Танос и Черный орден Юные мстители Щ.И.Т. • Тарантиномафия 28-29 сентября: новые роли
ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     04.2017 - 06.2017
В игре: Черный орден уже на Земле, начались поиски камней и сражения по всей планете. Танос подобрался слишком близко к своей цели для того чтобы хоть кто-то из героев мог оставаться в стороне!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Эпизоды настоящего времени » [29.05.2017] Кто вас заберёт?


[29.05.2017] Кто вас заберёт?

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

[epi]Видимо он 29.05.2-17
Отец и дочь
https://69.media.tumblr.com/8cf116c6543c4abda055e1b5ab1d5c22/tumblr_p56esct9OZ1tl6ngvo9_r2_400.gifhttps://69.media.tumblr.com/36cc2f9e790e0707d0ae2c761128462a/tumblr_p56esct9OZ1tl6ngvo5_r2_400.gif
Долгожданная выписка из больницы, приняла очень неожиданный поворот. Угадайте, кто взял на себя право забрать Ванду и отвезти домой?
NB! Стекло стеклянное. Всё как всегда[/epi]

Отредактировано Wanda Maximoff (2019-06-30 11:54:50)

+1

2

Эти чёртовы четыре дня в больнице подходили к логическому завершению. Вернее, врачи были кардинально против такой быстрой выписки. Парировали тем, что ещё не всё зажило, что плечу требуется покой и уход, а ранам перевязки. Да, они прекрасно знали, кто эта пациентка из палаты триста сорок. Кажется, одна из медсестёр люто ненавидела Ванду, потому что при процедурах совсем не церемонилась, а даже наоборот, специально делала ошибки и причиняла лишний дискомфорт и боль. Но Максимофф не возникала, она понимала, что это скорее личное, а не навязанное мнение. У Ванды множество ошибок за спиной, так что ничего удивительного, что некоторые, почувствовав своеобразную власть над ней, начинают мстить. Но, может хоть от этого им станет легче? Этой позиции Ведьма и придерживалась.

Изначально, Ванда могла лежать в особняке Мстителей, наслаждаясь лучшим уходом и сверх технологиями. Сначала Питер Паркер норовил увезти её туда, потом Тони пытался даже не спрашивая совершить дело, но Максимофф была настойчива и уверенна в собственном решении. Она не хотела, чтобы вокруг неё все бегали, как над фарфоровой куклой, в особенности Клинт. Стоило бы ему сообщить, что к чему, он бы дальше и не слушал, а начал разрываться между тем, чтобы покормить подругу супом с ложечки и отыскать парня, посмевшего так поступить с его дорогим человеком. У всех Мстителей забот хватает и отвлекать их такой мелочью Ванда считала полнейшей глупостью.

Но и самой разлёживаться было некогда. Её ждал Чёрный Орден, Камни Бесконечности и прочие увлекательные путешествия, она должна была уйти. Пусть для этого и пришлось слегка припугнуть лечащего врача, который упёрся рогом.

— Мисс Максимофф, как вы не понимаете, вам просто необходим покой ещё хотя бы неделю! Вы слабы и ещё не здоровы, швы могут разойтись, а рука ещё далека от рабочей! — нервно вскрикивал мужчина в палате Ванды, бессильно наблюдая за тем, как девушка собирает вещи. Но всё уже было решено и сопротивление бесполезно — Хорошо, но ответственности мы не несём. Пойду подпишу выписку, на после обеда, а вы подпишите отказ от госпитализации — кажется, доктор был слишком оскорблён и его и след простыл, а Ванда просто уставилась на часы, ожидая нужного часа.

— Вы можете идти — от наблюдения за стрелками, Ведьму отвлёк голос медсестры. Максимофф молча кивнула, здоровой рукой взяла с кровати сумку и вышла из палаты, направляясь к посту, но, лучше было через окно выйти, ей богу.

— Какого... — с губ срывается тихое, но глубочайшее недоумение. Возле стойки медсестёр стоял её врач, который очень живо что-то обсуждал с Эриком Леншерром. Ванда застыла на месте, как вкопанная, пытаясь понять, что здесь вообще происходит.

— Мисс Максимофф, я рад, что вы стали чуточку благоразумней и едете домой не самостоятельно, а в сопровождении столь приятного и ответственного друга. Выписка у него, выздоравливайте и берегите руку — мужчина широко улыбнулся напоследок, оставляя после себя приторные нотки.

Ванда даже не обратила внимания, как доктор подвёл её к этому самому "другу". Девушка лишь ошарашено хлопала глазами, впадая в недоумение всё больше с каждой секундой.

— Что за... эээ... Эрик... Что — разучилась разговаривать. Их первая и последняя полноценная встреча прошла, мягко говоря, очень не очень. Поэтому появление Леншерра здесь вызывало порцию подозрений — Будь добр, отдай мне бумагу и я пойду — Максимофф раздражал тот факт, что всё зависит от дурацкого клочка бумаги. Без неё девушку просто не выпустят из больницы. А другого варианта и не было, летать она сейчас была совсем не в состоянии.

Отредактировано Wanda Maximoff (2019-07-03 00:33:43)

+1

3

Всё же и в предпенсионном возрасте есть свои ощутимые плюсы - чем старше ты становишься, тем больше знакомств заводишь, а если в тебе природой изначально еще и много обаяния заложено, то эти знакомства играют лишь на руку - по всему свету располагаются и глаза, и уши, и стоит лишь пальцами щелкнуть, чтобы некой информацией поживиться. Иногда даже и этого делать не приходилось, горячие новости сами настигали Леншерра, только вот, к сожалению, они почти всегда были такими, что лучше бы их вообще и не слышать. Например, почти всё, что происходило с его детьми, за которыми он буквально недавно выработал привычку вести наблюдение. Ну а что? Они же хотели отцовского присутствия в своей жизни! Наверное, не совсем на такое рассчитывали, но жаловаться было уже поздно, тем более, мужчина в этих вопросах был чересчур аккуратен, не подавая и малейшего повода для подозрений, узнавал новости из проверенных, но одновременно очень далеких и от детей, и от него самого, источников.

То, что Ванда оказалась в больнице, неожиданно вышло для него довольно болезненной темой. Он, конечно, не пытался строить из себя (хотя бы наедине с собой) бесчувственного сухаря (что забавно, для Леншерра это иногда могло даже формы комплимента приобретать), но и совершенно не рассчитывал на то, что на сердце какая-то тяжесть появится. Волнение. Что мысли в течение дня постоянно будут вращаться и возвращаться к тому, что девушке сделали больно, что каждый из них - несмотря на все эти силы, хвастовство ими - был обыкновенным смертным (ладно, громкое и неточное заявление, но все же) и ежедневно шел на огромный риск. Что порой люди имели свойство "теряться", уходить навсегда. И всё, больше никаких разговоров, ссор в результате попыток наладить отношения, криков и ненависти, но в то же время острой нужны и желании сделать, как оно было бы лучше. Больше ни одного сказанного слова - хорошего или плохого - в твою сторону. И ни одного шанса это ответное слово сказать, наплевать, наконец на всё, и произнести то, что давным-давно формируется в душе.

Эх, как бы ни рассуждай, Эрик с возрастом в ту еще сентиментальность ударился, даже страшно вслух произносить, в кого превратился. С другой стороны, уже даже винить себя за это почему-то не хотелось - ему было больше восьмидесяти, и все эти годы он был и ужасным, и относительно нормальным, и просто-напросто сумасшедшим, повернутым на своих глупых затеях, лишь одно оставалось неизменным - Эрик был одиноким. И это был сознательный выбор, важность которого добрую сотню-другую раз обдумана была. В последнее время в голову все чаще приходила поражающая своей простотой мысль, а поступал ли он правильно, а не поддавался ли обыкновенному страху и шел самым простым путем, при этом хвалясь всем подряд, что выбирал самый трудный? Ответ на этот вопрос, скорее всего, был бы полнейшим для мужчины разочарованием.

Он долго думал, стоило ли ему что-либо сделать. Прошлый разговор с Вандой (как и вообще почти все разговоры с важными для него людьми) вышел относительно сносным, но это - опять же, если сравнивать, например, с разговорами с Чарльзом или Джин, которые кукушкой - как и Леншерр - давным-давно уже окончательно поехали, и порой могли чуть ли не полмира разнести, стоило Эрику парочку раз с издевкой ответить. Дочь его, конечно, тоже той еще неуравновешенной была, но там хотя бы, пусть и невнятный, и слабый, но намек на спасение и возвращение к относительной адекватности поблескивал. Это стало одной из причин, почему он все-таки решил поехать и навестить чадо. Наверное, даже если бы этих причин не было абсолютно, мутант все равно бы сорвался. Мысли в течение дня мучили настолько сильно, что в один момент он понял, что можно немного и поступиться собственной гордостью. Неужели Эрик действительно настолько переживал?

Момент для посещения выпал удачный - отделение находилось во взбудораженном состоянии из-за капризного поведения девушки, пытающейся всеми правдами и неправдами добиться скорейшей выписки. Леншерр лишь широко и искренне улыбнулся, когда это от лечащего врача услышал - во-первых, в критическом состоянии она вряд ли бы в силах на подобные фокусы была, во-вторых, слишком уж это его напоминало. К счастью или сожалению, детей своих он совсем мало знал, поэтому и сам будто ребенок хотел в ладоши хлопать, когда видел в чем-то свои же гены. Не стоит говорить, конечно, что в основном эти гены брали вверх в вещах отрицательного характера - как вышло, так вышло.

- Здравствуйте, мисс "отпустите меня домой, а то вам всем хуже будет", приятно снова увидеться, - Эрик сверкнул зубами в беззлобной улыбке, безмятежно облокотившись о стойку в приемной и увлеченно разглядывая бумагу, которая, видимо, была очень важна для девчонки. Она почти выбралась из четырех больничных стен, была в таком приподнятом настроении духа, что буквально осела от удивления, увидев отца, собственно, исполняющего роль, заложенную в нем самой природой. Да, честно говоря, Эрик с себя тоже не переставал поражаться. - Тебе выписка нужна? Печально, мне она тоже очень нравится. Думаю, отдавать её просто так мне совсем не захочется.

Вот так легко и просто мужчина мог закрыть глаза на все произошедшее и сделать вид, что их прошлого разговора вовсе и не было. Правильным ли такое решение было? Абсолютно нет, но он не имел и малейшего понятия, как в их случае можно было поступить иначе. Снова скатываться в какие-то семейные разборки - девушка бы ему горло перегрызла. А он бы еще при этом сопротивлялся, явно как-нибудь навредив. Вредить не хотелось, Ванда и без того выглядела крайне уставшей, что уж говорить о всех, еще не полностью заживших ранах. Это ведь абсолютно нормально, что Леншерр чувствовал себя ужасно, видя ребенка в таком состоянии?

- Ты одна обязательно дров наломаешь. Нужен отдых. Давай, я помогу, - а это сказано было уже абсолютно серьезно. Несмотря на то, что вся эта помощь предполагала собой налаживание контакта, что в последующем только играло Леншерру на руку, мужчина в кое-то веки не задумывался о собственных перспективах. Просто предлагал свою помощь тому, кто в ней нуждался, как минимум, двадцать с небольшим лет. И ни разу её не получил.

+1

4

Ванда Максимофф уже успела многое повидать на своём пути и, в большинстве случаев, Судьба подбрасывала ей очень и очень абсурдные ситуации. Сначала она пыталась что-то изменить, переиграть хозяйку положения, бороться до конца. Но это сопротивление в основном приводило к провалу и к новой куче проблем. Ванда нашла выход и научилась мириться с преподносимыми подарками. Принимать все условия игры, не пытаясь подвергнуть их изменению, нужно было просто работать с тем, что давалось. Так всё проходило проще, легче и безболезненнее. Но, как оказалось, всё это было цветочками, ибо главный и глобальный абсурд начинался здесь и сейчас. Тишина, камера, мотор.

То, что Эрик был здесь попахивало странностью, учитывая их прошлую встречу, Максимофф верила, что больше никогда, хотя бы в ближайшие пару лет намеренно их пути не пересекутся. А тут, вот радость, спустя два месяца он появляется сам, со всем своим шармом, белоснежной улыбкой и... подождите, это что ещё? Забота? К чёрту, Ведьма вставок никогда не поверит. Ему нужно что-то, однозначно, иначе бы не сиял в этом больничном коридоре физиономией. Вопрос был только в том, а что такого произошло, где происходит апокалипсис, что сам Эрик Леншерр явился с горсткой заботы. Навряд ли захотел поучаствовать в конкурсе «Отец года» и тем более навряд ли резко решил восстановить давно потерянное.

Но сейчас Максимофф не имела желания в этом разбираться, так же как и в своих ощущениях. Она бездумно уставилась в больничный коридор, желая, чтобы всё это скорее закончилось. Ванда была обессилена, и как следствие слегка заторможенна. Говорят, что лёжа в больнице люди набираются сил. Хорошо, Ведьма была готова на второй день свалить из этой дыры, но была слаба, а раны только подверглись насилию от нитки и иголки. Ежедневные приёмы обезболивающего и бесконечный сон. От этого устаёшь ещё больше, уже нет сил шевелиться и пребывать в бодрствовании. А это убивает мозг, организм в целом и притупляет реакции. Может, психическое состояние Ванды было благодарно такому раскладу, но здравая часть требовала как можно скорее покинуть постель.

— И как ты вообще здесь оказался — вопрос даже не к собеседнику. А куда-то всё в тот же не выпущенный из взгляда больничный коридор.

— Ты что, следишь за мной? — наконец, она взглянула на Эрика, добавляя в тон голоса искреннее недоумение. То, что случилось с Ведьмой и где она не знал никто, кроме Тони и Питера, и то по воде обстоятельств, один оказался рядом и проболтался второму. А каким боком тут затесался супер отец, было интересно — Слушай, а нельзя сделать, как было раньше, ну, все двадцать три года? Я по своим делам, ты по своим, никто друг о друге ничего не знает и вуаля, все счастливы — Ванда не особо узнаёт свой голос, слегка охрипший и тихий, а сам смысл речи? Она редко так разговаривала, обычно более осторожна, а тут стало без разницы, хотелось поскорее уйти.

Вставал следующий вопрос, как избавиться от нежелательного посетителя? Да никак, ибо даже выйдя из больницы, скрыться не сможет. Летать - слаба, ехать за рулём - покалечена. Даже если соглашаться на столь сомнительную помощь, куда сказать, чтобы он её привёз? Естественно база Мстителей отпадала. Об этом месте мало кто знал, и приглашать в гости разного рода террористов запрещено по всем законам логики. Даже за километр проезжать слишком близко, нужен был другой план.

— Эрик, давай я решу сама, нужен мне отдых или нет. Я устала отдыхать, кроме того есть дела — девушка не стала вдаваться в подробности этих самых дел. Просто, наверное не надо упоминать, что первым делом, вернувшись домой она разузнает, что произошло за пропущенные ею дни, а затем вновь возьмётся за поиски Камней Бесконечности, Чёрного Ордена и будет готова идти в бой. Вдруг, услышав это, в голове Леншерра опять что-нибудь щёлкнет и он запрёт дочь дома, пока та полностью не поправится, кто его знает.

На удивление, Максимофф реагировала не так резко, как хотела бы, но объяснение присутствовало. Пока что в рейтинге самых ненавистных людей на первую строчку переместился никто иной, как Каин Паркер. При одной мысли о нём всё внутри сгорало от желания надавать ему по шее. И нет, вовсе не за то, что благодаря ему, Ведьма провела на больничной койке. Она ненавидела его за то, что он трусливо бросил её умирать, не написал, не позвонил, не отправил почтового голубя с пожеланиями скорейшего выздоровления, да даже грёбаную ромашку с поля не принёс, дабы показать, что ему жаль. Именно поэтому Эрик получил амнистию. Когда усталость, безвыходность и жгучая ненависть к другому человеку встречаются, получается пофигизм, мол могло было быть и хуже.

Ванда громко цокнула и демонстративно закатила глаза, а затем кинула сумку, которая приземлилась у ног Эрика. Вела себя, как подросток с зашкаливающим максимализмом, но он же не думал, что она бросится к нему на шею и расцелует?

— Хорошо, но повезёшь ты меня туда, куда я попрошу — она медленными шагами направилась к лифту, прижимая к груди перевязанную руку — И поедем на моей машине — как же, на её. В тот злополучный день Ванда одолжила её со стоянки базы и до сих пор не вернула, хотя все же в курсе, Ведьма колесит по Штатам с заданиями от Чарльза. Теперь это было вечное оправдание.

Найдя глазами на стоянке ту машину, которую искала, девушка нажала на брелок, а затем открыла дверь заднего пассажирского, но моментально застыла. Некогда бежевая обивка теперь имела палитру от красного до розового. Всё было в засохших и впитавшихся пятнах.

— Питер, неужели было сложно отдать машину в чистку? — девушка и хотела бы отойти, но стояла, как вкопанная, внимательно рассматривая каждое пятно.

+1

5

На самом деле, крайне удивительно, насколько меняется человек вследствие любой болезни. При этом, степень нанесенного вреда здоровью чаще всего имеет большее значение не для пострадавшей, а для волнующейся стороны. Наверное, Эрика тяжело было бы обозвать чересчур переживающим и не находящим себе от мук места человеком, но и козлом нечувствительным он не был - имел право обеспокоиться. Успел, конечно, и такое прекрасное начинание очернить чувством гордости за то, что беспокоился не в надежде на то, чтобы это заметили, ведь даже если бы заметили, то либо значения этому факту не придали, либо бы поглумились, ну, в самом крайнем случае, еще больше рассердились. Какой же он молодец! Вспомнил о детях и своих обязанностях по отношению к ним в том возрасте, когда отсутствие седины наводило на серьезные вопросы. Лучше ведь поздно, чем никогда? Наверное, в их случае лучше было бы никогда, но Леншерр упорно пытался доказать всем - а в первую очередь самому же себе - что и в самых безнадежных ситуациях была слабая надежда на выход. Дочка, желающая его с лица мира стереть (хотелось бы, конечно, сказать, что это было абсолютно не так и она в своих начинаниях заблуждалась, но с таким искренним презрением сталкиваться ему еще не приходилось), встретила его несколько иначе, чем он ожидал. Готовился к всякому, прекрасно понимая, что это вряд ли бы кого-то спасло, но попытаться из приличия все же стоило. Столкнулся с неприятным удивлением, недовольством и разочарованием, но - внезапно - не с ядовитой насмешкой и отвращением. Значит, все же был какой-никакой шанс? Как же быстро люди любят хвататься за любую едва уловимую возможность, аж до смешного. Эрик, ставящий себя на самую вершину этого мира, упорно отрицающий причастность к обыкновенности, по сути своей, был таким же как и все и с большим удовольствием клюнул на иллюзорный крючок. Грозило все тем, что упавшие декорации и предъявленная неутешительная картина окончательно бы надежду мутанта сломили, но как же хорошо было существовать в наспех склеенном, выдуманном мире. Примерять на себя образ отца. Родителя, от которого в первую же секунду не хотелось бы сбежать, от которого не такой уж большой соблазн отказаться просыпался. Уже неплохое начало, да?

Поэтому настроение у него было приподнятое, несмотря на то, что уверения врачей и внешний вид девушки не могли внушить что-либо кроме тревог. Он прекрасно помнил - а как такое забыть, когда это с завидной регулярностью любили припоминать - что Ванде было не пять лет, подобие головы на плечах у нее тоже имелось, могла о себе позаботиться - раньше же справлялась. Неоспоримый факт. Но и Леншерр раньше многое совершал, это же не означало того, что с тех пор совершенно ничего не поменялось? Очень уж в это верить хотелось, потому что жить с мыслью, что он как был зацикленным на себе безумцем и эгоистом - так и остался, было не очень-то и легко. Заслуженно, но не легко. И приподнятое настроение, и более дружелюбный настрой девушки сыграли на руку - её капризы будто бы оставались незамеченными. Эрик будто бы на мгновение стал тем самым замотанным делами, выдохшимся после рабочего дня отцом, который остался наедине с капризным ребенком - сил на воспитание и обучение манерам не было, но и препираться, зря сотрясая воздух, совершенно не хотелось.

- Нет, ты что, как вообще такое в голову могло прийти? В соседней палате лежал, вот как оно в жизни бывает. Представляешь мое удивление, когда...? - Эрик остановился на полуслове, понимая, что несколько увлекся и что от него-то больших трудов не требовалось, чтобы девчонку на эмоции провокацией вывезти, но стоило ли оно того? И правда ли он хотел выводить её на эмоции, совсем не смутно подозревая, какими они могут быть. Вряд ли ответ кого-то бы удивил. - Прости. И перестань возмущаться - я волшебным образом не испарюсь, а ты лишь зря нужные тебе сейчас силы потратишь.

Наверное, эта пара сказанных фраз была одним из самых искренних проявлений вполне себе теплых чувств за всю его жизнь. Вполне возможно, что он преувеличивал, но вот за последние безрадостные годы - точно. Прости. За все остальное Эрик извиняться почему-то не хотел. Не чувствовал себя виноватым? Не видел смысла в извинениях, которые бы не приняли? Может, тяжело вслух признавать свою вину было? От всего по чуть-чуть - только в нем эгоизм и зацикленность на себе могли смешиваться с сожалением в такой причудливой форме. Зато можно было в который раз убедиться в исключительности.

Он смерил девчонку оценивающим взглядом, проходясь с головы до ног и прикидывая. Ее нелепые выходки, раскидывание сумок и желание подобным нетривиальным образом почувствовать себя хозяйкой положения не впечатляли и, стоит признаться, самую малость раздражали. Но опять же, незыблемые две причины удерживали Леншерра чуть ли не в состоянии нирваны, он готов был немного потерпеть, нутром чуя, что это не прошло бы даром. Что, казалось бы, непробиваемая стена оголила перед ним свою самую главную трещину, над которой пришлось бы еще добрую тысячу лет корпеть, но делать это с намного большим удовольствием из-за доказательства ее существования. Это было первой причиной. Вторая же заключалась в том, что он устал удивляться, насколько они похожими были, особенно в плане выражения каких-либо негативных эмоций. Скопировать, сделать чуть помладше и почти такой же симпатичной, вставить. Это пугало, это завораживало, это просто было забавно. Поэтому не составило никаких проблем поднять сумку без разыгравшихся следом мыслей об унизительности такого поступка, слабохарактерности и прочей чуши. Поплестись за ней следом, даруя негласное позволение на видимость управления ситуацией, тоже было до очевидного просто.

Кровавые узоры на сидениях машины оказались неприятным сюрпризом для них обоих.

- Это у молодежи мода сейчас такая? - строя из себя беспечного дедушку, он пытался разрядить обстановку, так как заметил, что увиденное выбило из колеи и без того слегка рассеянную девчонку. Но голос прозвучал более серьезно, чем он рассчитывал. Черт, ну ведь прекрасный актер, почему же лажал он исключительно в самые ответственные моменты? Не долго думая, Эрик резко закинул сумку внутрь, пожалуй, слишком громко хлопая дверцей и произнося голосом, не терпящим возражений, что Ванда сядет впереди. Сам обошел машину и поспешно уселся за руль, чувствуя себя еще более дискомфортно, так как слишком давно подобных вылазок не совершал. Дождался, пока дочь обоснуется рядом. - Отыскать кого-то столь примечательного в больнице - совсем не кропотливая задача. Особенно, когда есть нужные люди. Но я не знаю, почему ты сюда попала. Можешь мне не рассказывать, если тебе это важно.

Произнес это тихо, но уверенно, даже на мгновение не мелькнув взглядом в сторону Ванды - проговаривал это, смотря на собственные руки, по наитию легшие на руль. Поморщился от того, в какие вульгарные фразы построились столь стройные в голове мысли. Не хотел слышать в ответ "конечно, могу, еще бы ты мне приказывал", ведь смысл вкладывал он совсем иной. Опасаясь затянутого молчания, завел урчащий автомобиль. Успел, к слову, обрадоваться, что дочка взяла все в свои руки и даже не стала выслушивать его вариантов и предложений, потому что у него их, по правде сказать, вовсе и не было. Глупо, конечно, но куда он мог ее отвезти? Каким бы "милым" их общение не выходило в последние пару минут, длительные встречи и беседы были все еще строго противопоказаны - здесь врач также обязательно бы прописал своеобразные указания, только не постельный режим, а анти-родительский. Что-нибудь в подобном духе.

- Куда направляемся?

+1

6

Эрик был крепким орешком. Иногда забываешь, что ему около восьмидесяти или даже больше, и ведёшься на внешний облик. А это огромная ошибка, потому что человек, что жил внутри, был уже пожилым и прожил насыщенную жизнь, возможно, не самую лучшую. Его поздно перевоспитывать, его не изменить, даже он сам себе навряд ли сможет внушить эту мысль. Уже окостенелые устои, принципы, привычки, пристрастия и цели. Кроме того, жизнь научила его быть отстранённым от разного рода связей, казалось, что понятие слова «чувства» похоронены очень много лет назад и устраивать раскопки — бесполезная трата времени. Ещё одна неизменная вещь — Эрику Леншерру давно пора выдать Оскар за лучшую актёрскую игру, у него талант, к которому не прокопаешься. Только вот, от этой игры вряд ли кто-то получал эстетическое удовольствие, как при просмотре потрясающего фильма. Например всё, что получала Ванда — это нескончаемые порции паранойи, в попытке разгадать, где правда, а где ложь. Но так с ума можно сойти, если голову будут бесконечно занимать эта загадка. Так что у Максимофф сложилось определённое мнение, всё, что говорит Эрик ложь и на более. И никто не должен был пошатнуть это убеждение, иначе всё придётся начинать с начала. Она поверит, может некоторое время всё правда будет хорошо, но затем, по натуре Леншерра он подведёт и Ведьме предстоит вновь собирать себя по кусочкам.

Именно по этим соображениям Ванда пропустила мимо ушей до жути странное и пугающее извинение отца, казалось, что пропустила, на самом деле была в состоянии шока и пока не была готова акцентировать, да и не хотела. Только, кто её спрашивал, чего девушка хочет? Сказанные слова Эрика, как на заезженной пластинке крутились в голове, повторяясь за минуту сотню раз. Может, его кто-то укусил? Или получил травму головы, что так резко всё перевернулось? Под наркотой? Попал в сети организации, противоположной Гидре, где из злодеев с помощью сывороток делают примерных и милых отцов? Было ещё около двадцати дебильных вариантов и любопытство наравне с недоумением съедало изнутри, заставляя открыть рот и добавить что-то едкое. Покоя не давало, но пока Ведьма держалась. Уж слишком не хотелось повторять разговор, произошедший на Геноше и снова ходить по кругу.

— Всё нормально, с другом поругалась — буркнула Максимофф , уставившись в окно — Спасибо, что разрешил оставить это при себе — с сарказмом добавила девушка, в очередной раз поразившись этой заботе, да и заботе ли вообще? Будто новый сон под таблетками в больнице — А знаешь, почему? Да потому что ты ничерта не знаешь о том, как я живу, чем я живу, ну, за исключением твоей слежки, сколько, пару месяцев? В общем, я даже не знаю, с чего можно начать свой рассказ, да и что я несу, нам не светят разговоры по душам, смирись — неровно выдохнув закончила свою речь Ванда. Лучше вообще не надо было ничего объяснять, кажется, ещё хуже получилось, но уже не вернуть. Нужно просто остановиться.

У Эрика был ещё один неоспоримый талант. Иногда он даже усилий не прикладывал, а иногда наоборот, старался. Речь идёт о его способности залезть в голову без помощи магических возможностей или телепатии. Видимо, в нём спал отменный, тонкий психолог, который умел посадить в чужом мозгу микроскопическое зёрнышко той или иной мысли, а затем, сидя в сторонке наблюдать, как взращивается его творение. Такое представление было у Ванды, потому что казалось, с ней произошло именно так. На треклятом острове Максимофф была в бешенстве, разочаровании, отчаянии, переполненная горечью и болью. Хотелось закричать так громко, как только это было возможно. А всё потому, что даже отрицаемые надежды были разрушены. Ванда понимала, что виновата сама, но зато убедилась, что так к лучшему. Но, вы думаете она перестала размышлять об Эрике, анализировать поведение, их встречу? Перестала обманывать себя никчёмным надеждами? Нет. Сплошной, но уверенный самообман продолжал жить, хотя отрицала всеми правдами и неправдами. Поэтому она сидит с ним в одной машине. Поэтому разговаривает. Поэтому старается что-то объяснить. Абсурд, идиотизм, клиника. Может, им следовало заглянуть в больнице на этаж выше и посетить семейного психотерапевта?

— Нам нужна химчистка для автомобиля, и желательно, чтобы рядом была закусочная с более мили менее вкусными бургерами. Больничная еда не идёт на пользу выздоровления. Только отнимает жизненно-важные калории и убивает вкусовые рецепторы — опять неконтролируемое пояснение, это что, попытки завязать разговор?

Ванда сейчас плохо узнавала себя. После случившегося внутри что-то изменилось, а может это просто последствия стресса, травм, одиночества в несколько дней и больничного антуража с бессменными декорациями. В общем, Максимофф просто продолжала усиленно находить оправдания своему поведению и действиям. Сумасшедшей была не только сама ситуация и Эрик, но и Ванда определённо из той же оперы.

— Знаешь, Эрик, не дают покоя твои слова в больнице, но не начинай мечтать, вовсе не в том плане, в котором ты мог подумать — она заранее обрубила лазейки, хотя, может и не следовало это делать, помучился бы, если конечно говорил правду — Слово «прости» даже во внимание не возьму, потому что это какой-то бред, ты правда думал, что я поверю? Я про «чудесным образом не исправлюсь», а... раз уж мы так резко стали говорить друг другу «правду», уточни — она замолчала, переводя дух и составляя в голове предложение — Я не просила тебя исправляться, я не просила участвовать тебя в моей жизни, поздновато. Так ты всё это вновь делаешь для себя? Что-то пошло не по твоему плану, а это же не порядок, спать по ночам сложно, когда кто-то осмелился на согласиться с великим и ужасным Магнето — вот это больше походило на правду и на суть отношений этих двоих. Но, на удивление, какой-то активной дерзости в тоне не присутствовало. Это была очередная попытка понять человека, сидящего за рулём.

Отредактировано Wanda Maximoff (2019-07-10 20:31:54)

+1

7

Всё это казалось настолько неправильным, что мозг информацию с трудом отказывался воспринимать и обрабатывать, капризно буксовал и не желал без объяснений двигаться дальше, но какие могли быть тут объяснения? Ведь дело вовсе не в наигранности было, как могло бы показаться, тем более, Леншерр был до невозможности азартным игроком. Вон сколько лет прятками занимался, пускай и односторонними, пускай его не особо-то и искали, важен сам факт! Затем настал черёд для догонялок, плавно переросших в нечто наподобие кошек-мышек, вот только кто их двоих был охотником, а кто невинной добычей. Ответ, наверное, был бы вполне очевидным, но безгрешным не был никто. Очень хорошо, что Леншерр все муки совести по поводу чистоты уже давно перерос - скорее даже не дорастал до них - чтобы забивать голову подобной чушью, там и без того было слишком много тараканов, чтобы осчастливить их пополнением. Дочь его, вроде бы, тоже не строила из себя великую мученицу, и ему это нравилось. Давила на него, испытывала и выводила на эмоции, но, по большому счёту, имела на это полное право - хоть какие-то возможности он ей подарил. Ни слова благодарности, к сожалению, до сих пор в своей адрес не услышал, но кто знает, возможно, все ещё поджидало его впереди.

И вот они расположились во вполне комфортном, просторном автомобиле. Но, черт возьми, если они в прошлый раз чуть ли весь остров не разнесли, о каком соблюдении личного пространства вообще могла идти речь, было до жути тесно. Дискомфортно. Неуютно. Леншерр подавлял тошнотворные позывы неудовольствия к самому же себе, зачем он вообще во все это ввязался? Зачем «величайшую» теневую игру затеял, нацепив на себе обязанности кукловода. Он, откровенно говоря, очень хреново со всеми этими нитками управлялся, потому что даже не знал, как - не его этот метод был, редко к подобному прибегал. Постоянные манипуляции были средством забавы, он брал именно хладнокровной искренностью, едкой правдой, на которую было невыносимо смотреть, но и забыть её после осознания не представлялось возможной. Сейчас же этот подлый приём вовсю использовался против него, и Леншерру это жуть как не нравилось. Волк в овечьей шкуре, ага. Такой наряд был совсем ему не к лицу.

- А ты бы хотела, чтобы я извалялся во всем твоём нижнем белье? - неудачную он метафору выбрал, это да. Не злился, был едва-едва раздражён, но подобные осечки получались в следствие совершенно иной причины - Эрик чувствовал себя уязвимым. Жутко уязвимым. Речь шла даже не об его великих планах, дальних просчетах и желании своего шанса не упустить, нет. Он сделал своим детям больно, совершил столь низкий поступок ни один раз, а по словам Ванды грешил этим с садистским удовольствием постоянно, только потому что существовал. Потому что духу не хватило возложить на себя обязанности и быть тем, кем он являлся, отцом. Горькая правда заключалась лишь в том, что ожесточенная игра велась в обе стороны - девушка тоже могла заставить его страдать. Знала она о такой привелегии или не догадывалась - хороший вопрос, но даже если ни разу не задумывалась, это было лишь делом времени. Можно было рассчитывать, что даже при осознании такого сладкого своими возможностями факта она ничего бы не сделала, но здесь Эрик в который раз утыкался в неутешительную реальность - она была им, носила значительную часть его же дрянного характера и, пусть и ступала совсем по иной дороге, но точь в точь по следам, оставленным её же отцом. А ему оставалось только сидеть и выжидать, когда же сработает заветный механизм, эдакая бомба замедленного действия. Самое поганое - он больше не мог сбежать в укрытие, сделать вид, что его никогда не существовало, отсидеться в безопасном месте, пережидая ударную волну. Иногда игры доводили до впечатляющих своей разрушительностью последствий. -  Да, меня не было рядом всю твою сознательную жизнь, спасибо за любезные напоминания каждые пять минут. Я, может, не молод, но проблемами с памятью не страдаю. Это уже не исправить. И не буду врать, что лихорадочно пытаюсь наверстать упущенное. Но не надо приравнивать меня к законченному социопату, естественно, у меня возникают вопросы, почему ты в таком виде в больнице оказалась.

Вождение едва заметно успокаивало, дарило те самые ощущения, которых из-за напряженного разговора так сильно не хватало - сосредоточенность и относительную уверенность. К тому же, после долгого перерыва, все это было почти что в новинку, приковывало к себе внимание и увлекало. Он - пожалуй, чересчур усиленно - всматривался в дорогу, мимолетным движением включив ненавязчивое тихим шумом радио, оно хоть немного заполняло невыносимые затянутостью паузы в общении. Со стороны, наверное, выглядело всё как самая естественная семейная картина - внезапно выросшая и умеющая о себе позаботиться дочка и одинокий отец, никогда её вниманием не баловавший и, вдруг, из-за одиночества и кризиса среднего возраста спохватившийся. Это пугало. Ведь было совершенно не так. Или не было?

- Серьезно, бургеры? - Леншерр тихо усмехнулся, но не стал продолжать, углубляясь в непонимание или негодование, не таким уж старым и чопорным он был. Мелькнула мысль, что сам бы от чего-то подобного не отказался, ещё больше хотелось выпить, но он, вроде как, был за рулём. Самому стало бы смешно, если бы начал объяснять все своей законопослушностью и нежеланием влипать в неприятности, однако, очень уж не хотел волей случая попортить машину дочери или, на самом деле, оказаться в соседних больничных палатах. Это бы ещё тем цирком для них обоих обратилось.

Вечерело, сгущались сумерки, любоваться красивым закатом не представлялось возможности - все небо затянулось серостью и тоской. Облака вот-вот грозили пролить зябкий отвратительный дождь, но он никак не начинался. Люди, видимо, поддающиеся настроению природы, отсиживались по домам, поэтому дорога была пуста, можно было спокойно ехать, получая от этого небольшую долю удовольствия. Эрик слабо ориентировался в столь незнакомой после его отсутствия местности, но интуитивно - или же волей счастливой случайности - довольно быстро вывез их к локальной мойке, обеспеченной под боком непримечательной, маленькой, но на удивление не безвкусной закусочной.

Он остановился напротив, приглушив автомобиль и чуть развернувшись в сторону девушки, набираясь смелости, чтобы твердо взглянуть на неё и уверенно произнести то, что он хотел бы считать правдой.

- Ты зря про прости, я им от скуки не разбрасываюсь. Конечно, я все делаю для себя, как и все вокруг, просто мне духу хватает признаться. Но это не значит, что места не остаётся для того, чтобы задуматься о ком-то ещё, - иногда Леншерр сам поражался, как на словах все свои минусы он мог преображать в восхитительные и неповторимые преимущества. - Закажешь мне что-нибудь на своё усмотрение, пока я твою неприглядность на мойку сдам?

Он не договорил, потому что не нашёлся словами. Потому что не хотел обессиливающей ссоры на всю ту же сакральную тему. Потому что тайно надеялся, что такое гедонистическое удовольствие, как потребление вкусной еды после длительного питания больничными отходами, могло положительно сказаться на настроении Ванды. На хитрый план еле-еле смахивало, но чем уж располагал.

+1

8

Бежать. Нужно было бежать отсюда сию секунду, пока не стало ещё хуже. Хотя, о чём речь, уже поздно и от этого воспоминания не избавишься никогда, а ситуация ухудшалась с каждой минутой и с каждым новым сказанным словом. Знаете, на что это было похоже со стороны? На то, будто ты пропустил серий десять любимого сериала. Вот ты смотришь серию, в которой отец и дочь, со сверхчеловеческими способностями встречаются впервые за многие годы. Он никогда не был рядом, может и не знал о существовании своих детей, но это не отменяло того, какую боль факт наличия отца приносил девушке. Это одна из тех серий, которую ты никогда не поставишь на паузу и даже не заметишь, как пройдёт время. Там всё очень живо, актёры справляются со своими ролями на сто процентов, ты им безоговорочно веришь, наблюдаешь за борьбой, за тем, как они не скупятся на «ласковые слова» в адрес друг друга, как не стесняются пользоваться силой. Хорошо, что это происходило на заброшенном, опустевшем острове, подумается тебе, ведь будь они где-то в Нью-Йорке снова подверглось бы несколько кварталов, а сколько людей могло бы пострадать? И вот ты досмотрел. Остаётся печальное послевкусие и эмоциональное бессилие, слишком сильная серия, которая заканчивается разочарованием и расставанием. Ты с нетерпением ждёшь, что же будет дальше, когда выйдет следующий эпизод. Но тут происходит апокалипсис, на длительное время нет интернета, или тебя в командировку отправили на север и по возвращению ты обнаруживаешь, что все твои пропущенные серии уже удалены и остался один, вышедший сегодня. Заветная кнопка плей, а на экране отец и дочь спокойно едут в машине. В одной машине! Понимаешь масштаб разочарования, негодования и абсолютного непонимания? Ты пропустил всё на свете и остаётся довольствоваться тем, что есть. Вот Максимофф именно так себя чувствовала, будто какой-то значимый кусок вероломно выдернули из жизни, причём кусок очень важный. Как она успела пропустить момент преображения Эрика в заботливого, образцового отца и когда сама Ванда перестала испытывать жгучую злость, которая была способно сейчас на ходу взорвать к чертям машину.

Ванда нашла себе объяснение, вернее оправдание и убеждение самой себя, всё дело в резко активировавшимся инстинкте самосохранения. Раньше с ним совсем было туго, напрочь отсутствовал, но после некоторых событий, наконец до мозга дошло, что так больше нельзя и ещё одна такая передряга может закончиться очень плачевно. И вот, этот самый инстинкт тихо нашёптывал, мол милая Ванда, ты обессиленная, с ещё далеко не зажившими повреждениями, ты не сможешь дать отпор, и сбежать тоже, иначе снова окажешься на больничной койке. Так что давай повернём колёсико ненависти ближе к минимуму, а терпения на максимум. Когда это закончится можно будет выдохнуть и при этом остаться с головой на плечах, с четырьмя конечностями и без нового слома психики. Отлично? Отлично. Только дурацкие чувства такая политика не убеждает, к сожалению.

— Эй, только попытайся как-нибудь адекватно объяснить им природу пятен — Ванда крикнула в след, выходя из машины. На всякий случай, хотя что-то подсказывало, в этом моменте сомневаться не нужно, уж здесь Леншерру просто нечего испортить. Кстати, был идеальный момент сбежать, но без машины уезжать было нельзя, да и бросать здесь тоже, Эрик взял бы её в заложники.

Девушка поправила руку, слегка поморщившись, а затем выдохнув направилась в предложенное кафе. Обычное, каких сотни, но Ванда не ха развлечениями сюда пришла, кроме того, радовал факт отсутствия людей. Она села за столик, быстро пробежалась глазами по меню и к подходу официантки была полностью готова.

— Добрый день — Максимофф слабо улыбнулась — Вот этот прекрасный бургер с говядиной, вегетарианский бургер с тофу, два кофе и счёт я оплачу сейчас — не надо было Эрику предлагать Ванде взять что-то на свой вкус. Но тут уже его выбор, как оценивать жест. Но не подумайте, вегетарианский бургер не был подростковым издевательством, хотя сомнений не было, что Эрику так подумает, но Максимофф и правда любила этот бургер и не будь она после больницы, взяла бы именно его. Просто было интересно, никакой логики искать не надо. (Как же Ванда, как же, продолжай, у тебя всё лучше получается отрицать очевидное, ты поддалась, начала таять и подсознательно искать точки соприкосновения).

Заказ уже принесли, но спутник пока не вернулся, и Максимофф воспользовалась моментом. Достала телефон и открыла Контакты, дабы определиться, кого просить забрать. Первым вариантом и единственным вариантом был Пьетро, но он так же ничего не знал о случившемся, кроме того относительно Эрика у близнецов были некоторые разногласия и ругаться сегодня девушка не была настроена. Она долго смотрела в телефонную книгу, но в итоге убрала телефон в карман. Когда она подняла голову, Леншерр уже заходит в кафе.

— Всё в порядке? — естественно она интересовалась машиной, а не делами Эрика. После, она пододвинула тарелку к стороне отца и принялась за свой бургер.

— О боже, он прекрасен — это сказано самой себе, но Максимофф косится на отца, наблюдает — Что ж, продолжим наш семейный, тёплый и искренний разговор — хотелось рассмеяться от подобной интерпретации ныне происходящего — Хорошо, вот что тебе следует знать, хоть и не твоё дело. В больницах я чаще всего оказываюсь, когда выполняю миссии или просто кому-то помогаю. Но, по идее, я должна была лежать в другом месте, где и всегда, там за день можно встать на ноги — она вела речь о базе Мстителей — А здесь просто никто не должен был знать, что произошло, иначе проблем не оберёшься. Я питаю слабость к не самым безопасным людям — нужно иметь талант, чтобы уложить информацию, но при этом не дать конкретики, но Ванда справилась, суть была ясна.

Она с наслаждением откусывает ещё кусок, запивая кофе. Вкус последнего был желанным не меньше, чем нормальная еда.

— Эрик, скажи честно, ты попал в секту? Тебя завербовали? Или у тебя есть определённые цели, которых не достигнуть, пока я холодна? — Ванда думала о последнем варианте, так картина складывалась более логичной — Просто нам с рождения не было места, а тут сходу такая забота, извинения, даже кусками металла не швыряешься. Что изменилось, учитывая, как мы расстались в прошлый раз — она опустила руки на стол и с прищуром уставилась на собеседника. Может, всё куда проще было? Сразу сесть и поговорить, как сейчас? Только это не перечеркивает того, что было, это на перечеркивает постоянно метавшиеся эмоции Максимофф. Как там говорят? И хочется, и колется.

Отредактировано Wanda Maximoff (2019-07-13 09:53:40)

+1

9

- Не переживай по этому поводу. Как ты любезно успела заметить, врать я умею виртуозно, - он весело подмигнул вслед выходящей из автомобиля дочери, дожидаясь резкого хлопка дверцы, чтобы тихо выдохнуть и едва заметно расслабиться. Нет, не то чтобы все было настолько плохо, наоборот, все выходило как нельзя лучше, если сравнивать с прошедшим опытом налаживания контактов. Но Леншерр, может и был стар, деменции ещё не подвергся, чтобы понимать, на какой хлипкой поверхности они оба стояли. Ровно посередине огромного, пугающего своей глубиной, подмёрзлого озера, куда ногой ступать было строго запрещено. И, вроде бы, всё, что отвечало в организме за логику, кричало хватать дочку за руку и аккуратными шажками выбираться оттуда. Но, знаете, шансов было мало, прикладывать усилия, чтобы окунуться в обжигающе ледяную воду, не так чтобы особо хотелось, возникал невероятный соблазн просто взять и подпрыгнуть. И провалиться разом. Зато никакими иллюзиями себя не тешить. Если бы ставки были хоть немного пониже, Эрик даже и не задумался бы. Наверное, его это, как хорошего отца, вряд ли характеризовало, зато он не врал самому же себе - все эти семейные взаимоотношения были слабостью, которой хотелось поддаться, но не зависимостью, без которой невозможно было бы жить дальше. В теории, естественно, и без пары горячих юных союзников за плечами существование Эрика своего смысла не теряло, вот только изначальные планы становились сложнее и запутаннее. А если он пару-тройку уроков из жизни и вынес, то одним из них точно был тот, в котором говорилось, что чем проще - тем лучше.

- С семьёй на охоте были, - тихо и равнодушно произнёс Эрик, не дожидаясь вопросов от паренька, у которого глаза успели округлиться, а вот рот раскрыться - нет. Первой мыслью было соврать, что оленя сбили, но бампер был без единой царапины, что могло навести на вопросы. Следуя за ходом своих размышлений, Леншерр неоднозначно хмыкнул - а ему было ли не все равно? Машина была не его, да и вряд ли они нарвались на какие-нибудь проблемы. А если и так, то он с большим удовольствием посмотрел бы на то, как Ванда выкручивалась из столь «бытовой» ситуации.

Он вышел из машины, неторопливо направившись в сторону закусочной, но остановился на полпути. Было то самое время суток, когда солнце только-только зашло за горизонт, и тьма с каждым мгновением отвоевывала свое бессменное право на то, чтобы занять господствующее положение, начало слегка моросить. Прохлада стала колючей, неприятно покалывающей кожу, но Эрик наслаждался краткими минутами спокойствия, упираясь невидящим взглядом в жутковато пустынную дорогу. Его смущал тот факт, что в и вопрошающих глазах Ванды он видел отражение своих собственных, так как не мог до конца осознать искренность произносимых мотивов. Точнее, никак не мог решить, было их несколько или, все же, только один. Не в совестливости ведь было дело, наедине с собой он спокойно мог бы смириться с фактом того, какой эгоистичной свиньей был. Ладно, возможно, не так уж абсолютно спокойно, немного помучился бы, себя потерзал, со временем бы прошло. Дело было в другом - он действительно до конца не понимал, что, кроме очевидного, толкало на все эти поступки, ведь, если бы дело заключалось только в желании сотрудничества, все бы было иначе? Сложный вопрос. Леншерр настолько свыкся с ролью манипулятора, что различия между уловкой и правдивым порывом постепенно стирались, подводя к вопросу, а существовали ли они когда-то вообще? Вся это неопределенность была настолько не вовремя, аж злоба брала. Слившись с тенью, Эрик так и простоял около закусочной какое-то время, пытаясь привести мысли в порядок, но, убедившись в бесполезности затеи, решил сладить хотя бы с внешним видом - нацепил нейтральное, будничное выражение лица и только затем зашёл внутрь.

Чувство юмора дочери он не оценил.

Причём, вряд ли бы Эрик с первого взгляда понял, что с принесенным блюдом было что-то не так, если бы не сама дочь. Очередное сходство - как бы она не старалась (а старалась, к слову, крайне умело) скрыть шкодливо-довольный настрой, какой бы беспечной не выглядела, изнутри от предвкушения прям светилась, искрила.

- Поздравляю, издеваться ты и без отцовского наставления научила, - он буркнул это скорее ворчливо, чем раздраженно. Отхлебнул слегка остывший кофе, звонко разбивая остатки взлелеянной надежды, что хотя бы напитком получится насладиться. Кофе был отвратным. То, что соседствовало на тарелке, Эрик предпочёл вежливо проигнорировать. Никаких предрассудков, лишь небольшая обида - животных людям, почему-то, стало до невозможности жалко, а на мутантов было все так же плавать. И где, спрашивается, справедливость? - О, так значит, я в твой небольшой секрет посвящён?

Леншерр приободрился, даже выпрямился немного, хитро стрельнув взглядом в сторону девушки. Увиливала от прямых ответов она также виртуозно, как и он, тут только должное отдать можно было. С другой стороны, конкретики Эрик и не просил - прекрасно понимал, что своим желанием мог только раззадорить капризного ребёнка пойти в протест, здесь тактика иная была необходима - заставить захотеть рассказывать именно её. Догадываясь, что это было явно делом не одной встречи, он предпочитал не торопиться и не дуть со всей силы на еле тлеющий огонёк, чтобы тот полностью и безвозвратно погас.

Не сказать, что его не задевала манера беседы от слова «совсем». Эрик нахмурился, опустив взгляд на руки, к неудовольствию подметив, как на автомате сжались кулаки. Выдохнул. Подумал о чем-то отвлеченном. Вклиниваясь в далеко не первый этап взросления, он был бы полнейшим дураком, наивно предположив, что его увещевания и попытки поставить на место были бы восприняты хотя бы нейтрально. Да и сам он, наверное, в плане характера не подарком был, хотя это, конечно, всё на уровне предположений и робких догадок оставалось.

- У тебя с близкими отношениями всё совсем плохо, что забрать из больницы автоматически к акту заботы приписывается? - ну вот. А он ведь правда не хотел грубить или язвить, с языка это чуть ли не само собой слетало. Леншерр замялся, допивая остатки напитка и чуть морщась. Он и кофе-то по-большому счету не переносил, но Ванда, скорее всего, не оценила, если чего покрепче бы заказал. Да и пить при детях было явно не лучшим примером. - Вам не было места с рождение, потому что это было лучше для вас. Потому что, как бы ты не жаловалась, на нелёгкую судьбу, если бы вы были признанными детьми Магнето, то до первого радостного похода в школу не дотянули. А так у вас хотя бы был шанс. Сейчас, когда все наружу всплыло, я смысла особо не вижу делать вид, что ничего не изменилось. Можно, знаешь, попробовать, мм-м... попытаться.

Леншерр откинулся на жесткую спинку сиденья, глядя на дочь, как ни в чем ни бывало. Как будто о погоде разговаривали. Как будто Эрик планами на день делился, буднично рассуждая, что не так уж и плохо в последний момент распорядок дня немного переменить. Много ли правды было в его словах? Скорее всего, стоило обойтись ответом, что она просто была. И это даже нельзя было бы назвать нечестной игрой - Ванда прекрасно понимала, что отец ее таким обходительным и галантным был не просто так. В конце концов, люди в жизни вообще редко появляются ни с того, ни с сего, все преследуют определенные цели. Эрик лишь понимал, что даже не для своего спокойствия, а для психической стабильности девушки, было лучше, если бы он своими принципами поступился и сплошную неприкрытую правду прямо в лоб не высказывал. В мире и так в последнии дни чересчур беспокойно было, чтобы еще и своими руками разруху устраивать.

- Что будешь делать сейчас? - сама простота и невинность. Скрестив руки на груди, Леншерр уставился на Ванду в ожидании очередной волны праведного гнева.

+1

10

У Ванды не было сил и желания сражаться сейчас, даже в словесном бою. Голову одолевали мысли о Чёрном Ордене, о том, как далеко они продвинулись за эти дни, не удалось ли им получить какой-либо из камней и все ли Мстители находятся в добром здравии. На второй план отошли волнения за Каина и собственное эмоциональное состояние. Где-то на том же уровне витали вопросы относительно шпионов, что были посланы Эриком, совсем не к стати, но теперь жить с этим знанием спокойно точно не удастся. Как много они смогли узнать? Как давно следят и доставляют на блюдечке информацию Магнето? Знает ли он где новая база Мстителей и вообще объём знаний. Да, это было пугающим, но пока Ванда решила на этом не зацикливаться, придёт время, будет пара свободных минут и она решит эту проблему, рано или поздно. Язвительные разговоры с отцом в планы не входили, слишком страшно было представить, чем это могло закончиться, а срыв сейчас вообще не к стати.

Как и предполагалось, Леншерр не сумел оценить жест с вегетарианским бургером. И правда, о чём Ванда думала? Слишком глупо предполагать, что мутант террорист, косящий временами под Гитлера будет есть тофу. Скорее говядину, и сырую. Но Максимофф заставило нервно выдохнуть вовсе не это. Естественно он принял жест за чистой воды издевательство пятилетней, что мягко говоря, глубоко оскорбило чувства Ванды.

— Это мой хитрый план выяснить одинаковые предпочтения, вдруг не всё потеряно, но раз ты это так воспринимаешь — на удивление, тон был выдержанным, спокойным, лишь морщинки на лбу выдавали недовольство. Максимофф протянула тарелку с бургером проходящей мимо официантке, попросила принести такой же, как у неё и моментально сунула в руку пару купюр — Для справки, это не было издевательством, я люблю тофу — можно было вообще ничего не объяснять, а просто порадоваться, что предложенная еда задела Эрика, но внутри как-то неуютно зудело. Отвечать за якобы пакости не спланированные девушка не хотела.

— Ты сам себя посветил в этот секрет, забыл? Если бы мне нужна была помощь, я бы обратилась к своей семье — ауч, это было очень грубо, с наигранной приторной улыбкой на лице. Возмущение за возмущение, всё равнозначно. Правда, Максимофф ловила себя на мысли, что не появись Эрик, она бы одна мучилась с этой машиной и слабо работающей рукой, ибо никого беспокоить бы не стала, особенно Пьетро или Клинта. А учитывая, что они вообще не в курсе случившегося, Ванда оказалась бы в больнице повторно.

Последующие слова Максимофф очень старалась воспринять скептически. Не подпускать близко к сердцу и мозгу тем более, старалась вообще отключить звук, но вышло плохо. Каждое слово было услышано и уже вступило в обработку, порождая новые возмещения, новые вопросы и, чёрт бы их побрал, новые никчёмные надежды. Ванда тяжело выдохнула, пытаясь привести сердцебиение в норму, но колотилось, как бешеное, от бешенства. Зачем он произнёс это вслух? Ванда заведомо знала, что ни за что не поверит в подобный бред, но где-то внутри кольнуло. Девушка доела свой бургер, вытерла руки, всё это время не поднимая взгляда на Эрика, затем пара глотков кофе и только после очередного тяжелого вдоха решилась встретиться со своим собеседником.

— Попробовать или попытаться что, Эрик? — тихо, но уверенно спрашивает Ведьма, прищурив глаза и склонив голову набок — Ты хочешь, чтобы в итоге мы наряжали ёлку перед Рождеством, а затем собирались за праздничным семейным ужином? Или же ты хочешь, чтобы мы с Пьетро стали солдатами в твоей мутантской войне, разделяя твою философию? Ты помнишь, что сам сказал мне на Геноше? Это были верные слова, ничего не получится. Всё, что мы делаем, это ищем способ сделать друг другу побольнее, пытаемся, по крайней мере. Я не назову тебя отцом всерьёз, мой отец умер — как-то неожиданно тяжело даются слова, даже в горле пересохло, пришлось замолчать и сделать пару глотков — А если и пытаться, ты думаешь, что с того начал? — моментально пожалела о последней сказанной фразе. Зачем, к чему эти пустые «а что если» — Определись, Эрик. Для чего тебе всё это нужно — Максимофф сама от себя не ожидала такого внутреннего и внешнего спокойствия. Всё ведь на самом деле проще, чем думалось и желания повторять прошлую драму желания не было.

— Я дождусь, когда закончат с машиной, затем меня заберут и займусь тем, чем должна — враньё, она уже знает, что не решится кому-нибудь позвонить, будет мучиться сама с машиной — Но, если захочешь, ты и сам всё узнаешь. С кем провожу время, что ем, где ночую. Насколько подробный отчёт? Мне просто интересно, как далеко ты готов зайти и что ты хочешь обо мне знать — последний глоток кофе — Спроси и может я отвечу — снова привкус желчи, но заключение вполне спокойное и искреннее.

Отредактировано Wanda Maximoff (2019-07-30 15:13:37)

+1

11

Осыпать себя самыми разнообразными проклятиями - любимое дело. Леншерр обожал подобным на досуге заниматься, благо, поводов для сего времяпровождения всегда было хоть отбавляй, не надо далеко ходить и что-либо выискивать. И в этот раз долго ждать не пришлось, ведь Ванда его разве что только взглядом не прожгла насквозь, настолько ей не понравилась его реакция на заказанное блюдо. А ведь ему даже в голову не пришло, что это могло быть не издевательством, а своеобразной проверкой. Вообще, наверное, именно в этом главная проблема и заключалась - чтобы как можно меньше оступаться следует хоть иногда думать и делать это тщательно, хотя бы чуть больше, чем в течение нескольких мгновений. Много проблем бы в раз испарилось. Хороший план на будущее, который, естественно, никогда в полноправное осуществление не пришёл бы, но потешиться надеждами никто никогда не запрещал. Поэтому Эрик сидел и клял себя, стиснув зубы, но не опустив взгляд в стол, стойко выдерживая испытания, не позволяя себе устыдиться и покраснеть. Как бы оно ни было, всегда существуют две стороны, и мужчина решил посмотреть на ситуацию с другого ракурса, упираясь в то, что не он был, мягко говоря, мудаком, а ребёнок попросту капризный попался. Доля правды в обоих случаях была, к слову, только вот где-то она имела намного большее значение. Где? Об этом, наверное, стоит умолчать. Эрик, конечно, мог бы принципами поступиться, подвинуть тарелку обратно и попробовать то, что для него представлялось крайне экзотической и непонятой вещью, но какой толк в этом бы был? Ещё бы в позерстве уличили, как минимум, надменно фыркнули и явно не оценили бы столь великий жест. Не то, чтобы он долго и напряжённо раздумывал над данным вариантом, но решить бы все равно не успел, так как Ванда вновь перехватила инициативу на себя и заказала человеческой еды и для своего ненавистного отца. Благоприятный знак? Ну, если элементарное желание не оставить Леншерра голодающим можно расценить за него, то определённо. Но, скорее всего, самая обыкновенная вежливость и учтивость, к которым Эрик никак не мог привыкнуть, сколько себя не принуждал.

- Я же на тебе крест не ставлю только потому, что ты в свободные часы не строишь коварные планы по захвату господства над миром, - а вот теперь он сделал то, к чему был обучен уже довольно давно - перевёл все в - пускай, не слишком удачную - шутку, слегка пожав плечами и усмехнувшись. Эрик и правда готов был поспорить насчёт того, что предпочтения в еде - не самая важная на свете вещь, ничего ведь страшного не произошло бы, никто бы не умер, если Ванда предпочла ванильное мороженное, когда он был без ума от фисташкового. Гораздо быстрее на ум приходили сравнения в сортах пива, но как-то не хотелось ассоциировать своих детей с алкоголем. Однако, Эрик сумел вовремя прикусить себя за язык и не выболтать лишнего, ведь если, наконец-то, подумать и последовать своему же совету - вслушаться в то, что тебя говорят, всё и правда становится легче и очевидней. Ванда искала точки соприкосновения с тем, кто был самым никудышным отцом, если звания «папа» вообще его за все успехи давным-давно не лишили. То, что нащупать что-нибудь общее у неё пока не выходило, было не самым радужным заявлением, но сам факт попыток давал слабую надежду. Несмотря на всю злобу и едкость, все грубые слова уверения в том, что он был ей мерзок и отвратителен, не все было потеряно. Дело оставалось исключительно за ним самим.

Как только официантка принесла обновлённое блюдо, Леншерр тактично принялся за него, рассчитывая, что это могло бы стать крайне удобным предлогом, чтобы пропустить пару очередных колкостей мимо ушей и сделать наивный вид, будто бы ничего необыкновенного и не произошло. Такое гедонистическое удовольствие, как вкусная еда, вроде должно было бы заметно расслабить, успокоить и потратить все силы на пережёвывание сочного мяса, нежели препирательства с упрямой родственницей. Хотелось бы сказать, что Эрик держался до последнего, но если последним считать неоднозначную реакцию одну из первых фраз, то у мужчины понятие последней капли явно чересчур гиперболизированным было.

- Да, я прям вижу, как вся твоя семья друг друга на части рвёт за звание самого главного помощника. Ах, точно, ты же у нас слишком самостоятельная, и они непременно также считают, чтобы проявить хоть каплю заботы, - Эрик стыда за сказанное ни на мгновенье не испытал - ему говорили обидные вещи, он не заставлял себя ждать, расплачиваясь тем же в отместку. Мстительность - ужасная черта, но если обозвать это каким-нибудь другим словом, например, солидарностью, то все вмиг не так уж и плохим представлялось. Подмена понятий вообще замечательной вещью была, правда, пользоваться ей слишком уж часто было не то, чтобы зазорно, но не очень-то, наверное, правильно, поэтому Эрик изредка очерчивал границы, за которые все равно заходил. Логики ему уж точно было не занимать. - Нет, ну правда, ласково величать меня фашистом, как комплимент звучит только в течение нескольких первых употреблений.

Мужчина придвинулся чуть ближе к столу, подпирая подбородок руками и напряжённо смотря на свою спутницу, пытаясь прочесть во взгляде то, что она, вероятнее всего, не высказывала вслух. Нет, на лжи он её не пытался поймать, прекрасно осознавал, что претензии и поток презрения были вполне себе искренними, однако, наружный слой всегда тащил за собой множество интересных нюансов, до которых, к сожалению, нужно было догадываться самому. Это, конечно, было правильно - иначе смысла в определенной «игре» и не было никакого, но то ли Леншерр давно вышел из возраста, когда разгадывание загадок приносило не только утомление, а ещё и предвкушение, и удовольствие, то ли слишком устал от того, что внезапно с почти каждым знакомым приходилось выстраивать именно такой диалог. В конце концов, он и правда был довольно-таки стар, чтобы обходиться одними лукавствами и увиливаниями с давними друзьями. Но тут девчонке нужно было дать скидку - фактически они друг друга почти и не знали, причём, в этом не вины не было. Удобно устроилась, не подкопаться.

- Когда-нибудь ты выйдешь из подросткового возраста и поймёшь, что мир не делится на чёрное и белое. Поступки и намерения - тоже, - Эрик подавил улыбку, чтобы окончательно не вывести из себя Ванду, но ему действительно было смешно от понимания, что он её, может и ненароком, но выводил из себя. Ведь она действительно просила обыкновенного простого ответа, а он как будто бы специально даже не пытался его дать. Загвоздка заключалась в том, что простых ответов не существовало, по крайней мере, в определенный период его жизни многое заметно усложнилось. С этим ничего поделать было нельзя. - Не волнуйся, я не тот папочка, который жаждет выбить дурь из бойфренда дочки. Скажу больше, если мне что-то и интересно, то явно не то, с кем ты ночуешь.

Ну не то, чтобы совсем уж правда, но по крайней мере, на данном этапе их взаимоотношений. Не нужно было пристально прислушиваться к себе, чтобы уловить нотки раздражения, которое, видимо, испытывали все родители, когда разговор заходил в такие щекотливые дебри.

- И я планировал узнавать все твои новости от тебя же самой. Заметь, в твоей жизни я, крайне учтиво, особо не копался, узнал лишь самое необходимое, - нет, героем дня Эрик себя, естественно, не считал, собой не гордился (разве, совсем чуть-чуть) и благодарностей не ждал, но предпринять внеочередную попытку сгладить острые углы не мог. Леншерр прекрасно понимал характер и законность нападок в свою сторону, но также имел смутное подозрение, что, беспрекословно соглашайся он со всем этим, ничего бы в дальнейшем не изменилось никак, так что, видимо, необходимо было хотя бы немного побороться. - Могу тебя отвезти, раз уж я все равно под боком. Чтобы не напрягать твоих заботливых друзей.

Обольстительная улыбка давалась ему так же легко, как и лет сорок назад, хотя, казалось бы, сколько воды уже утекло. Хитрый огонёк во взгляде давал определенный шарм, свойственный тем ещё мудакам, но Эрик себя к разряду святых и не причислял, пусть и хотелось время от времени.

+1

12

Ванда вновь не слышала в ответ ничего нового и пора бы перестать удивляться и привыкнуть к такому рода общению, но обиженный подросток внутри противоборствующий со взрослой личностью был недоволен. Она ведь пыталась, пока правда неизвестно зачем, но пробовала вести беседу в более дружелюбном русле, стараясь как можно меньше хамить, дерзить и предательски поддевать. Максимофф даже заставила себя искренне поинтересоваться его планами на давно потерянную дочь, а усилий это требовало просто огроменных. Но жест, как впрочем и в предыдущие разы оценён не был. Эрик сделал колкое замечание о друзьях и всё внутри разрывало от желания разъяснить ему, почему так произошло, опровергнуть его не верно устоявшееся мнение. Сказать о том, что каждый Мститель, Пьетро, Стивен, Тони, Клинт, Наташа и даже новоприбывшие переживают за Ванду Максимофф ежедневно. Что они всегда придут на помощь, стоит только попросить, или даже промолчать, но они увидят, узнают, что Ведьма в беде. Что каждый в этой семье готов отдать жизнь за другого. Много чего хотелось сказать с огромным воодушевлением и уважением, но был ли смысл тратить нервы и слова, доказывая что-либо человеку, у которого уже есть своя точка зрения и он её не поменяет просто из-за принципа? Нет, Ванда, никакого смысла нет.

— Ох, ну ещё бы, будь у меня план по мировому господству общий язык мы бы нашли сразу и ты, возможно, не был бы таким... вот таким — девушка пожала плечами, отвечая с запозданием. Но размышлений в голове ворох и чтобы эту кучу разгрести мало одной недолгой посиделки в кафе. А учитывая, какие люди сидят друг напротив друга, в запасе должна быть целая жизнь. И только тогда есть вероятность, что в конце этой самой жизни Эрик и Ванда абсолютно искренне улыбнуться друг другу и скажут «Привет, я рад/рада тебя видеть». Снова вставал вопрос, стоит ли стараться? Леншерр упёртый и непробиваемый с характером, который строился многие годы, причём в условиях крайне неблагоприятных. Никто кроме него самого не сможет сломать этот барьер и подпустить кого-то к себе. Если во всё это углубляться, можно такие дебри уйти, что выйти не сможешь. Максимофф хотела бы абстрагироваться, но уже совершила фатальную для себя ошибку — она пробовала, а это значило, что чувства брошенного ребёнка пересилят пильную и независимую, рано или поздно.

— Избавь меня от столь умных напутственных советов. Ты понятия не имеешь, в каком цвете я смотрю на эту жизнь. И если ты думаешь, что твои шпионы способны и в душу ко мне заглянуть, ты ошибаешься, Эрик — она говорит спокойно, но нотки раздражительности, как ни крути, проскальзывают. Леншерр снова специально пропустил мимо ушей важные вопросы, выкручиваясь каким-то непонятным бредом. Почему он так себя ведёт? Всё игра?

— Мои новости? Я помогаю людям, человечеству, веду борьбу с инопланетными существами, учусь полному контролю силы и самосовершенствуюсь. Вот, не думаю, что тебе что-то из этого будет когда-либо интересно и даже не стану спрашивать о твоих новостях, они наверняка с точностью противоположны моим — точка кипения достигла очень опасных пределов. Ванда вновь е успевала за переменами своего настроения, не могла зацепиться хоть за одну мысль. Она отвела взгляд, тяжело выдыхая, а затем поднимаясь со стула, подхватывая свободной рукой свои вещи.

— Я ведь сказала, больше мне помощь не нужна. Думаю, с машиной закончили — она уже обошла их стоик и направилась к выходу, но остановилась, закатывая глаза и цокая. После чего вернулась к Эрику, но остановилась за его спиной.

— Спасибо за помощь — она еле выдавила из себя эти слова. Чужим голосом, странным, смущенным тоном, и это навело на мысль, мол чтобы не зазнавался и не обольщался необходимо предпринять кое-что. Максимофф всё так же со спины наклонилась к щеке Леншерра, громко чмокнув, так, что обратила внимание людей, сидящих в кафе себя — Пока, папочка, береги себя — Ванда весело улыбнулась и добавила ещё громче — Да не смотрите вы так, он просто очень хорошо сохранился. Маски, подтяжки, такой уж у меня папа — она нашла во взглядах смущенные улыбки, а сама ещё раз наклонилась к Эрику, но теперь к уху — Надеюсь, встреча будет не скорой.

Максимофф покинула кафе в полном сумбуре мыслей и чувств, но решила разбираться с этим позже. Гораздо позже.

0


Вы здесь » Marvelbreak » Эпизоды настоящего времени » [29.05.2017] Кто вас заберёт?