ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     05.2017 - 07.2017
В игре: Черный орден уже на Земле, начались поиски камней и сражения по всей планете. Танос подобрался слишком близко к своей цели для того чтобы хоть кто-то из героев мог оставаться в стороне!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Флешбэки и флешфорварды » Fár gengr of sköp norna


Fár gengr of sköp norna

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

[epi]Fár gengr of sköp norna long tome ago
Thor, Tyr
http://forumfiles.ru/files/0019/7e/3e/41730.jpg
После того, как похищенное Аморой зеркало норн было изъято, возникла необходимость его вернуть царице норн, Карнилле...
NB! *Никто не минует предсказанного норнами
Логическое развитие серии эпизодов в зеркалом норн[/epi]

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0019/7e/3e/2-1517829215.jpg[/icon]

+1

2

... Где-то высоко, в пелене облаков, разлилась розоватая вспышка. Минуту-другую она, как переливы к опале, меняла цвет с розового на желтый, багровела, синела, пока наконец не растеряла все краски под глухой рокот, вохожий на недовольное ворчание разбуженного великана. И, кажется, этот великан зашевелился: сверху посыпались жухлые листья и высохшие обломки ветвей - а затем показались ноги, обутые в походные сапоги.
Тор перевесился через широкую ветку болотного дуба, столь древнего, что мог бы поспорить с самим Всеотцом, а затем, сделав вис на руках, спрыгнул на землю. Под его ногами трава и густой мох отпружинили, словно хороший ковер, натянутый сильной рукой, и царевич едва не бегом направился к тусклому пятну походного костра.
К чести разжегших его надо сказать, что пламя, столь редкое в этих остывших землях, не было ни чахнущим, ни холодным: но водная взвесь, пропитавшая все вокруг и висевшая в самом воздухе, способна была превратить в чадящую лампаду и жаровни на Нидавеллире.
- В этом тумане и задницу йотуна не различишь, даже если носом в нее упрешься,- стуча зубами от сырости и едва заметного, но вытягивающего из тела малейшее тепло ветерка, проговорил он, усаживаясь сколько возможно поближе к пламени. Рубаха на плечах и куртка были мокрешеньки, и даже кожаный плащ блестел, словно лакированный. Менять ни то ни другое особого смысла не было, во-первых, потому, что парадное платье, предназначенное для визита к Карнилле, было аккуратно сложено в седельную сумку, а во-вторых, две рубахи, отжатые и положенные под седло, чтобы хоть как-то согреться теплом лошадиной спины, были не лучше этой.
Зачерпнув из походного котелка, источавшего столь соблазнительный пар, что даже огонь, кажется, облизывал его с аппетитом, он принялся жадно тянуть горячее варево, обжигаясь и дуя в черпак.
- От молний нет толку. Они словно тонут в этом мареве. Я поднялся как только мог, ветки были не толще руки ребенка - но даже края не увидал. Кругом туман. Если в этих краях и водится солнце,- он хмыкнул, прихватывая на кончик зубов то ли размоченный гриб, то ли кусок разварившегося мяса,- нам его не увидеть через всю эту муть.
Согревшись и немного насытившись, сын Одина перестал дрожать и заметно приободрился. Прежний уверенный блеск появился в его глазах, а унылые земли, через которые пролегал их путь к границам Норнхейма, казались теперь снова полными приключений и тайн.
- Знаешь, я все же думаю, что нам туда,- поворачиваясь и указывая рукой в один из неисчислимых сгустков тумана, предположил юноша.- Может мне показалось, но оттуда тянуло холодом и каким-то подобием ветра. Думаю, хуже не будет... конечно, если это Карнилла не водит нас в наказание за укра... за то что мы сунулись в эти земли.

Тор прикусил язык, бранясь про себя за то, что едва не выдал истинную причину и цель их внезапного путешествия. Зеркало норн, внезапно обнаружившееся у Аморы, было великим соблазном не только для леди Сиф, но даже и для Всематири Фригги. Конечно, сокровищница Асгарда была полна и куда более древних и могущественных вещей; злые языки даже шутили, что то, что попало в сморщенные от времени пальцы владыки, можно считать навеки канувшим. Но в этот раз дело обстояло иначе. Норны - слишком могущественны, а их повелительница слишком опасна даже для царствующих супругов, чтобы играть в подобные игры.
Поэтому Тору, как косвенному виновнику всей истории, и единственному, кто был в нее посвящен из мужчин дворца, велено было во-первых, доставить сокровище его законной владелице, а во-вторых, помалкивать обо всей этой истории даже перед Тюром, который болтливостью не отличался.
- Странный народ эти норны,- стараясь отвлечь брата от оплошности, продолжал он, вновь принимаясь за варево.- Живут одни, без мужчин. В самых холодных землях. Рассказывают, они иногда завлекают героев, и колдовством зачинают от них все подряд; мальчиков же потом убивают, или приносят в жертву какой-то богине. Хотя... все женщины странные,- с самодовольной ухмылкой юнца, мнящего себя записным сердцеедом, договорил он.

[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/7e/3e/26516.png[/icon]

+2

3

Туман затянул болотистые места, плотным покрывалом укутывая деревья и покрытую мхом почву. Тяжёлый, густой, оседающий липковатым касанием на коже и специфическим запахом в лёгких, он скрывал тропы от путников, словно бы вздумал поиграть в прятки. С ним незаметно подкралась и промозглая сырость, забирающаяся под одежду. Ткань походного облачения быстро стала влажной, неуютной. Но здесь, возле костра на привале, было не в пример приятней. Да и мерное потрескивание огня вместе с булькающим в походном котле вареве навевают спокойствие, пусть сыновья Одина и незаметно для себя заплутали во владении норн. Может быть всё дело в разыгравшемся воображении, всех тех байках, легендах и историях, что окутывают эти места, а может быть в самом воздухе взаправду скользит магия. Не обязательно враждебная, но и не дружелюбная, как и все здесь. Поддерживающая чувство лёгкого напряжения. От неё у многих вдоль позвоночника проходит суеверный холодок, и лишь глупцы, как бы они не храбрились, станут проявлять явное неуважения к холодному болотистому раздолу.

    По началу, они шли вполне уверенно, чётко представляя себе маршрут, пока не попали во власть тумана, наверняка появившегося не сам собой. Иных вариантов даже в голову не приходило, и громовержец вернувшись к костру, только подтвердил эту саму собой разумеющуюся истину.
    - Норны. - Тюр говорит это так, будто одно слово способно стать объяснением абсолютно каждому вопросу. - Разберёмся. - Ас мрачновато улыбается, наблюдая как брат подсаживается к огню, греясь в его жаре. Если уж молнии Тора и молодой зоркий взгляд с высоты тысячелетних деревьев ничего не узрели - спешить им точно некуда, и предположение, высказанное Тором, звучит не как шутка, а как объяснение, с которым воин согласен, что и подтверждает кивком. Внимательно смотрит на брата, когда тот заминается, рассуждая о подходящем их направлении, но ничего не спрашивает, решив, что если у Гомовержца и есть какая-то тайна, связанная с этими местами - он расскажет её и сам, коль так потребуется или захочется.

    - Надеюсь что нет. Норны не дикий зверь и не воин, а уж магия Карниллы точно не сулит нам ничего хорошего. - Тюр, разумеется не боится. Не ему, воину прошедшему ни одну войну пугаться чародеек. Он констатирует факт, трезво оценивая возможности и воображение обитательниц Норнхейма. - Добрый меч тут не помощник, - не говоря уж о том, что им вообще стоит пореже прибегать тут к оружию, по возможности объходясь без кровопролития. Не стоит их злить, и не только ради собственной безопасности и возможности выбраться из тумана чуть пораньше следующего тысячелетия.

    Легко разомлеть у жаркого костра, отогреваясь после блужданий среди белёсых, словно бы изнутри едва мерцающих тусклым светом сгустков влаги. Располагает к тому и непринуждённая беседа.
    - Да, - Тюр соглашается с братом, если не все женщины,  то с точки зрения асгардца, норны действительно странные, чуждые, непонятные и пугающие ту часть разума, что склонная к суевериям. - О них говорят многое, а что правда знает разве что Хеймдалль. - И то, если верить что у них не найдётся способа  укрыться от всевидящего взора стража Биврёста. Тюр не верил, но и не особенно интересовался истиной, больше занятый окружающим миром, укладывающимся в рамки его мировоззрения, происходящим здесь и сейчас, а не где-то там, за туманной чертой.
    - Ты бы хотел с ними встретиться и испытать судьбу? - Ничего конкретного Тюр не подразумевает, и уж точно не пытается дразнить младшего брата, подбрасывая ему "гениальные" идеи. Лишь поддерживает разговор о настоящем, тем более, что такая встреча в этих местах вполне может стать реальностью.

Отредактировано Tyr (2019-08-29 09:30:31)

+2

4

В голубых глазах Тора мелькнул огонек, еле заметный, но достаточный для того, чтобы отсутствующий здесь и сейчас Фандрал закатил бы глаза, пробормотав про себя уязвленное: "Ну, вот опять", а остальные товарищи, всякий на свой лад, принялись отвлекать принца от втемяшившейся ему в голову идеи. Но как известно, второй сын Одина был упрям (как его ездовые бараны, по меткому выражению Локи) и чаще всего эти попытки бесславно проваливались.
Впрочем, он тут же потупил взор, утопив его на дне черпака, и сделал глоток с видом важным и очень загадочным.
- Странно бояться угольев, когда лезешь в костер.

... О землях норн и их обитательницах и вправду ходило множество разных слухов. Начать хоть с того, то при слове "норны" все, поежившись, представляли себе двух вечно прядущих старух в сопровождении третьей - самой опасной, с остро наточенным серпом судьбы, грозящим в любой миг перерезать нить твоей жизни. Один, их общий отец, обращался к ним за советом, и, принеся великие жертвы, добился предсказанья настолько страшного, что до сих пор хранил его в тайне от всех. Еще говорили, что у каждой из ведьм по три лица, что меняются от положенья луны, или же от того, как ты сумеешь ублажить и улестить ее. В этих рассказах они то невинные девы, то похотливые женщины, то старухи, молодящиеся в крови убитых мальчиков. На восходящей луне они будто бы зазывают к себе юных доверчивых витязей, и сочетаются с ними без счета - но после, в кровавую луну, пьют их кровь.
И только один, самый прекрасный, тот, кому выпало горе и счастье понравиться самой королеве норн - делит с ней ложе, чтобы в положенный час окончить жизнь все на том же жертвенном алтаре.

Что из этих сказок было хотя бы приближенно к истине, а что нет, Тор не знал,- но на вопрос брата лишь усмехнулся, встряхнув волосами, даже сейчас, на сырой пустоши, отливавшими золотом.
Спутанным, мокрым и грязным.

- Встретиться нам все равно придется,- пытается сохранить серьезность, ответил он, отложив черпачек, и вытягивая к огню иззябшие руки. Потом, видно, решив, что таиться от брата - глупость, рассмеялся, слегка покраснев.- Если они так прекрасны собой, как рассказывают, странно было бы не воспользоваться таким случаем. Я разумею, конечно же, для знакомства.
Было заметно, что ему очень хочется рассказать, посвятить Тюра во что-то, что ведомо только ему: юноша даже придвинулся ближе,- но раздавшееся сверху воронье карканье заставило его быстро вернуться к похлебке.
Посуровев, младший брат оглянулся по сторонам.
- Нужно поспать хоть немного и двигаться дальше. Я подежурю первым, а ты отдохни.

... Бледный свет восходящей луны успел едва едва высветлить небо у горизонта, когда туман над болотами начал редеть, и в конце концов превратился в едва заметную дымку. Остался лишь легки серебряный шлейф, вившийся между холмов, словно шарф, брошенный на бегу красавицей, и игравший как стайка беспечных рыбок. Могло даже показаться, что звезды, завороженные красотой болот, спустились с небес, и рассыпались по поляне, ныряя в темные воды. Любой могущественный колдун, или волшебник - или даже старушка-травница, на свой страх и риск забредшая в эти края в поисках редких растений, едва взглянув на все это, сказали бы, что дело нечисто, и что невольному зрителю стоит быстрей убираться, уносить свои ноги, пока они еще носят голову. Но ни у луны, ни у сияющих вод, ни у поляны, наполненной звездным блеском, не было зрителей: оба сына Одина спали вповалку возле костра, то ли измотанные нелегкой дорогой, то ли пораженные колдовством.

Спали и не видели, как легкая вуаль стала уплотняться, делаться гуще, плотнее, и в какой-то момент воплотилась в тонкую человеческую фигуру, словно сотворенную из тумана и лунного луча. Ступая неслышно, как тень, белокурая девушка приблизилась к асам и, наклонившись, коснулась прозрачной ладонью плеча старшего.
Раз и другой.
А, не дождавшись, опустилась на колени, и жадно прильнула к губам с поцелуем.
Тихий голос, исполненный скорби, заставил слегка всколыхнуться туман, овевающий его голову.
- О воин, воин!  Помоги мне! Лютый враг проник в мой дом, истребил моих близких! Моя месть отыскала его - но я слабая женщина, и не в силах поднять руки, чтоб отомстить. Помоги мне! О, помоги мне!
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/7e/3e/26516.png[/icon]

+2

5

Пряча смешок в бороду, Тюр следит за Громовержцем, которого буквально распирает от какой-то тайны. Хочет рассказать, но всё никак не решается, очевидно, храня не свой секрет. Или не только свой. Подстёгивать его вопросами воин не собирается, хотя, по правде, стало интересно, что же такое вертится в светловолосой голове. Не достаточно, чтоб лезть не в своё дело, но достаточно, чтоб немного развеселиться, наблюдая за метаниями брата.
    Вместо какой-нибудь страшной, или, напротив, весёлой истории о своих и чужих подвигах, Тор ограничивается короткими ответами, не нарушая мистической атмосферы и тишины болот. Впору самому развлечь его какой-нибудь байкой - может охладит энтузиазм мелькнувший в глазах, когда речь зашла о владычицах Норнхейма. Или, напротив, раззадорит. Тут тоже не угадаешь, а Тор и сам знает тысячу и одну историю, взявшую начало в этих краях. Кроме того, выдвигает дельную мысль. Сейчас они всё равно никуда не дойдут - разве что проплутают до рассвета в туманном мареве, лишь впустую выдохнувшись.
    - Хорошо. Я вскоре сменю тебя. - Не став спорить - нет никакой разницы в очерёдности караула - Тюр укладывается, накрывшись плащом, почти мгновенно засыпая.
    Воину не нужен комфорт и мягкие перины, чтоб отдохнуть. Привычный к походам - он спит под небесным сводом на земле так же легко, как и в опочивальне на мягкой перине. Но сон его обычно чуткий, часть сознания готова среагировать на малейшую угрозу, а рефлексы, поддерживаемые тренировками, не притупляются даже в мирное время. Но в этот раз он засыпает крепко и глубоко, не улавливает, как дрёма подкрадывается и к брату, которого собирался заменить.

    Тревожный голос едва пробирается к сознанию спящего, накладываясь поверх видений навеянных Морфеем, гармонично вплетаясь и уводя дальше от пробуждения. Касание к плечу остается незамеченным, но когда губы обдает прохладным дыханием, воин выныривает из вязкого сна, исполненного блужданием в тумане. Тюр не сразу понимает, что уже не спит. Оглядываясь - видит привычный пейзаж, в котором мало мистики. Где-то отдаленно вскрикивает болотная птица, шебуршат в покрытой росой зелени ночные жители, выбравшиеся на охоту, даже туман почти развеялся. Костер успел остыть, оставив лишь дотлевать угли. В общем - ничего необычного. Можно было бы решить, что болото наигралось и решило не препятствовать в пути, если бы не фигурка молодой женщины рядом, больше похожей на призрака, чем на существо из плоти и крови. Однако касание её вполне ощутимо, а голос и речи трогают сердце.

    В голову закрадывается мимолётная мысль, что нужно разбудить брата, но, на зов он не реагирует, а времени может оказаться не так уж и много.
    То ли дело в сонливости, то ли в магии Норнхейма и его владычиц, уводящей мысли от раздумий и сопоставления элементарных факторов, но Тюр более не колеблясь, подхватив копьё, вскакивает на ноги, готовый следовать за женщиной. В конце концов, он могучий воин, что ему пара тройка врагов (а больше  за раз в этих местах вряд ли сыщется), да и с братом ничего не станется, Тюр вернётся на стоянку мигом.

    -  Веди, госпожа. - Не размениваясь на долгие речи - поговорить они тоже успеют после, - и уж тем более не задумавшись, что белокурое ведение, может, ведёт его в ловушку, воин устремляется за ней, готовый защитить хрупкую деву от любой беды.

Отредактировано Tyr (2019-09-01 10:01:08)

+1

6

Между тем ни у той, что ведет его за собой, ни у тех, кто послал ее, и чьей волей она появилась здесь и сейчас, прекрасная, словно лунный луч, и печальная, словно свет одинокой звезды, даже в мыслях нет подвергать его жизнь опасности. Колдовство норн хитрее, а их умысел тоньше. Как сытые хищные звери, они поначалу играют с добычей, чтобы затем, спустя время, выпустить и вонзить в нее свои когти.
Но в чем можно заподозрить дитя, в чьих прекрасных глазах дрожат слезы благодарности? Она и улыбается, и рыдает, и сжимает прозрачными пальцами руку воителя, и прижимает ее к белой груди, пока ножки ступают, не выбирая дороги, уводя Тюра прочь от ночной стоянки.
Если бы не туман, что стелется, быть может, он и заметил бы, что ступают они не по мху и не по воде, а по невидимым тропам, что ведут в царство норн: пока те не пожелают, никому, ни асу, ни альву, ни смертному, не найти, не ступить на эти пути. Разве что маги, при особом положении лун - Андланга и Видблаина,- да при особом стечении звезд удастся увидеть следы, что серебрятся в воздухе. Но упаси его Один ступать по ним, если в кармане у него нет мешочка, а в ней руны Соулу, что солнечным светом разгоняет ночную тьму, да с ней руны Дагаз, что не позволит затмить взор волшбой; да к ним впридачу Тейваз, что у исландцев зовется руною Тюра и сверкает как наконечник его копья; Туриаз, уничтожающая врагов молотом Тора, и Уруз, что растет и не знает предела. Но братья - не воины, и им не дано развеять чары царицы норн, а потому дева скользит средь тумана, дальше и дальше уводя Тюра в неведомую страну.
И приводит на поляну, устланную мхом и, как коврами, укрытую зеленью деревьев.

На этой поляне, на стволе полусгнившего дуба, лежит человек. Он связан по рукам и ногам, и лицо его скрыто капюшоном, но по всему видно, что это - умелый и храбрый воин. Простая рубаха и плащ на плечах не могут скрыть ни литых мускулов, ни широких плеч,- да к тому же, брошенные неподалеку, лежат опустошенный бурдюк вина размером с конскую голову, и огромный топор. Как видно, отчаявшись справиться силой, дева завлекла и усыпила врага своей хитростью - и сейчас умоляюще смотрит на спутника, ожидая, что он поможет ей совершить отмщение.
Но одних ее взглядов мало, хотя по щекам ее текут слезы, а белая грудь готова вот-вот разорваться от вздохов. Словно предвидя отказ или сопротивление, незнакомка снова сжимает суровую руку аса, и говорит голосом полным тоски и влекущего, жаркого обещания:
- Вот он, мой враг. Знаю, нет чести для воина одолеть его вне поединка. Но если б ты знал, что за сердце бьется в его груди! Если бы представлял, сколько горя принес он на мирные луга и поля! В своем краю он сидит по правую руку своего отца - короля, и нет никого, кто помог бы мне, и оказал милость свести наши счеты. Никто не рискнет выступить против царского сына. А что делать мне? Мой отец и братья сгорели и умерли в пламени. Моя мать стара; я - единое ей утешение. Помоги мне, о воин! Стоит ему проснуться, стоит подать только голос - сбегутся приспешники, и мы потеряем и шанс отомстить, и свои головы. Убей же его! Если же дело в том, что ты хочешь оплаты себе за свои услуги.. что же, возьми меня, и все то, чем я владела на этой земле. Если же ты не хочешь, тогда снеси не его голову, а мою: мне тогда незачем жить на свете!

[nick]will-o-wisp[/nick][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/willowisp.1567342827.png[/icon][status]Ghost. Just ghost[/status]

+1

7

Не часто Тюру приходилось представать пред моральным выбором, в котором сердце и разум не могли прийти к единому верному решению.
    Придя следом за женщиной, даже не запомнив дороги, словно бы так и не вынырнув из полудрёмы, воин застыл, погрузившись в короткие размышления. Не зря в Мидгарде люди почитали его богом чести, принося его именем клятвы: поднять оружие против спящего, каким бы мерзавцем он ни был - совсем не тот поступок, что достоин мужчины. Он не осуждён мудрым Одином Всеотцом, не враг Асгарда, не нападает и даже не держит в руках меча, находясь в бессознательном состоянии, даже не зная, что в эту секунду решается его судьба. А Тюр не палач, хоть его и не удерживают ни сожаления, ни сочувствие к человеку, а мысли о женском коварстве, способном свести в могилу, не тревожат разума. Защитить же слабую днву, пусть бы даже просто не желающую пачкать руки - если смогла усыпить, то смогла бы и отравить, - долг всякого уважающего себя мужчины.  Однако даже осуждённый на верную гибель, лишать шанса принять свою смерть хотя бы держа в руках топор - наказание справедливое разве что закоренелого подлеца и труса.

   Женщина же, видя колебание Тюра, продолжает свою мольбу, суля за помощь награды и сетуя о своей горькой судьбе. Голос её проникает до самых глубин души, затрагивая струны сочувствия, гордости, а так же толику алчности, не столько даже чувства обладания, сколько показавшейся на миг притягательной картиной одинокой жизни в лесах с красивой женщиной. Этот выбор между долгом и честью может стать последним. Не будет больше и приказов Всеотца, от которого всё чаще веет ревностью и страхом, нежели отцовской любовью или добрым отношением боевого товарища, с которым прошёл и огонь и воду. Не придётся смотреть, как неотвратимо наступает время молодых, пусть и себя ты стариком не считаешь. Зато будет спокойствие и единый ориентир, лишённый метаний. Но этого ли хочет Тюр? Пожалуй, какой бы притягательной такая перспектива не показалась бы изначально - ведь время войн тоже минуло, для Асгарда наступил золотой век, и нужны ему не воины - оседлая жизнь не для копьеносца, и странствия, что рано или поздно завладеют его судьбой, сердцу милее. Как не нужно ему и тело той, что попала в беду. Но и оставить всё как есть Тюр не может, лишь частично выбравшись из пелены путаных мыслей.

    - Не ради награды я поднимаю своё копьё, госпожа. - Уж тем более не собирался воин убивать ту, что воззвала к его помощи. Лишь убедился в отчаянии девы, предпочитающей умереть, нежели и дальше сносить лишения, выпавшие на её долю. Разве можно перед этим устоять?
    Много крови на руках Тюра. Кровь врагов, кровь мятежников и предателей, кровь трусов и преступников. А так же кровь невиновных, как бы неприятно было это признавать. Он не святой, но и не убивает бездумно, видев слишком много смертей, и слишком хорошо понимая цену жизни. А так же, что для мужчины значит принять смерть вот так вот. С тяжёлым сердцем он приближается к связанному, сжимая в руках древко, но всё ещё колеблясь, тянется скинуть капюшон. Если уж и исполнять приговор, пусть бы и из жалости и добрых намерений, хоть и противоречит это твоим принципам, Тюр хочет видеть лицо и взгляд человека, а не бежать от чувства вины и ответа за принятое решение.

Отредактировано Tyr (2019-09-03 14:07:17)

+1

8

Кажется, само небо и окружающий лес содрогнулись, когда капюшон упал на широкие плечи, открывая лицо пленника: померкла и скрылась за облаком, словно в испуге луна, побледнел серебряный туман, а звезды осыпались сверху частым дождем, подобно вишням, сбитым нетерпеливой рукой мальчишки, разоряющего чужой сад. Из-под черной ткани, из-под спутанных черных косм на сына Одина глядело чудовище, да такое, что сами тролли Железного леса показались бы красавцами-асами рядом с ним. Серая кожа изрыта была язвами и нарывами; с жирных губ бежала и капала на траву пузырящаяся слюна. Нос вытянулся, точно клюв, а под ним торчали гнилые и желтые зубы,- словом, образина эта кричала о самых жестоких пороках и была так уродлива, что и видавшие виды воины, наглядевшиеся и на шрамы от ран, и на ожоги после пожаров, не могла бы сдержать отвращения.
Из безобразного рта не исходило ни звука, но трудно представить, каким же был голос, что исторгала бы грудь подобного чудища.
И только глаза, полные слез и отчаянья, могли поселить сомнение в сердце. Не мигая и не отрываясь, они смотрели прямо на Тюра, и, казалось, молили, кричали о милости, заклинали отвергнуть просьбу прекрасной дамы.

Поняв и почувствовав это, та снова скользнула к спутнику, тонкими пальцами обвивая того за плечо.
- О, посмотри на него! Посмотри, но не верь. Многие годы он без пощады истреблял и завоевывал, не задумываясь, и не ведая горя - а теперь, когда возмездие нашло его самого, молит о жизни. Но не поддавайся! Ты же асгардец, а разве не доля асов нести справедливость и месть за все преступления? Разве не сами они сражались долгие годы, чтобы избавить Девять миров от существ подобных ему. Разве не в том справедливость и мудрость Всеотца Одина, чтобы убийца мог получить по заслугам, отдать свою жизнь в уплату за тех, кого сам отправил блуждать без надежды в холодные земли Хельейма?!

Ее голос, вначале робкий, зазвучал вдруг невиданной силой. Гневом и возмущением. Уже не просила прекрасная дева, но требовала, властно и страстно сжимая руки и плечи Тюра, и опаляя его своим взглядом. Но вдруг, словно опомнившись, потупилась и опустилась в траву, на колени, воздевая ладони и тоже гладя ему в лицо.
- О, я вижу. Я вижу" Воины, вы всегда стоите за свое право силы. И сейчас ты глядишь на него, думая, что мог быть таким же, мог бы нести смерть и погибель в чужие дома и поля. Но разве вы, асы, совершаете ошибки? Разве не направляет вас мудрый вождь, Всеотец, испивший из колодца Мимира? Или же ты желаешь получить сейчас свою плату? Что же, пусть будет так!- вскакивая, прокричала она, сбрасывая свое платье; и вдруг очутилась перед воителем вся нагая, прикрытая лишь золотыми кудрями, прекрасная, словно видение в летнюю ночь.

[nick]will-o-wisp[/nick][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/willowisp.1567342827.png[/icon][status]Ghost. Just ghost[/status]

+1

9

Не зря в стольких культурах  приговорённому перед казнью закрывают лицо, облегчая его участь, а так же участь палача. В бою лица проносятся перед тобой смазанной вереницей, и даже в схватке один-на один, ты запоминаешь лишь сопротивление противника, его желание одолеть тебя. Беспомощность обречённого же лишает всякой уверенности в своей правоте, особенно если видишь его впервые.
     На миг Тюр замирает, со смесью отторжения и жалости глядя на связанное существо. Назвать его человеком язык не поворачивался, безобразный лик вполне мог отражать безобразие его души, если бы не взгляд, не принадлежащий убийце. Такие вещи чувствуешь сердцем и учишься распознавать с прожитыми годами, повстречав на своём пути убийц и подлецов. И то, что видит воин, мало сходится с тревожными речами девы. Разве может подобное чудовище быть правой рукой короля? Мысль мимолётная, она уносится из сознания почти так же быстро, как и рождается в нём, вытесненная неожиданным напором женщины. В один момент из хрупкого эфемерного создания она превращается во властную и пылкую воительницу. Разве оружием её была рука Тюра и речи. Она молвит о мудрости и долге, тех принципах, что Асы почитают едва ли не священными, но при этом просит смерти безоружного. А после задевает одну из тех струн, что вновь будят в Тюре гордыню, память о том, кто он есть.
    Обнажённая девушка манит своей красотой и соблазнительными изгибами, но отвести взгляд от неё не так уж и трудно. Он не юнец, чтоб потерять рассудок при виде нагой женщины, как бы хороша она не была с собой. Неужто думает она, что может заставить забыть о чести, лишь скинув одежды?
    - Я же сказал, что не нуждаюсь в награде и не хочу твоего тела. - Голос Тюра приобрёл стальные нотки, он отходит от красавицы, вскинувшись почти как мальчишка, которого назвали трусом. Пока просила она с позиции смирения и страха, верить было легко и просто, а совесть и естественная для мужчины потребность беречь женщину, требовали исполнить приговор, даже если он противен сердцу. Когда же женщина в миг обратилась из жертвы обстоятельств в блудницу, телом своим выманивая желаемое. Когда усомнилась в слове Тюра, поставив его в один ряд с разбойниками, не стремящимися на своём пути дальше золота и удовлетворения похоти - это оскорбило.
    - Лучше молчи, и не говори, о чём не знаешь. Я принял решение! - Не для того он хранил слово своё как святыню, помня о воинской чести и заветах предков, чтоб поддаваться слезам женщины и опускаться до низости. Да ещё и здесь, где забывать об осторожности, отключая голову - смерти подобно.

    Странно ловить себя на до селе бежавшей памяти о коварстве Норнхейма. Откуда здесь взяться безумцу, что будет тревожить норн? А если таковой и сыскался - он глупец, сполна поплатившийся за свою дерзость, чтоб умирать вот так...
    Нет, на самом деле Тюр ещё метался. Ценя превыше всего долг и доброе имя, не мог он отказать в том же и своему противнику, даже если может поплатиться за это жизнью в итоге. Лучше потерять жизнь, но сохранить честь!

    - Если он и в прям такое чудовище, каким выглядит - пусть докажет это делом.
    Пара быстрых росчерков копьём рассекают путы острым наконечником. Тюр готов принять бой, или, если вдруг пленник захочет броситься на женщину - не допустить кровопролития, но сейчас, когда в голове немного прояснилось, не желал изменить себе.

+1

10

Путы падают с рук пленника, осыпаются, как трухлявая кора со старого, полусгнившего пня. А дальше происходит чудное: следом за ними рассыпаеся и соскальзывает на мох морщинистая кожа с ладоней, и уродливые ногти, в которых до самых лунок впиталась черная кровь его жертв. Растворябтся без следа грязные лохмотья, плащ ложится на плечи сгнившей черной листвой,- но ужасней всего то, что делается с его лицом. Сальные лохмы отваливаются кусками прямо с гнилой кожей; трескается и струпьями облезает лоб. Нос, похожий на ключа хищной птицы, проваливается и рассыпается, зубы крошатся и лопаются... весь облик морока разваливается на части - и вот перед Тюром сидит уже златоволосый юноша, его брат.
Глаза его полны слез. Рот заткнут повязкой.

Вскинув руки, Тор в ярости срывает с себя колдовское украшение,- а затем, вскочив, бросается на чародейку. Но трепещущая ладонь юного аса хватает лишь легкий туман: девы больше нет, и только звенит над поляной тихий злорадный смех.
Младший сын Одина какое-то время смотрит на след ее ног, отпечатанных в медленно распрямляющемся мхе, точно пытаясь понять, живую ли деву видели они, или это все были призраки, игры коварных норн. А потом оборачивается.

- Ты...
Он умолк, и тут же потупился, устыдившись того, что заснул на посту и этим подверг и свою жизнь, и жизнь Тюра опасности. И пусть колдовство, что царит здесь везде, сильней аса, вана или даже чародеев Ётунхейма; Громовержей знал, что ему нет прощенья. На войне за подобное изгоняли прочь из лагеря, ибо тот, кто беспечно позволил врагам зачаровать себя и проникнуть в свой разум, хуже врага, он - предатель, отступник, и ему нет места среди товарищей, как разбитому звену нет места в доброй кольчуге.
И все так же, потупившись, Одинсон сделал шаг навстречу, с мольбою протягивая руки, раскрывая объятья:
- Прости меня.

Он говорит еще что-то, но ворону, что глядит на братьев свысока, с гнилой черной ветви, поросшей мхом, не слышны его речи. Не слышны они и той, что взирает на все в водяном отражении, усмехаясь про себя, со смесью презренья и интереса. Карнилла, царица норн, видит и братьев, замечает и ворона Одина,- и лишь утверждается во мнении, что эти двое оказались здесь не просто по прихоти. А раз так, нужно впустить их в царство норн, провести безопасными тропами в самый дворец, и уж тогда попробовать вызнать, зачем Всеотцу понадобилось отправлять к ней в посольство двух старших принцев.
Она видит и чует, что один из них хранит тайну, и везет при себе драгоценность, может быть, артефакт - но тем больше поводов завлечь его и заполучить. Царица взмахивает рукой,- а уж верные слуги знают, что следует делать.
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/7e/3e/26516.png[/icon]

+1

11

Туманящие мысли чары опадали вместе с картиной, представшей глазам воина. Освобождённый от сковывающих узлов зверь трансформировался, словно бы был посланником из самого Хельхейма, которого коснулась незримой дланью Жизнь. Вместе с изменениями приходит и осознание, что чуть было не натворил Тюр забывшись, позволив мольбе затмить здравый смысл и чуть было не отступился от собственного понимания о чести.
    Брат его Тор был сокрыт за безобразным обличьем, а теперь предстал перед глазами. На миг воин похолодел, не в силах отвести взгляда от Громовержца, и взял себя в руки, лишь когда тот бросился на призрачную фигуру, растворившуюся в ночном воздухе.

    К счастью для Тюра - он не склонен к размышлениям о не случившемся и тяге терзаться чувством вины о том, что не сделал. Потому мог перевести дух, лишь испытав прилив злости, направленной на коварство обманувшей женщины, и облегчение, радость, что брат жив и здоров.
Воин делает шаг навстречу Тору, заключая его в крепкие объятия, пару раз ободряюще хлопнув ладонью по спине.
    - Твоей вины здесь нет, брат. Чары этого места сильнее, чем могло показаться, и сейчас мы в этом убедились. Я убил бы тебя, не задень она гордости своими речами. - Отступая, Тюр смотрит в голубые глаза, говоря как есть, не желая малодушно скрывать истинного положения дел и собственных мотивов. - Нам стоит быть осторожней. Кто знает, на какие ещё слабости могут обернуться против нас.
    Когда речь заходит о ведьмах, то, что в себе всегда считал сильной стороной, может обратиться против тебя, смущая разум и заставив усомниться в действиях. Их умение читать в душах, колдовство и коварство не понятны для воина, привыкшего смотреть на мир без страха, не скрывая своих помыслов и мотивов. Обман - прерогатива книжников и дев, но не того, кто живёт честью и делом. Здесь же, в болотах Норнхейма, оставаться верным себе может быть недостаточно.
    - Нам пора идти, пока туман снова не затянул тропы.

    Туман и впрямь больше не скрывал дороги. Тропа словно бы сама ложилась под ноги, ведя через болотистый пейзаж, поросший папоротниками и лишайниками. Воздух здесь влажный, пропахший стоячей водой, подгнившими водорослями и травой, среди которых возвышаются великовозрастные деревья, плотной шапкой своих ветвей скрывающих небосвод. Чем дальше уводит тропа - тем тяжелее становится дух и картина. Тут очень легко представлялись всякие твари, затаившиеся под ближайшей кочкой, готовые увести за собой в трясину, маня огоньком, или не упокоенная душа, скитающаяся меж вековечных стволов. Само время будто бы становится вязким и плотным, тянущимся так медленно и, одновременно с тем, неуловимо, что невозможно понять, как долго длится путь. Но и ему приходит конец.
    Туман снова сгущался, но не путал более дороги, а словно бы кутал в своих клубах тянущиеся вверх не то стены, не то стволы деревьев, образующие что-то вроде свода. Из плетёного не то лозой, не то искусно вырезанным деревом входа, у самой земли которого стелилась тонким покрывалом белёсая дымка, плывущей походкой вышла юная красавица, держащая в руках серебряную чашу, наполненную кристально чистой жидкостью.

    - Приветствую, воины, я ждала вас. - Голос девы журчит как ручей, обволакивая спокойствием и почтительным дружелюбием встречающей гостей хозяйки. - Вы, должно быть, устали с пути, но сейчас можете умыться и отдохнуть, прежде чем исполните за чем пришли. Испейте родниковой воды и проходите.
    Радушное приветствие настораживает, но это царство норн и играть тут следует по их правилам. Может и правда решили они пригласить путников, не вынуждая плутать среди леса до полного истощения. Дева же, видя колебание, негромко смеётся, подходя ближе. 
    - Не бойтесь. Это просто вода. - Она и сама делает глоток из чаши, показывая, что не отраву предлагает гостям, потом протягивает её Асам.

    Делая свой глоток, Тюр действительно чувствует лишь приятное касание прохлады к горлу. Вода кажется сладкой, она холодна  и свежа, радуя контрастом с привкусом болота на языке, смывая его.
    - Благодарим за доброту, госпожа, мы... - Дева смеется, перебивая, качает головой, глядя на путников как смотрела бы сестра, встречая вернувшихся из долгого похода братьев.
    - Знаю я, зачем вы пришли. Ступайте за мной, вас уже ждут подогретая вода и чистая одежда, а так же сытный ужин да мягкие перины. - Не говоря более не слова, дева отправляется вперёд, указывая дорогу.

Отредактировано Tyr (2019-09-07 13:46:50)

+1

12

Тор принимает чашу следом за братом,- но, наученный опытом, лишь делает вид, что пьет, касается губами причудливо изукрашенного края чаши, но питье не глотает, и, улучив момент, прикинувшись, что вытирает рот, сплевывает угощенье в рукав. Обычно падкий на женскую красоту, в этот раз он глядит на красавицу волком из-под густых бровей; стоит же ей отвернуться, быстрым взглядом окидывает все вокруг.
А там и правда есть на что посмотреть. Чем дальше они следуют на норной, тем яснее становится, что не стволы вокруг, а древние стены, и не по болоту они бредут, а ступают по мягким коврам. Но ошибиться легко, ведь колонны здесь, кажется, вырастают из пола, и вовсе это не трещины в камне и мраморе украшают его, а широкие сильные корни. По стволам и по стенам вьется то ли диких хмель и вьюнок, то ли его резная копия; малахитом и змеевиком выложена поверхность листьев, и, приглядеться, драгоценными камнями сверкают на них капли росы... или на самом деле это лишь тонко, изящно ограненные камни?

Но дева ведет их дальше и дальше, из комнаты в комнату, то скользит по широким лестницам, то поднимается арочными пролетами. Ее вид и наряд изменяется от комнаты к комнате, а кудри, то расплетенные, то свитые в косы, сияют то янтарем, то чистым золотом.
Вскоре Тор уже и не глядит по сторонам, а смотрит лишь на нее. А девушка улыбается, увлекая все дальше, и ласково смотрит на пришельцев, но кажется - что на него одного. Ее зеленые, словно болотная ряска, глаза светятся лаской и обещанием, и слегка усмехаются, и зовут... но голос и шаги Тюра рядом, случайное прикосновенье плеча действуют, словно глоток свежей воды.
Юноша хмурится, и опускает глаза долу, не глядя на соблазнительницу, следя за причудливыми перевивами корней.
Вскоре они останавливаются.

Только теперь Тор поднимает голову, и с изумлением видит, что они стоят на площадке в высокой башне. Оттуда ведут две двери в роскошно разубранные спальни,- и юноша хмурится, понимая, что их хотят разделить с братом. Он смотрит на Тюра, но, словно назло, их провожатая скользит между ними, и от запаха ее волос у него на мгновенье темнеет в глазах.
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/7e/3e/26516.png[/icon]

+1

13

- Мы пришли. Располагайтесь и будьте как дома, у вас есть время отдохнуть. - Дева нежно улыбается, разводя братьев по разным комнатам. В своей Тюр действительно находит всё, о чём говорила провожатая, и хоть ему не очень понравилась идея разделиться - комнаты их рядом. Память ещё хранит мысль о необходимости быть на чеку, ни в коем случае не терять бдительности, но интуиция молчит, успокоенная. Дело ли это в чарах, или в том, что тут и правда безопасно, но Тюр, бросив последний взгляд на брата, подчиняется мягкому касанию к плечу, направляющему к дверям. В конце концов, ничего не помешает ему выйти, как только умоется, ведь дверь так и осталась не заперта.

•••

Спустя недолгое время, девушка, что встречала братьев у входа, неслышными лёгкими шагами прошла к покоям Тора. Она одета в серебро шелка, золотыми нитями распустившее тонкий лиственный узор. Волосы рассыпались по плечам. На губах её блуждала улыбка, взгляд был чуть размытым, словно бы частью сознания она плавала где-то в грёзах собственных мыслей. Отворив дверь она проскользнула в помещение, замирая у входа, спиной опираясь на увитую деревянную поверхность.
- Снова приветствую тебя, сын Одина. - Дева не скрывает, что ведомо ей, кто почтил дом своим присутствием, а в голосе и мимике лишь радушие и лёгкая игривость молодой девушки, взбудораженной и немного смущённой. - Твой брат изволил уснуть, представляешь, молодой царевич. О, только не беспокойся о нём, наверное, путь ваш был труден. - Она тихо смеётся, говорит без всякого упрёка или намёка на опасность, медленно идёт в глубь богато обставленной комнате, где было всё необходимое уставшему с дороги человеку, чтоб обмыться, одеться, утолить голод и поспать. В дальнем конце комнаты не малая бадья с водой, пар от нее ещё поднимается в воздух. Пол, покрыты мягким ковром, на кровати чистое платье, в котором не стыдно прийти и на коронацию, накрытый стол с фруктами, холодной дичью и хмелем. Хозяйки дворца принимали путников по их статусу, выказывая уважение, пусть пред очи предстала лишь одна.

- Он уже не молод. Не телом, а сердцем. А ты, прославленный Громовержец, тоже будешь почивать, или у тебя ещё остались силы поужинать? Я бы развлекла тебя беседой.
Дева мягко опёрлась о стол, присаживаясь на край лавки, устланной белой шкурой, из под ресниц наблюдая за воином, явно не собираясь никуда уходить сейчас.
- Или, может, мне помочь тебе? Одно твоё слово... - Чуть потупив взор, она смотрит из-под ресниц, ожидая приговора. Захочет ли воин прогнать её, или не станет противиться компании.

+1

14

Льстивые речи девы не трогают Тора: меж сыновьями Одина нет вражды и нет зависти, а потому младшие не кичатся пред старшими ни бесшабашной юностью, ни красотой. Старшие же - не соперники юным в ни в ратном деле, но мудрые советчики. Если и есть между ними в чем-то желание превзойти друг друга, то только в том, сколько вражьих голов бросят они перед золотым троном отца.
Но сейчас... дело было не в отцовском престоле. И даже не столь уж опасным и трудным было задание: отвезти и вручить королеве Норн похищенную вещь. Тайно и скрытно. И послал он для того лишь их двоих.
Странно было, что Один, у которого каждое слово писалось серебром по золоту, не послал для того целый отряд; но вдвойне странно было, что Фригга Всемать не сделала этого, обрекая соперницу-чародейку на тонкое унижение.
И почему Карнилла не приняла их в своем пышном дворце, как то подобает детям царя? Если последней служанке известно, кто к ним пожаловал - известно и ей. Почему королева норн не приветствует старших принцев, как то положено, со своего пышного трона?

Все это можно узнать. Но для этого нужно разговорить служанку. Слуги всегда ведают то, о чем молчат на дворцовых приемах.
Для этого нужно позволить ей остаться. Только для этого.

- Твоя госпожа, верно, в отъезде,- милостиво усмехаясь в ответ на обольстительный вид и взгляд, спросил юноша. Сбросив дорожный плащ, он принялся распускать крепления доспеха, явно показывая, что не намерен выгонять гостью немедленно. И даже позволит ей помочь снять с себя промокшую одежду. Если прелестница хорошо попросит.

О, норнам доступно любое колдовство, чтоб соблазнять мужчин - но разве доселе имели они дело с прямыми потомками Одина? Та, что подослала к нему служанку, наверняка думает, что женской прелести будет достаточно, чтоб совладать с ним, выведать все его секреты. А, может быть, и отдать ей Зеркало безо всяких условий. Выкрасть с бесчувственного тела.
Наконец, с трупа.
Но на всякую хитрость найдется управа. Разве напрасно Тора зовут золотым принцем Асгарда и самым желанным юношей Девяти миров? Разве не по силам ему увлечь любовной игрой и саму Карниллу - не то что какую-то жалкую служанку?
Воспоминания об Амора болезненно колет сердце, но принц отбрасывает эти мысли, черпает в них гнев и новые силы. Если этими чарами норны покоряют сердца мужчин - что ж, он уже познакомился с ними, и дважды не поддастся.

... Легкий доспех с тихим стуком падает на пол. Тор через голову стягивает рубаху и поворачивается к соблазнительнице, встряхивая золотистой гривой. Что же, померимся силами, чародейка. Свет Асгарда против теней Норнхейма - достойный бой.
Мышцы под бронзовой кожей играют и переливаются в свете ламп, будто смазанные маслом. Средний сын Одина еще не могучий муж, но пылкий юноша, и в каждом его движении легко читается бьющая через край сила. И нетерпение. И горячая страсть.
- Жаль, что царица не решилась встретиться со мной. Я привез ей подарок... но, коли так, придется вернуться домой ни с чем.
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/7e/3e/26516.png[/icon]

+1

15

- Всему своё время, сын Одина. Неторопливого ждёт куда большая награда. - Сидящая полубоком к воину девушка говорит мягко, едва растягивая слова. Смотрит неотрывно, поблескивая глазами из-под густых ресниц, уложив подбородок на сгиб руки.
Она наблюдает за Громовержцем, постепенно избавляющимся от пропахшей болотом одежды. Чуть краснеет, когда тот сбрасывает рубаху, но взгляда не отводит, рассматривая крепко сложенное тело. Наконец поднимается с места, текучими шагами  приближаясь к воину, не отводя с его лица чуть затуманенного взгляда.  Кончиками пальцев, едва ощутимым касанием оглаживает рельеф мышц грудной клетки, предплечья, спускаясь вниз по руке, и мягко сжимая мужскую ладонь. Девушка легко тянет его за собой к бадье с водой.
    - Негоже уставшему и запылённому принцу представать перед очи моей госпожи. - В ответ на завуалированный упрёк девушка лишь воркует, словно бы не замечая недовольства и настороженности асгардского принца. - Не спеши. Разве тебе так неприятна моя компания, что хочешь как можно быстрее от меня избавиться, лишь из вежливости не гоня прочь? - Лукавый голос на секунду окрашивается нотками горечи. Капризным флиртом девушки, недовольной равнодушием понравившегося ей мужчины. - А может быть и я не та, за кого ты меня принимаешь, откуда тебе знать... принц.

    Хрупка девичья рука берёт отрез мягкой ткани, открыто глядя на Тора, намереваясь помочь ему смыть пот и пыль. Изображает лёгкое смущение, но видно, что в нём больше игры, чем стыда. Внимание её полностью направлено на Громовержца, она не отказывает себе в удовольствии смотреть, но и сама то поправит волосы, то улыбнётся, то ненароком повернётся то так то эдак, мельком демонстрируя прелести точённой фигуры.
- Должна отметить - слухи не врали. Тор Громовержец действительно так хорош, как о нём говорят. Я вижу перед собой истинного наследника престола и будущего Царя. – В глазах девы неприкрытое восхищение, она улыбнулась в очередной раз, говоря томным голосом, даже не думая скрывать своей заинтересованности. Кивком предлагает Тору располагаться удобней, чтоб она могла омыть его. Вымакивает тряпицу в горячей воде, от которой исходит лёгкий цветочный аромат.

    - Но ты ведь не первый в очереди на престол, правда? А жаль. В тебе есть величие, сила и мудрость - вижу я твою настороженность, хоть и не понимаю, чем могла её вызвать. А так же красота и горячая кровь. Тебя ждут великие победы и великие свершения, сын Одина. Ты бы стал прекрасным царём, любимым своим народом. - Дева чуть горестно вздыхает, словно бы ей и правда жаль. На лицо её ложится едва уловимая тень разочарования, сожаления о перспективе, которая неизвестно, свершится ли хоть когда-нибудь.

+1

16

Тщеславная усмешка на миг - о, лишь на миг! - касается лица юноши. Сколь любящим сыном и братом ты ни был бы, но когда юная чародейка с очами, полными тайн, произносит столь льстивые речи - хоть на миг, но устоять невозможно. И потом, так ли много неправды в ее словах? Разве Тор не хорош собой, как молодой бог? Разве его золотые кудри и литые мускулы не прославлены в песнях и девичьих вздохах, раздающихся в спальнях всех Девяти миров? Разве сам Один скрывает благоволение, коим он оделяет своего среднего сына?
Разумеется, восстановить его против Тюра - а именно это она и пытается сделать - колдунья не властна. Но... почему бы не выслушать ее? Изобразить, что поддался, преклонил слух к ее речи, ослаб перед чарами? Пусть дева покажет, как далеко ведет ее хитрость, а уж потом он сам решит, что с этим делать.
Может быть, мудрости - той, что идет от бессонных сидений в Совете с напыщенным видом, или же "знаний", коим привержен их младший брат - в юноше и немного, но он достаточно опытен, чтоб различать ложь именно в женских словах.
И, решая поощрить разговорчивую деву, он сбрасывает и последнее, что еще прикрывает его наготу и легким движением запрыгивает через бортик готовой для омовения кадки. Поворачивается к деве спиной, поднимая отросшие кудри - жест доверия, знак того, что сын Одина убежден: исподтишка не ударит, но будет покорной служанкой - и коротко роняет:
- Говори.

Тор даже не сомневается, как все произойдет. Вначале она коснется его шеи, затем примется гладить грудь и живот. О, когда дело дойдет до главного, хитрая дева не будет разочарована мощью и власть Асгарда. А дальше все как обычно: "постельные разговоры", когда двое пытаются выведать друг у друга все, но при этом самим удержаться на грани разумного. Получается плохо. На третьем, четвертом круге всем девам закрадывается сомнение: точно ли им по силам сопротивляться столь неутомимым асам? И где еще отыскать воинов, столь вооруженных для битвы? В конце концов, кто победит - неизвестно, а получить покровительство царского сына, самой стать для него чем-то большим, чем обольстительница на одну ночь - дело немалое.
Ни одна не выдерживала. Даже Амора, та, что училась здесь, у королевы норн.

Нет, лучше не вспоминать.

- Стало быть, твоя госпожа ожидала нас?- произносит он, чуть повернув голову, не глядя, но обозначая взгляд: так часто делает Локи и это всегда срабатывает. И усмешка, звучащая в его голосе, точь-в-точь как у младшего брата, и этот медовый оттенок. Тор явно пытается подражать младшему, вспомнить его рассудительность и то, как ловко тот расставляет ловушки.- Говорят, она видит все то, что творится в его пределах. У нее есть волшебное зеркало, что позволяет читать в людских сердцах и повелевать ими. Есть. Или было. Большая потеря, коль так. А что бы твоя госпожа отдала за то, чтобы получить это зеркало снова?
Наживка закинута. И пусть пока плещется лишь крошечная рыбешка: Тор любит иногда посидеть с удочкой на берегу реки, и знает, что на ее плеск рано или поздно клюнет другая.
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/7e/3e/26516.png[/icon]

+1

17

Ах, как легко порой можно поразить девичье сердце, падкое на силу и красоту, уверенность, что можно прочесть во взгляде и интонациях голоса, волю и властность, которым хотелось бы подчиниться. Или на ярко-голубые глаза, в которых плещется молодость и решительность, пыл юности в полном жизни теле молодого бога, принца, будущего царя. Не нужно обладать острым умом, чтоб покорить обаянием... Или упорным сопротивлением, нежеланием расслабиться и просто получить удовольствие. Настороженный молодой воин, статный муж, или мальчишка, волей судьбы оказавшийся в плену своих же опасений.
    Когда воин избавляется от остатков одежды, девушка не скрывает интереса и даже толики благоговения - ведь перед ней ни кто нибудь, а сам Тор Громовержец. О, разве может хоть одна дева устоять перед ним? И ни этого ли ждёт от неё юноша, с уверенным видом, без тени стеснения, точно зная что хорош собой, идущий на поводу? Восхищения, вознесения на пъедистал в свои глазах, хвалебной оды, чтож, это она может ему дать.
    Смахнув с лица прядь волос, она прячет лукавую улыбку. Встав за спиной для удобства, медленно оглаживает нежными ладонями шею Тора, спускаясь вниз, прежде чем приняться за дело, тряпицей, мягкой как пух, обтирая бронзовую кожу.
   
    Что бы там не думал Тор, в чём бы её не подозревал и какого подвоха не ожидал - он принял правила игры. По крайней мере пока что.
    Она читает юношу и без помощи магии, на своём веку повстречав и мальчиков и старцев. Не ждёт от него доверия, а потому просто ведёт беседу, лишь в глубине глаз, на краю улыбки пряча какую-то тайну. Мягко поглаживает пальцами, не отказывая себе в возможности получше узнать принца.

    Когда же Громовержец снова заводит разговор о Карнилле, девушка на миг замирает.
    "- Ваши жизни, - " прочтёт в глазах чародейки внимательный. Но Тор не смотрит, лишь поворотом головы дав понять, что слушает, а злой отблеск всего на миг мелькает в глазах, с расширенными сейчас зрачками. В очах девы глубокие омуты, подёрнутые мутноватой дымкой очарования. Она легко ведёт плечом, отвечая нежной блуждающей улыбкой на взгляд, мягкими круговыми касаниями продолжая свои нехитрые манипуляции.

    - А чего бы ты хотел? - В голосе девушки скользит едва уловимая насмешка. Она легко идёт на встречу поставленным правилам, не пытаясь угрожать, спорить или отрицать.  - От моей госпожи, или... меня? - Дева тихо смеётся, всё больше лаская, нежели омывая крепкое тело. Голос её опустился до томного хрипловатого шёпота, ресницы трепетали, ни одним жестом она не выказывала угрозы и ни одной интонацией не показывала злого умысла. Играла, а не состязалась, выражала готовность быть покорной его слову и приглашала поиграть вместе.
    - Какими дарами ты хочешь, чтоб я осыпала тебя? И разве именно их хочет твоё сердце, и за ними ты явился к нам? - Чародейка говорит у самого уха, обдав горячим дыханием.

    - Ты любимец Асгарда, о да, слава твоя на слуху даже здесь, в Норнхейме, чем мы можем одарить тебя? А может, ты бы хотел знать свое будущее? Суждено ли тебе взойти на престол? Я могла бы показать тебе, и даже научить как взять судьбу в свои руки... Позже..

+1

18

Прикосновения девы нежны, а ее речи сладки, как мед, и способны опьянить любого. И кажется, юный Тор все пристальней внемлет им, пораженный сокрытым смыслом, что тонким ядом вложен в пророческие слова. Что может помешать сыну Одина, любимцу Асгарда взойти на трон, кроме воли Всеотца? И кто посмел бы стать на его пути, кроме собственных братьев?
Один из них как раз спит в соседнем покое - прославленный воин, чья слава едва ли не выше славы самого Одина. И пусть его имя окружено более трепетом, нежели общей любовью, только Тюр, старший, может заявить свое право на отцовский престол.
Вот что за мысли пытается внушить ему дева.

Тор поднимает голову и расправляет плечи, по-прежнему медленно, не глядя на совратительницу. Если она и вправду читает в его душе, этого впору уже испугаться, ведь Громовержцу достаточно вытянуть руку, чтобы призвать Молот Богов, и достаточно одного взмаха, чтобы обрушить всю мощь на коварную женщину.
Но той, что излишне уверена в собственной силе, той, что уверилась, что победа близка, это движение может показаться просто желанием расслабить усталые мышцы.
Тор хочет услышать.
Удостовериться.

- Разве моя судьба уже не в моих руках?- тихо спрашивает он, наклоняя голову и прикрывая веки, словно из опасения что блеск глаз отразится в воде и ослепит гневом и нетерпением.- Разве нить моей жизни прервется не в час Рагнарёка, заката богов? Разве не мне был обещан могучий противник, столь сильный, что не одолеть никому, и столь ужасный, что наша битва не смолкнет в веках, заставляя энхериев в Золотых чертогах содрогаться от трепета? Перед тобой не простой воин, ищущий славы, но будущий царь и сын царя! Даже вещие сестры уже не в силах перерезать нить моей жизни!

Кажется, вся надменность и весь гнев, что отпущен Имиром роду асов, звучат в этих словах. И одновременно вся глупость, самоуверенность и слабость, что им сопутствуют. В эту минуту Тор сам бы не смог сказать, был ли гнев его новой попыткой вызнать мысли коварной девы, заставить ее высказать их,- или же гордая кровь Всеотцов, закипев, придала его языку так несвойственное красноречие.
Пожалуй, сейчас ни она, ни даже его младший брат, кажется знавший самые тайные его мысли, не угадали бы, чего было больше во вспыхнувшем взоре, что обратился на деву, когда ас, наконец повернулся.
И приказал:
- Говори.
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/7e/3e/26516.png[/icon]

+1

19

Что-то неуловимо поменялось в настроении, разлившемся по комнате. Доверительности в нём с самого начале было не много - уж очень недоверчив и насторожен был молодой воин, так и не пожелав стряхнуть с себя усталость и напряжение, поддаться обволакивающим чарам места, может быть наученный каким-то горьким опытом, а может и просто умнее, чем производит о себе впечатление.
    Когда Громовержец говорит, тихо, к удивлению девы сдерживая разгорающийся в душе пожар, и высокомерно, как и полагается самоуверенному наследному принцу, губ её касается тень усмешки. Мальчишка, возомнивший себя всесильным. Очень опасный, оправдывающий выстилающуюся под ногами дорогой славу, но всё-таки мальчишка. Однако когда Тор наконец поднимает взгляд, роняя как хрусталик льда приказ, красивое лицо девушки отражает не то испуг, не то смятение на несколько секунд. Тонкие пальцы разжимаются, с тихим плеском выпуская ткань в воду, но во взгляде, встречающем другой, лишь материнское спокойствие, которое мог видеть Тор в глазах Фригг. И лицо девы неуловимо поменялось, словно бы став старше, принадлежа уже не юной наивной девушке, а всё ещё молодой, но познавшей жизнь женщине. На лице не появилось морщин, кожа оставалась такой же нежной, не выдавая лет. Разве что черты лица немного заострились, а взгляд стал серьезней.

    - Мои слова разгневали тебя, сын Одина? Уж не потому ли, что увидел в них отражение собственных мыслей? Но не мне обрывать нити твоей судьбы. - Улыбка чародейки всё так же нежна, а голос спокоен. Если она и испугалась переменившегося настроения, то не подаёт виду, то ли не сомневаясь, что Тор не причинит ей вреда, то ли имея возможностью избежать опасности, если таковая возникнет.

    - И величайшие из мужей склонялись пред своим предназначением, а всего не ведомо даже нам. - Она улыбается ему мягко и смиренно, не собираясь спорить, плавным движением перебрасывает гриву волос с плеча на спину. Не то пожатие плечами, не то зов скрыты за текучим движением, прежде чем она отходит, направляясь к ложе, где расправляет чистую одежду, подготовленную для гостя.

- Ты так и не сказал, чего желает твоё сердце. - Она почти что мурлычет, сама покорность и кротость. В бликах свечей и части тени, падающей сейчас на её стан, источающая сладковатый пряный аромат, она может показаться как видением из потаенного сна, так и вселить во внимательного суеверное, не поддающееся логическому объяснению чувство опасности и застывшего ожидания. - Если ни я, ни мои дары тебе не интересны - я ухожу. - Бархатные интонации женского голоса не скрывают, какое решения она хочет услышать от Громовержца, в них можно прочесть вызов и легкую насмешку, словно бы знала что-то, быть может могла подслушать разговоры братьев по пути к дворцу, или ни раз сталкивалась с самоуверенностью гостей, часто обращающейся в ничто.

Отредактировано Tyr (2019-09-24 23:01:50)

+1

20

... Распахни древние свитки; зачарованным блуждай средь каменных столбов, что исчерчены умелым резцом; с факелом в руке пробирайся среди пещер, с дрожью разглядывая выступающие из тьмы очертанья богов и чудовищ - и увидишь одно, всего лишь одно непременное сходство в портретах царей, от которых зависит процветающий урожай и подобные тучам стада, что взрывают копытами землю. Они могут быть разного цвета кожи, эти цари, и их кудри могут спускаться до плеч, или быть сбриты до гладкого черепа; они могут носить рогатый шлем и украшенную самоцветами; их столица может стоять средь суровых фьордов или среди садов в сердце пустыни, с которой сражаются каждый день тысячи безответных рабов,- но одно свойство всегда будет общим.
Ложе царя никогда не должно пустовать.

О, этот урок был усвоен Тором с того момента, как его тело впервые познало, что значит желание. Все юные девы, равно и бесхитростные дочери асов и искушенные красавицы из Ванахейма, не чуравшиеся ни одной ласки и ради наслаждения, как поговаривали, вступавшие в связь с родными братьями, ждали от золотоволосого принца двух вещей: покровительства и любви. И пусть каждая знала, что у него есть помолвленная невеста, и пусть знал это он - слишком соблазнительна была мысль оказаться в объятиях того, кто когда-нибудь встанет в шаге от трона. Если уже не стоит там.

... Потому-то колдунье и не удается привести в исполнение свою угрозу. Одним прыжком Тор выскакивает из кадки, и капли воды катятся вниз по бронзовой коже. Не успевают они еще долететь до земли, как на мягкую шерсть ковров, на узор, что старательно вышит шелковыми нитями, падает уже сама колдунья.
И не она одна.


- Значит, твоя царица в отъезде,- лениво, как кот, потягиваясь на своем ложе, спрашивает Громоверджец; по его виду, по сытому, сонному взгляду, что уже не слепит, но туманно разливается из полуоткрытых глаз, никак нельзя заподозрить, что за этим вопросом скрыто сомнение или хитрость. Сын Одина смотрит на свою соблазнительницу с тем самым видом, что обличает готовность и даже желание принять восхищенные страстные речи, в очередной раз упиться слепым обожанием чужих глаз. Сомнения в том, что так будет, нет и в помине: ведь он - сам Тор, обладатель Мьёльнира, от улыбкы которого замирают и рвутся сердца женщин и девиц по всех Девяти мирах.
- Когда она вернется, ты сможешь еще приходить сюда?
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/7e/3e/26516.png[/icon]

+1

21

Не получив одного, не сумев смутить мысли и проронить зерно сомнения, пожиная выбор, горьковатым вкусом последствий окрашивающим жизнь - жаждешь собрать то, что ещё можешь. Воин избежал опасности, сохранив веру в свою семью, не пожелав даров или науки, но и не отпустил её просто так. Не сказать, что чародейка недовольна, хоть Тор и проявил неожиданную осторожность. И когда он, все же, идет на встречу, в выражении лица женщины проскальзывает торжество, сменяющееся желанием. Порой и возможность развлечься, сыграв на тщеславии очень приятна, и устоять перед ней, дополнительно разнообразив свой досуг, невозможно. 

    ***
    В словах громовержца нет вопроса, а значит отвечать на него не обязательно. Хочет ли он что-то узнать прямо сейчас или нет, или просто поддерживает вялотекущий разговор - он для себя уже что-то решил,  и  подтверждать или отрицать вывод нет ни смысла, ни хоть какой-то надобности. Потому женщина лишь наблюдает за ним, подложив под голову ладонь, всем своим видом выражая довольствие и расслабленность.
    - А разве были такие, кто не пожелал бы вернуться? - Дева буквально мурлычет, отвечая вопросом, в который заложена толика лести, частично копируя жесты воина.  Она смотрит с обожанием и блуждающей улыбкой на губах, отвечая на взгляд. Смотрит взглядом, каковой Тор уже неоднократно видел от окружающих его барышень, очарованных кто им самим, а кто мыслью о недостижимых, но, всё-таки, перспективах – «а  вдруг случится чудо, именно она станет той самой». 
    - Но вот захочешь ли ты этой встречи снова...  Ничего никогда не бывает просто, сын Одина, и там, где есть жизнь, всегда будет и смерть. - Ещё недавно нежная улыбка превращается в откровенную усмешку. Черты лица женщины заостряются сильнее, кожа становится желтоватой, покрываясь сеткой морщин. Голос опускается на несколько октав, приобретая хрипотцу. Всего на недолгие мгновения, но она показывает и своё иное обличье, далёкое от канонов красоты. А потом, одновременно с глухим стуком в дверь исчезает - растворяется в воздухе, - оставляя после себя лёгкий запах гнили.
    ***
    - Тор? - Проснувшийся в отведённых ему покоях Тюр, поспешил умыться и отправиться к брату, который, если не уснул точно так же, уже наверняка устал ждать. Им стоило обсудить, как быть дальше, воспользовавшись уединением и спокойной обстановкой. А если громовержец, всё же, уснул – что ж, ничего не помешает воину уйти.
Дверь оказалась не заперта, бесшумно и легко открываясь.
    - Не спишь, брат? - Воин окликает не громко, хоть и не слишком озабоченный тактичностью, всё же, не желая мешать, если тот отдыхает.  – Нет вестей от наших гостеприимных хозяек?

+1

22

- Чшшш... твой брат уснул,- раздался из полутьмы едва различимый голос.

... Занавеска у входа раздвинулась и перед Первенцем Одина возникла дева, облаченная в серебро и шелка. Словно две капли воды, что упали на землю в струях дождя, она походила на ту, что не столь давно ласками и горячими словами ублажала юного Тора; но так могло показаться только на первый взгляд. Если у той в лице отражалась обманчивая прелесть, искушение и соблазн, то темные очи ее сестры полыхают сознанием власти и гневом.

- А может быть, и не уснул, как знать?- усмешка скользнула по алым губам, и едва дева насмешливо улыбнулась, созерцая растерянность в лице воина и выжидая, что он скажет и сделает.- Хочешь взглянуть? Войди.
Она сделала шаг назад - и словно исчезла в полутемном покое. А из него, навстречу Тюру, донеслось между страстными стонами, между звуками ласк произнесенное, выкрикнутое, сорванное с языка. Голосом его брата.
- Дай только срок - и я сам сяду на трон. Ни отец, ни братья не смогут...

... Где-то там, на роскошном ложе, на шкурах, в окружении томных и страстных дев раскинулся златоволосый воин. Их ловкие пальцы ласкают его, сладкие губы целуют. И, распаленный ласками, он не может сдержать тщеславия, и выдает свои тайные мысли, самые темные желания, что терзают юношескую душу.
- Отец... давно выжил из ума, его давно заждались в чертогах Вальхаллы. А мать... мать, старая ведьма, пусть отправляется в свои болота, и там завлекает души.
[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/7e/3e/26516.png[/icon][status]Young god[/status]

+1

23

Совсем не брат вышел навстречу Тюру, а юная барышня, красивая, но неуловимо отталкивающая какой-то неправильностью, злой насмешкой. Она молвит, не дожидаясь вопросов, предельно ясно обрисовывая ситуацию, давая понять, что брат не один и занят.
    Пожалуй, Тюра даже не удивлял подобный расклад - Громовержец имел определённую репутацию, пользуясь популярностью у женской половины Асгарда, и что он нашёл себе развлечение в Норнхейме, казалось беспокойным, в чем-то тревожным, но, всё же, закономерным.
    Дева скрывается в полумраке, предлагая пройти внутрь, и становится слышны недвусмысленные вздохи, смешанные с болтовнёй брата. Невольно вслушиваясь в слова Тюр хмурится, уловив общий смысл реплик.
    Тень неприязни закрадывается в мысли вместе со словами, которые меньше всего ожидал слышать от Громовержца, которые, нет-нет, а затрагивают давно уже отброшенные смешанные чувства, возникшие, когда Всеотец обзавёлся новым любимцем в лице Тора. Тем больше злило и отталкивало отношение отца, которое не скрыть за опровергающими его словами, выраженного в поступках, чем несправедливей оно было, ведь Тюр, в первую очередь воин и не стремился к трону. Даже в юности, более увлечённый победами в битвах, стремлением завоевателя и защитника, стремлением к честности перед миром и собой, мало сочетающимся с властью. Он не рвался к венцу, но именно этот страх Одина, пусть и не до конца осознанный Тюром, задвинул его на второй план. Для Тюра всё было проще, и концентрировалось в младшем брате, с которым отношение Одина резко контрастировало. И как не старался копьеносец переносить обиды с отца на Тора, всякий раз одергивая себя - сейчас невольно подслушанная реплика всколыхнула таящиеся где-то в глубине подсознания мысли.

    Но было тут и иное чувство, выраженное странной тревогой, чувством неправильности происходящего. Чем бы не руководствовалась дева, оставляя Тюра подслушивать - что само по себе не слишком приятно - и на какую мысль не желала натолкнуть, кое-что не укладывалось в голове и не объяснялось тщеславием или даже пустой болтовнёй, хвастовством павлина, распушившего хвост перед внимающей красавицей. Может не так хорошо знал он Громовержца, как следовало бы, не был с ним близок, но меньше всего ждал от него злословия если не в адрес Одина, с которым Тор в чём-то может быть просто не согласен, то о Фригг уж точно. Кто знает, что творится в голове у брата, хоть он, кажется, быстрее говорит, нежели думает, слишком порывистый для того чтоб долго таить в себе отношение, так или иначе но выдав себя. Или нет, и это говорит в Тюре лишь его личное впечатление на брате?

    Больше не медля, не обременённый тактичностью, не желая больше подслушивать, как будто бы он шпионит, а не пришёл по делу, как брат и союзник - Тюр входит. Хмурый, подобно осенней туче, не скрываясь, он размашистым шагом идёт вперёд, желая не только слышать, но и видеть, не скрывая своего присутствия.

Отредактировано Tyr (2019-10-11 18:44:29)

+1

24

Тор и его собеседницы - или куда вернее будет назвать их совратительницами, что решили выведать у хвастливого юнца все сердечные тайны - заметили присутствие старшего сына Одина далеко не сразу. Справедливости ради нужно сказать, что и та и другая оказались куда как внимательней увлеченного ласками аса. Но чужое присутствие смутило их меньше, чем порыв ветерка, что приподнял бы платье, открыв взору щиколотку или изгиб руки: потянувшись, одна из них обернулась к Тюру, даря ему самый, что ни на есть, откровенный взгляд, и улыбнувшись так, словно звала разделить с собой ложе.
С собой.
С ними.
Со всеми ними.

Еще одна дева, то ли увлекшись признаниями младшего царевича, а потому не заметив, что их уединение грубо нарушено,- то ли напротив, хорошо различив, кто был этот новый гость в спальне, переполненной запахом страсти, теснее прильнула к обнаженному юноше, шепча в перерывах между горячими поцелуями:
- О, Фригга... всесильная Фригга... подари мне ее золотую корону! Возьми меня там, на золотом троне Асгарда! Я хочу знать, каково это - быть царицей! Скажи, что ты подаришь мне ее комнаты, ее золотые ожерелья - и я ублажу тебя так, как еще не делала ни одна женщина на свете!

Неизвестно, что отвечал Тор: его слова потонули в шепоте второй, третьей девицы. А затем нежная ладонь легла на плечо Тюра - это его провожатая, осмелев, и видя, что он не смущается вида разврата, и не бежит прочь, стыдливо краснея, решила увлечь его за собой.
- Видишь? Твой брат выбрал свой путь. Царица норн предлагает вам за помощь свою защиту и покровительство. Знаешь ли ты, что он привез ей, в знак поклонения, в залог своей будущей покорности? Видишь ли ты, сколько твой младший брат уже получил? И получит еще больше. Трон Асгарда и, быть может, руку самой царицы в жены. Но он всего лишь мальчишка,- тон говорящей неуловимо меняется, и теперь в ее глазах уже не искушение страсти, а другое, более темное и властное чувство.- Он лишь юнец, которому вряд ли дано удержать в руках власть на Девятью мирами. А ты...

Ее руки стремительно обвивает шею мужчины - и от запаха, что струится от золотых волос, кружится голова.
- Ты - воин, равного которому не знает земля. Разве ты сдашься на милость юнца, разве позволишь убить себя бессловесно, как жертвенного ягненка?
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/7e/3e/64866.png[/icon]

+1

25

Видят боги - не внимать словам девы, читающей в душе Тюра, стоит немалых усилий. Старые обиды на несправедливость, обиды за мнение о себе, которое даже не было выражено словесно, в лицо, что дало бы шанс решить вопрос раз и навсегда тем или иным способ - вот что вытаскивает она наружу, будя острое раздражение, грозящее перерасти в праведный гнев. Даже не на брата, который, по сути, вообще ни в чём не виноват, просто родившись. Ему лишь за это были предначертаны почитание и признание, слава, которая когда-то давно принадлежала воину, а сейчас постепенно блекла.
    С другой же стороны - это лишь смутные чувства, даже не обдуманные толком, ведь не может же он вправду сомневаться в Одине, а в его лицо – во всех асгардцах, и всём том, чем жил доселе. Зато местные ведьмы уже попытались один раз его руками прикончить Громовержца: кто сказал, что теперь всё это не их рук дело, да и сколько всяких глупостей может болтать мужчина, чтоб произвести впечатление на молодую красавицу. Клятвы, обещания, бахвальство. От того они разве становятся истиной, даже если находят отклик в чьём-то сердце? Нет. Всё что нужно Тюру сейчас - не слушать никого, не поддаваться возможным чарам норн, или мало ли какой ещё хитрости. Тюр простодушен, не привык ставить под сомнения своих, и углубляться в подозрительность и неверие после слов кого-то уже успевшего отличиться.

    Что там привёз Тор - воин не знает, и знать не хочет. Но помнит, что и не Громовержец затеял поход в болота, зато попасть в ловушку хитрости тут проще простого - это они уже знают.
    - А какой тебе прок с моего решения? - Руки как-то сами собой отозвались на объятие, в конце концов, Тюр не хуже других подвержен зову свои желаний. Тем не менее, в голосе скользит лёгкая насмешка, высокомерие, ведь даже если в словах девы нет лукавства - его никто не убьёт, как барашка, и нет воину нужды, чтоб доказывать свою силу и воинское искусство. - Ты красива и умна, или хитра, но не тебе судить о том, что будет. Я хочу говорить с Тором. Тор!
Не без доли внутреннего сожаления отстраняясь от красавицы, стараясь игнорировать сладкие запахи и разлитую в воздухе негу, манящий взгляд, Тюр идёт вглубь комнаты, напомнив себе, что тут необходимо быть настороже. Действительно хотелось поговорить с Громовержцем. Прямо сейчас, и лучше бы ему отвлечься и обратить на Тюра внимание наконец-то, тем более, что не замечать его и дальше было бы затруднительно.

+1

26

И в самом деле: Громовержец, только что с жадностью ловивший бесстыдные ласки норнийских дев, и расточавший свои, не менее откровенные ласки и клятвы, вскочил со своего ложа и стремительно подался прочь, словно желая бежать. Но спустя мгновение его взор блеснул гневом - и юноша выпрямился, глядя Тюру прямо в лицо.
- Брат?
На мгновение его глаза оторвались от сурового лица ночного гостя, и скользнули по его правой руке. Вниз. На ладонь и чуть ниже.
- Что ты делаешь в моих покоях... теперь? И в таком виде?

- ...Он сбежит. Он сбежит!- шепот раздался в ушах Копьеносца так близко, словно звучал где-то рядом, над самым ухом, а может быть, и уже в самой голове. - Он убедился, что его замысел раскрыт и готов сбежать... или готов погубить тебя! Посмотри, у него под подушкой оружие. Посмотри! Поторопись!

И в самом деле, Тор, словно ожидая нападения - или, быть может, желая нанести удар первым, одним прыжком оказался рядом с кроватью; а через мгновение в его руке уже оказался клинок, тут же почти уткнувшийся острием незваному посетителю прямо в лицо.
- За чем бы ты ни пришел, брат, заклинаю тебя, уходи. Одумайся! То, что я делаю, во благо Асгарда! Мы должны сохранить дружбу с царицей норн! Прошу тебя, не вынуждай меня пролить твою кровь!

[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/7e/3e/64866.png[/icon]

+1

27

- В каком таком виде? Я пришёл обсудить наши дальнейшие действия, но уже вижу, что сейчас ты занят. - На вопрос следует вполне себе закономерный ответ. Либо Тюр чего-то не знает, либо Тор ожидал чего-то, что он не приходит в голову копьеносцу - но ничего необычного в себе сейчас воин не видит. Ещё одна деталь, которая не может не насторожить, ведь реакция Громовержца совершенно не оправдана. Уж точно не по отношению к брату здесь и сейчас может исходить угроза от Тюра, и уж тем более не из-за болтовни и желания покрасоваться перед окружившими красавицами. А даже если это и тайные желания, то от них к действию целая пропасть и до тех пор, пока не будет им весомого подкрепления делом - останутся лишь словами.

    Шёпот норны тревожит и сбивает с толку. Создаёт резкий фон противоречия между принципами, мыслями, словами Тора обращёнными к нему и видимой реальностью. Чтоб Громовержец и захотел сбежать? Тот самый мальчишка, первым рвущийся в бой по любому поводу? Легче поверить, что он прямо с этого места пойдёт захватывать власть, по пути вызывая на битву всякого несогласного, только вот странная тяжесть в висках, приходящая вместе со словами, не даёт полноценно мыслить, отступая лишь пред очевидными несоответствиями.

    - Хватит!!! - Воин шарахается в сторону, не особо задумываясь, кто там ему что говорил, и где эта кто-то стоит. - Замолкните!
Не слишком вежливо, да. Только вот игры в таинственность и заговоры, как и неявная, непонятная, не обоснованная, и от того волнующая угроза порядком надоели. По мнению Тюра - так лучше уж сразу расставлять все точки над «ё», вне зависимости от того, чем навеяны сомнения, фактами, или недоразумением, или...
    - Тор, ты тоже, хватит, я не собираюсь с тобой драться. И уж тем более не собираюсь портить отношения с норнами. Что на тебя вообще нашло?

+1


Вы здесь » Marvelbreak » Флешбэки и флешфорварды » Fár gengr of sköp norna