ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     04.2017 - 06.2017
В игре: Черный орден уже на Земле, начались поиски камней и сражения по всей планете. Танос подобрался слишком близко к своей цели для того чтобы хоть кто-то из героев мог оставаться в стороне!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Флешбэки и флешфорварды » [long-long time ago] Run with the wolf


[long-long time ago] Run with the wolf

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

[epi]RUN WITH THE WOLF давно
Tyr Odinson, Thor Odinson, Hel
https://i.ibb.co/7vVgKG2/Yggdrasil-Norse-Symbol.jpg
...И ныне ты сам положил такой предел для себя самого.

NB! - [/epi]
...И ныне ты сам положил такой предел для себя самого.
[icon]http://forumfiles.ru/files/0017/90/c0/33138.gif[/icon]

+1

2

- ... и я, представляешь, стою перед нею, словно статуя Имира: в чем мать родила.

Сидящие у лесного костра парни дружно прыснули со смеху. Рассказ о незадачливых похождениях приятеля пробуждал в их сердцах хорошо знакомое, и во всех временах и мирах понятное чувство: щенячью юную зависть к чужим любовным победам и одновременную радость, что это произошло не с тобой. Два или три товарищеских похлопывания по плечу должны были скрасить бедняге воспоминание о незавершенном романе; затем разговор, свернувший в столь удачное русло, возобновился.
Небольшой группой, состоявшей только из самых доверенных, молодые асы сидели возле огня, греясь и отдыхая после удачной охоты. Да и где было охотиться, как не в зеленых лесах Ванахейма, исполненных дичи, но и таивших в себе десятки опасностей в виде болот и топей, ям для зверья и запутанных троп; или даже ловушек, оставшихся после давно отгремевшей, но не забытой войны.
Войны между ванирами и асами.

Тор, второй сын Одина Всеотца, сейчас сидевший среди других на теплой, нагретой от жара костра земле, не застал этих битв - но все приметы, еще сохранившиеся в Зеленом царстве, как и рассказы бывалых, зачаровывали его. И одновременно заставляли досадовать на то, что не довелось поглядеть и потешить свою юную удаль, отражая атаки мятежников. Нет, конечно, время от времени даже сейчас то на одной, то на другой окраине Девяти миров вспыхивали бунты против власти Асгарда,- но это были не более чем одиночные стычки, заканчивавшиеся столь быстро, что младшие из царевичей не успевали даже разнюхать от слуг, что происходит.
Словно молодые жеребцы, застоявшиеся в конюшне по строгости конюха, они переступали ногами и трясли гривами, мечта о дне, когда дверь распахнется и большой мир раскроется перед ними, позволив натешить нетерпеливую удаль, явить свою силу, и доказать, что они не уступают старшим.
Отцу и брату.

Вот и сейчас, в ответ на рассказ приятеля он то смеялся, то хмурил брови. Все эти россказни: любовные истории сверстников, их горести и печали, встречи и расставания,- все казалось ему недостойным. То ли дело победы его брата Тюра, Защитника Асгарда - победы, при воспоминании о которых даже опытные воители качали головами и улыбались, мучимые тайной завистью!
О, если б настал день и он смог бы явить миру свою отвагу! Пусть бы напали на Асгард злобные ётуны или же хитрые альвы, пусть бы опять поднялись из здешних топей те, кто желал свергнуть власть Золотого престола! Он - Тор, сын Одина, кому недавно милостью Всеотца дарован был Молот богов, оружие, сотворенное из умирающего сердца звезды! Он бы заставил говорить о себе, он силой понудил бы бунтовщиков преклонить колени, пасть ниц перед мощью любимых детей Имира! О, отец не раскаялся бы, что избрал его владетелем Мьёльнира!
Но где, где взять войны, где найти место и время, чтоб поразить мир своей крепнущей силой?!

Юноша поднялся на ноги, почти вскочил, чувствуя, что кровь в его венах бурлит и бунтует в бездействии. Охота и игры, бесконечные тренировки на Арене - к чему это все, если нет повода, нет возможности проявить их в горячей битве?! Даже Локи, хоть занимается женскими волхвованиями, находит им применение - а ему, златоволосому, любимому сыну Одина, что остается, кроме как горячиться, бросаться на стены, избывая тоску и желание подвигов в глупых забавах?!
На мгновенье казалось, что его сейчас разорвет - но один только взгляд на сидящего тут же Тюра заставил младшего царевича выдохнуть яростно, и опуститься опять на траву среди притихших друзей.
- Брат,- яркие голубые глаза сияли так ярко, словно само небо Асгарда смотрело сейчас на бывалого воина с мольбой и надеждой.- Брат, расскажи... что было здесь. Расскажи о войне.
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/be/38/14383.png[/icon]

+3

3

Асгардцы сидят подле уютно потрескивающего костра, отмечая конец отличного дня. Языки пламени облизывают раскалённые добела полешки, притягивают взор, от чего голоса, время от времени, сливаются для восприятия в общий гомон, из которого вырываешь лишь обрывки фраз, не особо акцентируя на них внимание.
    Охота удалась на славу. Они не только вдоволь нарезвились, но и поимели неплохую добычу, а теперь развалились на лугу, травя байки и  переговариваясь.
    Древнее поле битвы, заросшее лесами и покрытое болотами. Здесь разворачивалась история когда-то, оставив на память потомкам дыхание былых подвигов и опасностей, затаившихся в корнях древ  и топях. Воспетые менестрелями и поэтами, помнящие победы и поражения, сейчас они были благодатным местом для всякого зверья... или засад. Правда, не в этот раз.

    Слушая болтовню, Тюр предпочитает помалкивать. Он не прочь посмеяться над забавной историей в кругу приятелей или просто союзников, но не слишком любит сам выступать в роли рассказчика. Его время речей осталось далеко позади, сменившись временем наблюдений и мыслей.
    Непринуждённый трёп о любовных похождениях прерывает Тор, порывисто вскакивающий со своего места. Взоры тут же обращаются к нему, в том числе и  Тюра. Что ещё задумал младший брат? С него станется здесь и сейчас предложить посостязаться в силе и удали, или ещё на что-то подбить своих спутников.
    Однако Тор всего лишь просит рассказать о войне, не став дебоширить, тут же садясь обратно на траву.

    Окидывая брата долгим взглядом, Тюр медленно кивает, подбирая слова. Тор молод, не любит сидеть на месте, не исключено, что и сейчас что-то придумал, не удовлетворившись охотой.. Мальчишка - что с него взять. Конечно, ему не сидится на месте, Тюр даже понимает, ещё помня, как сам предпочитал болтовне хорошую драку. Но Тор родился в мирное время, когда большие войны не тревожат покоя вековечных лесов и болот. Не забирают сотни и тысячи жизней тех, кто попал под удар, совсем не стремясь к битве.
    Да, асгардцы хранят свой дом, стычки время от времени случаются, но не идут ни в какое сравнение с временами минувшими, и это благо. Славная победа пьянит и подогревает кровь, это так. Хороший бой упоителен, достойный соперник - чуть не самое желанное для многих асов, умеющих держать оружие. Но со временем понимаешь, что битва - не самое важное, она лишь средство, орудие, которым нужно управлять с умом. Не стремиться к ней, но и не бежать от неё. Понимает ли это младший брат? Нет, конечно же. Ждать этого было бы попросту наивно, остаётся лишь присматривать по мере возможности, чтоб он не наделал глупостей, ведомый кипением крови в жилах.
    - Хорошо. - С чего бы начать, чтоб не сильно углубляться в историю, ведь от него ждут не лекцию, а легенду о подвигах…. Что же, им тоже было место на той войне. -  Все вы знаете, из-за чего всё началось. То была жестокая и кровавая война, породившая немало героев, но и забравшая много жизней. Асгард был осаждён ванами, сам Один Всеотец первым метнул копьё, открывая противостояние...
    Тюр начинает свой рассказ, погружаясь в воспоминания. Это было страшное, но, всё-таки, славное время. Тюр ещё помнил, с каким нетерпением рвался на амбразуры, и как плечом к плечу с друзьями отбивал натиск ваниров, облекая в слова мысленные образы о прошлом. Помнил запах крови и гари, крики умирающих и победные кличи. Помнил восторг, когда врага удавалось отбросить и напряжение, когда ряды Асов редели. Умереть в бою - часть для асгардца и высшая награда для воина, не представляющего себе кончины в собственной постели, окружённым детьми и внуками, лишь вспоминая о давно ушедшей силе. Но, всё же, стремились они не к славе, а сражались за свой дом и своих близких.
    Эту мысль, в своём рассказе Тюр хотел донести до брата в первую очередь. В битве нужно быть храбрым как лев, и Тор будет храбр, в этом нет сомнения. Но не жаждать битвы, платя за славу огромную цену в жизнями своих друзей и семьи, жизнями своего народа.

    Рассказ прервали гости, появившиеся на тропе, не скрываясь идущие прямо к стоянке асгардцев. Горстка мужчин, которым, очевидно, что-то нужно от отдыхающих, иначе зачем бы они шли в открытую, не проявляя видимой агрессии и не скрываясь, не пытаясь обойти их не привлекая к себе внимания.

    - Будьте здравы и счастливы! - Один из мужчин выдвигается вперёд, приветствуя Асгардцев. Видимо он и поведает, что стало причиной для вторжения.

Отредактировано Tyr (2019-08-07 17:45:54)

+3

4

Рассказ брата заставляет щеки принца заливаться краской. Гнев на отца, что держит его в узде, досада, нетерпение, жажда, нетерпеливая страсть устремиться навстречу подвигам, славе, смерти и светлой Вальхалле, может быть! Но не сидеть здесь, не заплывать жиром, слушая рассказы о чужих подвигах, заедая их жареным кабаном! Для чего еще отец подарил ему молот? И пусть тот еще не всегда слушается крепкой руки - но когда-нибудь... Скоро. Очень скоро. О, он научится управляться с Мьёльниром, и вот тогда...
На миг юноша задается вопросом: а что - тогда? Тогда - где? Но горячий румянец, горячая кровь не знает удержу, как не знает ее яркая молния, что раскалывает надвое небеса, прожигает каверны в скалах и разрубает надвое деревья, что грозят пронзить кронами небо. Он порывается вскочить, но лишь поджимает губы, устремляет пылающий взгляд в пламя. Зачерпывает горсть камешков с земли и швыряет в огонь. Сначала по одному, затем, наскучив, все скопом.
И отворачивается, встряхнув волосами.
Его прическа - еще не прическа воина: золотые кудри едва достигают плеч, их нельзя заплести в косы; Локи, в насмешку, пару раз прокравшись во время сна, оставлял на них девичьи ленты. Он еще не получил прав украшать себя так, как это принято у старших товарищей - но если однажды...
Однажды!

... Приближающихся посланцев он замечает первым - и с готовностью поднимается, на правах царского сына желая задать первый вопрос. Но, вспомнив о присутствии старшего брата, смолкает и хмурится.
Сейчас и здесь старший не он.

В Асгарде, даже при царском дворе, не приняты долгие приветствия. Это только застольные песни да похвальбы, с исчислением заслуг могут длиться часами, и закончиться лишь когда пьяный гуляка, утратив крепость в ногах, свалится на скамью под дружный охот товарищей. Злые языки поговаривают, что причиной войны между ванирами и асами стало то, что те недостаточно низко кланялись, приветствуя посла с Зеленых земель, и позабыли какой-то из десяти-пятнадцати титулов, шлейфом стлавшихся за его великолепием.
Как бы то ни было, и юный воин, и царь, восседающий на высоком Хлидскьяльве, приветствуют путника кратко - и ждут такого же приветствия от него; вот и сейчас новоприбывший ограничивается коротким поклоном в сторону младшего принца, и обращается к старшему, прижав руку к груди и склонив голову.

- Царевич, мои люди обнаружили неподалеку опасность. Логово великана. Имир ведает, как чудовище оказалось в этих местах, но, похоже, оно не одно. Приплод...
Он не успевает договорить, как Тор вскакивает, пылающим взором и быстрым движением похожий на молнию.
- Лошадей! Седлайте коня!

Великан! Это вам не кабан, чьи клыки способны вспороть тебе брюхо! Не бурый медведь что господствует в этих лесах, разоряя гнезда лесных пчел и вытаптывая дикие ягоды. Великаны частенько владеют магией, и убить одного из них, принести его голову Всеотцу, значит заслужить, доказать, что ты уже вырос искусным воином, достойным не только сидеть на пиру, с завистью слушая россказни старых болтунов.

И только пройдя, пробежав несколько шагов, он вспоминает о Тюре. Но не отменяет приказа. Лишь поворачивается, сверкающими глазами ища того среди спутников.
Мгновенье он чувствует себя неловко, но быстро находится.
- Ты ведь возглавишь нас, брат?
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/be/38/14383.png[/icon]

+3

5

Весть, принесенная гостями, заставляет Тюра крепко задуматься. Например - как, всё же, великан попал в эти места, да ещё и с выводком. Конечно, это не безопасно, и может вылиться в неприятности для мирных жителей поселений, расположенных у подножья лесов и устьев рек. Небольшому поселению, занятому сельским хозяйством не справиться с великаном, даже если среди них найдутся храбрые мужи, способные держать в руках оружие. Ничего удивительного, в том, что путники, завидев отряд, пусть даже и собранный не для битвы, больше отдыхающий на охоте, обратились именно к ним.
    Не удивительна и реакция воинов, унюхавших возможность настоящей схватки, может быть не на жизнь, а на смерть, и Тор, конечно же, первый среди жаждущих хорошей драки.

    Тюр молча кивает путникам, обдумывая их слова. Он не видит ни единой причины к спешке. Во-первых, ещё стоит своими глазами убедиться, что это именно великан с потомством. Мало ли чего может привидеться. Во-вторых - никуда они не денутся, если уж обжили себе местечко, а вот подготовиться к встрече, поняв, что обнаружены, очень даже могли. Это вообще должно быть первое, что они сделают. Потому нестись на них толпой, даже не разобравшись толком в ситуации попросту неосмотрительно. Так можно зашибить ненароком и мирное существо, и хоть Тюр не меньше иных радуется возможности размяться, пуская в дело нажитые умения, хочет слышать рог, зычной торжественной песней возвещающий о прибытии асов, ведь они не бьют в спину, исподтишка, не желая запятнать честь. Но и думать о последствиях он не может себе позволить.

    Останавливать Тора, рвущегося грудью на амбразуры, и порывающегося взять командование на себя, впрочем, он не стал. Всё так же молча кивнул брату, взлетая в седло и догоняя его.
    - Не будем спешить, Тор. Я знаю, ты хочешь показать себя, и покажешь, но спешка не приводит, ни к чему хорошему. Неплохо бы выяснить, как они попали в эти леса. - Говорить о том, что великан не дикий зверь, которого можно погонять по лесу, бессмысленно. Именно опасности младший брат и желает, совсем не думая, что может не только нарваться сам, но и подставить своих товарищей. Вряд ли Всеотец погладит его за это по головке. Особенно если противник, в итоге, умудрится сбежать и примется в отместку разорять селения и фермы. Но при брате Мьёльнир и много нерастраченного запала, конечно, он не хочет ждать. Останавливать его нет никакого смысла: Тюр помнит себя в его возрасте, и запрет бы только раззадорил, подтолкнул, скажем, дождаться ночи и отправиться к логову самому. Или включить упрямство, сказать своё веское «нет»и делать по-своему. Да и надобности в этом нет, как-никак их прямая обязанность устранять опасность. Спорить же с Тором прилюдно, или, тем более, останавливать его силой, Тюр не желает, осознавая - вот от такой тактики точно ничего хорошего не получится.
    - Знаешь. Лучше ты веди нас, это отличный шанс показать, на что способен, и что ты можешь использовать и силу и мозги. А я пойду рядом с тобой, брат. - Тюр улыбается златовласому дружески. Говорит уверенным весёлым голосом человека, которого осенила отличная идея. Отчасти так оно и было.
    Копьеносец не стремился вести себя как предводитель, предпочитал дело всяким титулам, и делом же приобрёл свою славу. Да и тут не поле боя, а впереди не вражеская армия, дабы вести себя как полководец. Размах не тот. Тору же явно хочется порисоваться, так пусть резвится. От Тюра не убудет, он ничего не потеряет, честно встанет с ним рядом, а брат же, либо получит такую желанную возможность совершить подвиг, либо же напротив, урок, который лучше всяких слов покажет ему что к чему.

Отредактировано Tyr (2019-08-09 23:43:21)

+3

6

Глаза юноши вспыхнули, по щекам разлилась краска, пока брат говорил свои речи, назначая его верховодить охотой. Тюр, первенец Одина, передал ему право возглавить отряд; Тюр, которого все почитали едва ли не больше, чем Всеотца, от чьего взгляда и самые стойкие воины трепетали, как малые дети! Тюр, чья горячая кровь пролилась на эти щедрые земли вместе с кровью предателей-ванов!
Одним прыжком юноша оказался на конской спине: белый жеребец, златоволосый, как и его юный хозяин, с гривой, ниспадающей на широкую грудь, почувствовав перетянутые удила, всхрапнул, приподнимаясь на задние ноги.

Когда-нибудь старший сын Одина сядет на трон, а он, молодой Тор, Громовержец, поведет его войско вперед. Земли врагов: альвов и ётунов, огненных демонов и обитателей Железного леса - содрогнутся под топотом сотен копыт, от шагов многотысячной армии асов! Он, Тор, сын Одина, брат и наследник, принесет новому царю власть над иными народами, над пустынными землями за границей Девяти миров. Биврёст опояшет Всееленную от одного до другого края, люди забудут про голод и войны, и будут счастливы под властью мудрого Всеотца.
А он, Тор, будет тому правой рукой.
- Я не подведу!

Спутники и прислуга, толкаясь, спешно прилаживая седла на спины стреноженных коней. Кто-то, толком не затянув подпругу, попытался вскочить верхом - и съехал набок под дружный хохот товарищей. Незадачливого вояку подхватили несколько рук и водрузили на спину скакуна, пока конюх торопливо приводил упряжь в должное состояние. Оружие, копья и луки, составленные в пирамиду, с отцепленной тетивой, были расхватаны нетерпеливыми руками.
Кто-то спешно дохлебывал из котла ужин.
Кто-то отбежал к ближайшим кустам.
Все это время Тор, словно белая тень, метался на танцующем жеребце где-то на грани лагеря. Босые ноги царевича сжимали вздымающиеся бока, пока его взгляд неотрывно прикован был к той стороне, куда указал посланец. Видно было, что задержка приводит его в неистовство, даже в ярость - и, не дождавшись, пока все охотники будут готовы, пустил Гиллира вскачь.
Те, кто успел завершить сборы, с криком последовали за ним. Те же, кому повезло меньше, с проклятиями заметались в еще большей панике, силясь догнать не в меру пылкого сына Одина.

Провожатые едва успевали за ним на невысоких, выносливых местных лошадках: жеребцу, выкормленному золотым зерном и вспоенных родниковой водой, что сбегала с вершины гор и в конце пути сливалась с могучими водами Тунд, впору было зваться "молнией", чтоб подходить своему господину. Тор несся, не разбирая дороги, полагаясь лишь на чутье и удачу, подгоняемый кровью, толкавшей его вперед - к новым подвигам, к яростной схватке, к бессмертной славе! Изредка лишь ему чудилось, что среди стука копыт различает он хриплое карканье воронов - а значит отец его с ним, Всемогущий Один, Защитник миров; с ним в любой день и час, и укроет его от беды отцовской рукой. Стало быть, не одному только Тюру, а Всеотцу обязан он показать, что готов, что в силах уже защищать Асгард и его союзников, кто бы не вторгся в их защищенные пределы. Великаны, ётуны, злобные тролли; эльфы в чьих жилах текла магия, что черней самой ночи; смертные; чудища из иных миров... всех из повергнет, вернет к покорности безотказный могучий Молот, что еще непривычно лежит в руке.

... Слова Тюра об осторожности прошли мимо него: да и как удержаться, когда только вперед и вперед толкает тебя требующая выхода сила? Едва заприметив в отдалении группу ванов, Тор бросил поводья - и верный конь, которому не нужны были понукания и приказы, а только движенье руки, вцепившейся в золотистую гриву, как буря, вынес его прямо на ваниров. И встал на дыбы, оглашая воздух ржанием.
- Где он? Где?!

Те замахали было руками, кто - в тщетной попытке сдержать златогривого жеребца; кто - указывая на гряду невысоких скал, увитых побегами земляники. В одном месте меж них виднелся темный проход: самое место для укрытия или норы, куда тварь, испугавшись собственной дерзости, или завидев людей, наверняка юркнула, чтобы выиграть время, и, дождавшись ночи, разорить ближнюю деревню, перебив ее жителей. Приказ Всеотца для подобных хорошо был известен и неоспорим: смерть на месте - но Тор, в последний миг вспомнив о спутниках и о брате, помедлил, оглядываясь по сторонам и кусая от нетерпения губы.
Как вдруг... что-то мелькнуло среди камней, и закутанная в темное фигура бросилась прочь, угадав в подлетевшей сверкающей тени нового врага - аса! всемогущего! Но, на свою беду великан бросился в сторону, откуда явился пришелец, и откуда теперь во весь опор неслись его старший брат и его спутники.
Таиться было бессмысленно.
- Держите его!- вскричал юноша, снова пытаясь запрыгнуть верхом, но промахиваясь и едва не упав в густую траву.
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/be/38/14383.png[/icon]

+3

7

В общей суматохе, образовавшийся на поляне, Тюр не участвует, ограничившись наблюдениями, с ухмылкой глядя на особо отличившихся, подле которых тут же звучали смешки. Асы умудрились устроить шумный весёлый хаос и своим небольшим, не насчитывающем и двух десятков человек отрядом. Переругивались, смеялись, спешно седлали лошадей и паковали походные котелки, сгоняя с себя вечернюю расслабленность, подкреплённую сытным ужином и хмелем. Терпеливо ожидая окончания сборов, Тюр по привычке прикидывает расстановку сил и возможные варианты действий.
А исход был ясен уже сейчас.
    Так всегда происходит. Враждебно настроенные существа приходят на мирные земли, и наживаются на них. Их, в свою очередь, убивают воины или наёмники, подосланные недовольными жителями, чьи посевы разворовывают, а скот крадут. Бесконечная цепочка, в которой каждый знает, на что идёт. Отважный герой в своей самоуверенности может и не справиться с взятой на плечи ношей,  в лучшем случае отделавшись переломанными костями, а тот, кто промышляет присваиванием плодов чужого труда поплатиться жизнью. Тем не менее, никого это понимание не останавливает. Напротив, частенько превращается в своеобразную забаву, которой не рады только земледелы, терпящие основной урон.

    Именно так и рождаются истории о героях, побеждающих злобных чудовищ. То, что сперва будет казаться едва ли не развлечением, которым можно потешить своё самолюбие и дать волю руке, сжимающей оружие, обрастёт подробностями. Менестрель сложит балладу, развлекая ею пирующий народ за монетки и выпивку, потом её подхватят простые люди, скрашивая себе время работы, когда нужно занять не только натруженные руки, но и заскучавший разум. Так, чуть не рядовое событие станет легендой, а уж если попадёт в Миргард...

    Копьеносец даёт шпоры коню, устремляясь вслед за Тором и проводниками. Всё же, нетерпение взяло вверх и Громовержец ринулся во весь опор туда, откуда тянуло настоящим делом. Угнаться за ним было сейчас не так уж и просто, а ведь есть ещё и отряд, который не может передвигаться с той  же скоростью.
    В итоге те, кто отвечают за предметы первой необходимости, вроде посуды, а так же пойманную дичь, отстали. Остальные неслись за Тором, уже не видным впереди по петляющей тропе, сотрясая землю топотом копыт.  Оставалось понадеяться, что ни чей конь не переломает ног, да и далеко не все из их компании обладали навыками Тора.  Конь его резвый как ветер, а брат хороший наездник, о нём можно было не беспокоиться. А вот кое-кого пришлось осадить, всё же, эта местность малопригодна для галопа.

    К поляне они добрались как раз вовремя, чтоб застать бегущую навстречу великанью женщину, с посохом в руках.  Что произошло тут ранее было не очень понятно. Взъерошенный Тор, подбадривающий криками свой отряд, испуганные ваны, предусмотрительно бросившиеся в рассыпную, дабы не попасть никому под горячую руку, но, как бы там ни было, всё уже началось.

    - Разъезжаемся. Трое к лесу, перекройте отступление. - Тюр негромко командует, следуя распоряжению брата, беря влево. Но волнует его отнюдь другое. Велинканша, хоть и выглядящая не так уж и грозно, если не знать, на что потенциально способны эти создания, особенно если у неё есть стимул как минимум прогнать наглых мужей, потревоживших покой её дома и защитить детей, уже поднимала оружие, кастуя заклятье в основное столпотворение воинов, разгоняя их по сторонам.
Очень недвусмысленное предупреждение. Она не так-то и проста, изловить её с наскока не получится.

    - Командуй брат. – Тюр махнул рукой златовласому, не забывая отслеживать за перемещениями противника, перехватывая копьё так, чтоб его удобно было метнуть при необходимости. А вот воинов, большинство из который не знали настоящих походов и были не особо приучены к дисциплине, нужно было организовать дав  более чёткие задачи, и это сейчас забота брата. Вмешаться больше, чем есть сейчас - значило бы проявить неверие в него.

Отредактировано Tyr (2019-08-14 16:26:28)

+2

8

[AVA]http://s7.uploads.ru/eToSt.png[/AVA]
Всё не должно было быть вот так. События, еще всего час назад имевшие крайне мирное, даже будничное течение, теперь, как ручей, сливающийся с другими такими же, превращались в бурный и неумолимый горный поток, который сносит все на своем пути. Хель подавила вскрик, зажав рот ладонью и захлебываясь словом "мама". Плащ Ангрбоды тяжелил плечи и напоминал о том, что та сказала ей прежде, чем уводить опасность от дочери.

- Мама, но ведь уже хорошо получается!
- Хорошо, не значит отлично. Давай, еще раз, Хель. Помнишь, да? Ты должна и за собой следить, не поддаваться тлену.
Они стояли на поляне возле ручья, когда-то давно ставшего алым от пролитой на этой просеке крови. Уж сколько лет миновало с тех пор - никому не интересно. Даже ваны забыли ход к братской могиле, где полегли вперемежку что асы, что местный люд. Слишком глухие здесь места, слишком сильны духи умерших, слишком тягостно тем, кто начинает забывать павших. А Хель купается в их нитях связей с этим местом, успокаивающе трогает натянутые до предела нити, подносит угощение мертвым из трав сожженных и настойки из ягод лесных да болотных. Когда впервые довелось ей это осознать, мудрейшая из матерей сказала, что дар свой Хела применять уметь должна, но так, чтоб не узнали о том иные люди-нелюди. Почему Ангрботда тогда впервые посмотрела на дочь с едва заметной тоской, Хель не поняла, подумала, что это из-за того, что стоило ей начать беседу с мертвым, как тело начинало разлагаться, словно подстраиваясь под того, с кем связь налаживалась у девчушки. Первый испуг прошел быстрее, чем первый же покойник мирно лег под мох и землю. а потом, под руководством матери, не опадать склизкими ошметками плоти стало проще. Лишь до мертвенной синевы и легкой гнильцы на одной стороне доходило - Хель была рада и этому. Вздохнув, она вновь прикрыла веки, восстановила себе кожу да потекший гноем глаз, потянулась нитями мертвой волошбы к костям под собою - ими та поляна была фактически выстлана. Песнь мёртвых потекла с белесым невидимым туманом над мхом, просочилась грунтовой водой вглубь, в землю, к воинам и мирным когда-то ванам, тронула их уж почти распавшуюся в пыль плоть и начала призывать к разговору. Хель улыбнулась - отвечали ей охотно, за века молчания и неизвестности, мертвые тянулись к некроманту, словно та была их светом. Жаль, что покоя все это время этим несчастным нет, будто проклял кто.
- Матушка, а я могу им по...
- Тшшш... - встревоженный шепот матери резко оборвал связь - Хель все еще довольно легко теряла нити, хоть также легко и находила их. - Молчи, дитя.
Хель притихла, вытряхивая из подола сухие травы - те осыпались на мох, застряв там чудным подношением. Всматриваясь туда же, куда проглядывала нынче глаза мать, она не видела ничего особенного, разве что птицы меньше стали петь, потревоженные кем-то. Зверь какой, иль что стряслось недалече? Вопрос рвался с языка, но вместо этого она бесшумно собирала их нехитрый скарб: холщевую сумку с подношениями, травами да мазью для маскировки запаха - чтоб звери не мешали. Совсем недалеко треснула сухая ветвь, явно под чьей-то ногой или лапой. Значит, и вправду мать учуяла кого-то.
- Послушай, Хела, - тяжелый материнский плащ лег на плечи, мгновенно став ей по размеру, уж на таково было его чудесное свойство помимо основного - защиты от любой беды, будь то клыки зверя или оружие. - Сиди тиши воды болотной, как я учила, помнишь? - Хель кивнула, но с тревогой всматривалась в глаза матери, вдруг обнявшей ее, осторожно, как всегда - слишком велика была для дочери она. - Ты должна, как только я уйду подальше, бежать домой и братьев собирать в дорогу. Мы встретимся на нашем месте, братишки пусть мальчишками побудут, не разрешай им обернуться в ипостась свою.
Хель вновь кивнула, так и не решившись задать вопрос - если мать сказала, что так надо, значит, она права. Её слову в их доме верили всегда безоговорочно. И все же, специально во весь рост свой вставшая Ангрбода с вплетенными в косы амулетами и в домотканом зеленом платье с потрепанными уж краями, вселила в ее сердце неуверенность - что-то здесь не так да не то. Почему они не могут уйти вместе и увести Фенрира и Йорму прочь от опасности? Ответ пришел так скоро, что девочка едва успела скрыться от глаз вышедших к Кровавому ручью охотников из ванов. Да что же происходит? Здесь сотни лет их ноги не ступали! Собственные ступни будто приросли к сырой земле, Хель словно онемела вся, настолько боязно ей было за Ангрбоду. Быть может, ей отвлечь отряд? Но чем? Пока она раздумывала, мать уж неслась к опушке леса и поднимала посох свой, но целилась не в гнавшихся за нею ванов. А это еще кто?!
Никогда она не видывала столь чудно одетых всадников! Но то, что те оружием владели куда как лучше, чем простые ваны, стало понятно почти сразу - предупрежденья крик вновь утонул в ладонях Хель. Мать и сама, наверное, знает, что с ними делать. И точно - уж послала в них заклятье, что не даст им двигаться какие-то мгновенья. Она в тревоге за матушку совсем позабыла, что со всех ног должна нестись уж к дому. Камень, что лежал на мху, лег в руку - вдруг есть шанс их отвлечь? Но все же, сначала Хель посмотрит, как способная на многое колдунья леса покажет вторгшимся в их дом чужакам, что негоже нарушать покой мирных поселенцев.
Ведь сможет, да?

Отредактировано Hel (2019-08-15 03:37:49)

+2

9

- На тебя!
- Ах ты... тварь!

Два крика почти слились в один. Встевоженый голос царевича перекрыл гортанные вопли ваниров. Упав лицом в мох и травы, Одинсон через мгновение был уже на ногах и пустился за златогривым конем, который, должно быть, испуганный запахом чудища, метался и бил копытами, а потом, словно обезумев или одичав, заплясал и рванулся в кусты. Но пусть бы его: Гиллир вернется, послушный хозяйскому зову, найдет его на любом краю Девяти миров. Ему не грозит опасность ни от меча, ни от ловушки, ни от дикого зверя. А Тюру...

- Брат!- Тор со всех ног бросился к нападающим; впрочем, сейчас это слово едва ли возможно было применить к ним. Тварь, верно, выстрелила в них каким-то заклятием из своей палки, что держала наперевес: несколько ванов, как скошенные, попадали в траву, и даже несколько асов, вместе с конями, рухнули назем, и счастье, коли не переломали себе руки и ноги.
Странная, ненавистная магия. Древнее колдовство.
Только сейчас он мог разглядеть ее. Женщина, выше асинь, повыше даже и многих асов. Несшая явные следы великаньей крови. Не столь уродливая, как большинство великанов, но все же... Он содрогнулся, вспомнив, что доложивший упоминал о ее потомстве: кто бы позарился на подобную? Она стояла, спиною к нему, облаченная почти что в лохмотья, со спутанной шерстью на голове, в котором звенели какие-то амулеты. Она стояла, нацелившись на отряд асов - и даже не думала отступать.
На мгновение Громовержец даже ощутил восхищение, видя, с какой безоглядной смелостью существо смотрит в глаза неминуемой смерти. Даже зная, что судьба ее лежит в Царство мертвых.
Но - ведают ли дикари, почти животные, о том, что есть храбрость и что есть жизнь? Или ей движет единственное желание, первобытный инстинкт: убивать,- и уйти в иной мир, только забрав с собой больше богатой добычи, быть обагренной кровью врагов.
Что ж, умереть в схватке с такой будет не так славно, как в битве с прославленным воином, но победить ее, приволочь ее голову к трону Одина, будет достойным деянием.

- Тюр, оставь ее мне! Я смогу..!
Он не договорил, когда одновременно произошло сразу несколько вещей.
Женщина оглянулась на него, и ее глаза - совсем человеческие, испуганные и гневные - полыхнули на юношу, вонзились в грудь, словно два клинка. Тут же, воспользовавшись этим, несколько ванов, и кто-то из асов метнули копья - и, судя по крику, удары их острых наконечников не прошли мимо цели. И третье: совсем рядом, почти под ногами ему почудился тихий, задавленный крик.
Помимо воли, Тор оглянулся.

- Здесь еще!- он успел только вскрикнуть, как из густых зарослей, быстро, как куропатка, мелькнуло и бросилось прочь еще одно существо.
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/be/38/14383.png[/icon]

+2

10

В суматохе боя, когда события сваливаются на тебя внезапно, не давая шанса даже обдумать позиций, особо не размышляешь. Есть противник, ты, и чёткие приказы командира, направляющего парад. С приказами асы оказались в пролёте. Командир был, даже два, зато противник только один, и с ним и без того понятно, что нужно делать.
    Их на помощь призвали ваны попавшие в беду, уставшие от нападок чудища на свой дом. А само чудище, оказавшееся большой женщиной, вооружённой магией, сейчас нападало, проявляя недвусмысленную агрессию.
    Где уж тут думать о причинах, побудивших существо к такому поступку. Для воинов сейчас всё было просто и понятно, а Тюр только понадеялся, что какой-нибудь молодой аболтус не станет геройствовать, подходя вплотную, решив прямиком с поляны отправиться в Вальхаллу, вдохновлённый романтизированными историями о воинской чести и смерти в бою... Совершенно не задумываясь, насколько это бессмысленно и глупо было бы сейчас, ведь они не на поле боя.

    - Близко не подходить, использовать копья и луки. - Вспомнить о том, что собственноручно переложил ответственность за вылазку на плечи Тора времени нет. Кого-то уже отбросило заклинанием назад, крепко приложив спиной о землю, выбив лишнюю дурь в самом буквальном смысле слова.
     Тюр спешился, решив, что следить одновременно за магичкой и успокаивать растревоженного магией жеребца идея не из лучших. Его примеру последовали ещё насколько воинов, отпуская коней к лесу, на безопасное расстояние.
    Брат тоже спешил к ним на выручку, но голос его привлекает внимание не только Тюра, но и великанши, лишь ещё больше взбесившейся.
     Прежде чем отвлечься на кого-то, Тор кричит что справится. Вероятно, так оно и было бы. Один прицельный удар Мёльниром, направленным сильной рукой молодого воина, и противник был бы обезврежен. Этому оружию, если вложить его в нужную руку, нет равных среди известных, разве что копьё Одина могло посоперничать с молотом. Перед его мощью не устоит и Йотун, что говорить про местные разбойничьи народцы, наживающиеся на поселениях ваниров. Но, что толку с него, если ты не успеешь даже взмаха сделать, сражённый заклинанием.

    Инстинкты реагируют быстрее, чем до мозга доходит смысл реплики, и, похоже, не только у Тюра. Своих всегда прикрываешь в бою, ели видишь, что им грозит опасность, а один только златовласый, полностью завладевший вниманием разъярённой женщины, да ещё и предположительно оказавшийся меж двух противников - это ли не опасность.
    В великанью женщину летят несколько копей, в том числе и копьё Тюра, она пошатывается, и издав страшный звук отвечает магической атакой, раскидывая асов как котят по травке.
    Почти тут же вскочив на ноги, действуя больше на инстинктах, ведомый запалом, а так же беспокойством за отвлёкшегося брата, копьеносец кинулся к женщине, подхватив оброненный кем-то меч, надеясь успеть до того, как она скастует заклинание в громовержца.
    Ранения, полученные великаншей, уже были достаточно серьёзны, но она не сдавалась, быстро потеряв к воинам за спиной интерес, снова возвращая своё внимание Тору, возможно, потому что беспокоилась за кого-то невидимого отсюда, а может, и потому, что рассчитывала избавиться от противников поодиночке, воспользовавшись поддержкой.

+2

11

И вновь лишь заклятье немоты телесной - мама явно не желала убивать никого, кто не стал бы пытаться убить ее. Или Хель. Но эти воины поняли все по-своему, потому что следующие мгновения, верно, прошедшие за миг, для Хель растянулись на жуткие долгие минуты. Она до ужасной четкости видела, как пронзают Ангрбоду лезвия и копья, как та не сразу, но припадает на одно колено на землю, опираясь на посох, тяжело хмуря брови и шепча заклинание. Теперь уже защитное - Хель знает, что это означает, но про себя твердит лишь слово "нет", мотая головой и не веря глазам своим. Из леса метнулись две серые тени - волки, призванные колдуньей, набросились на тех ванов, что посмели поднять на колдунью копья, отвлекая внимание, давая матери подняться из послдених сил и вновь занести посох в решимости защитить свое дитя до конца.
И тут уже Хель поняла, что сама совершает ошибку, оставаясь, не давая матери и шанса уйти, а потому уже в следующее мгновение, тихо вскрикнув от увиденного краем глаза нового ранения Ангрбоды - и не видать ведь, кто это делает! - со всех ног несется чрез кусты по валежнику, раня лицо хлесткими ветками да ноги - хрусткими сучьями. Почему она не способна обернуться громадным волком, как Фенрир, иль сильным змеем, что может просто задушить обидчика в объятиях беспощадных?! Она бы помогла маме! Но она видела последнюю рану - с такими не живут! Уж сведущая во врачевании ведьма-мать ее обучила такому, научила различать жизнь от почти смерти.
Почему? Что сделали они плохого этим существам?! Ведь наоборот, они оберегали лес их и мертвым упокой давали! Так почему?! Обида и ужас жгут глаза злыми слезами, а в голове лишь мысль о том, как рассказать все братьям, как удержать их от того, чтобы самим погибнуть?
Хель знает этот лес куда как лучше, чем любой из ванов, но вовсе не уверена, насколько хороши в выслеживании невиданные воины. Совсем недолго пробежав, свернула в лес, в чащобу - там ей, конечно же, не легче, но и не знающие местных троп - застрянут, не пройдут. Хель даже не сразу поняла, что плачет, что шумит уж слишком, но образ матери, упавшей в ягоды и травы, никак не уходит. И тем внезапней было то, что слишком сильные ручища ее схватили, выдернув из колючего кустарника - будто и не весит ничего. Она не кричала, но вырывалась яростно, пытаясь высвободиться, а заодно и, глухо рыча и шипя проклятья, навредить тому, кто так испугал и уносил все дальше от родного дома. Обратно, к той поляне! Хель извернулась, укусила за руку "героя" в серебре и красном, туда, где пальцы начинались - быть может, от неожиданности разомкнет тот хватку? Страх за себя, за мать и братьев придавал сил, подстегивал к борьбе, в какое-то мгновенье срывая весь контроль защитных чар.
И вот теперь Хель поняла, что все пропало: не надо бы другим знать, что она способна на такое! Мама мудра... была. Мудра не по годам - их лишь бояться могут, если вдруг увидят, что девочки лицо наполовину сгнило, испачкало доспехи, плащ, что кони, почуяв мертвых шевеленье, вот-вот порвут любые путы и убегут. А Хела с этим страхом ничего поделать не могла пока что - хоть кто-то должен защитить! Так пусть же их же мертвые покажут им, что защищать готовы дочь Ангрбоды!
Она лишь позабыла, что до этого весь день тренировалась - силы неравны, из-под земли лишь жалких два скелета вышли в доспехах ванов, что изъедены водою и временем. Таких в два счет разнесут...
- Пусти! Чудовище! - а как еще назвать того, кто может быть убил её? - пинок, еще один, сил почти не осталось - с пальцев на руках, пытавшихся выцарапать светловолосому глаза, сползла гниль, осталась на алом плаще. Она хотела было уж в лицо им плюнуть тем, кто ее отец, но вовремя осеклась - никто не должен знать! Никто![AVA]http://s7.uploads.ru/eToSt.png[/AVA]

Отредактировано Hel (2019-08-16 16:58:05)

+2

12

- Держу! Ах ты ж...!- от неожиданности Тор вскрикнул, но даже на мгновение не разжал хватки, только сильнее встряхнул тельце, по размеру да весу не отличавшееся ничем от тела обычной девчонки. Ровно такой же, что бегали, хвастаясь новыми бусами или лентами в золотых косах, по рынкам и садам в родном доме. Полно ли, верно, что она дитя великанши? Может, та похитила ее из родного дома, где-нибудь из шатра, что раскинут беспечными ванирами на зеленых лугах; выкрала, намереваясь сожрать. Вот и девчонка ругается на чудовище, точно решила, что это ее похититель.

- Тише ты!- теряя охотничий пыл, и превращаясь в мальчишку, на щеках которого загорелся румянец обиды, воскликнул он. Надо же, до чего эти ваны дикари: девчонка сопротивлялась как дикий звереныш, шипя и силясь лягнуть его, что хватала проворства.- Да хватит, кому говорю! Все закончилось, все уже кон...
Он осекся, когда от ее ладоней, цепляющихся за плащ, поползли по алой ткани и растеклись безобразные и зловонные пятна. Грязь? Но откуда и почему от нее идет столь нестерпимый запах гниения? Едва ли великанша держала пленную, обгладывая ее руки...
Все это он подумал уже потом. Точнее, много позже он вспомнил, как эти мысли роились в его голове, словно пчелы, чей улей самонадеянный пастушок сбил на землю, желая полакомиться диким медом. В то самое мгновенье он лишь усилием удержал себя от того, чтоб отбросить чудовище далеко от себя, отряхнуться от гнили, что сползала с нее, ища поглотить живую плоть, заразить ее смертью, сделать такой, как она сама - отвратительно грязной и серой.

- Что ты за...?- он не договорил, отстраняя от себя, перехватывая полой плаща отвратительное существо, названья которому не нашлось бы во всех Девяти мирах. Ледяная волна прошла по спине, крича, требуя немедленно разжать руки, оттолкнуть, отдалить от себя, но инстинкт охотника кричал: неспроста, не случайно она здесь, рядом с чудовищем. Ваны сказали "с потомством", да и следы говорили о том, что в этих благословенных местах гнездилось большое семейство.
- Где остальные? Ты слышишь меня? Ты понимаешь? Где остальные... такие?- он наклонился, превозмогая отвращение, склонился к уродливому ребенку, силясь среди проклятий и визгов разобрать хоть крупицу полезного.
И вздрогнул еще раз.

Полный слез глаз смотрел на него из-под бархатной черной брови - точь-в-точь такой, какие вздергивал его брат, насмешничая над старшими. Точно такие, что двумя дугами взлетали над агатовыми ресницами леди Сиф. Одна половина девочки была теплой, живой, словно только что чудом перенесенной сюда из чертогов Гладсхейма; вторая же наводила ужас, заставляла подкатывать тошноту одним только видом своих обнаженных костей.
Каким колдовством, что за чудовищной магией можно достичь подобного? сохранить чистое в балансе с нечистым, соединить жизнь и смерть.
- Обыскать лес!- голос юноши, звонкий, пронзительный, разнесся под темными сводами.- Ищите все, каждого, что может показаться похожим... И подозрительным. А ты - идем со мной,- перехватив девочку крепче, невзирая на сопротивление, он направился, в окружении свиты, туда где его братец Тюр уже, кажется, совершил свое правосудие.
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/be/38/14383.png[/icon]

+2

13

Дальше события развивались стремительно. Тор ринулся за кем-то, а великанша, в попытке его задержать, пытается задействовать чары. Первой естественной реакцией было ускориться, и перетянуть на себя внимание противницы, не позволив её атаковать того, кто даже не смотрит на неё сейчас. И то, что сам Тюр, по сути, поступает точно так же, его не особо заботит. Во-первых - не время для рефлексии и делению поступков на честные и бесчестные, а во-вторых - отвлекаться во время схватки либо чистое самоубийство, либо вопиющая самоуверенность, либо какая-то, пока ещё только намечающаяся подлость. Но, конечно же, воин не думает сейчас, а просто атакует, пользуясь удобным моментом.  Всего каких-то несколько решаюзих момент, стоит оказаться к великанше вплотную, и постараться не попасть под удар. Концентрация на своих действиях и ощущение клинка в ладони - первостепенные чувства, от которых отвлекаешься уже на возгласы Асов, знаменующие победу. Их победу над ужасным великаном, не дававшим жизни простым земледелам и скотоводам. Так это выглядит сейчас для них.
    Рухнувшая в траву большая женщина, едва находящаяся в сознании сейчас, ей осталось не долго, Тюр завершил начатое. Волки, призванные не иначе как её магией, напавшие на воинов, а теперь так же попрощавшиеся с жизнью. Всё это похоже на иллюстрацию из песни, и участники её даже готовы поверить в собственный героизм и доблесть, а радующиеся тут же ваны только подтверждают это впечатление.

    Можно было бы выдохнуть, и с чувством выполненного долга - по сути, так оно и было - разыскать потомство великанши и решить, что делать с ним. Как раз из-за деревьев донёсся голос Тора, командующий поиски, но Тюр почувствовал, что его одежду тянет вниз. Это великанша, сейчас уже не выглядящая грозной, привлекала к себе внимание.
    - Ас... ты ведь из асов? - Голос её звучит очень тихо, так что мужчине приходится опуститься рядом с ней на одно колено, возможно рискуя попасться на какую-то уловку. Но она не выглядит опасной, скорее встревоженной. В глазах великаньей женщины читаются страх и беспокойство, а не агрессия, так что Тюра, на миг, даже одолевает горечь. Смутный вопрос, рождающийся в сознании: а правильно ли они поступили? - Конечно, ас. Локи... - голос женщины, ещё более охриплый, слабел. Кажется, она тратила последние силы, чтоб сказать, а мужчина не мог не насторожиться, рефлекторно сжав её ладонь своей. Перебивать вопросами, торопя её говорить Тюр не рискует. - ... не должен знать о детях. Не дай... натворить глупостей... присмотри за... ними. - Едва договорив, она в последний раз хрипло выдохнула и сомкнула веки. Крепкая хватка на плаще ослабла, тяжёлая ткань сама выскользнула из расслабившихся пальцев, и Тюр получил возможность подняться.
    Новость, озвученная великаншей, потрясла его, выбив из колеи. Встретив взглядом приближающего Тора, волокущего к ним небольшую хрупкую фигурку, он совсем не выглядел радостным.
    Так значит - это дети их брата Локи. Сожалеть и думать о том, правы они или нет, в том, что сделали, верно ли поступил Тюр, дав суматохе боя взять вверх над разумом и добив женщину сейчас не время и не место.  Содеянного всё равно не исправить, гадая, как могли бы сложиться события, начни поступи они как-то иначе, или начав, скажем, с переговоров, чтоб теперь позволять рефлексии туманить мысли. И если магичка погибла, то Локи был ещё жив и по какой-то причине не должен был знать о своих детях. Так пожелала уже мёртвая женщина, да и асы не звери, бросать на произвол судьбы малолетних детей.
    Последней просьбой покойной было, чтоб Тюр проследил за её отпрысками, и проигнорировать он это не мог. Так выражалось раскаяние копьеносца, а так же его уважение к смерти, и любовь к своей семье.   
    Пожелание великанши, станет долгом, хоть, пока что, его осознание не оформилось чётким знанием. И пусть Тюр не успел ей ничего ответить, связывая себя обязательствами, на деле не сможет пойти против себя, а решение, оставшееся под замком молчания, уже было принято.

- Тор, это... - Когда златовласый приблизился достаточно близко, чтоб девочку можно было рассмотреть, Тюр на мгновение потерял дар речи. Девочка была необычной, притягательной и отталкивающей одновременно, словно бы соединения в себе цикл смерти и жизни. Дитя магички и мага, великанши и Аса... Стоит ли удивляться тому, что получилось в результате их союза?
- Как тебя зовут, дитя, и где остальные? Мы всё равно их найдём, но будет лучше для них, если ты поможешь - Те из Асов, что были в состоянии, уже выполняли приказ Тора, но вот как много времени это займёт, ещё вопрос.
- Нам нужно доставить их в Асгард, брат. - Переведя серьёзный задумчивый взгляд на громовержца, обращается к нему Тюр.

Отредактировано Tyr (2019-08-21 17:53:49)

+2

14

Наконец-то! Это всегда действует, всегда. Каким бы ни был храбрым воин иль охотник - те немногие, кто видал истинный облик дочери двух действительно сильных волшебников, не могли сдержать отвращения и не отстраниться от гниющей плоти. Это нормально, знала Хель от матери. Это естественный ход вещей - те кто не ведает некромантии, чураются всего, что связано с увяданием или смертью. Даже если ты храбр и отважен, где-то глубоко твое нутро все равно будет стараться держать тебя подальше от опасности, заставить пожить подольше, оставить потомство, не хворать и быть сильным: так и у животных заведено. И редкие животные не обходят стороной падаль и гниющую уже плоть - это яд для них. И сейчас даже этот серебристо-алый воин сбавил шаг, чтобы на вытянутых подальше руках, завернув в плащ, рассмотреть странность и невидаль. И все равно во взгляде его мелькнуло то самое, что держит и диких зверей на расстоянии от могильников - и оба они знали, что она это видела. Только ей-то что до того? Ей и правда страшно, особенно за братьев, о которых спрашивает, переборов страх, златовласый воин - откуда он знает?! Неужто ваны? Они и привели этих воинов на подмогу? Но что, что из семья сделала такого ванирам?! Ведь и волков даже держали подальше от селений, и мать наводила чары на тропы, чтобы не блуждали случайные путники и дети не заблудились в чащобе, где был их дом. И все же, сейчас об этом думалось так, словно мотылек могильный касался виска - вскользь и незначительно. Из головы все никак не желала уходить прочь картина, страшнее которой не было и не будет уж - клинок в крови, мать, падающая на колени, осыпавшаяся треснувшим по весне льдом магия родительницы: Хель все силилась нащупать нить, но лишь уже мертвые волки тянулись к ней духами. Мама наверняка сберегла её перед смертью - обрубила все связи с дочерью. Дала возможность и дальше колдовать, а не то быть беде, контроль без того висел на волоске от того, чтобы рухнуть.
На воина она глянула волчонком - научилась у Фенрира, - зная что и он причастен к… от мысли об этом вновь накатила удушающая, жаркая волна ненависти и бессильных слёз. Она не может даже предупредить братьев, дабы те сбежали прочь, подальше от дома, где их изловят легче лёгкого - там просто некуда деваться. Попытки вырваться, бесполезные из-за невозможности сосредоточиться заклятья, теперь лишь ругательствами способные быть - все напрасно. Хель может лишь тянуть время и только.
- Нет! - новый бесполезный протест, когда ее вновь потащили, куда она не просила. А быть может, это была отчаянная попытка воспротивиться тому, что приказал этот… главный другим? Только не это! Ужас, помноженный на горе, придал сил, Хела вновь попыталась вырваться.
Она сильна, очень сильна для обычного ребенка, но что это супротив взрослого воина, да ещё и в доспехах? Солнце, словно в насмешку, гладит поросшие мхом деревья своими лучами, трава с тихим шелестом мнется под тяжёлыми сапогами, а Хель, как бы ни старалась, не в силах вырваться или хоть небольшое заклятье наложить! Но ее таки доволокли до того места, где воинов и ванов было в разы больше. Хель почти сразу затихла, загнанно оглядываясь, рассматривая врагов и понимая, что даже если она каким-то чудом сбежит, далеко ей уйти не дано. Она знает этот лес так, что с закрытыми глазами может его пройти, но тут охотники, что знают его не хуже, и воины, что наверняка выносливее их же коней.
Подошёл ещё один, высоченный, суровый, даже хмурый, глянул на неё и тоже замер, прежде, чем спросить про имя ее и братьев - шишка ему пустая, а не имя! Хель не оставалось ничего, кроме как смотреть на обидчиков, теперь уж прикрыв волосами половину лица - теперь казалось, что не дать им увидеть начало регенерации, это будет хорошо… А затем второй воин сказал такое, от чего похолодели пальцы и на второй половине.
- Нет! - вскрикнула она, лишь через секунду понимая, что выдала с головой то, что понимает, что такое Асгард. И если они про то заговорили, так значит, это асы! От осознания ужасного факта, Хель заозиралась, выискивая в оставшихся на поляне похожего по описаниям матери аса - а вдруг он тут?! Ангрбода всегда восхищалась его умениям в магии и волошбе, а если так, то ничего не стоит Локи почувствовать родную кровь! - Я… мы не хотим никуда! Здесь дом наш, что за звери вы, что тащите из логова волков?! Уж лучше сразу заколите, здесь! Сейчас! Мы никого не трогали впомине! За что?! - вскричала, а сама уж понимала, что это бесполезно.
Ей нужно было хоть что-то сделать, их отговорить! Наверное поэтому уже почти вернулась в к живости вторая половина, чтоб проще было говорить с… с Асгарда отпрысками. От отчаянья слёзы текли само по себе, но что же может мелкая девчонка против самих асов? А может быть и может… если просто дать себе спокойно так настроиться, нащупать нити мёртвых… Хель опустила голову, хмуро глядя в землю, на остатки густой слизи, и уже тянулась к радостно ответившим погибшим. Позади раздался крик ужаса, сразу же заволновались кони - посреди поляны вздыбилась земля, наружу вылезали трое - в старинных латах ас и два ванира в кожаных доспехах. Но все это лишь для отвода глаз - там, на краю поляны, почти в лесу уж встали двое волков, хрипя и капая уж застывающий кровью, рванули к лес. Вот только бы успели их предупредить!
[AVA]http://s7.uploads.ru/eToSt.png[/AVA]

+3

15

Тор лишь угрюмо кивнул в ответ на приказ старшего брата. Охотничий азарт, толкавший его на поимку девчонки, схлынул, отчасти от ее жуткого вида, отчасти от слез, катившихся по щекам, таким разным. Как она умудряется плакать своим мертвым глазом? Как это может быть?
Но капли сбегали по темной глазнице, и падали ему на руку, вызывая чувство, что часть ее горя, часть этой темной магии, что породила подобное существо, перешла на него, заразив его... чем-то. И это что-то было куда хуже, опаснее, чем все чары мира.
Пожалуй, впервые в жизни Тор Одинсон, юный Громовержец, не рад был удачной охоте и завоеванному трофею.

Он быстро взглянул в лицо брата, со слабой надеждой, что все еще можно вернуть, и оставить и эту странную девочку, и ее мать здесь, в лесах Ванахейма. Нет, не то чтобы он собирался солгать Всеотцу, просто - скрыть от него этот случай (не раз видел, как подобное делал Локи после своих многочисленных проказ), уговорить старшего брата, неумолимого и могучего воина... Но одного этого взгляда было достаточно, чтобы понять: уже слишком поздно. Колесо судьбы повернулось, и можно лишь оглянуться назад в тоске и тревоге, провожая взглядом то, что могло бы быть.
И что не случилось.

Но сокрушаться сердцем - не для Тора, повелителя молний. Не для асгардского воина. Под сводами леса раздались крики - и, оглянувшись, юноша увидал трех новых чудовищ, ковыляющих в его сторону.
- Твоя работа?
Не выпуская девчонку, Одинсон подхватил у ближайшего воина копье и прыгнул навстречу внезапной опасности, яростью нападения стремясь загрузить рвавшую его изнутри боль. Для юного, полного сил асгардского воина три жалких развалины, у которых и плоти на остовах уже нет - не противники, даже однорукого. Треск переломанных костей, радостные кличи воинов!- и призванные защитники уже разбиты в куски, и упали в густую траву. А в сердце юноши, вместо боли поднялась злость, за которую он тут же ухватился, как утопающий - за ветку ивы, повисшую над бурлящим потоком реки.
Проклятые маги!
- Твоя работа?!

Главное, чтобы старший брат не разгадал его слабости. Сын Одина, будущий наследник Золотого трона не может расхлябаться, как юная дева, не может дать себя смутить плачу какой-то колдуньи. Еще и дочери великанши. Не для того ли и Тюр, и Всеотец Один, проливали свою кровь, посылали на смерть десятки и сотни асов, чтобы очистить благословенные, светлые земли от подобных существ? И вот теперь... Нет, не бывать тому, чтобы Тор, отцовский любимец, ослабел духом, забыл о приказе и о своем долге, сокрыл от родителя то, что произошло здесь и сейчас.
- В Асгард!- громко сказал он, то ли соглашаясь с приказом, то ли сам понуждая себя, собирая все силы, чтоб выглядеть взрослым и невозмутимым в глазах брата, в глазах всех его воинов, в глазах товарищей, что теперь жадно следили за каждым его шагом.
Пусть отец решает судьбу колдунов. Он - Тор, владетель Мьёльнира, его дело верно служить своему царю.

... Новые возгласы радости заставили его повернуться. Посланные им по следу охотники возвращались - вот только одни ли?
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/be/38/14383.png[/icon]

+2

16

Стоило ли ожидать сговорчивости от совсем ещё юного, испуганного создания, только что лишённого матери. Девочка не желала ничего слушать и отвечать на вопросы, перепуганная, поглощённая своим горем. Трудно осудить её за желание, хотя бы просто остаться в привычном доме, месте, которое было оплотом безопасности всю её короткую жизнь. Вот только теперь этому конец. Даже оставь асы детей здесь - как раньше для них уже не будет, пускай девочка этого и не понимает. Они погибнут от голода, диких зверей или как чудовища, от руки первого проходящего вана. Если так выглядит девочка - каков же вид остальных? Не всякий сможет убедить себя в безопасности существа, на столько отличающегося внешне.  Вряд ли девочка это осознает, но, в любом случае, её крики и мольба сейчас напрасны.

    От слёз малышки становится как-то жутко и тоскливо. Это вообще трудно, видеть плачь детей, чьих родителей ты собственноручно убил, пусть даже и уверен в своей правоте. И как никогда остро ощущаешь обе стороны мира, в котором нет героев и злодеев, добра и зла тоже нет, а за каждым подвигом всегда стоит убийство.
   
Обращаться с плачущими детьми Тюр не умеет, да и не решил пока, как поступить, кроме уже намеченного плана. Да и не ему решать, разве что как-то повлиять на ход событий. Потому он смотрит в основном на брата, то ли, чтоб лишний раз не пугать ребёнка, то ли от внутреннего смятения её внешностью и собственных эмоций.
   Тор тоже не выглядит особо радостным, и это, пожалуй, хорошо. Ликование на лице младшего брата стало бы дурным признаком, хоть и трудно наверняка предположить, что творится сейчас в златовласой голове. Говорить с ним о великанше сейчас тоже не хочется - не при девочке, тем более что новые крики привлекают всеобщее внимание.

    Растревоженные покойники восстали из земли, словно бы живое подтверждение историям у костра, звучавшим ещё какие-то часы назад. Тор бросается к ним, даже не выпустив маленькую пленницу, с оружием на перевес. Ещё кто-то из отряда подхватывается с места, спеша на подмогу и алча сразиться с мертвыми, приобщаясь к легендам.
    Тюр остаётся на месте, видя что без него отлично справятся и нечего создавать столпотворение.  Но не отрывает взгляда от Тора с пленницей, сопоставив имеющуюся информацию. Нет, определенно никого из детей Локи нельзя просто отпустить восвояси.

    Охотники, тем временем, справились с задачей и без помощи девочки, и уже возвестили громкими возгласами от кромки леса.
    Они вели двух сопротивляющихся мальчишек, на вид помладше девочки, пока, в какой-то момент один из них не вскрикнул, уставившись на сестру. В эмоциях ребенка отразились страх и злость вперемешку, и с ним начало что-то происходить.
    Извернувшись, он выскользнул из хватки удерживавшего его аса и побежал к Тору и сестре, на ходу принимая волчье обличие.
    Или, напротив, сбрасывая личину человека.

   Тюр не силен в магии, не знает её тонкостей, единственное что приходит в голову - не позволить новой крови пролиться сегодня.
   - Не трогать его! - Возможно никто бы и так не взялся за оружие, сумев совладать с охотничьим азартом, кто знает, слова в приказном тоне вырываются сами, прежде чем мужчина бежит туда же, перехватывая  волчёнка уже возле брата.
   - Ну ка, тихо. - Он ещё мал, довольно лёгкий, но вёрткий, если перехватить покрепче - можно не позволить вывернуться. А вот зубы уже острые, укусы ощущаются даже через плотную кожу наруча, охватывающую руку. Второго, благо, сумели удержать на месте. И всё равно муторно на душе от яростного сопротивления детей, сражающихся, как они думают, за свою жизнь. Им не объяснишь, что, по крайней мере, пока что, угроза миновала, для их же блага лучше быть паиньками, от чего волей неволей и правда чувствуешь себя той ещё мразью. Так думает не только Тюр, это читается на иных лицах, и пусть охота была успешной, а устранять угрозу долг асов, для этих существ - детей, - чудовища именно они.

    - Обратная сторона победы... - Воин говорит негромко, поймав взгляд Тора. Обращается то ли к брату, то ли к себе, и пусть голос его ровный, а на лице маской застыло спокойствие - голос выдает тень тревожных мыслей. - Веди отряд в Асгард, брат. Кажется тут нам делать больше нечего.

    Памятуя о том, что отряд сейчас под командованием Тора, Тюр кивает и отходит на несколько шагов, унося сопротивляющегося волчёнка с собой, жестом подзывая кого-то из слуг, держащего поводья его коня.
    Всё было готово. К отъезду слуги начали готовиться ещё по первому окрику брата, и теперь ждали только отмашки к выезду.

Отредактировано Tyr (2019-08-22 16:19:07)

+2

17

***

Вечер того же дня

... Юноша сердито нахмурился и мотнул головой, когда порыв ветра бросил ему в лицо непослушные волосы. Сзади они были перевязаны кожаной лентой, но надо лбом их длина позволяла разве что заплести их в короткие смешные косички, служившие поводом для колких намеков, когда Тор вплетал в них шнурки: от безобидных гаданий, какой же даме принадлежит тот или другой цвет, до вовсе обидных предложений (исходящих понятное дело от кого) убрать из цветами или же, на манер благородных дев, перевить жемчужными нитями. Обычно эти отросшие пряди служили поводом для гордости, ведь скоро ему позволено будет носить локоны воина,- но сегодня, в эту минуту, ничего кроме бешенства он не испытывал.
Принц сидел на обрывистом берегу Тунд, глядя на то, как бегут по порогам, пенясь и играя, могучие синие волны. Солнце уже давно опустилось за горизонт и напоминало о себе только узкой красноватой полосой; две луны, одна дальняя, белая, вторая, едва поднявшаяся, круглая, золотая, рассыпали по это неровной скатерти воды золото и серебро.
Подобно бесстыдной красавице ночь купалась в эту минуту в великой реке - и брызги воды казались отбеленным кружевом на ее платье, а звезды сияли, как драгоценные камни, расшивающие темный плащ.

Но сына Одина не прельщали ни звезды, ни свежесть, ни даже осыпавшиеся с деревьев яблоневые лепестки, знаменовавшие окончанье весны и начало лета. Сбежав от приятелей, зазывавших его отметить окончание славной охоты, он, словно зверь, забился сейчас в темной норе, не желая ни видеть кого-то из них, ни слышать веселых песен, к которым так часто присоединял свой голос.

Какая-то мошка, должно быть, запаздывающая в дом - хотя каждый зеленый листок был бы для нее и столом, и едою, и мягкой постелью - вспорхнув, задела его по лицу. Дернувшись, Тор отмахнулся, и, попав себе по щеке, ощутил под пальцами что-то влажное. Так и было: он умертвил ни в чем не повинного мотылька, вся вина коего состояла в том, что он припозднился, играя с приятелями в прибрежных кустах, или качаясь на листьях осоки, любуясь последними лучами заката.
Юноша закусил губу и нахмурился, ища взглядом какой-нибудь незакрытый цветок, коему суждено было бы стать последним приютом для жертвы его неловкости - но новый порыв ветра, взметнув золотистые волосы в лицо, сдул с ладони убитого мотылька. Нелепо расправленное крылышко блеснуло в отсвете звезд яркой зеленью, и тут же исчезло, оставив вскочившего на ноги Тора в растерянности и почти отчаяньи от того, что он не может воздать убитому и последние почести.
Подбородок, уже покрытый первой, мягкой щетиной, вздрогнул; оборотый болью, вдруг охватившей все его тело, сын и наследник Всеотца упал на землю и расплакался, наверное, впервые с того дня, как еще несмышленым ребенком пытался поднять Молот богов и на глазах у всех потерпел неудачу.

[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/be/38/14383.png[/icon]

+2

18

Разыскать брата оказалось не так уж и просто. Он обнаружился на берегу, куда не доносилась ни музыка, ни радостные возгласы и тосты Асов, отмечающих очередную победу. Кто-то праздновал и веселился от души, иные, кто успели что-то понять, или ощутить холодок на спине от осознания своих действий, их двойственности, напротив, заливал это знание хмелем, чтоб забыться и суметь убедить себя. Третьи же слушали обрастающий всё новыми подробностями рассказ, сокрушаясь, что не был там и не сразился с жутким чудовищем, чьих детей - троих разных существ, отталкивающих своим обличьем - доставили в Асгард.
    Тюр же прибывал в задумчивости, всё прокручивая в мыслях слова великанши. Он не убивался виной, не чувствовал себя мерзавцем, слишком многое успев пережить, чтоб подобное всерьёз могло выбить почву из под ног. Да и первое впечатление, когда  плачь маленькой девочки, ярость волчонка, злость и страх их брата, резанули по сознанию, сошло, оставив после себя лишь неприятный осадок. Пусть Тюр давно научился договариваться со своей совестью, расставляя приоритеты, и не сокрушаться над разбитым корытом - тем более, что никто не может сказать наверняка, было ли содеянное ошибкой, всё же, их долг хранить земли от вторженцев, - ему нечего было праздновать.
    Они не вернулись с поля битвы, не сразились с ётунами или ещё какими-нибудь врагами, а трофеи, привезённые с охоты - практически беспомощные дети. Ещё немного - и рядовые событие, ничем не отличающееся от любой другой такой вылазки, но разве помешает это скучающим Асам сложить новую байку и радоваться жизни. Это даже хорошо. Ведь здесь, в Асгарде, так легко дышится во многом из-за этого. Мир и возможность с лёгким сердцем рассказывать друг другу сказки за столом. Чего ещё нужно.

     Тюр же искал брата, и, в конце концов, нашёл. Зачем? Может быть, из внутренней потребности убедиться, что с ним всё в порядке, ведь Тора привычней было видеть на пирушке, в окружении свиты и приятелей, внимающих рассказам и воинственному пылу юности, рвущейся в бой. А может из желания поговорить с кем-то, кому можно верить, и кто был там, с ним. Своих истинных мотивов воин не знал и сам, да и не пытался найти ответ на этот вопрос, просто делая, что велит сердце. То, что считал правильным.

    Похоже, брат предпочёл сбежать от толпы, не справившись со своими мыслями. Столкнулся с чем-то, что уже не мог засунуть в долгий ящик на задворках сознания, отбросить, как ненужный мусор и жить дальше, ни о чём не беспокоясь.
     Хорошо ли это? Да. Такие потрясения нужно испытывать, без них невозможно понять всю полноту жизни, неотъемлемой частью которой является горечь. Но остаться равнодушным, видя брата таким не получается, пусть лицо и сохраняет невозмутимый вид с застывшей маской спокойствия.
     Здесь бы быть Фригг - она наверняка смогла бы подобрать нужные слова и жесты. Ей дозволено обнять сына, одним своим касанием даруя тепло и успокоение. Это будет правильно и уместно. Тюр же, просто опускается рядом в траву, предполагая, что меньше всего златовласый сейчас хочет, чтоб его видели в таком состоянии. Потому лишь протягивает брату бурдюк, заполненный разбавленным вином. Не крепким, сухим, скорее для вкуса, и уж точно не заливать мысли.

Отредактировано Tyr (Вчера 00:36:48)

+2

19

Как ни мягки прибрежные травы, как ни меняют они поступь, делая ее тише и легче; как не шумят, перекатываясь с камня на камень бессонные волны; как не звенят в небесах россыпи звезд,- только всего этого мало, чтоб заглушить братние шаги для того, кто не желает показать ни мгновения слабости. От этого его давным-давно отучил алый плащ и неспящие глаза вороном Одина, собственная гордыня и насмешливый язык младшего брата.
Потому, когда Тюр оказывается так близко, чтоб различить его тихий шаг, юноша выпрямился и порывисто отер щеки, надеясь, что сумрак ночи станет его союзником, укроет следы предательской слабости от старшего брата. Его его сердце, в котором бушуют грозы и оголодавшим Нидхёггом грызет и грызет непонятная боль, выдает его. Тор с силой сжал губы, и прикусил их до крови, но капли, текущие из глаз, не было унять, даже если сжать веки руками, даже если зашить их, как он иногда грозит сделать со ртом Локи за его колкие злые слова.
Но он все еще борется, смахивает влагу упрямым движеньем плеча, и делает вид, что ему что-то попало что-то в глаз.

... Глубокий вдох, один и второй. Тор выпрямил спину и поднял голову, как учили отец и мать: всегда быть примером для всех, всегда помнить что прежде всего он - царевич Асгарда, что взоры всех Девяти миров устремлены на него... на них, и что каждый их шаг золотом по камню запечатлят восхищенные потомки.
Значит... и этот тоже?

Вздох вырвался из его груди, столь громкий, как будто это было рыдание. Горечь пузырями выходила изо рта, словно эти воспоминания, эти мысли были сильнейшим ядом, который он по незнанию утянул из-под носа у лекарей.
- Это ты, Тюр?

В плечо что-то мягко толкнулось, и юноша, повернув голову, различил в темноте очертания бурдюка с вином. И раздумывал недолго: выхватив дар, он неслушающейся рукой вытянул пробку, а затем жадно приник к уже влажному горлышку. Жадные глотки. Желание забыться. И хотя вино было слабым, едва щекотало горло и грело грудь, он почти залпом осушил сосуд до половины, а потом и зажмурился, более призывая, ища, чем взаправду чувствуя головокружение и такое сладкое, освобождающее ото всего, решающее все опьянение. Было оно или нет, но Одинсон с некоторым трудом протолкнул пробку обратно в горлышко, и тяжело привалился к плечу брата.

Он напьется. Мать будет качать головой, а отец браниться. Локи будет язвить. И пускай. Вот брат понимает, недаром он, один изо всех, нашел его и принес то, что ему больше всего было нужно. Легко говорить, когда ты сидишь в теплом доме, а не держишь за руку девчонку над остывающим телом матери. Да, им легко! И что ему теперь делать, как позабыть это страшное зрелище, эти глаза, неживые, но полные слез, эту плоть, что сгнивала и тлела прямо в его руках? Как забыть? Каким сном уснуть, чтоб не видеть?! Чем залепить уши, чтоб перестать слышать тоскливый вой, вырвавшийся из груди волчонка?!!! И откуда вообще они все взялись?

Он понимает, что не думает это, а уже кричит вслух, лупя ни в чем не повинную землю, и вырывая пучки травы в тошной ярости. Но остановиться не может. Кричит и кричит, понося небо и землю, браня и родного отца, что наверняка знал, но послал их, послал, чтобы убить и увидеть чужую смерть... кричит, пока не срывает голос.
И падает, скорчившись, зажимая руками лицо.

Брат сидит рядом молча, не прерывая, выслушивая - и тогда Тор, поднявшись, уже не в силах ни плакать, ни жаловаться, задает лишь один вопрос:
- Это всегда... вот так?
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/be/38/14383.png[/icon]

+2

20

Тор пьёт вино с жадностью человека, три дня скитавшегося под палящим солнцем без капельки влаги, словно бы ищет спасения в нехитром ритуале. Забыться им вряд ли получится, но, хотя бы, можно немного отвлечь мысли, действием разрывая вязкую пленку реальности, оказавшейся совсем не такой, как её себе представлял. Сдвинуться немного вперёд. Рано или поздно с этим сталкиваются все, и либо извлекают свой урок, научившись принимать себя и свои поступки как есть, оставляя за собой право на несовершенство, либо как попало забивают брешь цветастым полотном, убедив себя в очередной иллюзии, позволяющей и дальше оставаться хорошим. Это неприятно, порой до тошноты противно признать в своих глазах, что можешь проявлять слабость, вершить подлость или испугаться чего-то не поддающегося достаточно убедительному объяснению. И понятно почему Тор выбрал пережить своё потрясение в одиночестве, не найдя в приятелях похожих чувств, а может даже не пытаясь искать. Юность насмехается, с беззаботность и безрассудством отмахиваясь от обратной стороны медали. Но она же и боится быть высмеянной, непонятой, отброшенной на задворки теми, кто ранее восхищался тобой и ровнялся на тебя. Вот только в чувствах брата, кричащего сейчас и терзающего ни в чём не повинную траву нет ничего смешного или жалкого.
   
    Ничего не говоря, Тюр слушает.
    Златовласому воину не повезло. Победа, которой он так ждал, была не над сильным врагом, а над существами столь же непонятными и чужими, сколь и беспомощными, как могло показаться впоследствии. Одна только девочка, наверное, больше остальных впечатлившая Асов, чего стоила. Одной своей частью вызывая оторопь, даже отвращение, страх перед смертью, который есть даже у Асгардцев, тем более такой смертью, в своём первозданном виде, не сулящей Вальхаллы. А другой стороной, человеческой, совсем юной, разрывала на клочки, плачем и надрывными криками вводя в смятение мужчин, не привыкших к такому противнику.

    - Нет. - Когда брат, устав, задаёт вопрос, Тюр кладёт ему руку на плёчо, чуть сжимая ладонь. Качает головой, переводя задумчивый взгляд на громовержца. - На твоём веку ещё будут победы, которыми ты сможешь гордиться. Но как бы, ни был силён и опасен твой соперник - для кого-то злом всегда будешь ты.
    Звучит не слишком утешительно, но не советовать, же брату выбросить из сердца тревогу, скармливая те самые красивые сказки, что звучат сейчас на пиру, убеждая в правильности их поступка. Сам Тюр предпочитает помнить, что он такое. Показывать другим свои метания ни к чему, это личное, и для остальных есть и другие стороны: сила, выдержка, воля. Да и вина со временем перестаёт закрадываться в мысли, учишься принимать себя, как есть, без прикрас. Просто из головы выветривается ореол героизма, в представлении остальных идущий под рукой с непогрешимостью и добротой. 

    - Все герои, воспетые поэтами, какими бы славными воинами они ни были, и сколько побед не было бы на их счету - ещё и убийцы, приносящие горе в семью поверженного противника.  - Тюр предпочитает быть честным и говорит что думает, даже если ободрения в этом мало. - Но так, будет не всегда. Со временем привыкаешь и к этому. Думаешь, мы совершили ошибку?
Тюр хочет знать, как сам для себя объясняет свои чувства брат, понимает ли, что именно его терзает. Сам он не рад, но и не терзается виной, уже расставив для себя приоритеты. Выполнить просьбу ванов, избавляя их от напасти - значит убить великаншу.  Или, защищая свой дом, забрать сотни жизней тех, кто как и ты, лишь следует велению долга, сердца, понятий о правильном. И порой, выполняя свои обязанности, приходится пачкать руки.

Отредактировано Tyr (Вчера 20:04:44)

+2

21

Помимо воли Тор облегченно вздыхает, когда брат говорит это "нет". Сейчас, когда слезы уже не душат его, не бегут по щекам, словно стремясь слиться с потоками Тунд; да, сейчас возобладавшим разумом он понимает, что не сбежит из Асгарда, и не кинется в бурный поток. Он - сын Одина, и защитник этой земли: он родился здесь, он вскормлен молоком и медом, согрет солнцем этого мира; он брат и наследник, который однажды может стать здесь царем. Это больше, чем долг, больше, чем благодарность, больше, чем служба; если и есть для него, и для каждого аса то, ради чего он родился на свет - это быть здесь, трудиться здесь и сражаться, и, если потребуется, умереть за благословенные земли.
Так думал он раньше. Теперь он знает, что нужно еще убивать за них.
Подтвердить свое право зваться мужчиной из рода Одина, сына Бёра.

Неважно какою ценой. Теперь он знает ее.

... Ослабев, юноша ищет рукой еще влажную от вина и прикосновения губ горловину меха, и, вытащив пробку, делает еще несколько глотков. Уже не так жадно. Неторопливо. Спокойно. И, не затыкая, не спрашивая и не ожидая отказа, протягивает сосуд старшему брату, глядя на того сумрачными, потемневшими глазами. Правду говорят, есть дни, что меняют судьбу, и, сколько бы их не выпало впредь, этот, свой первый день несправедливости, он сохранит в памяти до конца.
Во всяком случае обещает.

- Слышал, скоро будет совет,- говорит он, сделав движение, чтобы снова откинуться на плечо Тюра, но останавливая себя, говоря, что мужчина, принявший решение, не нуждается в поддержке, и должен стоять на нем до конца. Брови юноши хмурятся, как будто каким-то чутьем он знает, что таится за этим напыщенным словом, какова будет воля Одина, предрешенная, хоть еще не высказанная. Сама торопливость, с какой заварилось все дело, сколь спешно отец и его советники объявили о тинге, сколь важные люди стекались сегодня в высокий дворец,- даже ему, беспечному, говорило о страхе Всеотца, и о том, что ни мира, ни правосудия детям не уготовано.
Может быть, мать...?
О, да, Фригга, как никто могла бы, должна была бы понять, сколь тоскливо и тяжело нынче на сердце у тех, кого руки ее детей лишили родительницы - но и у невольных убийц, тех, кто запятнал руки кровью. Кто как ни Фригга, мог заглянуть в будущее и увидеть там судьбу? К чьим словам, как не Всематери, царь асгардский прислушивался даже в гневе? Или же это уже было сделано?
А если им прикажут убить и детей?

От этой мысли сердце юноши обмирает, и кажется вовсе перестает биться. Взглядом, полным ужаса, он смотрит на Копьеносца, не смея задать себе самому этот вопрос, произнести его до конца. Делал ли тот нечто подобное?
- А если...- он пытается говорить, но язык не повинуется, плохо шевелится во рту; Тор закашливается и вновь поднимает лицо, не желая, не в силах поверить, что брат, благороднейший из всех, кого он знал, лучший из воинов, тот, чье место было в светлых чертогах Вальхаллы, во главе бесконечного трапезного стола,- его брат согласился бы на подобное.
Даже к вящей славе Одина.
Даже по прямому приказу.
Даже ради места за этим столом.
Разве что... ради жизни Асгарда.
Должен ли он последовать такому примеру?

- Нужно идти,- порывисто поднимаясь и пытаясь заткнуть горлышко бурдюка; от волнения пальцы срываются и юноша глухо бранится сквозь зубы.- Наведаться к матушке, или к Локи... Нужно спасти их... нужно, не знаю, вытащить из их клеток, а потом переправить обратно. Если ты унесешь волчонка, то я попробую вызволить девочку. Или змея. Нет! Змея пусть Локи,- ухмыльнувшись, он тут же нахмурился, забывая о вечных ядовитых подколках младшего ради дела. Брови сдвигаются, сходятся над блестящими нетерпеньем глазами. Что если Локи откажет ему?
Не посмеет. Он - младший, он должен помочь.
Тор горячится, с его ранняя взрослость в мгновение ока слетает, спадает с него, словно лепестки, успевшие впутаться в волосы. Сейчас он снова не более чем мальчишка, умоляющий в помощи в деле, обреченность коего очевидна ему самому. Но вдруг. Если. Ну пусть!
Он не простит себе, если отступится. Ни себе, ни отцу, ни другим.
- Ну, идем же! Идем!
[status]young god[/status][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/be/38/14383.png[/icon]

+1

22

Постепенно Тор берёт в себя в руки. Что бы не творилось на душе у Громовержца, он приходит в себя, постепенно беря эмоции под контроль. Снова пьёт, потом протягивает бурдюк Тюру, и тот принимает его, делая свои несколько глотков напитка, чей терпкий привкус уместен как никогда.
    Совет, да. Там должна решиться судьба троих детей, коих принесли они в Златой Град. Собранный поспешно, словно бы возвратившись с охоты, они привели за собой угрозу. Пока ещё известно слишком мало, но не сложно сделать простые выводы из спешки, а так же из беспокойства Всеотца, надёжно скрытого, но всё же замеченного внимательным взглядом, многие столетия жадно ловившего каждый жест своего Царя. Именно там решится всё и будут получены все ответы, но пока что...
    Брат снова суетлив, мечется в своих мыслях, приходя к кому-то выводу. Не решается озвучить его до конца, почти сразу же оборвав реплику, но Тюр и без того понимает, что он хотел спросить. Он ловит взгляд брата, смотрит прямо, жестко, молча давая ответ.
    Да, потомство великанши и их брата может быть казнено. Думать об этом не хочется, но и не принимать реальность глупо. И Тюр не может этого допустить, вмешается, расскажет Всеотцу, что узнал, но если понадобится - не воспротивится приказу. Всё что он сможет - высказаться против, если нужно своей головой отвечая за воспитание мальцов и ограждение Асгарда от возможной опасности, что они в себе таят. Но не пойти против прямого приказа, предавая все клятвы и свой дом. Они дети, ужасно это осознавать, но детей никто не тронет без веской нужды - Асы не звери, в конце концов, им ведомо сострадание. И для такого кардинального шага должен быть очень веский повод. Что ж, в этом случае, Тюр предпочтёт собственноручно исполнить приговор, лоб в лоб сталкиваясь с так и не промолвленным обещанием, принимая на себя всю ответственность за преданную клятву, данную самому себе, а так же с виной. Но выберет благо Асгарда столько раз, сколько это потребуется, как бы жестоко это не обернулось для кого либо, и уж тем более не беспокоясь, кто и что скажет о нём после.

    Громовержец же вскакивает на ноги, загоревшись безумной идеей. В нём говорят идеалы, это понятно, а так же желание остаться верным себе и своим принципам. Он ещё юн, чтоб принять жестокую правду, в которой и ими рано или поздно придётся пожертвовать, но это не значит, что нужно позволить ему наделать глупостей.

    - Стой, брат! Ты не ведаешь, что говоришь, и так только усугубишь участь и пленников, свою собственную, и всех, кого втянешь в это. - Поднимаясь вслед за братом, Тюр в несколько шагов преодолевает разделяющее их расстояние, сжимает предплечье громовержца без боли, но достаточно сильно, чтоб не дать вырваться одним лишь рывком. - То, что ты говоришь - это предательство, за которое тебя в лучшем случае изгонят.
    Ни взгляд, ни тон копьеносца не смягчаются. В них мелькает едва уловимая нотка раздражения, ведь Тор вздумал не просто пойти против Всеотца, но, возможно, сам того не понимая, не желая понимать, свершить куда более страшный поступок, чем все они могут представить.
    - Послушай меня, Тор. Я понимаю. Правда, понимаю, но ты должен меня выслушать. Поговори с матерью, если хочешь, может она сможет объяснить лучше, но подумай вот о чём. Стал бы Всеотец собирать совет, не будь на то веских причин? Великаны, маги - этим никого не удивить, но ты и сам всё видел. Ты готов ради искупления вины предать свой дом, и, возможно, подвергнуть всех опасности? - Говорить Тору, или хоть кому-то о словах покойной, воин не собирается, хотя может быть, знание об обещании немного охладило бы пыл златовласого. Дало какую-то смутную надежду, позволяющую не предпринимать ничего, пока не придёт время.
     - Нужно дождаться совета и послушать, что там будет сказано. Узнать, ради чего он вообще нужен, и к чему спешка.  Если хочешь - останься здесь, или иди ко всем и напейся. Но не предпринимай ничего, пока не придёт время. Разве наш отец принимает необдуманные решения? Или, может, развлекается детоубийством на досуге, потому что больше нечем заняться?

Отредактировано Tyr (Сегодня 01:33:31)

+2


Вы здесь » Marvelbreak » Флешбэки и флешфорварды » [long-long time ago] Run with the wolf