ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ
В игре: Мидгард вновь обрел свободу от "инопланетных захватчиков"! Асов сейчас занимает другое: участившееся появление симбиотов и заговор, зреющий в Золотом дворце...

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     06.2017 - 08.2017

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Альтернатива » Чёрная луна


Чёрная луна

Сообщений 31 страница 35 из 35

1

[epi]ЧЁРНАЯ ЛУНА
Клинт Бартон, Джеймс Барнс
https://thumbs.gfycat.com/AdorableBabyishAmericanindianhorse-size_restricted.gif
Я же своей рукою cердце твое прикрою -
Можешь лететь и не бояться больше ничего.
Сердце твое двулико, cверху оно набито
Мягкой травой, а снизу каменное, каменное дно
[/epi]

+2

31

Зимнему кажется, что раньше, до того, как Бартон начал слышать, его голос был другим.
Он был смелее. Громче. Он был свободнее.
То, что Клинт слышит, сомнению не поддаётся. Они сидят близко друг к другу, плечом к плечу, один позади другого, грудь Зимнего прикасается к чужим лопаткам, и он чувствует эту реакцию, чувствует, как Клинт в ответ на его голос вздрагивает кожей. Этот невольный жест насквозь сквозит дискомфортом, но Зимний не жалеет, что приволок сюда слуховые аппараты, не жалеет, что не спросил разрешения.

- Здесь опасно не слышать, - поясняет он всё тем же шепотом, укладывая подбородок на чужое плечо. Руки Зимнего висят вдоль туловища, он расслабленный и усталый, одно - следствие второго. Кажется, сегодня у него не остаётся сил держать спину прямо и гордо поднимать подбородок. А, может, просто причин для гордости нет. - Каждый шум, каждый шаг.. Всё может стать решающим. Ты ведь хочешь жить?.. А аппараты можно откалибровать.. Попробуй - любой рукой. Устройство интуитивно понятно. Нажми, тяни... можешь убавить звук.

Зимнему кажется, что у него слипаются глаза. Он опять мёрзнет, как и каждый раз, когда устаёт, как и каждый раз, когда вспоминает о том, что можно ведь пойти по лёгкому пути. Можно просто сдаться. Но легче не станет - Зимний лучше других знает, что там ещё холоднее. На той стороне, где нет сопротивления, и размываются рамки между его личностью и белым листом, заполненным программой, его веки покрыты льдистым инеем, и сон вовсе  не из тех, что приносит спокойствие.
Сидящий рядом Клинт кажется ему тёплым, немного напряженным, но очень тёплым, и Зимний помнит мягкость его кожи - с прошлой ночи, когда они спали рядом, Айова и Зимний в волчьей форме, в ворохе одеял на узкой койке.
И всё же он держит себя на расстоянии.
Потому что ещё не время для отдыха, и, в отличие от Клинта, он сегодня многое слышал, отлично слышал, и имел возможность кое-что сообразить.
В его хитром обмане, почему он решил оставить Бартона себе, не состыкуется один пунктик.

Сперва он решается отсесть. Отодвинуться от Клинта, тихо позвать его - прежним "эй, Айова", от которого внутри попрежнему что-то вздрагивает, и, когда тот посмотрит ему в глаза, склониться поближе и снова заговорить.

Во-первых, он слишком хочет удерживать взгляд Бартона, когда он будет говорить эти странные вещи, почему-то ему кажется, что только так он сможет донести всё это правильно.
Во-вторых, в помещении есть камеры, но нет достаточно чувствительных микрофонов, и, сидя достаточно близко друг к другу, они без малейших подозрений создают для видеонаблюдения слепую зону в области собственных лиц.
По губам их никто не прочитает, и это - то, чего хотел добиться Зимний.

- Тебя заберут отсюда. Заберут и поселят в лабораториях, поди, понравилось-то там находиться?..

Зимнего тоже заберут, потому что в состоянии исправности мой модуль поведения не позволяет врать медперсоналу. А он соврал, и не один раз. и всё для чего? Чтобы скрыть за маской жестокости и похоти - сочувствие? Жалость? Попытку защитить кого-то, кто не должен был оказаться близким? У Зимнего близких нет, это знают все на базе. Разве что, кэп, но в основе их отношений лежит нечто совершенно другое - жесткая и безусловная иерархия. Так было всегда, так было до сих пор. Пока в его жизни не появился Айова.

- Они думают, ты - игрушка для меня. И это не противоречит их целям, пока что. Это бы позволило выиграть немного времени, потому что, Айова, из лабораторий не всегда возвращаются, и почти никогда - собой. Но вот незадача - они не поверят мне, потому что мы не трахаемся, - Зимний делает паузу. - Эй, Айова, ты хотел бы отсюда сбежать?

Правая рука замёрзла почти до онемения, левой давно всё равно. Губы Зимнего подрагивают в улыбке. Во взгляде - чистое безумие. Ему кажется, он окончательно сошел с ума. Когда-то он договорится со своими страхами, но сперва он собирается договориться с Клинтом.

- Мы могли бы их обмануть. Сделать вид. Выиграть время, время - всё, что мне нужно..

"И чтобы к тебе вернулся волк."

+1

32

Вокруг него слишком много звуков, он теперь слышит и это непривычно, это уничтожает в нем что-то. Вокруг него слишком много жизни, Клинт не привык к этому, он не хочет этого, но все равно слышит шелест сминаемой простыни, когда Второй двигается, все равно слышит, буквально слышит, как Второй прижимается к нему. Он слишком близко подошел ко всему этому, он слишком близок к тому, чтобы вырваться, чтобы бежать в дверь, дальше по коридору пока кто-то не завершит эту агонию.

Он был глухим, он жил с этим, это была физическая привычка, а теперь вокруг звуки и его тошнит. Его тошнит, потому что он слишком напряжен, слишком испуган, слишком погружен сам в себя. Он сминает простынь руками, стараясь удержаться на краю постели и не вскочить. Паника захлестывает, сбивается дыхание, он начинает гипервентилировать стараясь успокоится и замирает только тогда, когда шепот касается уха.

Клинт заставляет себя оставаться на месте, вдыхая и выдыхая на счет. Он не знает откуда это приходит к нему, он все еще вынужден быть с завесой тумана в голову и ватой, которая образуется вместо его разума. Он все еще не понимает, как функционировать без части себя, но он больше не опасается, что ему придется делать это долго.

Смерть – это тоже выход.

Эту мысль он держит глубоко в себе, собираясь использовать в момент, когда она будет ему нужна. Он настолько погружается в мир вокруг себя, что почти пропускает момент, когда теплое тело исчезает с его спины. Становится не уютно, страшно, тревожно, как будто Второй тоже часть его. Та же часть, до которой он не может достучатся или дотянуться.

- Здесь просто опасно быть. – Клинт еле шевелит губами и жмет на кнопки в устройствах, чтобы заглушить их. Даже собственный шепот кажется слишком громким, как биение сердца, как звуки шороха простыней.

Он не двигается пока не почувствует себя чуточку лучше, а потом разворачивается и смотрит на соучастника. На виновника, скорее всего, всего происходящего. Он не совсем понимает как это все трактовать между ними, как им уживаться на одной территории и главное, он не понимает, почему этот человек пытается что-то сделать для него.

Клинт вздрагивает от имени Айова и испытывающе смотрит на человека, который говорит это. Он не идентифицирует это имя с собой, но что-то в груди сдвигается, открывая одну из трещин, которые могут потом стать прорывом в их отношениях.

Он не верит в «сбежим» и «обмануть», но верит в то, что он не хочет в лаборатории. Он верит в то, что там ему сделают больно и не дадут умереть. Смерть – это выход и эту карту надо сыграть разумно. Клинт не готов жить в этом мире, где бы он ни был.

- Итак, сделать вид. – Он прижимается носом к чужому носу и почти скашивает глаза, чтобы что-то рассмотреть. Они выглядят со стороны, наверное, мило, а может быть слишком мило? Может быть меньше интимного и больше драк? – Как ты это видишь?

Он не поддается на провокации не так ли? Он выбирает свою игру, пусть она и не скоординирована, пусть она принесет ему много боли и отчаяния, пусть эта игра будет проиграна до старта, все равно.
Они не сбегут, но он сможет.

Клинт тихо усмехается и почти гладит чужую руку, металлическую, нечувствительную руку, к которой почему-то его и тянет больше всего. Как будто он что-то должен помнить или знать? Как будто кто-то что-то ему рассказывал хриплым шепотом в ночи.
[SGN]https://i.imgur.com/AFr7NaB.gif[/SGN]

+1

33

Айова - тот самый парень из леса, который схватил его. Который после, пока другие решали его судьбу, так искренне хотел пустить ему кровь, перерезать горло на месте. Зимний видел в его глазах столько ненависти, словно это было личное, словно Айова собирался утопить его в собственной крови, заставляя мучительно задыхаться.
Айова - тот самый парень, который после того, как всё закончилось, пытался об него убиться. Раненый и измождённый, он бросался на него до последнего, не боясь, что в его глотку вцепятся и будут трепать, пока он не истечёт кровью, о нет, он даже надеялся на это, он этого хотел. Зимний видел это в его глазах.
Айова - тот самый парень, который теперь перед угрозой опасности почти ласково прижимается к нему, утыкается в его щеку холодным кончиком носа и гладит руку. Поглаживает металлический протез, словно и не видит в этом малейшего намёка на самое настоящее уродство. Он, чёрт возьми, играет с ним, и делает это так хорошо, что у него даже не сбивается дыхание теперь.

Зимний пытается держать себя в руках. Так, чтобы себя не выдать, ну хоть немного. От лица отливает кровь. Он не знает, почему этот человек так для него важен. Почему для него, оказывается, вообще может быть важен человек. Но виток его безумия выходит на новый уровень, определённо, потому что Зимний позволяет обнулённому мужчине рядом с собой с ним играть. Притворство всё ещё кажется ему отличной идеей, чтобы обмануть надсмотрщиков, но теперь он без понятия, как дорого ему это обойдётся. Потому что просто играть роль у него больше не получается. Всё оказывается сложнее, чем на словах.

- Ты пойдёшь в душ, - Зимний укладывает живую ладонь на чужую грудь. - Разденешься, станешь под воду. Сейчас, - он нажимает на ладонь, устанавливая дистанцию. Небольшие отличия, на самом деле, он всё ещё чувствует дыхание на своём лице, но от этой видимости контроля над ситуацией ему становится легче дышать. Он встречается взглядом с блондином и указывает ему на дверь.

План с душем, на самом деле, кажется ему хорошей идеей. Картина в сознании выглядит почти идеально - два обнаженных тела рядом за запотевшими стёклами, им просто нужно находиться рядом, а Айове, возможно, придётся как следует покричать, но он ведь и не это может, правда?.. Зимний провожает его взглядом и шумно выдыхает, когда за ним закрывается дверь. Единственное, что он может сейчас - плотно закрыть глаза и дышать, считая до девяноста, полторы минуты должно быть достаточно, более чем, и почти хватает ему, чтобы снова взять себя в руки.

В ванную комнату он заходит почти спокойный. Ему зверски холодно сейчас, но оказаться там, под струями тёплой воды, почему-то для него сейчас страшно, и он не может не вспоминать, как тепло было ночью, когда Айова прижимался к нему во сне. Наверное, он просто боится потерять контроль. Зимний раздевается, аккуратно складывая одежду по привычке рядом с чужими разбросанными вещами, мельком ловит своё отражение в зеркале - бледный мужчина, покрытый шрамами, не кажется ему похожим на человека. Он всего лишь оружие, сколько себя помнил, не так ли?..

Зимний открывает стеклянную дверцу и перешагивает через перегородку внутрь. Он пытается не смотреть на чужое голое тело, на гибкую спину и бёдра, по которым стекает вода. Старательно не замечает чуть выпирающие лопатки и уж точно совершенно не хочет смотреть Айове в глаза. Ему кажется, этот человек прочитает его по взгляду, узнает о нём что-то, чего Зимний не знает сам, а этого допустить нельзя.
Он делает шаг навстречу, медленно, так, что их тела почти соприкасаются, и можно не смотреть, можно просто дышать, склонив голову и коснувшись лбом коротко стриженого затылка, и пытаться вспомнить. Как Зимний любит это? Предпочитает ли он немного поцелуев, предварительных ласк, или же сразу перейти к делу? Оказывается, притворяться сложнее, чем если бы он просто хотел потрахаться, в таком случае ему бы подсказывало тело, а сейчас Зимнему кажется, он не чувствует никакой связи между телом и собой. Они с блондином здесь просто для того, чтобы им не лезли в голову, и Зимний пытается понять, как он ведёт себя обычно, когда хочет разрядки.
Проблема в том, что он ни черта не помнит.
Вопрос примерно той же сложности, что и если спросить у него, какое он любит мороженое. Или когда он в последний раз ел мороженое? У него нет предпочтений, не должно быть. Он даже не помнит его вкус.

- Ты умеешь кричать, Айова? - Зимний тихо выдыхает.

Ему по-прежнему холодно, и всё, на чём он концентрируется  сейчас - это тепло, исходящее от чужой кожи. Он подаётся вперёд - меньше, чем на четверть шага - и прикасается грудью к чужой спине, бёдрами - к чужой заднице, коленом поглаживает сгиб ноги. Так теплее в разы, но это слишком тонкий лёд, и почему-то по-прежнему слишком страшно навредить Айове именно сейчас непрошеной близостью. Зимний касается ладонью бока Айовы, это, наверное, это должно быть похоже на ласку, но все его жесты сейчас слишком выверены, замедлены и искусственны, они не для удовольствия.

- Так, будто тебе хорошо. Или больно, без разницы, наверное.

+1

34

Он кивает и почти напевает в своей голове, хорошо, он пойдет в душ, он разденется и встанет под воду. Он даже сделает ее теплой несмотря на то, что ему на самом деле плевать какая там будет температура. Он чувствует онемение изнутри, как будто что-то добирается до него, как будто та часть, которой ему не хватает, уходит все дальше и дальше и что-то другое добирается до него.
Ему не страшно, ему не холодно, он почти идеально спокоен.

Где-то здесь должен быть его собственный предел.

Он легко поднимается с чужой постели, не особенно задумываясь о том, что будет с ним дальше. Он сможет управлять собственной смертью, это его поддерживает, это его заземляет, это дает ему силу действовать чуть-чуть на усмотрение собственного внутреннего цензора. Клинт раздевается по дороге в ванную, потому что ему все равно что думает камера, парень с рукой или его голова. Он стягивает штаны и оставляет их у двери, его ноги должны быть ледяные, но он уже давно не чувствует их.

Что-то подкрадывается к нему, что-то делает его безоружным, что-то оставляет его. Клинт сжимает голову стоя под струями воды и тихо хрипит, потому что ему нужно кричать, ему нужно что-то, что-то быстрое, что-то теплое. Но внутри только холод, колючий, громоздкий, успокаивающий и вечный.

Если так себя чувствует этот парень с ним, то Клинт его понимает. Он почти может его понять.

Он глотает воду из душа и ждет, когда он подойдет сюда, встанет рядом. В нем нет натяжения нитей, в нем нет притяжения, в нем нет возбуждения, только холод и совершенно пустая голова. Он жмурится, поднимая голову вверх и выдыхает, потому что вода омывает лицо, скользит по шее, по груди, по животу и ногам, смывая ощущение грязи и чужие, липкие взгляды. Он даже не знал, что это было у него, на нем. Вода ласковая, она напоминает ему о каком-то далеком времени, когда она жалила, била его потоком и по камням. Клинт хватается за эту дымку в голове и смеется, когда и она ускользает.

Он хочет, он отчаянно хочет, чтобы его не затягивало во льды, но кажется эту битву он уже проиграл.

Клинт больше не один, но что удивительно, он все еще не знает зачем он здесь? Эту будет секс? Быстрый, резкий, болезненный? Это будет имитация? Это будет с прикосновениями? Будет ли это с лаской?
Он не вжимается в тело, которое стоит за ним, он остается спокойным и смотрит в стену, когда человек позади начинает говорить.

- Это так глупо. – Он вздыхает и тянет чужую руку на собственный живот, прижимая ее к своей коже.

Ему все еще холодно, но это уже не так важно. Умеет ли он кричать? Стоит ли это того? Будет ли это считаться чем? Хочет ли он, чтобы это чем-то было?

Клинт разворачивается лицом, осматривая тело перед собой. Сухое, поджарое, израненное тело, до которого он неосознанно дотрагивается рукой, проводя пальцами по старым шрамам, почти узнавая их. Он скользит по руке вверх, туда где шея, позвонки, хрупкость, он рассматривает вязь шрамов на стыке с рукой, раздумывая, насколько это было больно, насколько безумны люди, которые сотворили это?

Он не знает, что он делает, но это будет правильней если будет так.

- Я могу кричать, но это может быть иначе. – Он выдыхает, прикасаясь губами к чужой щеке. – Это может быть иначе, я знаю.

Он скользит пальцами по чужому животу и замирает, раздумывая, что он здесь делает все еще?
[SGN]https://i.imgur.com/AFr7NaB.gif[/SGN]

+1

35

Грани дозволенного сейчас кажутся Зимнему неимоверно хлипкими. Особенно когда Айова прижимает его руку к своему животу. Он не может придерживаться заданной линии поведения. Или это всё же в неё вписывается? Вжаться кончиками пальцев в кожу, продавливая её, прощупывая мышечный каркас под тонкой кожей, почти без какой-либо жировой прослойки. Великолепный уровень тренировки, на самом деле, великолепные нагрузки. Гладить чужой живот оказывается очень приятно и тепло. Айова под струями горячей воды кажется ему по-настоящему тёплым, с такой гладкой, будто отшлифованной кожей, но вот приблизиться и забрать это тепло у Зимнего нет никаких прав. Он здесь не для этого, верно? Не для того чтобы мучить заключённого, фактически, здесь. А для того, чтобы помочь им. Обоим.

Вода теперь льётся и на него, тёплые мягкие струи стекают по коже, согревая, и всё же вслед за ними приходит холод. Зимний невольно прислушивается, тянется к чужому теплу, которое ощущается таким необходимым сейчас.

Айова совершенно не кажется ему чужим. Зимний напоминает себе, что это всего лишь побочный эффект постоянной промывки мозга. Его чинят и раз за разом, разные новые вещи кажутся ему знакомыми. Быть может, он имел дело с чем-то похожим, или в его сознании есть какие-то ассоциации, и мозг выстраивает спасительные мостики, способные избавить его от перегрузки.
Он ведь, возможно, никогда не знал Айову прежде. Всё это может быть очередной ловушкой его больного подсознания.
И их импровизированная близость в душевой носит исключительно симулятивный характер, они никто друг другу.
Никто.

Зимний не может не рассматривать чужие плечи, их разворот, всё те же сухие мышцы под кожей, ему кажется, Айова всё своё время проводит в патруле, ему кажется, он знал об этом раньше, он видел его, видел характерные уловки и шаг, когда тот оборачивался волком.
Ему кажется, он видел раньше его улыбку. Чувствовал её, сцеловывал губами, пока они смеялись. Оба.
Де жа вю. Всего лишь баг его искалеченного мозга.

И всё же они оказываются лицом к лицу, слишком близко, как для контролируемой ситуации. По правде говоря, Зимний собирался от силы пообжиматься с ним со спины, выдавив из обоих пару фальшивых вскриков.
Этого бы всем хватило.
А Айова сейчас всё усложняет.
И его ладонь с шершавыми кончиками пальцев, ласково скользящая по животу, и его дыхание на щеке, в опасной близости от уха. Зимний не помнит, когда у него в последний раз был секс. Когда он вообще трахался, и трахался ли, хотя какие-то воспоминания есть, может, это действительно происходило, пусть и год /десять / сотню лет назад?.. Это было давно, чёрт возьми, потому что сейчас от одного лишь тёплого воздуха на своей скуле ему кажется, что он заводится с пол оборота. Жар собирается где-то в районе шеи и падает вниз - в пах, болезненно скручивая живот судорогой. Это - попытки Зимнего сдержаться. Безуспешные, конечно же. У него начинает вставать, и позже его захлестнет виной за неуместную реакцию тела. Каждое прикосновение Айовы к его животу, скользящее, невесомое, кончиками пальцев - жжется до одурения, и Зимний сейчас на самом деле мечтает, чтобы он просто ушел из душевой.

- Может, наверное, - вместо голоса - хрип. - Но как?.. Я не знаю..

"Но зачем?.."
Контроля над происходящим больше нет. Зимний жмётся к руке, оглаживающей его шею, ласково прикасающейся к каждому позвонку. Он считал, что всё должно идти по его плану, и он опять облажался. Не напрасно заходить в душевую к этому парню ему было так страшно. Он чёрт возьми совершенно забыл зачем сюда пришел. И теперь почти дрожит под струями тёплой воды от чужой ласки.
Стыд прожигает кожу где-то в районе груди, пониже ключиц. Колотится смесью жара и тошноты, пока Зимний пытается таять под чужими руками, руками человека, которого он искалечил, такими неуместно, неоправданно ласковыми, просто потому, что Айова ничего не помнит.

- Ты не обязан, - Зимний прикрывает глаза. Всё, чего ему сейчас хочется - вытянуть повыше подбородок, чтобы тёплое дыхание коснулось шеи, а губы - чувствительной мочки уха. И чтобы чужая рука на его животе опустилась наконец-то ниже. Чёрт.  - Ты можешь просто уйти. Тебе бы лучше просто уйти. Давай. Самое время.

Наконец-то не холодно. Зимний фиксируется на этом ощущении, таком скоротечном и невесомом. Счёт идёт на секунды, ещё парочка - и тепло уйдёт, вместе с Айовой.

0


Вы здесь » Marvelbreak » Альтернатива » Чёрная луна


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC