого не понимал. Не осознавал, кто его сестра такая, какой силой обладает. А теперь - быть у ее трона, в ее царстве, начинать чувствовать эту удивительную мощь. Фенрир вообще никогда особенно не отличался спокойствием, одна Хель могла действительно его успокоить и дать вслушаться, внюхаться, присмотреться и почувствовать. И тогда Фенрир смог сообразить, что происходит вокруг. И только тогда смог принимать какие-то решения. Как было тогда, когда сестра уходила просить за них троих. Они долго беседовали, долго обсуждали все, а потом Фенриру далась возможность всё обдумать. И он принял решение последовать за сестрой, обещал защищать Асгард. Хотя... хотя ему никогда не было дела до них всех. Ему всегда был нужен только один ас.
Семья. Сестра, брат, отец. И Тюр.
То ли друг, то ли враг, то ли дядя, то ли кто-то очень близкий и дорогой.
Умно ли давать обещание защищать дом тех, кто унизил, причинил боль, заставил страдать его, его отца, его близких - ради жизни одного из них? Ради того, чтобы Тюр смог и дальше жить, воевать, охотиться... и ну их всех остальных, премудрых и поголовно злых, темных, жадных. Слабых. И почему Тюр так от них отличается?
Фенрир лениво повел мордой в сторону посланника. Насторожил уши. И через мгновение встал рядом с сестрой уже в облике человека. Хмурясь. Сердце забилось быстрее. Война. Это война. С кем?..
- Да, сестра, конечно, - Фенрир коснулся пальцами ее рукава. Вдохнул ее запах. Магия мира мертвых коснулась его разума, коснулась его сути. Волк собирался воспользоваться своим путем и своими помощниками, ведь добраться до брата и отца стоило как можно быстрее. Добраться - да, но не ему самому.
Фенрир быстрым шагом спустился вслед за сестрой, а потом отошел в сторону, пока она созывала свою армию. Прикрыл глаза. И сделал шаг вперед, в пустоту, на только ему видимую тропку.
Запах леса ударил в нос, спустился по гортани, щекоча и будоража.
Фенрир открыл глаза уже там, где когда-то жил, где когда-то доверился асгардцу, где когда-то познакомился с отцом, где когда-то его пленили. Ладонью огладил шершавый ствол ближайшего дерева. И опустился на колени, вплетая пальцы в траву, в палые листья, в землю. И выдохнул:
- Сколль, Хати, придите же ко мне, послужите мне, братья.
Листья под его пальцами зашевелились от поднявшегося ветра, деревья зашептались между собой, передавая зов. И вскоре из леса появились две темные фигуры - два волка, похожие как братья между собой. И чем-то напоминавшие самого Фенрира.
Холодные носы ткнулись в подставленные ладони. Волки ощутили его пожелание, впитали его послания для брата и отца. И растворились в туманной пустоте между мирами.
Фенрир же своей тропой вернулся к Хель, чтобы вместе с ней после взойти на борт корабля.

… а здесь уже кипела битва. Здесь уже была пролита кровь. Фенрир мгновенно обернулся волком, отпустив ладонь брата, за которую держался, пока Нагльфар плыл в пустоте. Шерсть волка на загривке встала дыбом. Он опустил голову, издавая низкое, давящее на уши рычание. Он готов был драться. Он готов был убивать. И метнулся вместе с мертвыми сразу же, как сестра закончила говорить. Да, он был готов. Да, он собирался убить каждого, кто собирался навредить Асгарду, кто пришел его завоевать и отобрать у асов.
В нем не было ненависти к врагам, о, нет. В нем просто клокотало желание разрывать на части, впиваться зубами, когтями, желание убивать и чувствовать их кровь на себе.

+3

10

... Где-то по ту сторону стены тонкогубый рот женщины сложился в усмешку.
О, разумеется, она не могла видеть тех, кто стоял сейчас на стене, не различала их возраст и пол, не пыталась даже понять, был ли кто-то из них асом, жителем чуждых миров, цвергом, оборотнем или альвом. Единственное, что она ощущала, чуяла всем существом, единственное, что пробуждало в ней голод, животный, неутолимый, кислотой разъедающий нутро, до пузырящейся в углах рта кровавой слюны, был чужой страх.
Чужая слабость.
Чужая алчность до жизни.

О, сейчас там, на стене, среди сотни могучих воинов были те, кто жадно любил ее, яркую, страстную, полную подвигов и опасностей - но они не горели бессонным желанием отнимать, не ждали вонзить сталь оружия в еще живое сердце противника. Все они позабыли вкус теплой крови, растеряли, утратили за века сытого существования тот самый жар, что некогда вел и толкал Всеотцов по пути завоевания - по черепам, сквозь горизонты - и дальше.
Существа, что рождены были для того, чтобы править миром, превратились в колонию жалких, сгрудившихся на клочке тверди, вечно юных стариков.
Все, кроме одного.
Им и следовало заняться в первую очередь.

... - Они снова меняют направление атаки.
Тревожный взгляд Бальдра устремлен был на старшего брата. Он знал и помнил, читал в манускриптах, что Всеотец Один сам шел во главе своей армии, и что удары Гунгнира в его руке не знали промаха. Но то были иные времена, и иные миры,- и сейчас им всем предстояло не устремиться вперед, навстречу славе и смерти, а защищать от нее других.
От смерти.

Он вновь оглянулся,следя, как несметные полчища уничтожают и равняю с землею все, что возведено было поколениями асов, что цвело и плодоносило, а теперь на глазах обращалось в руины и грязь. Боль и гнев закипали внутри него, как должно быть горели внутри каждого сердца - но Бальдр, сын Одина, напомнил себе, что для гнева еще не пришло время. Их враг силен, и цель его заточена в этом городе, а значит, войска Таноса не остановятся, пока не получат то, за чем пришли.
Тессеракт.
Камень космоса.

Взгляд стоявшего рядом солдата показал ему, что молчание стало слишком долгим. Энхерий тут же потупился, но на смену ему рядом вспыхнул другой взгляд, и третий... Он вскинул голову - и ветер донес нетерпеливый, отчаянный птичий крик.
Волки, притихшие было при виде людей, подняли головы и протяжно, надрывно заскулили.

- У нас есть два пути,- заговорил юноши тихо, сам трепеща от собственных слов. Мысль о том, что он не верит в происходящее, что все это кажется ему только сном, из которого Барри Ландерс, лондонец и историк, скоро подымется в своей квартирке в Восточном Лондоне, внезапно пронзила Одинсона с ног до головы.
Это не так.
Это все не игра.
Нельзя сохраниться и, вернувшись, переиграть этот бой.
И от того-то так невыносимо тяжело дается каждое слово. Решение. Даже дыхание.
- Два пути: ждать, пока они истощат свои силы... чего может и не случиться, ибо нам не известны их мощь и число - или атаковать. Так сделал бы Тор,- поневоле усмешка мелькнула на губах молодого царя. Снова и снова он чувствовал, слышал это сравнение, сопровождающее каждые его шаг.
- Но я не Тор,- он произнес это упрямо, и осекся, сообразив, что проговорил все вслух. Что же, пусть. Если верно, что пути вытканы норнами на полотне вечности, ему не измениться и не изменить свою жизнь. Пусть будет как будет.
- Да, я не брат мой, и не водил войско в битву. Но здесь, со мной, те, у кого есть в этом опыт. Как царь, я желаю услышать мнение каждого из вас.
[nick]Baldur[/nick][status]the golden one[/status][AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/17210.png[/AVA]

+3

11

Стоять на стене, когда внизу разворачивается сражение, вторгнувшиеся твари сносят всё на своём пути в слепой ярости, пока не натыкаются на преграду, и просто смотреть невыносимо трудно. Тюр привык идти в бой в первых рядах, не щадя ни себя ни врагов. Не думать, не сомневаться - идти вперёд и нести смерть для тех, кто посмел напасть на его дом. Но так можно не всегда. Каким бы сильным ни было войско, важно сохранять голову холодной и знать, когда нужно ждать, а когда отступить, чтоб не перечеркнуть все достижения нетерпением, слышать команды и подчиняться, действуя слажено.
Почётно биться, не зная страха. Почётно погибнуть в бою. Но если никто не будет направлять рвение товарищей, тех, чьё дело руками прочищать путь - сражение может быть проиграно, какими бесстрашными ни были бы воины. На счету Тюра множество битв, ему приходилось быть в каждой из ступенек иерархии и самая сложная - быть на расстоянии.
Полчища врагов внизу растут, но и асы не были так слабы, как можно было себе вообразить. И пусть время завоеваний прошло - руки и душа помнят. Кроме того, они не одни.
Взгляд Тюра устремляется к Нагльфару, появившемуся с другой стороны сражения, вызвавшему смятение среди многих асгардцев. Хела ответила на призыв, а с нею и братья её. К сдерживаемой за маской спокойствия ярости, клокотанию крови в жилах, что толкает ринуться туда же, в самое пекло, добавляется и злое ликование. Ещё одно забытое чувство, не просыпавшееся так же давно, как Один Всеотец заключил союзы с девятью мирами, положив конец затяжным войнам. Вера в победу, даже если противник превосходит числом, и вера в своих товарищей предшествуют нарастающему ощущению. И пусть мёртвые, коих миновала участь попасть в Вальхаллу, вызывали суеверный трепет - сейчас их появление было как нельзя кстати. 

- Я предпочёл бы идти в атаку, и постараться добраться до офицеров как можно раньше, мой царь. - Воин отзывается на вопрос брата, устремив взор за основную линию сражения, где  за спинами малоразумных тварей, не знающих ничего кроме жажды убийства, находятся и другие. Ждать, пока противник истощится можно днями, и Бальдр прав - они не знают истиной расстановки сил, однако...
- Но мы не нападаем, а защищаемся. Пока стоит барьер и стены, пока эти твари не прорвались в город, быть может спешка станет ошибкой. - Окрестности Золотого Града очень скоро будут уничтожены. Их сравняют с землёй, зальют кровью и усыпят трупами, но они восстановят всё в былой своей красоте. Сейчас важнее другое.

Отредактировано Tyr (2020-01-27 18:42:18)

+2

12

Ветер оседал черным пеплом, въедаясь в белую кожу асов. Взор леди Сиф устремился на предводительницу иномирных тварей, источник зла, что явилось в Асгард непрошенным и незваным. Глаза воительницы сузились.

– Сейчас важнее другое, – вторя Тюру, произнесла она и вытянула руку, указывая на женщину в плаще.

Это казалось невероятным на таком расстоянии, но Сиф почувствовала на себе чужой взгляд, безразличный, холодный и липкий, могла разглядеть темные точки зрачков, в которых плескалось отражение чуждого враждебного мира. Сиф тряхнула головой, отгоняя наваждение и начиная понимать.

– Нам нужно добраться до них, мой царь, – сказала она, и едва ли не впервые обращение сорвалось с ее языка свободно и без запинки. – Город без защиты оставлять нельзя, это немыслимо, но несколько отчаянных смельчаков, готовых рискнуть, – воительница умолкла и красноречиво коснулась своего меча. – Пусть из трех воинов сейчас здесь только двое, эти двое стоят армии и пойдут со мной, не колеблясь...

Внезапно бледное лицо леди Сиф озарила улыбка, исполненная свирепой радости. Черная смертоносная тень гигантского волка, появившаяся на равнине, оставляла после себя широкие просеки из мертвых тел тех, кто изначально и не был живым, и даже кровь их была не способна напитать землю.

– Хель и ее братья держат слово! – воскликнула воительница.

+3

13

Кровь была другой, но все равно оставалась сладкой. Потому что эта кровь вела к смерти, враги проминались под огромными лапами Фенрира. Враги визжали под его клыками. Волк слышал хруст костей, слышал, как умирают те, кто посмел прийти сюда и разрушать дом асгардцев. Как же давно ему этого хотелось, как же давно он не чувствовал такого удовольствия. Возможности просто быть собой.
И вызывать восторг.
И вызывать ужас.
Когда-то они все боялись его, растущего так быстро, когда-то они все решили, что ему стоит быть скованным и запертым. И что теперь? Они нуждаются в его помощи, в мощи его тела, в его желании убивать, в его способности уничтожать. И это было приятно.
Фенрир увлекся битвой, увлекся своей силой и тем, что эти мелкие враги не могли ничего ему сделать, что не ощутил вторжения. Да и как он мог подумать, что кому-то нужно будет вторгаться в его разум?.. Он никогда не представлял, что такое возможно, никогда не ощущал подобного. Честный Фенрир не признавал таких вот игр. И пропустил врага внутрь себя.
На секунду он застыл, занеся лапу над маленькой тварью. Та даже сжалась, готовясь умереть от чудовищных размеров волка. Но Фенрир вдруг развернулся, прыгая сразу через толпу тварей, и понесся в сторону стены. В голове его шумело. Он видел вокруг тех, кто был закован в броню, видел тех, кто схватил их с братом, кто обидел сестру. И там, впереди, за стеной, был тот, кто убил маму. Фенрир знал это, чувствовал и знал. Он слышал его голос, его смех. Он слышал, как кричит мама. Отомстить. Растерзать. Уничтожить чудовище, убившее её.
Огромный волк врезался в стену. Раздался грохот, посыпались камни. Фенрир взвыл, отпрыгнул и ударился всем большим телом в стену снова. И снова. Из ран на его плечах текла кровь, но он не замечал ни боли, ни того, что творил. Он хотел просто найти и уничтожить чудовище, убившее маму.
И стена поддалась.
Окровавленный, Фенрир прыгнул в разрушенный проём, воем призывая своего врага выйти и показаться.
Заплатить за совершенное преступление.

+3

14

Тревога кольнула сердце при виде вдруг развернувшегося к стенами Асгарда Фенрира. Поначалу она подумала, что он увидел то, чего не видно ей с Нагльфара — внизу, за бортами колоссально огромного корабля много чего происходило. Но уже трети его пути стало ясно: брат лишь набирает скорость, и помешать ему сейчас даже боги не способны.
Мысли о предательстве не возникло: никогда она бы не поверила, что Фенрир вынашивал свой собственный план мести и решил действовать наверняка, пока им доверяют. Да, конечно, это было бы даже логично и обернуть исход боя в свою пользу можно было бы, даже не попав под подозрение, но точно такой же недоумевающий, хоть и спокойный взгляд Йормунганда, пойманный ею при взгляде на второго брата, был лишь подтверждением того, что они не договаривались ни о чем таком.
На поле боя становилось все больше мертвых, как тех, что привела за собой Хель, так и тех, что пали здесь и сейчас. И было это хорошо для защиты, но в следующую же секунду огромный волк стал тараном, рушащим безупречную защиту, и Хель, кажется, начинала понимать план тех, кто вздумал осадить Золотой Город. Ужасная догадка мелькнула в ее голове, но что делать с попавшим под чьи-то злые чары братом, она не ведала. Вернее, на это просто не было времени, надо действовать по ситуации. Приказ направить Нагльфар к пролому в стене она отдала сразу, понимая, что если это и поможет, то лишь временно. А сейчас в приоритете брат и его жизнь. И вернуть его в лоно семьи, уверить, что месть можно осуществить иначе...
Месть.
Точно!
— Тюр! — она телепортировалась к одному из дядей мгновенно, тут же беря его за руку, явно привыкшую держать оружие крепко. — Тебе сейчас на Нагльфаре надо быть. Так надо, уж поверь, Вам тоже все мне помешало бы туда, — она кивнула сначала на Нагльфра, а затем и на несшегося на них всех Фенрира, и прямо перед его носом телепортировала Тюра вместе с собой.
Ну уж нет, братишка, тебе придется погоняться за добычей.
— Я не чувствую его, им что-то завладело, Тюр, — волнения за брата выдавать царица Хель не может, но план созревший рассказать — вполне. — И если заманить его на мой корабль, та магия исчезнет. Постой здесь так, чтоб на виду побыть.
Сама ж она пустила силу сквозь Нагльфар к земле — те иномирцы, что пришли сюда с мечом и пали, теперь присоединятся к их войскам.

[nick]Hel[/nick][status]царица мертвых[/status][icon]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/98544.jpg[/icon]

+1

15

Подобные силы, стянутые для обороны: все эти звери и древние боги с их мощью, не знавшей границ, с их славой, прошедшей сквозь время, должны были бы напугать. Могли напугать. Напугали бы - только не ту, что стояла сейчас, улыбаясь, и устремив белые, без зрачка глаза в сторону города. Да, враги ее были сильны,- но разве не сталкивалась она с сильнейшими?
Пожалуй, было даже немного жаль, что здесь и сейчас не было их лидера, их вождя: о, как посмеялась бы она, когда старик, столь кичившийся разумом, требовавший славить себя как Мудрый, и принимавший все славословия своему хитроумию, стал бы ее марионеткой, и опустился бы на колени. О, что за лица были бы у чванливых воинов, собравшихся нынче здесь, на стене! И, главное, что за лица были бы у нее братьев и сестер, когда своей победой над твердыней Защитника Девяти миров они обязаны были именно ей.
Но царя Одина не было... вместо него было двое: не уверенный в себе, со сметенным разумом юноша - и опытный воин, не уверенный ни в ком. Кроме себя.
Пожалуй, им и стоит заняться в первую голову. Но прежде...

... Дети Таноса были бесстрашны. Вернее, единственное, что внушало им страх - неисполнение воли их отца и владыки. Не потому даже, что он был жесток или немилосерден, о нет. Но вкруг него, тесно сплотившись, стояли всегда остальные - братья и сестры, все те, кому падение одного представляется шансом отвоевать и добыть, выцарапать, выгрызть хоть немного благоволенья Титана - для самого себя. Не столь его гнева боялись они, сколько их торжества. И прямо здесь, в эту минуту, за спиной Гиганты стояли двое, молча взиравшие на насылаемые ею орды. Они ждали. Они знали, что, как бы ни была она хороша, этим атакам и этим броскам уготована была роль только ширмы - но Тессеракт предстоит добыть им, а не ей.
Они знали, и она тоже знала это. А потому, тайно, внутри, поджидала момента поставить их миссию под провал. Тщетно и бесполезно, потому что поражение ударило бы по всем. И все же она пыталась. Пускай Корвус и Проксима и добудут сокровище, но сделают это лишь потому, что она приняла на себя главный удар.
А вдруг предоставится шанс?

Они оба тоже стояли. И ждали часа. С усмешкою гордости наблюдая, как больше и больше сил тратит сестра и соперница; радуясь втайне, что честь добыть Тессеракт, камень Космоса, остается для них. Для кого-то из них. Или двоим сразу. О да, так ведь всегда и бывает: потерпят поражение они вместе, но победит, будет обласкан, получит награду - всегда кто-то один.
Вот он стоит, твой соперник, плечом к плече, не сводя глаз с омываемого волнами атаки сверкающего неприступного города. Какого по счету на их пути?
Другие бы отказались, зная, что там, внутри - непобедимый, неустающий враг. Супер-оружие, над которым нет власти даже у Таноса, с которым нет сладу даже у тех, кто по силе был равен богам. Сумел бы сам Танос одолеть его? Они сомневались. Но готовы были вступить в схватку без страха. Они - дети Таноса.

... И все же даже у них занялся дух от жути, когда над стеною, как черная тень, вдруг возник и кинулся на своих же гигантский черный волк.

Женщина с белыми глазами почувствовала их страх. И ухмыльнулась опять, пробираясь все глубже в разум чудовища. Картины одна другой злее, одна другой ненавистнее, вставали перед его глазами. О, ей не было нужды даже знать все доподлинно, хоть его разум уже и готов был раскрыться перед ней, словно книга. Но разве не все существа во Вселенной роднит одна боль, с коей рано или поздно, сталкивается каждый.
Потеря близких. Предательство. Одиночество. И - сомнения в том, что ты, со своей чудовищной силой, со всей своей жуткой властью, любим и нужен не из-за нее, а потому что ты - это ты.
Кровавые кляксы плясали перед глазами и без того обезумевшего Волка. Смерть матери. Суд. Издевательства и изгнание. Меч, вставленный поперек глотки. И снова предательство - но теперь от родного отца. Трусость и ложь. Почему не заступился, когда был им нужен? Почему не подал голос в защиту? Почему столько лет выжидал, и появился лишь, когда они стали нужны ему? Или нет - когда стали нужны их могущество и сила? Использовать? А что потом? Снова исчезнуть? Где он сейчас, почему он не с ними, в час, когда жизнь их может оборваться каждый миг?
Может. Ведь может?

Что ж, для него было достаточно. И тогда разум Гиганты обратился на остальных.

"... Ты стоишь здесь, ты готов положить свою жизнь за наследника Всеотцов - но когда и кто из них заступился за тебя, когда ты был изгнан в бесплодные, дальние земли. Для кого ты спасаешь этот город? Для того чтобы слабый, ревнивый мальчишка смотрел на тебя сверху вниз, сидя на троне, который по праве первородства принадлежит тебе - только тебе? Твой отец, грозный Игг - не он ли предал, отказался от тебя ради другого? И что теперь, ты пойдешь, словно цепной пес, на поводу его тени? Склонишь голову перед предательством? Ведь ты, только ты, имеешь сейчас власть над чудовищем, что в состоянии раздавить обе армии, и в окровавленной пасти принести тебе корону... "

"... Ты стоишь здесь, ты готова отдать жизнь за всех тех, кто явился причиной изгнания твоего возлюбленного. Один - лишь мальчишка, слабак, второй - появился, как только возникла возможность занять пустующий трон. Разве они достойны быть на его месте? Разве они рука об руку, рядом с тобою спасали и защищали ваш дом? Разве ты не мечтала о том, что здесь, в этих садах, будут играть и резвиться ваши с ним дети? А что теперь? Снова будешь служить, так и закончишь жизнь - вечной тенью за троном; ты, что могла бы быть божеством и царицей? А он - разве он простит, что ты поддержала соперников и его врагов, не подала голос ради него, не расправилась с ними? Он разве не видел себя властителем мира? А не подумает он, что ты сговорилась с ними, и стала кому-то из их пособницей и покорной наложницей? Сейчас, в эту минуту, у тебя есть шанс избавиться разом от всех, кто стоит на его пути к трону. На твоем пути к нему..."

"... Ты стоишь здесь, отдавая приказы - и все делают вид, что слушают их, и кланяются тебе, как царю. Но ты чужак для них, и за твоей спиной они, все и каждый, жалеют, что на престоле - ты, а не тот, другой. Не она. И не он..."

[nick]Supergiant[/nick][status]mind-controller[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Super.1581230328.png[/icon]

+2

16

Леди Сиф билась, как в последний раз, как в последний день. Грозная воительница была неутомима, но и враги, что падали бездыханными от ее меча, были нескончаемы. Их черная кровь вытекала из ран вместе с жизнью, оскверняя красную землю равнины, однако на место одной убитой твари тут же вставали две новые, и Сиф уже казалось, что сражается она с бессмертной нежитью, сродни порождениям магии Хель.

Шаг за шагом, пядь за пядью, прокладывала воительница себе путь к тем, кто вел это бессчетное и бесчестное воинство, и справа и слева бились ее друзья и товарищи. Золоченые доспехи потеряли блеск, покрылись осклизлыми пятнами и вмятинами, в движениях и разящих ударах не было уже показной удали и рисовки, только скупая расчетливость битвы не на жизнь, а на смерть. Они и сражались за жизнь или смерть Асгарда.

Сиф билась с яростью, удвоенной оттого, что на короткий миг она все же поддалась слабости, там, на стене.

«...ты готова отдать жизнь за всех тех, кто явился причиной изгнания твоего возлюбленного...»

Бесплотный голос возник из ниоткуда, более того, он говорил теми же словами, что могла бы сказать себе сама леди Сиф, и потому не показался чужим. Он не лгал, беспощадно бросая воительнице злую правду, что была горше отравы и острее клинка. Всё так, всё случилось именно так.

Сиф в отчаянии сжала виски, не понимая, откуда в ней это. Откуда ненависть, волной подымающаяся против Бальдра, против Тюра, против всех, кто находился сейчас в Асгарде. Потому что они были здесь. А Тор – нет.

Но в то же время эта правда искажала произошедшие события, будто искривленное зеркало. Смотрясь в это зеркало ложной памяти, воительница не узнавала ни себя, ни своих друзей, жалких себялюбивых созданий, ни Тора – глупца, ставшего жертвой интриг рвущихся к власти братьев. Последнее стало излишним, став той песчинкой, что застопорила налаженный механизм внушения. Сиф ощутила липкое присутствие чужого разума и стиснула зубы, выравнивая дыхание, дабы полностью сосредоточить свое сознание на том, что происходит здесь и сейчас, – прием, которому некогда обучал юную Сиф Хеймдалль во время тренировок. «Смотрящий да увидит, слушающий да услышит».

И леди Сиф увидела и поняла. А поняв, в волнении сжала руку Бальдра.

– Фенрир во власти колдовства. Они нашептывают ему, указывают, кто враг, а кто друг. То же они внушают всем нам, желая посеять рознь между асами. Подлая уловка, – Сиф запнулась, не решаясь упомянуть имя Локи. Хитреца, что мог своей магией обмануть обманщиков, здесь не было, что толку о нем вспоминать.

Вместо этого взгляд леди Сиф обратился на Тюра.

– Ты смог обуздать волка однажды, чтобы навредить ему. Сделай сейчас то же, чтобы спасти его, – произнесла она. – Я же направлюсь к источнику зла, дорогу проложу своим мечом и клинками друзей.

Однако Хель опередила воительницу. У царицы мертвых оказались свои планы по вызволению брата, и, помедлив мгновение, Сиф согласно кивнула, понимая и принимая. Тюр исчез вместе с Хель, а леди Сиф осталась, дабы претворить в жизнь свой план.

Отредактировано Sif (2020-02-28 23:32:54)

+2

17

Фенрир приковал взгляд Тюра. Что-то изменилось, пошло не так, и вот, кто ещё минуты назад расшвыривал врагов Асгарда - обернулся к его стенам. Сердце копьеносца заметалось в этот момент от тревоги, ведь поверить в то, что всегда честный, не умеющий лгать волк вдруг решит предать он не мог. Как бы годы не изменили его. Какая злость на обидчиков не терзала бы его. Фенрир бы пошёл в открытую, не стал бы играть и прикидываться союзником, а теперь он ринулся на своих, стремясь разрушить стену, что отделяла город и его жителей.
Ему удалось.

Слова воительницы отдались болью и злостью, но воин не отвечает. Ему не нужно указаний, чтоб ринуться за племянником, сдержать, уберечь его от других и других от него... Однако, действия его определила Хела, перенеся воина на Нагльфар и немного прояснив происходящее.

Однако просто стоять и ждать, Тюр не собирался.
Он видит, как ещё одна фигура двинулась с корабля, стоило Хель договорить. Юноша, что стоял до этого, безмолвно наблюдая за битвой, перескочил за борт, сверкнув злым взглядом да усмешкой, что появилась на губах. И уже не следил, как тот обернулся иным обликом, становясь змием, под чьим весом дохнут придавленные аутрайдеры и чьей чешуе не страшны их зубы и когти, двинувшись в гущу сражения.
Чужие мысли лезу в голову, подстёгивая и науськивая, вытаскивая из глубин разума отравляющие мысли, ревность, зависть, обиду - всё то, что пытался искоренить, напоминая о более важном, для кого-то, ради чего-то, не себя. Быть может именно это справедливо? Быть может так будет правильно и именно сейчас стоит вернуть то, что твоё по праву?

- Фенрир! - Он зовёт племянника, прорубаясь к нему через полчища врагов, ведомый смешанными чувствами. К чему бы не привели мысли о власти и возможностях, о прошлом и будущем, что завладевали разумом - прямо сейчас было важно лишь одно, и в одном единственном существе был ответ, может быть, ко всем вопросам. Может.

***

Кровь на руках. Мёртвые тела под ногами, на протяжении пути. И янтарные пронзительные глаза, что смотрят с яростью. Знакомо и, одновременно, совершенно по-новому. Как должны были смотреть, и к чему это должно было привести.

Всё остальное становится неважным, ведь вина сильнее всех обид и несправедливостей, что между ним, Одином и детьми его. Тот столп, на котором строил мировоззрение, и который разрушил собственными руками.

Говорят, что в одну реку не войти дважды. Зубы волка смыкаются на руке - протезе - вновь, слова не нужны, достаточно и молчаливого диалога, за которым больше чем может быть сказано в любой беседе.

… «Нет, мой мальчик, враг не в городе, он там, за стенами. Там же твои сестра и брат, они надеятся на тебя, как и я.»
Когда-то близкие. Потом враги. Теперь они бок о бок сражаются за свои обещания. Каждый разные. Но от того не становящиеся незначительными. Придающие сил преодолеть чужую волю и не жалея жизни крушить врага. Вместе.

Отредактировано Tyr (2020-03-02 00:40:27)

+2

18

Это казалось невозможным. Асгард, неприступный Асгард, не поддавшийся пламени Муспельхейма, не отступивший от хитрости альвов, их черного колдовства, и не сломленный диким напором йотунских орд, был осквернен и разорван силой, явившейся из другого мира. Силой жуткой, и тем более отвратительной, что она не имела цели, и насытить ее было бы невозможно.
О, разумеется, ее вожди явились сюда не просто так. И конечно, нигде не написано, нет никаких мировых законов о том, как следует подчинять миры. Даже в асгардских летописях не сохранилось никаких указаний о том, как именно Кулл, а за ним Один Всеотец создал свое царство,- и наверняка свидетели могли бы порассказать о том, множество отвратительных легенд. Но сама мысль о том, что разумное существо может призвать к себе на службу тварей настолько чудовищных, сражающихся не за хлеб, не за власть, не за правду и не за месть,- мысль эта на какое-то время повергла Бальдра в подобие оцепенение.
Его товарищи по оружию, его братья и его родичи вокруг отдавали приказы, объединялись, готовились к бою. Каждый из них, словно винтик, занял место в огромном механизме войны, увлекая за собой, устремляясь друг за другом, командуя, выполняя команды, взглядом согласовывая с другим все, что должно было быть безошибочно согласовывая.
А он... он стоял и не мог пошевелиться.
Нет, это был не страх. И не растерянность. Но его сам вид гигантского полчища, облепившего городские стены, словно тифозные вши некогда облепляли готовых вот-вот испустить дух,- вид и гул, исходивший от них, вид, гул и дрожь самой земли заставляли почувствовать, будто оказался в каком-то кошмаре. Роями и гроздьями, ручейками и водоворотами аутрайдеры стремились, ломились, сливались в один поток, оставлявший после себя тлен и смрад. Их черные спины, их бег напоминал полчища крыс. Наткнувшись на препятствие, они покрывали его сплошь, пока не разрушали, не разъедали как ржа разъедает железо. Каменные стены, колонны под натиском рассыпались в щебень, который тут же покрывался кровью от сотен затоптанных тварей; деревья, сады обгладывались, словно чумной тлей. Вода в многочисленных водоемах темнела, мутнела и исчезала под трупами захлебнувшихся. Сталкиваясь и не узнавая друг друга, разъяренные погоней, пришельцы вступали в битвы и рвали друг друга на части, оскверняя священные земли зловонной кровью.
Бальдр смотрел и смотрел, не в силах отвести взгляд, как вдруг...

Голос в голове.

Свет вокруг померк, словно все заволокло ядовитым туманом. Крики, топот врагов, визг и скрежет,- все припало, затихло, оставив звенящую пустоту и стук собственного сердца. А потом...
Потом он заговорил.

... Обнаженный, он лежит на погребальном ложе - и Некто, склонившийся над ним, смотрит на него. Долго. Долго. Бесконечно. Смотрит, и во взгляде его читается вся любовь никогда не виденного отца, вся неполученная ласковость матери. Он не знает, что произошло, но чувствует, как тепло жизни медленно покидает его тело, тоненькой струйкой утекая куда-то вверх, в ясный безбрежный свет,- но ни страха, ни удивленья от этого он не испытывает.
Он знает: там, куда он уходит, уже все - все равно.
Ему не больно. Хотя нет: какая-то боль, то ли душевная, то ли телесная, ощущается как ожог, след ожога, усмиряемый ласковыми и прохладными руками врача. Исцелителя. Того, кто сейчас смотрит на него. Наклоняется к нему. Прижимается узким лицом, но все равно продолжает смотреть.
И он шепчет.
Воспоминания. Прошлое. Оно капля за каплей проступает под кожей, просачивается из-под нее потом и кровью, заставляя мучительнее гореть его раны, и делая боль от ожогов невыносимой. Разве отец любил его? Разве его мать не оттолкнула его, лишь бы только сохранить покой, сытость своего существования? Разве братья, позабыв о нем, не готовы были драться за царство? Кто был он для них - нежелательный сонаследник, обуза, обременение, слабак, не по праву захвативший отцовский трон. И разве не так думали остальные? Разве даже та дева, что недавно дрожала от нетерпения рядом с ним, не мечтала видеть на его месте, на Золотом троне кого-то другого?
"Отпусти. Отпусти",- пел, шептал голос. И правда, почему бы не расстаться с тем, что причиняет такую боль, вынимает из сердца все силы. И Бальдр Одинсон, вчерашний Барри Ландерс, вздыхает порывисто, чувствуя, как отлетает, превращается в бестелесную муть все то, что еще вчера заставляло томиться его сердце.


[nick]Baldur[/nick][status]the golden one[/status][AVA]http://forumstatic.ru/files/0019/7e/3e/17210.png[/AVA]

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Флешбэки и флешфорварды » [15.07.2017] Valhalla rizing


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC