ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
Таймлайн
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

Marvelbreak

Объявление

мувиверс    |    NC-17    |    эпизоды    |     02.2017 - 04.2017
В игре: Капитан Америка найден и собирает Мстителей обратно! Внимание вторжение скруллов в самом разгаре!
• В Адской кухне восстание, у Паучат Вэб-корп и иные миры и все это на фоне иных неприятностей.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvelbreak » Эпизоды настоящего времени » [11.03.2017] Скованные одной цепью


[11.03.2017] Скованные одной цепью

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

[epi]СКОВАННЫЕ ОДНОЙ ЦЕПЬЮ 11.03.2017
Джеймс, Барбара
http://sg.uploads.ru/zALYq.gif http://s5.uploads.ru/kAGuq.jpg
http://s3.uploads.ru/MebTp.jpg http://s9.uploads.ru/ioKPI.gif
Хотя Джеймс в Кухню вернулся несколько недель назад, с Бобби они все еще не виделись, и она наивно полагает, что он на Кубе.
Но все не так просто, и мешаться в свои дела Уэсли не жаждет позволять даже любимой женщине.
NB! похищение, наручники, батарея.
ВОЗМОЖНА КРАСНАЯ КОМНАТА.[/epi]

Отредактировано Barbara Morse (2019-01-25 13:21:57)

+1

2

Информаторы Уэсли в Адской Кухне не зря ели свой хлеб и тянули осязаемое количество ресурсов мистера Фиска. Некоторые из них приносили весьма полезную информацию, оказываясь всегда и везде одновременно. Когда сразу несколько принесли фотографии с одной весьма знакомой ему особой, то Джеймс понял, что Барбара снова активизировалась и теперь может вмешаться в дела ГИДРы. Простит ли ей такое Елена, или здесь неизбежна поимка? Уэсли знал, насколько может быть изворотлива любимая женщина, но всерьез беспокоился за ее безопасность. Ну и еще за то, что если Фиск потребует убрать ее с дороги, то это может обойтись слишком дорого.
Уэсли узнал, где она сейчас проживает и с помощью своих связей смог пробраться в ее временную квартиру. Она могла не появляться там несколько дней, но вот в один из них точно должна была вернуться. Кажется, навыки двойного агента должны были дать ей заметить, что она здесь не одна, но возможно, Барбара думает, что дом - это безопасное место...
Шприц со снотворным быстро впивается в плечо, прежде чем женщина успевает отреагировать. Она даже замечает его и успевает что-то вскрикнуть, но наркотик сильнее и потому Джеймс быстро подхватывает Бобби, не давая ей упасть.
- Я тоже очень рад тебя видеть, любимая, - он даже целует ее в щеку, прежде чем женщина окончательно отключается. Бережно он берет ее на руки и несет вниз, где уже ждет машина, которая должна привезти в один уютный особняк, который они недавно приобрели.
Среди прочих особенностей этого особняка был сухой прекрасно оборудованный подвал, который использовался под одну из спален. Туда-то Уэсли и привез Барбару, аккуратно укладывая на кровать и пристегивая наручниками одну из ее рук к спинке постели.
Джеймс терпеливо сидел на стуле и ждал, пока она придет в себя. Под действием снотворного она, конечно же, очнется, но очень резвой не будет еще несколько часов. Потому лучше рассказать ей все сейчас, а не после того, как Барбара все окончательно осознает и будет делать сто попыток выбраться из подвала.
Наконец, ее ресницы вздрагивает и Уэсли ждет, пока глаза Бобби откроются и она переведет мутный взгляд на него. Ее зрачки фокусируются и взгляд становится осмысленным. Джеймс спокойно смотрит на то, как она тут же пытается подняться, но пока у нее это не особо получается.
- Да, Бобби, можешь говорить, что угодно, но я сделал это для твоего же блага, - спокойно произносит Джеймс и его голос становится полон сожаления.
- Дорогая, зачем ты снова идешь на верную смерть? Ты же знаешь, что может с тобой случиться, - он встает и пересаживается на постель, где может получить тумак, но перехватывает непристегнутую женскую руку и сжимает теплые пальцы.
- Барбара, ты прекрасно знаешь, что я не хочу тебя потерять. Поэтому лучше ты останешься здесь на несколько дней, пока не перестанешь думать о том, как снова сунуть голову в пекло, - в голосе звучат стальные нотки, но всего лишь на мгновение, пока он снова не обретает мягкость.
- Я люблю тебя. И не позволю сделать так, чтобы я тебя потерял.

+1

3

Зачем ей нужна квартира? За последний месяц Бобби в ней бывала от силы несколько раз, все больше сменить вещи и проверить почту. Часть ее вещей уже прописалсь в комнате на базе, где Бобби ночевала, когда не спала за столом в лаборатории. Все это не приносило ни хорошего настроения, ни желания радоваться жизни.
Сегодня она планировала добраться до своей квартиры, забить на социализацию, работу и все остальное, набрать ванную, полную пены и при свечах пить вино и мечтать, когда мир перестанет пытаться скончаться у нее на глазах, чтобы она получила заслуженную пенсию. Уехала бы на Бали.
Или на Кубу…

За всеми этими мыслями Бобби лишь краем взгляда скользит по черному внедорожнику, который стоит очень неудобно, но сил выяснять, кто так обнаглел, у Морс нет. Это Лонг-Айленд, приличный район, вежливость и все такое, но все, что делает женщина, хлопает дверьми машины и выгребает почту из ящика. Счет, рекламные буклеты, счет, снова счет, уведомление, буклеты, и опять они. Цветные бумажки, которые Барбара даже не открывает. Вся эта кипа бумаги летит на тумбу в прихожей вместе с ключами, Пересмешница стаскивает куртку, делает несколько шагов в сторону ванной. И только тогда включается предупредительный сигнал в сознании, рука ложится на пистолет, но поздно - она чувствует укол в плечо, практически мгновенное помутнение сознания. Взгляд скользит по знакомому лицу, губы еще что-то говорят, но Барбара пошатывается, стремясь упасть прямо под ноги мужчине…

...что бы ей ни вкололи, эта дрянь умело играет сознанием, вызывая не самые приятные воспоминания пребывания под пытками у Уорда. Почти сразу же начинает ныть нога, сломанная в тот раз в нескольких местах почти что до щепок, а легкие с трудом способны прокачать воздух, будто правое снова закупорено кровью. Открыв глаза, Бобби видит над собой потолок, пытается осознать неудобство положения - лежит? Где? Прикованная к чему? Свободная ладонь скользит по простыням, черт, дорогие. Это интересно.
Первое рефлекторное движение - дернуть руку, прикованную наручниками к спинке кровати, давя панику при мысли о том, что опять что-то пошло не так и не туда. Она почти тут же шипит от боли в запястье, но от ощущений ее отвлекает голос, на который та и поворачивает голову.
Джеймс.
Вот бы удивиться, да не выходит. А ведь Бобби надеялась, что ей показалось, что это был он у нее в квартире со шприцем.

- Я думала, что мне показалось… интересные у тебя понятия о моем благе, дорогой. Прямо даже не знаю, пробуем что-то новенькое? Связывание пошло в ход? А дальше что?
Сесть, конечно же, не удается. И неприятные ощущения от дергания рукой только усиливаются, приходиться притихнуть. Паника при мысли об очередных пытках утихает, что бы там ни было, Джеймс не причинит ей боли намеренно. По крайней мере, физической. Но психосоматические реакции трудновато все еще успокоит, тело напрягается, отдаваясь болью в старых ранах, заставляя нервничать, дышать чуть учащенно. Бобби старательно успокаивает себя, заставляет вспоминать - что угодно, но не боль, Джеймс не причинит ей физическую боль, ну что касается моральной, тут они оба мастера доводить друг друга разными сторонами баррикад.
- Я не думала, что ты окончательно встанешь на ее сторону, Джеймс. Спасибо, конечно, за любовь и защиту, но что-то не работает.

Не так должно звучать признание в любви. От этого горько, хотя у них что-то все время не так с этими признаниями, до смеха сквозь слезы. И Бобби знает, что любит его, но каждый признание дается с трудом из-за страха потери.
- Отпусти, Джеймс, - Барбара даже пытается лежать смирно. - Ты же знаешь, это плохо закончится для Кухни. Как только я не появлюсь на работе, меня начнут искать, и тогда ЩИТ не будет стоять за куполом, он войдет в Клинтон. По-моему, это не лучший вариант, ни для тебя в частности, ни для Кухни в целом.
Она хотела, чтобы он вернулся.
К ней. А не с Гидрой, с Леной, к Кухне.

+1

4

Ох уж эти язвительные комментарии, приводящие на грань рассудка, когда не знаешь, чего ты хочешь больше - задушить ее в объятиях, чтобы стало больно или целовать так, чтобы она задыхалась. Джеймс старается быть невозмутимым, но улыбка все же трогает уголки его губ.
- Мне кажется, тебе очень даже понравится, если я привяжу твои руки и буду целовать тебе везде, где мне вздумается. А что ты еще хочешь, дорогая? Я готов услышать тебя, - нет, рядом с ней возможно оставаться спокойным и вежливым, но ведь за это он ее и любит. Но вместе с тем, Джеймс отмечает, что что-то не так. Слишком расширенны зрачки, слишком сильно дергается тело и какое-то напряжение, которое заставляет думать, что с ней что-то не так. Ладонь ложится на ее щеку, слегка поглаживая, а он смотрит в любимые глаза, чтобы твердо попросить.
- Бобби, успокойся. Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, - слишком тонко он чувствует все перемены ее настроения и видит метания, от которых она дергает рукой и даже может причинить себе боль. Ладонь дергается в направлении кармана с ключом, но он усилием воли заставляет себя этого не делать.
- Это временно, я надеюсь. Мне приходится, ты же знаешь, - вопрос сторон всегда был относителен для него. Да, Елена Белова спасла ему жизнь своими финансами, он уважал эту женщину и ему было весьма приятно находиться в ее обществе... Но ее проникновение на Адскую Кухню и попытка установить свои правила была отнюдь не тем шагом, который следовало бы предпринимать. Тем не менее, она была нужна ему. Пока еще - была нужна, а вот дальше можно было бы изгнать ГИДРу и спокойно существовать дальше, а вот уже потом думать, каким образом развязаться с Беловой.
- Ой, ли? - в его голосе почти звучит сарказм, пока Бобби говорит ему о том, что Щ.И.Т. проникнет на территорию Клинтона. Он наклоняется чуть ниже и она почти чувствует его дыхание на своей щеке.
- Милая, тебя несколько раз засекли здесь. Давай ты не будешь говорить мне о том, что ваши агенты стоят только по периметру, ладно? - большим пальцем Джеймс ласково проводит по ее губам, которые он готов целовать бесконечно долго, но не прямо сейчас, когда ее тело все так же напряжено, а она сама прикована к постели. Пусть это и немного заводит.
- Пусть лучше тебя поймаю я, чем Белова или кто-то из людей Фиска. Ты же знаешь, что в нынешней обстановке в Клинтоне ваших людей не очень-то жалуют. Так что скажи спасибо за спасение и останься вместе со мной, идет? - говорить в такой близости серьезно очень сложно, но, кажется, Джеймсу вполне удается донести свои мысли до любимой женщины. Главное, чтобы не начала драться, а то ведь эта красавица способна даже с прикованной рукой отбить все почки или еще что-нибудь поинтереснее.

+1

5

Бывают дни, когда Бобби огорчается, что не повезло, и ее не пристрелил Уорд. Вернее, пристрелил, но добрые люди смогли завести сердце, дважды дававшее остановку.
А вот было бы проще, честное слово, чем вот это вот все.
Близость Джеймса действует как обычно. До сих Бобби не может понять, как так, ну сколько можно-то, они ведь уже давно вместе, пусть с перерывами, пусть сейчас вообще не очень часто встречаясь, так как по разные стороны баррикад слишком явно. Но все равно, статистика утверждает, что острая потребность друг в друге отступает со временем, а тут - словно и не так. И вечно голодная по Джеймсу Бобби, тянущаяся к нему, как кошка в хроническом марте…
Ну да, март.

Бобби прикрывает глаза, считает до трех:
- Полагаю, мы все равно с тобой этим сейчас не займемся. Я успокоюсь, когда ты снимешь наручник. Ты же знаешь, что я принципиально не направляю на тебя пистолет и не борюсь с тобой.
Бога ради, она все еще не готова противостоять Уэсли, - вряд ли когда-нибудь будет -  и все еще готова к тому, что он ее может убить. Это белый флаг, пожизненный белый флаг, она может спорить, доказывать его неправоту, но вместе с тем никогда не станет сопротивляться физически.
Правда, это не мешает вспыхивать яркой искрой злости - Джеймс знает ее реакции слишком хорошо, считывая любые ее мысли сейчас, будто бы она их проговаривает вслух. С одной стороны это так прекрасно, когда кто-то тебя так знает, с другой - это ужасно, когда ты не можешь скрыть свои эмоции.

- Знаешь как говорят, нет ничего более постоянного, чем временное. - Сказать ему о том, что Лена постоянно угрожает ему, чтобы добиться от Бобби желаемого? Нет, не стоит, вот этого ему как раз знать не стоит. Бобби никогда ни в чем его не винила, она сама дала Беловой свой поводок в руки, но кто ж знал, что так все выйдет, что Джеймс не уйдет и останется работать на Белову, что сама Барбара вернется к нему, не то чтобы она вообще уходила?
Правда, следующая фраза и изменившийся тон Джеймса бесят Бобби, в мгновение ока снимая весь стресс, зато вместо него вспыхивает раздражение, достаточно сильное, чтобы в ответ на замечание лягнуть мужчину ногой. Не больно на самом деле, скорее уж исключительно для профилактики и чтобы показать, что ей не нравится то, как саркастически он высказывается. Впрочем, да, мало ли, что ей не нравится, как будто это могло остановить Уэсли.

- Я и не пряталась. Один агент всего лишь, не сотни других. Не надо провоцировать ЩИТ, я не хочу конфликтов, я и так последнее время только тем и занимаюсь, что пытаюсь потушить пожары. Думаешь, мне нравится все происходящее? Но ЩИТу нужна только Гидра и Белова, всего лишь, получат и уйдут.
Проклятье. Стоит ей только злостью управиться с другими эмоциями, как Джеймс делает что-то, что начинает возбуждать нервные окончания. Она прикусывает губу, чувствуя, как против воли ждет, что он сейчас наклонится и поцелует ее, это ведь такое естественное продолжение скользящего пальца на ее губах.
Но поцелуя нет. И Бобби медленно выдыхает.
- Как ты себе это представляешь? Остаться с тобой прикованной к кровати и запертой… кстати, где это мы?

+1

6

Джеймсу почти хочется засмеяться, когда любимая женщина пытается лягнуть его ногой, но он лишь улыбается на эту попытку и ловит ее бедро ладонью, поглаживая его.
- А мне нравится, когда ты прикована к кровати. Ты такая покорная, спокойная... Тише, дорогая, я шучу, - но вместе с тем помимо шутки он понимает, что Бобби в порыве эмоций может сказать ему что-то интересное. Уэсли может сейчас начать целовать ее, подвергать сладким пыткам ласки, но по отношению к ней это нечестно и мужчина убирает руки, потому что он настроен на серьезный разговор.
- Значит, только ГИДРа и Белова. А ты сама-то готова к тому, чтобы вытащить их отсюда? Народ Клинтона, знаешь ли, не очень дружелюбно настроен к ШИТу. И даже то, что ты одна, не спасет тебя от возмездия, если тебя поймают. Елена знает как ты выглядишь и могла дать наводку. Так что благодари, что тебе попался я. Бобби, - Джеймс ловит ее вторую руку и сжимает ладонь. Этот жест не похож на ласку, скорее на желание обратить на себя внимание.
- Если нужно, я оставлю тебя здесь, пока все не утихнет. Мы уже в пожаре, Барбара. Ты бываешь здесь и ты не видишь, что Клинтон уже лихорадит? - в порыве эмоций он и сам способен рассказать некоторые секреты, но пока сдерживается. Ей не нужно знать, что именно начинает разворачиваться на улицах и какая масштабная операция проводится.
- Мы в подвале дома, который принадлежит мне. Я здесь практически не бываю, но тут вполне себе уютно и можно жить. Я просто хочу, чтобы ты переждала здесь, - короткий поцелуй в ладонь и он отпускает ее руку.
- Я знаю, как ты постоянно лезешь наперекор и насколько отчаянная. Так что давай договоримся. Я сейчас отстегну свою руку, а ты меня выслушаешь, - Уэсли действительно щелкает ключом и браслет наручников спадает с ее руки. Любимая в бешенстве и хочет многое ему сказать, но Джеймс поднимается с места и встает напротив нее, зажимая что-то в ладони.
- Выслушай меня, пожалуйста.
А затем Джеймс Уэсли, правая рука криминального авторитета и опасный человек Адской Кухни, встает перед ней на одно колено. Судя по непонимающему лицу Бобби эффект удался на славу, а именно на это он и рассчитывал.
- Я хочу дать тебе выбор, - он берет одну ее руку в свою и раскрывает женскую ладонь.
- Я отпущу тебя прямо сейчас, а ты обещаешь мне подумать. Сегодня 11 марта. Ровно через месяц я буду ждать тебя в западной церкви. Они весьма далеки от цивилизации, хотя мобильными телефонами пользуются. Но регистрация браков у них ведется в старой книге и информация о ней долго не попадает в сеть. Месяца три в запасе будут, - он кладет на ее ладонь золотое кольцо с небольшим бриллиантом, которое купил уже давно, да все никак не могу вручить.
- Если ты не придешь - я пойму. Но у тебя есть время подумать и решить. Если ты не хочешь быть со мной в безопасности сейчас - так будь навсегда, - он поднимает взгляд и смотрит ей в глаза долгим взглядом, прежде чем произнести фразу, которую должен был.
- Барбара Морс, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Чтобы мы всегда были вместе и уехали уже на чертову Кубу. Я знаю, это не самое лучшее предложение для женщины, которую я люблю, но оно должно было прозвучать, - он закрывает ее ладонь и поднимается.
- Или же ты останешься со мной прямо сейчас и я не стану просить тебя думать и выбирать еще какое-то время, которое ты назначишь сама, - глаза блестят за стеклами очков. Нечестно ставить свою женщину в такое положение, но в условиях тотального кошмара они должны быть вместе хотя бы незадолго до их возможной гибели.

+1

7

- Мне бы это понравилось гораздо больше, будь это все сделано с другим настроением, на мне не было бы одежды, а на тебе - костюма. Джеймс, - в том, как звучит его имя, слышны отголоски мольбы, либо убрать руку к чертовой матери, либо продолжить, но тогда диалог потеряет конструктивность.
Не то чтобы она у него особо была.
Бобби фыркает, но все же отвечает:
- Я вижу, что происходит с Клинтоном. Я, может, не знаю район так, как ты, но я тоже тут пробыла, почти год, помнишь? Я чувствую его настроения, перемены в нем, и мне не все равно. Я хочу, чтобы в конечном итоге было меньше, и на фоне всего, еще и выковырять то дерьмо, которое возможно. Банды - это жизнь Клинтона, в них я не лезу, но Гидра… - Бобби не знает, как объяснить, в чем на самом деле. И когда заговаривает, голос звучит глухо. - Я не считаю, что возрождение Гидры тут - моя вина. Но у меня свои счеты с ней. И с Беловой. И ты играешь в этом не последнюю роль, Джеймс. Ее помощь оборачивается проклятьем, и я боюсь, что однажды она пустит в тебя пулю. Неужели это так плохо, что я пытаюсь сохранить то, что мне дорого, важно, что я люблю? Ты ведь сейчас пытаешь поступать так же. Разница только в том, что я не приковываю тебя к кровати, чтобы удержать от неприятностей, а ты точно так же лезешь на передовую, поджигая стог сена. Думаешь, я не понимаю, кто подливает масла в костер? Джеймс, не обижай мои мозги, это даже больнее, чем то, что ты доверяешь мне избирательно, в зависимости от ситуации.
Но это понятно. И это Бобби сносит без писка, ожидая, когда все-таки они смогут восстановить потерянное доверие.
Когда Джеймс сможет ей верить.

- Я и не знала, что у тебя есть дом, - в голосе Бобби слышится доля разочарования, но она пытается отчаянно скрыть это. - И давно ты его купил?
Зачем спрашивает? Хочет услышать, что он планировал тут долгую семейную жизнь с ней? Все возможно, но кто теперь скажет. Ненужные откровения, болезненные воспоминания, да и она не знает, что бы сказала, сделай он ей предложение.
Как и не знает, приходила ли ему эта мысль в голову. Потому, что для Бобби странным образом предложение уехать на Кубу не было синонимично предложению выйти за него замуж. И понять бы, есть ли в этом разница. Потому, что как говорил опыт, кольца выбрасываются, браки распадаются.
Получив долгожданную свободу, Бобби садится на кровати, потирая руку. Внутри все пылает раздражением, в синих глазах пляшут не очень-то довольные черти. Но она кивает Джеймсу, не пытаясь на него кидаться в возмущениями и бежать к выходу.
Правда, наверное, лучше бы бежала.

- Ты… что… - Бобби ошарашено смотрит на Джеймса, становящегося на одно колено. Предчувствие сжимает сердце, возникает тотальная потребность найти убежище, в котором спрятаться можно от того, что сейчас произойдет. Кажется, Морс забыла рассказать любимому мужчине, что жена из нее хуже, чем дама сердца, что жить с мужчиной она умеет только ввиду открытого окна, в которое можно убежать. И вообще, что хотеть от женщины, не способной накормить мужа, не отравив, и создать уют, не поломав ни черта?
Часть нее очень хочет взвизгнуть и остановить Джеймса от предложения, часть - жаждет его услышать…
А потом обе эти части собираются воедино, возмущенные тем, что предложение пойти по жизни рука об руку звучит в весьма ультимативной форме. Бобби послушно, скорее по велению инстинкта, зажимает кольцо в ладони, и оно упирается гранями камня в ладонь, упирается больно, но она не чувствует этого. Она просто смотрит на Джеймса, не в состоянии решить, наорать на него, швырнуть ли в него кольцом, послать к черту или просто кивнуть и явиться в церковь через месяц.

- Ты правда считаешь, что это такой простой выбор?
Нет, что-то не то. Это не так должно звучать вообще-то.
Бобби опускает взгляд на зажатый кулак.
-  Я не могу с тобой остаться. Господи, как ты не понимаешь, если я останусь, тобой и мной будет манипулировать Лена. Мы никогда - слышишь меня, Джеймс - никогда не отвяжемся от нее! Достаточно понять это по тому, как я уже давно не в Гидре, а все еще не могу попрощаться с Еленой.
Но кольцо Бобби не торопится отдавать, не в состоянии разжать пальцы. Она и правда уже не понимает, чего на самом деле хочет. Ее злит необходимость выбирать, ее злит то, что Джеймс позволяет себе загонять ее в угол.
- Я правильно понимаю, что если я не приду, я больше не смогу вернуться к тебе?

+1

8

Примерно такой реакции и ожидал Джеймс. Были, конечно. варианты, что Барбара швырнет кольцо ему под ноги и растопчет, или примется кричать, какая же он сволочь, что заставляет ее выбирать. но нет, она все так же рассудительна и совершенно верно думает.
- нет, я не считаю, что это простой выбор. Поэтому я и даю тебе месяц. За это время можно понять все, что тебе необходимо и прийти к верному решению, - а еще наконец-то до конца расставить все точки над "и" и понять, что она действительно любит его и привяжется к нему насовсем. Нечестно? Возможно. Только вот Барбара Морс знала, что связывается с непростым человеком. Если она испугается в самом финале - что ж, значит их отношения не прошли проверку временем. Возможно, это станет самым большим разочарованием в жизни Уэсли, но если она не продолжит сейчас - то покинет его потом, а второй раз он этого просто не переживет.
- Елена не вечна. И ГИДРа тоже. Просто поверь мне, - как бы он ни относился к Беловой, Джеймс знал, что долго все это не протянет и необходимо вытравить поодиночке каждую организацию с территории Адской Кухни. У него были необходимые средства и нужно было только время, чтобы осуществить все это.
- Единственное, что мне нужно знать, так это то, что ЩИТ действительно не ходит по улицам города. Потому что помимо тебя я видел еще несколько человек, которые ранее находились на КПП. Если их увидят... Ты же понимаешь, что им несдобровать, верно? Пока такой наблюдательный только я, но не все идиоты и смогут сложить два плюс два, - если уже не сложили, потому что внутри Клинтона скоро начнутся куда более серьезные волнения и Джеймс знал об этом абсолютно точно. Сегодня же для Елены поступит весьма интересная информация, которая будет употреблена вовсе не на благо ЩИТа и даже не на благо ГИДРы, которая сможет развернуть мощный антипиар.
Бобби сможет его простить, он делает это не только ради собственных интересов, а пока...
- Я считаю, что мы вместе уже достаточно долго и пора выбирать, особенно в ситуации, когда все может полететь к черту в любую минуту - его слова звучат достаточно жестко, но лучше все решить сейчас, чем она уйдет потом. Если Бобби решится, что ей нужна это привязанность, она точно не уйдет. Ну а если нет...
Он сможет выпустить себе пулю в висок в любой момент. Она уже решит, что его не будет рядом, а его просто не будет без нее.
- Дверь не заперта. Я буду ждать.

Отредактировано James Wesley (2019-02-22 21:33:57)

+1

9

В какой-то момент Барбаре кажется, что Джеймс просто играет с ней. Но нет. Их отношения для него значили так много, что он был готов простить ее за год лжи, за год предательства. Он бы не стал играться такой вещью, как брак. Никто, хотя бы раз вступавший в него, не стал бы играть им.
Но доля манипулирования все же была. И это отрицать трудно. Джеймс давил на болевые, заставлял Бобби выбирать с целью отрезать ее от определенных действий. Ведь не мог не понимать, что выйдя за него, Пересмешница будет гораздо более осторожна в своем выборе впоследствии, ставя на первое место его интересы.
Это все грозило обернуться внутренним конфликтом. Не то что бы Бобби не понимала этого - понимала с момента встречи на Кубе, но надеялась утопить Гидру, вытащив из нее Джеймса.
А теперь? Что теперь? Теперь он ставит ее на грань, с которой либо прыгать в омут вместе с ним, либо оставаться одной, без него.
С последним были проблемы. Без него было очень паршиво, словно, не жила и не дышала.

- Дело не в месяце. Дело в том, что это выглядит ультиматумом… но ты все решил, не правда ли, и сколько бы я не возмущалась, решения ты не переменишь, либо я выхожу замуж, либо пошла вон.
Бобби смеется, качает головой.
- Я себе каждый раз это говорю, когда Белова тонет. А она всплывает. Да и Гидра… что ты знаешь о Гидре? Могу притащить учебник из Академии, ознакомишься с тем, на кого работаешь.
Джеймс был прав, ЩИТу и правда было бы лучше не конфликтовать с населением Клинтона, но не выходило иначе. Бобби и сама имела неприятные ситуации, в которых все заканчивалось не лучшем образом. Она зарывается пальцами в светлую гриву, пытается собрать мысли. Ей нужно сегодня добраться до директора и попробовать донести свое мнение, ну не только свое, на этот счет.

- Спасибо за заботу о ЩИТе, - все же не сдерживает ехидства Морс. Кольцо она прячет. И опирается ладонью на кровать, нащупывая наручники. Пальцы оглаживают холод металла.
Она молчит. Выбирает. Может, послать все к черту, и сказать “да” сейчас? Но нет, против этого возмущается все внутри. Не потому, что не хочет соглашаться, но потому, что Бобби злится на то, что Джеймс загнал ее в рамки.
И еще на то, что несколько минут назад он лишь раздразнил ее. А она ничего с собой не могла поделать, чувствуя лишь чертово притяжение, сводящее с ума. Они не часто сейчас виделись из-за того, что происходило в Клинтоне. И вполне понятно, почему Уэсли решил действовать по отношению к ней таким образом, но это все еще его не оправдывало в полной мере.
А что, если сегодняшняя встреча последняя для них? Что, если она придет в церковь, а его там не будет? Или ее убьют?
Или его, а она не успеет?
Господи, нет, только не его. Уж лучше ее.

Бобби поднимается с кровати. И делает шаг к Джеймсу, быстрый и решительный. Поцелуй выходит жадным, капля горечи и немного злости, она впивается в его губы, беззастенчиво и безапелляционно стягивая с него пиджак.
- Надеюсь, ты никуда не спешишь, - выдыхает она, отрываясь от его губ. - Потому, что я требую хоть какой-то сатисфакции за свое похищение.
Интересно, понравится ли самому Джеймсу быть прикованным к кровати, пока она творит с ним все, что ей угодно? В голове Барбары даже возникает подлая мысль приковать его к мебели и свалить, гордо вздернув подбородок, но вряд ли это будет способствовать здоровым отношениям. Хотя когда они у них были здоровыми? Но все же нет, на такое Бобби еще не готова.
Хотя бы, если это все, что у нее останется, она получит от Джеймса хоть несколько часов прощального удовольствия.

+1

10

Кажется, на этой торжественной ноте Барбара пошлет его к чертовой матери и гордо удалится, чтобы вернуться через месяц и окончательно принадлежать ему на уже вполне законных правах. Но нет, упрямая птичка, выпорхнувшая из клетки, решает отомстить ему горячим поцелуем, который содержит в себе значительное количество невысказанных слов. А то, как она решительно потянула с него пиджак, только подтверждает ее намерения. Но иногда можно дать ей немного поверховодить, в конце-концов, так она задержится рядом с ним на несколько часов и не будет подвергать себя опасности.
- Для тебя у меня всегда есть время, - бормочет он в сладкие губы, ладонями опускаясь по спине к бедрам и поглаживая их.  Затем он подхватывает ее под упругие ягодицы и перемещается на кровать, усаживая ее на свои колени. Поцелуи не прекращаются. а пальцы скользят по нежной коже, которая не скрыта одеждой. Ее пальчики уже ловко орудуют, чтобы развязать его галстук и расстегнуть рубашку, а он тем временем стягивает с нее верхнюю часть одежды, прикасаясь губами к нежному плечу.
Несмотря ни на что они все еще принадлежат друг другу и готовы убивать только за намеки того, что кому-то из них причинят вред. Она столько раз спасала его и теперь упрямо не желала собственного спасения. Отчаянная... И как с ней вообще жить потом? Он часто задавался этим вопросом и ответ на него всегда был только один.
Счастливо.
Губы целуют упрямую напряженную скулу и перемещаются на шею, где бьется жилка участившегося пульса. Его собственный тоже начинает зашкаливать, а от одежды  становится слишком жарко и тесно. Пальцы осторожно цепляют бретельку бюстгальтера и тянут ее вниз, чтобы ничто не мешало целовать красивые ключицы и перемещаться губами ниже.
Ладони продолжают гладить стройные бедра, которые непроизвольно вздрагивают от его прикосновений, отчего становится все жарче и горячее. Джеймс укладывает Бобби на постель и нависает над ней, тяжело дыша и глядя на нее сверху вниз. На его губах мелькает улыбка.
- Ты что задумала, чертовка? - не может быть, что она не придумала какой-то ответный коварный план и черт побери, он готов был разделить его с ней прямо здесь и сейчас.

+1

11

Так было всегда: Бобби нравилось, как сквозь сдержанность Джеймса проступало его желание, постепенно обнажаясь и раскрываясь. Она безумно обожала этот момент, когда со звоном натянутой струны лопалось его терпение, и он завладевал ее телом, перехватывая контроль над ситуацией. И Барбара тому и не противилась, с упоением отдаваясь в его власть, не боясь никаких последствий. Это попахивало мазохизмом, учитывая их некоторые разговоры, и то, что она на самом деле до сих пор не знала пределов, до которых может дойти Джеймс. Какая-то часть оных возможностей обнажилась тогда, когда им владела похоть, но Морс не сказала бы, что ей не понравилось, пусть в какой-то степени ее это немного напугало - похоже, самого Джеймса напугало это больше.

Ради момента, когда его сдержанность переходила в страсть, Бобби многое была готова отдать. Как сейчас, когда его пальцы ловко справлялись с ее одеждой, лишая ее этой защитой, добираясь до горячей кожи. Она и сама путалась в лихорадочных собственных движениях, срываясь на стон, стягивая с него галстук, едва ли не вспоминая тот момент, как он перехватил в свое время ее руки ремнем и…
От этого воспоминания бросает в жар. Но сейчас игра немного по другому идет. Ей болезненно хочется чертовой сатисфакции за то, что он ее завел, а потом еще поставил перед фактом, вынуждая сделать шаг вперед.
Шаг, который ей и в лучшие времена давался с трудом, а теперь, когда стабильность минус много чисел, так вообще невозможно об этом подумать.

К тому моменту, как вопрос Джеймса звоном выдирает Бобби из жарких объятий страсти, две трети одежды на них нет. До Пересмешницы слабым отголоском доходит мысль, что ему на руку ее подержать еще немного тут, в подвале, злость снова вспыхивает яркой вспышкой, провоцируя ее сделать неправильный выбор, например, приковать к кровати и оставить, но она снова гонит эту мысль. Пусть и тянется к наручникам. Бобби толкает Джеймса спиной на кровать, нависая над ним:
- Уравнять шансы, любимый. Чтобы ты понял, как это на самом деле все не просто. - Наручники защелкиваются на его запястьях, приковывая к кровати: - Надеюсь, ты ключ не прятал далеко? Он нам пригодиться.

И вот теперь ее движения становятся более взвешенными, размеренными и спокойными, когда Бобби, будто бы в раздумьи, покрывает поцелуями его шею, грудь, привычно отмечая легкими прикосновениями губ затянувшиеся шрамы от пуль. А пальцы одной руки ловко управляются с застежкой ремня, ширинкой, пробираясь, наконец, под нижнее белье. И замирая, едва касаясь кончиками пальцев, чтобы следом одернуть руку.
- Ты же не думал, что это останется безнаказанным, Джеймс? Вот это мое похищение, ультиматумы и прочее?
Бобби тянет время, все так же лениво целуя, беззастенчиво ерзая, заставляя ощутить каждое свое движение сквозь ткань, но не торопясь помочь двигаться дальше, несмотря на то, что издевательство и над собой. Но не зря же годами училась иметь хоть какой-то контроль. А Джеймс пусть думает и догадывается, что сейчас будет, то ли его цинично изнасилуют со всей любовью и страстью, то ли оставят прикованным к кровати в довольно неудобной позе.

+1

12

Ловким движением прекрасных рук его женщина заставляет уже Джеймса перевернуться на спину и совершенно неожиданно он сам оказывается пристегнут к кровати. Усмехнувшись, он наблюдал за тем, как в глазах его светловолосого ангела мелькнуло нечто дьявольски прекрасное, что могло означать только одно - сегодня ему не будет скучно. И ах, да, конечно же она имела право обижаться.
- Недалеко, можешь поискать, - его улыбка становится слегка напряженной, когда Барбара начинает медленными поцелуями покрывать его тело, каждое движение и прикосновение заставляет выпускать воздух сквозь стиснутые зубы и смотреть исключительно вверх, потому что ситуация беспомощности какая-то... Слишком необычная, но вместе с тем довольно заводящая нервы на стадию взвинченности.
- Конечно нет, любимая, но твое наказание слишком жестоко, - его голос кажется спокойным, но Бобби может услышать проступившие нотки сдержанного рычания, которые так знакомы ей и которыми он говорит во время особенно страстных моментов секса. Взгляд переводится на женщину, которая перемещается все ниже и в нем полыхает такой огонь, что кажется, он готов сжечь ее прямо здесь. Прикосновения незамедлительно заставляют реагировать его тело что она, конечно же, чувствует и все еще продолжает дразнить и выводить на эмоции. В глазах Уэсли  полыхает пламя.
- Ах, ты, чертовка. Только дай мне освободиться... - зубы снова приходится стискивать, чтобы не издать почти болезненного стона от собственной невозможности контролировать процесс и отдаваться только безжалостным ласкам женщины. Слишком уж жестокое наказание, но что поделать, если любимая выбрала именно такой способ отмщения. Оставалось лишь воззвать к ее разуму и ответно подначить на действия, которые заставят ее принять другое решение. Тембр голоса сменяется на вкрадчивый, проникновенный, от которого у Бобби обычно дрожат колени и слегка мутится сознание.
- Любимая, ты же не любишь быть сверху. Только дай мне освободиться и я покажу тебе, насколько крепкий тот стол и как можно удобно упираться в него руками, пока я буду прикасаться к тебе, - кажется по вздоху, сорвавшемуся с ее губ, Барбара тоже представила эту картину и прекрасно представляла, чего ему стоит сейчас держать себя в руках, натягивая кольца наручников на запястьях, пытаясь освободиться.

+1

13

Наличие ключа Бобби все же проверяет. Будет жаль, если он испортит весь ее план, который окончательно сложился в белокурой голове, грозя превратить этот вечер совсем не в феерию удовольствия. Суть в том, чтобы вовремя удрать, иначе Бобби была просто не уверена, что доживет до свадьбы. Ну или хотя бы до завтрашнего утра.
В ней будто бы проснулся черт противоречий, который зудел и напоминал, что она никогда ни одному мужчине не позволяла себя ставить в неудобную позу выбора и начинать Джеймсу не стоило. Это было сродни проверки на любовь, которая свойственна юности, но он-то знает, как сильно она его любит, чтобы вынуждать к чему-либо подобному. Всему свое время.
Правда, наступило бы время брака, Бобби все еще не была уверена. Обжегшись дважды, в третий раз не ныряешь в горячую воду с головой.

В голосе Джеймса все больше проступает то, что Барбара обычно называет одним словом - секс. И ей и самой-то нелегко держаться, чувствуя его эрекцию, чувствуя, как напрягается его тело, а ее собственное радостно отзывается на это всеми доступными способами. И она выплескивает собственное желание в поцелуях, в легких укусах, в настойчивых прикосновениях, не позволяя себе одного - коснуться члена Джеймса, будто бы это запретный плод, хотя разрядка бы не помешала обоим, но нет, так просто ничего не будет. Бобби и сама уже мысленно мечется между собственным планом и желанным удовольствием, а от того, как звучит голос Уэсли, в груди идут вибрации, заставляя задрожать - она бы и сама с радостью уже на все плюнула.
- Не люблю, - подтверждает Бобби, с трудом переводя дыхание, тело все сильнее ноет от желания прикосновений рук Джеймса, от того, как он обычно ее целует, покрывает ее кожу поцелуями. Она впивается ногтями в постельное белье, заставляет себя подумать о том, как мастерски он умеет причинять ей боль, чтобы хоть как-то охладить пыл происходящего. Действует хреново, но все же лучше, чем если бы она тянулась к наручникам отомкнуть их. Покажет, конечно, покажет, если еще будет хотеть хоть что-то показывать.

Впрочем, Барбара точно знала, после того ада, что они пережили, после того, как ему пришлось заново учиться ей доверять, а ей - учиться не злиться, чувствуя привкус недоверия во время поцелуев на его губах, ее месть не будет поводом для Джеймса отказаться от нее.
Но зол будет.
Очень сильно зол.
И черт его знает, чем ей придется заплатить.
Бобби снова возвращается к губам Джеймса, этот поцелуй выходит долгим, с привкусом отчаяния и немного той боли, что постоянно есть между ними. Интересно, если - когда - Уэсли получит ее с концами, хотя куда уж больше, она ему душу отдала, но ладно… так вот, получив ее с концами, они смогут жить без боли? Или все же это часть их любви, такой, какая она есть?
Пересмешница с неохотой отрывается от его губ, голова кружится и туманится собственным решением, нетвердыми движениями она сползает с кровати, и с самым спокойным видом начинает собираться, по-армейски быстро, без лишних движений.

- Так вот, я могла бы оставить тебя тут, пристегнутым, а потом подсказать кому-нибудь тебя найти, но в моих планах нет желания доставить тебе унижение. Я просто хотела показать тебе, что чувствовала в тот момент. И не сказать бы, что не понравилось, но ты не стал продолжать.
Вот оно, что взбесило.
Он не стал продолжать.
Уж лучше сначала взял ее, а потом делал все свои плановые признания. Бобби торопливо берет ключ, расстегивая один наручник, который тут же перестегивает к кровати, сует в пальцы Джеймса ключи уворачивается, чтобы взбежать вверх по лестнице к двери… и обнаружить ее запертой.
- Твою ж мать! Джеймс! А в следующий раз ты амбарный замок повесишь, чтобы меня запереть от реальности?!

+1

14

Прикосновения и поцелуи вызывают только неконтролируемое усиление желания и это уже не похоже на ответную месть - это целенаправленная пытка, которая призвана доставить только болезненные ощущения неудовлетворенного желания. Джеймс понимает, что он сам уже на грани того, чтобы попросить любимую женщину прекратить эти пытки и с трудом держится, чтобы не произнести заветные слова. Однако же, и сама Барбара чувствует нечто подобное и потому с трудом справляется с собственными чувствами. Можно надавить, заставить, попросить, но Уэсли чувствует какую-то ответную злость из-за ее неподчинения. И она никуда не девается даже тогда, когда Бобби целует его, а потом вручает ключи, чтобы он отстегнулся. Джеймс смотрит на то, как она собирается и в его глазах вспыхивает весь огонь Адской Кухни.
Отомстила значит, показала. Только вот не уяснила, что Джеймс не любить выходить из игры проигравшим, без права последнего слова. Потому он медленно отстегивает наручники, поднимается и застегивает одежду, хотя рубашка все так же остается распахнутой на груди, и идет вперед. Туда, где в порыве злости кричит Бобби. Быстро схватив ее за руку и развернув к себе, он плотно прижимает ее к двери, сжимая запястья на уровне головы. Почти так же, как в их первую встречу. Желание обладать ею все так же болезненно и ее ответное учащенное дыхание говорит о том, что она и сама хочет всего этого, жаждет и все еще не может согнать жар возбуждения.
- Я бы с удовольствием сделал это, моя дорогая, чтобы ты, наконец, поняла, что я не смогу жить, если ты пострадаешь, - тихо и отчетливо говорит Джеймс, глядя ей прямо в глаза. Прижавшиеся друг к другу бедра все еще чувствуют ощутимое желание взять друг друга здесь и сейчас. А Барбара все не понимает, что это не игрушки и что он действительно делает это только ради нее. хочется ответно поцеловать ее, но Уэсли этого не делает, а вместо этого отпускает одну ее руку и нашаривает на двери механический замок, который щелкает и тут же отпирает дверь. Затем сам Уэсли отступает на шаг и дверь открывается.
- Хочешь бежать - беги. Я никогда тебя не удерживал силой, но сейчас ты совсем не понимаешь масштабы того, что может совершится. ЩИТу не место в Адской Кухне и совсем скоро ему придется совсем несладко. Сообщить тебе  обо всем я не могу, но предупредить - вполне. Не появляйся в Клинтоне, Барбара. Хотя бы пару недель. Я прошу тебя - не появляйся. Тогда мне и не придется больше пытаться удержать тебя от опасности, - он снова делает несколько шагов назад.
- Я предупредил тебя. Делай с этим что хочешь, только не вмешивайся во все это, иначе... - Джеймс недоговаривает и разворачивается спиной, чтобы спуститься вниз по ступенькам и подойти к столу. Его все еще потряхивает от злости и неудовлетворенного желания, но он больше не преследует Барбару. Упершись руками в стол, он опускает голову и закрывает глаза, думая о том, что он бесконечно устал и что необходимо сделать пару уколов, чтобы восстановиться и дойти до Елены с важной информацией, что ЩИТ проник уже и на территорию Адской Кухни.

+1

15

Бобби судорожно выдыхает, когда Джеймс разворачивает ее лицом к себе и прижимает к двери. В этот момент она практически ненавидит свою физическую зависимость от него, когда ее клинит, болезненно клинит на желании принадлежать. Настолько, что выкинуть эти мысли тяжело из головы, учитывая градус возбуждения, до которого все повысилось. В помещении даже воздух становится тяжелым и густым от нереализованного желания. И на какую-то минуту ей кажется, что сейчас ее поимеют прямо у двери, но…
Но нет.
На ее памяти Джеймс только раз терял контроль настолько, чтобы повести себя несдержанно и грубо, впрочем, она и против-то не была, в первый момент немного напуганная этим порывом, но больше ошарашенная. Сейчас Барбара вопреки здравому смыслу испытывает желание довести его до состояния бешенства, чтобы не было никаких преград и ограничений. И все же, она заставляет себя не провоцировать, хотя и срывается на стон от ощущения его тела, от соприкосновения бедер, от его запаха, что сводит практически с ума.

Она видит его глаза, но вот его слова с трудом пробиваются сквозь наслоение эмоций.
- Так будет только хуже, - едва выдыхает она, зная это по себе, не стоит пытаться запереть или лишить ее выбора. Она была слишком свободолюбивой, слишком по себе, слишком вольной, чтобы позволить кому-то диктовать условия, по которым она будет жить.
Даже если это забота, мотивированная любовью.
- Знаешь, Джеймс, что в этом всем самое настоящее - ты все так же живешь по старым правилам. Своя работа, свои решения, свои тайны, - и в голосе Бобби слышится ядовитая горечь. - Ничего не изменилось, правда? И даже прощения мне не заработать.

Не появляться в Клинтоне…
На самом деле, вполне выполнимое условие. Найти себе иное задание, выпросить у Картер разрешение, умотать к чертовой матери из страны. На две недели, на месяц, на год, возможно, попытаться научиться жить без Джеймса, вот только пальцы нащупывают кольцо, так грубо сунутое в карман джинсов. Она не знает, что со всем этим делать, он ее ломает, и Бобби не понимает, как вообще жить-то теперь, со всеми этими сложностями.
- Иначе что? Сдашь меня? Используешь? Ну ты ведь знаешь наш уговор, Джеймс, он все еще в силе. У тебя всегда есть шанс решить проблему собственноручно, одним метким выстрелом.

Это звучит практически как вызов, снова вызов, хотя воспоминания о том, что происходило на Кубе, вызывают неприятную дрожь по спине. И то, что Джеймс выглядит уставшим, немного сбивает Бобби с боевого настроя. Она даже делает несколько шагов вслед за ним, но замирает посреди лестницы, сиротливо обхватывая себя руками, рассматривая того, кого любит больше жизни. Иногда ей очень хочется его не любить, суметь уйти от него, но она никогда на такое не будет способна. Она даже сейчас не может нормально уйти, хотя уже настолько зла и расстроена, что оставаться не имеет смысла. Но стоит и смотрит на него в ожидании то ли ответа, то ли в желании убедиться, что ему сейчас не станет плохо.

+1

16

Джеймс чувствует бесконечную усталость. Обида Бобби вполне осмысленна и понятна, ее нежелание подчиняться его требованиям тоже вполне резонно, ведь если бы она всегда была покорной, то Уэсли вряд ли бы заметил ее и не переставал любить на протяжении столь долгого времени. Головная боль привычно скользит по вискам, потому Джеймс разворачивается, упирается одной рукой в стол, снимает очки и трет глаза, которые раздражает даже приглушенный свет подвала. Объяснять одно и то же тысячу раз, а Барбара все не желает понять его мотивацию. Подняв на нее усталый взгляд, Уэсли медленно отвечает.
- Иначе, если ты попадешь в события, которые будут твориться в Клинтоне, ты можешь погибнуть. И тогда пуля понадобится уже мне. Понимаешь? - его голос становится совсем тихим и бесцветным, в нем скользят нотки какого-то обреченного смирения, будто бы Джеймс позволяет ей выиграть этот словесный раунд. Все это зашло уже слишком далеко и пора было закончить. Ведь она и сама помнила что это такое - держать на руках умирающего человека, которого ты любишь и должна была понимать, что он не хочет испытывать то же самое. Но нет, ее обида превыше всего.
- Мне нечего тебе прощать, Бобби. И если уж на то пошло - я перестал думать об этом еще в Гаване. Уж кому и просить прощения, так это мне, - его взгляд все так же непроницаем, а голос становится чуть тише и его интонация чуть меняется, словно говорить стало труднее. Тяжело раскрывать собственную суть, когда ты много лет хранил в тайне собственную личность и никому не было до нее дела. Сложно каждый раз доказывать свою любовь, хотя доказательств вроде бы и не требуют. Но Джеймс знал женщин и знал Бобби, чтобы понимать, что творится в ее душе.
- Прости, что не верил тебе сначала, а поверил Елене, - он понимает, насколько это причинило ей боль тогда, сколько пришлось пройти и понять, что Бобби не врала ему о собственных чувствах. Он поверил ей, но в чем-то не до конца и какое-то время мучался сам от неизвестности, иронично, что их снова свел вместе грех.
- Прости, что причинял тебе боль какими-то своими действиями. Прости что я порой больше зациклен на себе и своей работе, своей цели, не понимая, как тебе сложно все это воспринимать, - ее слова не просто так прозвучали с такой обидой и нужно было к ним прислушаться. Иначе когда-нибудь Джеймс может ее потерять. А коне этого слишком хорошо известен и он весьма неутешительный.
- И прости, что попытался сегодня  ограничить твою свободу и поставил перед выбором, - только вот этого выбора он не отменял, но извинений на сегодня уже достаточно. Джеймс опускает глаза вниз и смотрит куда-то в пол, ожидая услышать хлопок двери. Им обоим есть над чем подумать после сегодняшнего дня и никто не знает, к чему это приведет.

0


Вы здесь » Marvelbreak » Эпизоды настоящего времени » [11.03.2017] Скованные одной цепью